Время выбирать

Они стояли у машины и прощались, будто на веки расстающиеся близкие друзья. Маки и раненый Мегуми обменивались номерами телефонов. (Хоть Мегуми и сказал, что с его носом всё нормально, сам нос своим видом кричал, что это не совсем так. Перелома, конечно, нет, но бордовое пятнышко уже окрашивало нос ближе к переносице.) — Если это как-то успокоит — сегодня под утро, после того как я снова поболтал с тобой и Маки, я случайно нашёл на стоянке того мужичка, что напал на тебя. Он спал в своей машине. Этот говнюк гоняет на Тесле, представляешь? — поделился Юта, пока Маки и Мегуми о чём-то договаривались. Юджи изнывал от потребности забраться в машину и уехать, поэтому очень неохотно пошёл на диалог с новоиспечённым другом: — Представляю… — Знаешь, мы не можем позволить себе засудить его. Как Маки уже рассказывала, охранники ночью его схватили, но он угрожал, кричал что-то типа «ДАЖЕ БОГ БОИТСЯ ДУХА ИСТИНЫ» и, в общем… Мы бессильны. Я хотел как-нибудь напакостить, думал поцарапать кузов его тачки или украсть что-нибудь. Но у неё точно есть камеры. Я уверен. Рисковать не стал, прости. А номер машины запомнил. Так что… Развлечение своим друзьям нашёл. — Юта подмигнул, несомненно переняв эту фишку у Маки. Даже не удосужившись посмотреть в глаза, Юджи промямлил «спасибо» и отошёл в сторону машины, ведь Юта уже по случайности несколько раз коснулся его плеча своим, и это нервировало.

***

Куда бы они не наведывались, везде оставляли следы. У Юджи кружилась голова, стоило ему осознать, что — да, — это плохо. Хуже некуда. Всё это. Всё то, что они натворили. И это мягко сказано. После убийства им нельзя было тормозить — только нестись на всех парах до Сендая, ни разу не останавливаясь, ни разу не делая передышку. Прятаться, прятаться, прятаться. Они встряли в пробку почти сразу, как выехали с той парковки рядом с улицей, богатой барами и клубами. Видно, Боги выиграли им время для раздумий. Или молитв. Юджи сжал руль, взглянул через зеркало заднего вида на спортивную сумку, в которой хранились оставшиеся вещи брата. Там лежал телефон, на телефоне была установлена почта, на почту, вполне вероятно, пришло новое письмо — третья фотография отрубленного от чьей-то руки пальца. Юджи прикусил щёку с внутренней стороны. Недостаток сна, сумасшедшая ночь, пропитанная спектром эмоций, совсем отбили от него связь с реальностью. Отвлечение — это хорошо, но нужно знать меру, когда на кону стоит вопрос, будет ли у них будущее. Будущее на свободе. И что ещё важно: он серьёзно поселит Мегуми в своём доме? И во что превратятся их отношения? Конечно, в том, что один парень делает другому парню услугу и предлагает пожить у него, нет ничего страшного. Вроде, всё очень даже нормально, если не оглядываться на подтекст и события минувших дней. Тем более, в фильмах он часто такое видел. Да и какие ещё варианты? Поживут вместе, посмотрят, в какую сторону двигается вся эта криминальная ситуация и потом уже по ходу дела разберутся. Может, всё обойдётся, а потом они разойдутся или же станут закадычными друзьями и похоронят один несчастный случай в могиле вместе с собой. Мегуми, тем временем, наблюдал за обстановкой на дороге и жевал сигарету, словно человек, бросающий курить. — Бросать, только недавно начав, — глупо. — внезапно выдал Мегуми, заставив Юджи сморгнуть сонливость, чтобы заменить её на секунду бодрости. — Я это вслух сказал? Мегуми приподнял бровь, и Юджи еле сдержал позыв ударить свою голову о руль. С синяком на носу кто угодно выглядел бы нелепо, но не Мегуми, которому даже с разукрашенным лицом удавалось сохранять элегантность. Двумя пальцами он придерживал сигарету и задумчиво водил фильтром по кончикам губ, куда падал взгляд Юджи. Падал и стыдливо отскакивал. — Дашь закурить? Юджи принялся рыться в карманах куртки в поисках зажигалки, но не нашёл там её. Видимо, выпала в клубе. — Потерял зажигалку… — Ту золотую? Отстойно… Юджи потянулся к бардачку, — Она была подарком брата, надо было раньше от неё избавиться. Открыв бардачок, он неловко порылся в нём и нащупал пластмассовую, менее пафосную зажигалку. Хорошо иметь запасную, особенно рядом с коробкой косяков. Сзади резко раздался сигнал автомобиля. Юджи пришлось выпрямиться и надавить на газ. Поток машин ускорился и выяснилось, что пробка миновала. Юджи выхватил у Мегуми сигарету, по привычке зажал губами и поджег кончик, сделав один вдох. Вернул сигарету Мегуми, который в ответ смотрел на него как-то странно. Когда Юджи понял в чём дело, его лицо и уши будто загорелись. Выдох… — Что? — На твоих губах теперь тоже могут найти мою ДНК… Юджи разинул рот, захлопнул рот и рассмеялся. — Ладно, гений, не против, если мы перед тем как поехать ко мне, заедем в продуктовый? — Когда я соглашался жить у тебя, забыл сказать, что не умею готовить… — Какой ужас! Я останавливаю машину. — Но я отлично мою посуду! — Ладно. Но я ещё заставлю тебя стирать мои носки. Мегуми сморщил ушибленный нос и сразу пожалел об этом. — Ага, такая у нас арендная плата… За спиной Мегуми, за стеклом окна, промелькнула знакомая больница. Больница — кладбище жизней, надежд и молитв. Он побывал там бесчисленное количество раз, но не потому, что чем-то болел…

***

Чёрный пепел на белой плитке. Мокрые щёки, невидящие глаза. Мигающая лампочка. Спина у холодной стены. И запах смерти. Юджи помнил это замечательно. Помнил, как сидел в пустом коридоре больницы и тихо плакал, не в силах встать со стула и добраться до дома. Дедушки больше не было. Его убитое болезнью тело шустрые дамы в халатах отправили в морг. Он прокручивал в голове слова, что дедушка выскреб из горла в последний раз, когда у него ещё были силы говорить. И не мог их расшифровать, потому что оборвал его на полуслове, от чего до сих пор не мог их забыть. «Я во всём виноват. Твои родители, они погибли из-за меня…» Когда сил на слёзы уже не осталось, а голову окатила боль, Юджи услышал тяжёлые шаги, что отражались от стен больницы. Словно сквозь разбитое стекло он увидел перед собой ботинки и неряшливо выглаженные брюки брата, поднял глаза и тут же спрятал их в ладонях, чтобы поймать дождь из очередных слёз. — Рё, это всё я! Это всё я! Я больше не мог смотреть, как он мучается, и убил его! Я выдернул, — ик! — я выдернул эту трубку и дедушка умер! Он задохнулся! — Юджи резко встал, ударил кулаками по груди брата и посмотрел прямо в его пустые чёрные глаза. В них не было эмоций, в них не было души. Лишь холод. — Он умер во сне и ему не было больно, но почему мне так паршиво! Рё, скажи что-нибудь! СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ! Но выражение на лице Рёмена демонстрировало хладнокровие и безучастность. Может, даже презрение. Ни капли горя или страха. — Пожалуйста, ну пожалуйста… Неужели ты ничего не чувствуешь? Мы остались одни! ОДНИ! Рё, я УБИЛ его! Рёмен поднял руку и нанёс по мокрой щеке брата пощёчину. Звук шлепка прокатился по каждому уголку этой злосчастной больницы. А Юджи будто мощным пинком столкнули в бездонную яму. Туда, где живёт только бессмертная тьма и убийственный мороз. Он чувствовал, что его предали. Он ощутил, как его размазали, словно говно по ободу школьного толчка. — Едем домой, — только и выдавил из себя Рёмен. Развернулся, ушёл. Юджи серьёзно думал остаться в больнице, лечь на пол, свернуться в клубок и надеяться, что его кто-нибудь раздавит, как улитку, лишенную своей раковины. Что ему за это будет? Будет ли кому-нибудь дело до убитого горем пацана? И он лёг, только не в больнице, а дома, в уютной кровати, ставшей на несколько последующих лет его собственной временной могилой.

***

— Собираешься в старшую школу? — спросил Тодо, когда они разделяли обед на крыше школы. В тот день было пасмурно, и время от времени выл противный ветер. Юджи догрыз ломтик моркови — это единственное, что он тогда осилил, — натянул капюшон на грязную голову и пожал плечами: — Оценки хуёвые. Не пройду. Тодо резко ткнул его локтем в плечо и вскрикнул: — Не говори так, чувак! Чего сдаёшься сразу? Юджи ещё раз пожал плечами. Учёба — последнее, о чём он желал вести разговор. Если он вообще желал чего-то, кроме постели и вечного сна. Как же неудобно, что к тому моменту, как ему предстояло встать на ноги и принять взрослое решение, в нём совершенно не осталось ни сил ни духа. Он был жалок и вместе того, чтобы забивать голову знаниями, каждый день таскал за собой собственный труп. Гниющий, тяжёлый и разваливающийся на части. Он не знал, сколько ещё километров сможет вместе с ним навернуть и до какой степени разложения терпеть его присутствие. — Хэй, — Тодо наклонился к нему, закинув руку на спину, — собираешься обед свой доедать? Что-то в последнее время тебя не узнать. Обычно ты объедался и в мой бэнто лез, сейчас же… Тодо резко отшатнулся и ударил себя по лбу, — Вот же я дебил! Прости! Я забыл, забыл! Дедушка! Чёрт, чувак, прости! — Всё нормально… — Уже ведь много времени прошло. То есть, я не говорю, что ты должен был уже всё отпустить, просто я волнуюсь, братан. Почему ты мне ничего не рассказываешь? Пропадаешь на несколько недель из раза в раз, не отвечаешь, заставляешь меня помирать от скуки тут… Юджи усмехнулся. Тодо был его лучшим другом, хотя познакомились они только пару лет назад. Что забавно — познакомились они на этой самой крыше, где сидели сейчас. Два года назад он курил свою первую сигарету и слушал тирады старшеклассника, глотающего сопли от неразделённой любви. Тодо отшила какая-то невероятно крутая (по его словам) девчонка, и вместо последнего урока химии он смотрел вниз с высоты трехэтажного здания, готовый в любой момент спрыгнуть, и жаловался на всю его жизненную ситуацию незнакомому мальцу. Вспоминая это, настроение Юджи поднималось. — Извини. Времена трудные. Разговор нормально не вязался. Из-за своего бессилия перед горем и жалости к себе Юджи, казалось, терял связь не только с миром, но и со всеми близкими ему людьми. Тодо снова положил руку ему на спину, — Если что, ты всегда можешь положиться на меня, брат. Почему эти слова звучали для Юджи как ложь? Он кивнул и постарался улыбнуться пошире, но сам чувствовал, как улыбка не касалась глаз. — Я серьёзно. После того, как ты помог мне сойтись с Такадой, я — твой должник. Точно. Подбросить Такаде красивую открытку с признанием в любви, чего Тодо никогда бы в жизни не сотворил, оказалось не так сложно. И результат великолепный. Кто же знал, что такая крутая старшеклассница тоже была влюблена в Тодо. Плакаться незнакомцам иногда бывает очень даже полезным занятием.

***

Рёмен курил, прислонившись к дверце красного минивэна, припаркованного у самых ворот школы. Ветер поднимал подол его спортивной ветровки, расчёсывал осветлённые, зализанные назад специальной пенкой волосы и помогал его устрашающей ауре вместе с дымом от сигареты разноситься в направлении всех частей света, словно лесной пожар. Школьники оглядывались и шептались. Юджи старался добраться до машины как можно скорее и свалить оттуда, только чтобы остановить весь этот пафос. Рёмен заметил его, улыбнулся. Юджи выругался себе под нос, прекрасно зная, что произойдёт дальше. Рёмен бросил сигарету на асфальт, затушил ей носком кроссовка и завлёк его в медвежьи объятия. Тот брат, которого он играл на людях, обнял бы Юджи и в день смерти дедушки. Рёмен сел за руль, Юджи устроился на пассажирском сиденье рядом с ним и бросил школьный рюкзак под ноги. Прежде чем завести двигатель и тронуться с места, брат потянулся рукой к заднему ряду и что-то оттуда потащил. — С днём рождения. Услышал сухое поздравление Юджи, когда на его колени приземлилась куртка. А если точнее, чёрно-белый бомбер с вышитым на спине рисунком тигра. Рисунок, судя по тому, как он был выполнен, точно являлся ручной работой. Юджи провёл пальцами по разноцветным нитям, затем по приятной гладкой ткани белого рукава, перевернул бомбер и увидел первую букву его имени, что красовалась в области груди. Прямо-таки именная… Будто его прямо сейчас принимали в бейсбольную команду. — Почему… — Засунь руку в правый карман. Нет, это не право. Да, сюда. Юджи со второй попытки нашёл позолоченную зажигалку «Zippo». На её поверхности тоже разгуливал нарисованный тигр. — Ты поддерживаешь курение несовершеннолетних? — А если я запрещу тебе курить, ты перестанешь? Хоть в чём-то Рёмен был прав. Юджи достал из школьного рюкзака пенал для карандашей, среди которых затерялись несколько тонких сигарет, подаренных Тодо. Взял одну, зажал зубами, откинул большим пальцем крышку новенькой зажигалки и закурил, уставившись ленивым взглядом на брата. Тот завёл двигатель и они куда-то отправились. Что-то подсказывало, что точно не домой. — Ты не идёшь ни в колледж ни в старшую школу. Будешь работать со мной. Юджи пожал плечами. Взять жизнь в собственные руки ему не хватало сил. Передать её кому-нибудь другому и позволить руководить ею — было как никогда кстати. — Как угодно. Рёмен привёз их в бойцовский клуб, в котором сначала тренировался, а потом поднялся по карьерной лестнице и начал работать. Он тренировал других парней. Ну, вроде как. Юджи, к своему стыду, знал о жизни брата столько, сколько тот позволял ему узнать. Они спустились в подвальное помещение, где прятался сам клуб. Прямо у входа их встретил ресепшн, за прилавком которого сидела Урауме. Стены подвала были из красного кирпича, а в качестве декора на них красовались плакаты и картины на тематику боевых искусств. Помещение пахло средством для мытья полов, что долго и упорно размазывали столетней вонючей тряпкой. Урауме подняла руку в знак приветствия, и Юджи в ответ слабо помахал. Рёмен же полностью проигнорировал её присутствие и толкнул его в сторону дверей, ведущих в спортивный зал. Рёмен постоянно вёл себя как мудак, но сегодня он был в особенно паршивом настроении по какой-то непонятной причине. — Вы все, на выход! — крикнул он, как только они с Юджи переступили порог спортивного зала. С высокого ринга в центре комнаты спрыгнули три взмыленных парня, попутно начав расстегивать липучки на перчатках. Цепи тяжелых боксерских груш перестали звенеть, когда их оставили без дела. Тяжелые маты, впитавшие в себя не первый слой пота, отправили по своим местам. Парни развязывали кумпуры и гундели между собой, но, послушавшись своего босса, Рёмена, вскоре удалились. Юджи не упускал непонимающие взгляды, которые бросали на него некоторые парни, проходя мимо. Неловко. — Между вами с Урауме что-то произошло? — спросил Юджи, слегка нервничая. — Забирайся на ринг, — ответил Рёмен, указывая пальцем вперёд. Страха расстаться с жизнью у Юджи больше не было, поэтому он сказал: — Если ты хочешь поговорить, я всегда рядом, — он сморщился. В его голове звучало естественней. — Что случилось? — Забирайся на ринг. — Знаешь, у меня совсем нет сил драться с тобой. — Даже если бы они были… На полных щах веришь в то, что такой дохлик как ты, смог бы меня победить? Юджи не знал, подстрекал ли его брат специально, чтобы устроить драку, или пытался унизить. Он не хотел этого признавать, но у того почти получилось выполнить оба пункта, — что удивительно, ведь Юджи был так сильно погружён в себя и горе, что не чувствовал даже вкусов и запахов, не говоря уже о желании надрать кому-то, типа своего старшего брата, зад. Он забрался на ринг и надеялся, что Рёмен не заметил, как тряслись его руки, пытаясь поднять вес собственного тела. Рёмен принёс две пары боксёрских перчаток и кинул одну в ноги Юджи. — Мы с Урауме расстались, — разорвал тишину Рёмен, оказавшись на противоположной стороне ринга. — И типа… — И типа бросила. Она меня бросила. Как обычно это и бывает. От пустого взгляда, который появлялся у Рёмена всякий раз, когда он затрагивал тему межличностных отношений, у Юджи подкашивались колени и всё внутри дрожало. Предугадать действия брата в зависимости от слов, сказанных ему, было почти невозможно, каждый, блять, раз Юджи ходил по минному полю. Взорвётся ли он сейчас, если наступить на эту тему? А если я обойду эту, взорвусь ли сам где-нибудь дальше? — Найдёшь себе другую девушку. Рёмен молча натянул перчатки и закрепил их липучкой на запястьях, затем поднял их перед собой, к лицу одна рука ближе другой. Встал на полусогнутые ноги, выставил одну вперёд, чуть склонил корпус. Юджи повторил за ним. — Возможно. А может и нет. Впрочем, я не особо её любил. И секс был отстойный. Может, мне вообще не нужна девушка, а просто человек, который смог бы меня любить. Безусловно. Как дедушка любил тебя. До сих пор скучаешь по мамочке и папочке? Этого Юджи не сказал, но хотелось. Упоминать дедушку было особенно жестоким жестом со стороны брата. — Она любила тебя, и я уверен, что любила даже безусловно. И дедушка тоже… Рёмен начал двигаться по периметру ринга, как и Юджи. Готовые к физической борьбе, но не моральной. — Ты ничего не знаешь обо мне и моей жизни, я вновь в этом убеждаюсь. — Ты не даёшь мне шанса подобраться ближе, — признание прозвучало до ужаса искренне из уст Юджи. Обида — слишком громкое заявление своей уязвимости. — Всегда избегал меня и дедушку… Юджи уже надоело держать руки на весу. Для чего брат его вообще сюда привёл? Разбираться в их дурацких отношениях? Рёмен сократил расстояние между ними, но они всё ещё кружили, словно тигры в вольере, уставшие от навязчивой компании друг друга. — Этот старик… Он души не чаял только в тебе, меня же дубасил только так… — улыбнувшись, Рёмен сделал сдержанный удар в живот Юджи. — Он тебя бил? Я никогда этого не видел, — удар был сдержанным, но Юджи был так истощён, что чуть не упал на свою задницу. — Ну, когда мальчик становится старше и обретает голос и силу, то вытирать о него ноги оказывается проблематичнее. Юджи опустил взгляд, на секунду призадумавшись о чём-то своём, и в это мгновение получил второй удар в живот, только уже с другой стороны. — Что ж, я не держу на него зла, но и любви как-то никогда не испытывал, — он встряхнул плечи и начал раскачиваться на носках, будто готовился к чему-то серьёзному. — Ты больше похож на его сына, чем я, и характером и добротой. Весь в отца. В зале разлагался спёртый воздух, Юджи уже мечтал о тёплой кровати в своей закрытой, уютной комнате. — Я не понимаю, что происходит. Зачем ты привёл меня сюда? — Чтобы проверить, выживешь ли ты на своей новой работе. С этими словами Рёмен положил начало поединка. Всё происходило так ловко и непредсказуемо, что Юджи вообще не успевал среагировать и отразить удар. Нет, — удары! Очень много сильных, отработанных годами ударов летели на него со всех сторон. — В подворотне ты был бы уже трупом, милашка. Ты что, не участвуешь в школьных драках? Юджи проморгался, ткнул рукой в дурацкой борцовой перчатке в щеку. Ощущения не из лучших. Несколько секунд назад он думал, что брат выбьет ему челюсть. В ответ Юджи покачал головой. Лень уже объяснять, почему с момента смерти (убийства) дедушки он выпал из мира сего, в том числе и такой забавы, как школьный забив. С минуту они топтались по кругу, не отводя глаз друг от друга. Сюда через узкие окна под бетонным потолком проникали маленькие частички солнечного света, там же противно жужжали длинные лампы, и чем-то этот бойцовский клуб пугал Юджи. Здесь было некомфортно, здесь было страшно. Рёмен снова напал первым. Череда ударов, пинков с его стороны и неуклюжих попыток обойти атаки со стороны Юджи. В какой-то момент Рёмен просто взял и толкнул его ногой. Юджи приземлился на зад, но быстро поднялся. Где-то внутри что-то забурлило. На самом дне проснулся кусочек ярости. И Юджи кинулся на брата первым. Нечестно. Естественно, Рёмен поймал его руку в захват и перекинул через своё бедро, — просто чтобы потешить своё хрупкое эго. Он мог обойтись без выпендрежа и кинуть его как-нибудь… по-обычному. Юджи ожидала не самая мягкая посадка. На пару секунд он забыл как дышать, а в глазах летали искорки. Он почувствовал, как Рёмен прижал его запястья к матам и сам навалился сверху, размеренно дыша ему в лицо. Он даже не заметил, когда тот успел снять перчатки. — Урок, который я собирался сегодня преподнести — без меня ты труп. Без меня у тебя нет будущего. Ты должен держаться за меня, чтобы не пропасть. — Рёмен крепко сжал его запястья, прильнул к уху, чтобы прошептать: — Прямо как и я… Он отстранился и вдруг в выражении его лица что-то переменилось. Он коварно улыбнулся. Юджи раздражённо вырывался и пытался спрятаться от злой ухмылки, очерченной тенью. — Отпусти, я понял тебя, понял! Рёмен взял оба его запястья и придавил их к матам над головой Юджи, а свободной рукой скользнул по его животу, вызывая мурашки отвращения. — Когда успел? — О чём ты? — Не знал я, что ты пиздец какой извращенец! Уши Юджи, казалось, загорелись, когда он восстановил управление мозгами. События приняли ужасающий оборот, он готов был умереть на месте. Как это произошло? Почему? От чего? Паника заставила сердце биться быстрей. Рёмен резко обхватил его, там… внизу. Затем расстегнул ширинку и стянул трусы. Юджи собрал все силы, которые смог отыскать в своём теле и вновь попытался вырваться из железной хватки. Безуспешно. Всё, что осталось в памяти от того момента — слова брата. Противные, настолько отвратительные, что будь они осязаемы, то испачкали бы Юджи. — Даже в таких делах, стоит доверять только друг другу…

***

— Юджи… Эй, Юджи. База вызывает Юджи. Он оторвал взгляд от пачки пельменей с креветками, лёд на поверхности которой уже подтаял. Дверца морозилки была открыта неизвестное количество времени, поэтому Юджи поспешил её закрыть, чтобы не попасть под удар одной из работниц супермаркета. При этом пельмени он оставил и продолжал пялиться на них, как идиот. — Извини, отвлёкся. Так что на обед? Или мы только будем завтракать? Мегуми поджал губы. И смотрел как-то осуждающе. Но в добром смысле. Он не поверил в его беззаботность, но не стал напирать. Им рано или поздно придётся обсуждать множество неоднозначных вещей и неуклюже сглаженных моментов, произошедших между ними, и, хоть Юджи и боялся этого, он ждал. Давно ждал, что у него появится человек, с которым возможен диалог и долгие… долгие беседы… — Ты говорил, что собираешься приготовить фрикадельки. Он реально это говорил? В действительности он любил эти фрикадельки, — всё-таки рецепт унаследован от любимого дедушки, — но к ним привязалась неприятная ассоциация. Впрочем, было бы неплохо её разрушить, приготовив их для кого-нибудь другого, кроме брата. Но воспоминания — штука сильная. Главное, чтобы не вышло никаких конфузов. — Точно! Да, для них нам нужен фарш и некоторые овощи. Но пельмени эти я тоже возьму. Юджи бросил пачку пельменей в корзину для покупок. На удивление в ней лежали и другие товары. Он замер. Резкий прилив комфорта, который принёс простой вид корзины с продуктами, окатил его с ног до головы. Давно он такого не чувствовал. С Мегуми появлялся и комфорт, и безопасность, и вера в то, что где-то рядом, — в темноте, но рядом, — есть выход. Какой же я жалкий. Стоя в очереди на кассе, внимание Юджи и Мегуми привлёк старенький телевизор. Кинескопный. Такой пузатый и исправно работающий по сей день. Он стоял на полке позади кассирши и искрился, передавая свежие новости. Появилось изображение Рёмена Итадори, его мёртвого брата. Юджи думал, что прямо сейчас умрёт от страха.