Запретная страсть

«Мы держим, мы обнимаем Жизнь, словно любовницу»

Она вошла в зал походкой пантеры, уверенно и грациозно. Её длинное приталенное черно-алое платье смотрелось на ней просто безупречно. Её черные, как ночь волосы, были собраны в невообразимую, но не менее элегантную прическу и заколоты гребнем с алыми камнями. Безупречная, белоснежная улыбка, легкое покачивание бедер сводили мужчин с ума и заставляли смотреть ей вслед. Без сомнений, она - королева бала. Алоизия Вебер всегда была такой, всегда умела преподнести себя и никогда не плошала. Все это было у девушки еще с рождения, и вся эта элегантность текла по венам. Казалось, уколи она пальчик, то появилась бы капелька крови, нет, не алая, как рубин, хотя вполне возможно, а голубая, как сапфир. А еще у неё было чутье, невероятное чутье на таланты, славу и деньги. Каждый раз она вновь и вновь выбирала себе очередную жертву и получала от неё все, что только было можно. Карьеру, популярность, дорогие подарки… Все, что она так любила. Ею восхищались, ею гордились, и она продолжала блистать, затмевая собой всех иных девушек. Алоизия и замуж-то вышла скорее по расчету, чем по истиной любви. После провала с юным Моцартом, о котором, кстати, сейчас и не жалела, она, казалось, окончательно перестала чувствовать. Нет, эмоции, страсть и желание одолевали её, но вот любви она уже не испытывала. Невинность и глупость молоденькой девчушки уже покинули её, и она была Женщиной. С большой буквы женщиной, умной, красивой и сильной духом. Такой, что никогда не сдавалась и не останавливалась на достигнутом. Вот и сейчас её проницательный взгляд скользил по залу в поисках новой бабочки, которая уж точно попадется в её паутину соблазна и обольщения. Искать долго не пришлось. Он сидел рядом с Иосифом II и о чем-то с ним беседовал. Он выделялся из всей этой толпы, наверное, своей строгостью и от части мрачностью. Черные, как опал, волосы отливались при свете огней. Черный камзол наверняка был сшит на заказ и сидел как влитой, глядя на серьезность выражения лица, можно было быть уверенным, что он не пьян, даже если и выпил бокал вина. Антонио Сальери. В общем, шикарный экземпляр для «коллекции», а так же придворный музыкант самого Иосифа. Тут было бы полезным не только знакомство, но и тесные связи. Своим мыслям Алоизия улыбнулась и прошагала прямо к столу, где находился её муж. Уговорить, чтобы он скатался до дома ей за летней шубкой, было пустячным делом, и как только суженый скрылся за дверью, первая часть плана была осуществлена. Первый шаг сделан, а значит уже ничто не остановит её. Вебер долго и пристально наблюдала за мужчиной , за его повадками, а заодно дожидалась мига, когда же ему сообщат о том, что на него смотрит девушка. Прошло не больше 10 минут, как мужчина по другую сторону от жертвы толкнул того в бок и сказал что-то на ухо. Алоизия еле удержалась, чтобы не поморщиться. Никакого вкуса у друга Сальери не было: цветной нарядец, парик вместо волос, напудренное лицо, и, если ей, конечно, не изменяла память, это был никто иной как граф Орсинии Розенберг. Кому-то он нравился, кто-то считал его забавным, а кого-то он и вовсе раздражал. Алоизия всегда удивлялась, как такие успешные и престижные мужчины, вроде Антонио, могут вести дружбу с такими безвкусными личностями, как Розенберг… Тем не менее, она все-таки добилась своего, и через полминуты их взгляды, жертвы и ловца, пересеклись. Сказав пару слов Иосифу, Антонио встал, поклонился и отправился к столу за вином. Она верно предугадала для чего, так как после он подошел уже непосредственно к ней, протягивая один и бокалов. - Доброго Вам вечера… - такими были первые слова Сальери, но вскоре он сел в полуметре от неё и продолжил. - Могу я Вам чем-то помочь? Не сочтите за дерзость, но мне показалось, Вы хотели о чем-то со мной поговорить… - Да-да, Вам не показалось мсье. К вам у меня есть две просьбы, в которых помочь мне можете только Вы… - Алоизия в очередной раз блистательно улыбнулась и склонила голову на бок, прикрыв пол лица и щеки веером*. Чуть позже девушка махнула веером пару раз на себя, явно не без смысла, да и помимо того до Антонио прекрасно доходил аромат её духов, феромонных, надо полагать. Сальери отпил из своего бокала и пристально окинул взглядом девушку. - Что ж, я готов Вас выслушать. На доли секунды Алоизия усомнилась в себе, а что если этот мужчина раскусит её прежде? Хотя, никогда раньше такого не происходило. Не случится и сейчас. Больше обаяния, больше шарма и все будет в её и только её руках. Никто не устоит… - Ну, понимаете, девушке, как я, очень скучно на сегодняшнем вечере, да и опасно быть одной... Мой муж, увы, меня покинул, и я была бы очень признательна, если бы Вы согласились сегодня побыть мои кавалером… Это первая просьба… - А какая же тогда вторая? - Вторая… - Вебер не ожидала, что спросят прямо сейчас, но выбора не было и, дабы не потерять лицо, она все так же мило и продолжила. - Вторая, это помочь мне с корсетом… ослабить его. Понимаете, мне очень сложно в нем дышать. Служанка переборщила и утянула слишком сильно… А попросить мне больше некого… Сальери вновь окинул девушку проницательным взглядом, а после допил остатки вина. Заиграла музыка, и Антонио поднялся протягивая руку даме. Тонкая и изящная ручка Алоизии тут же оказалась в его руке. Пара проследовала в зал под оборачивающиеся взгляды и приготовилась к танцу. - Эта вертихвостка и Антонио охмурит… - недовольно буркнул Розенберг, сверля танцующих взглядом. - Честное слово, охмурит, использует и бросит! Её же на сквозь видно! Прекрасная актриса, но все это искусственные эмоции! А мужчины… - слова Франца прекрасно слышал Иосиф II и кое-кто еще, тот, кто не должен был слышать, тот, чей взгляд пронзал пару, словно кинжалом, на сквозь, тот, чьи руки сжались в кулаки, и тот, чье сердце сжималось при виде каждой улыбки и каждого кокетливого взгляда Алоизии. Взгляда, больше не принадлежащего ему. Она сама, его спутница жизни, подарок и в то же время наказание судьбы, его муза более ему не принадлежала. Она оставила лишь воспоминания и большую рану, которая никак не хотела заживать, которая кровоточила каждый день и ныла, не давая спокойно жить, не смотря на то, что у самого уже началась новая жизнь. Еще и Сальери дико злил своим спокойствием и хладнокровием. И вот теперь два этих голубка сошлись вместе. Мужчина был на грани, а то мгновение, когда рука Антонио, мягко обнимающая девушку за талию, плавно спустилась ниже, стало последней каплей Его терпения. Не смея больше стоять в тени, Он сорвался с места и быстро приблизился к танцующей паре. - Как же так, мсье? Не хорошо приставать к даме в отсутствие ее законного мужа, - заговорил Вольфганг, одной рукой отстраняя Сальери от Алоизии и переводя свой решительный и слегка безумный взгляд с одного виновника его терзаний на другого. Наконец, сделав вид, что Антонио просто нет рядом, он обратился к девушке. – Не подарите ли Вы мне танец по старой дружбе? – мужчина улыбнулся, заведя одну руку за спину, а вторую протянув Вебер. Но сказать Амадей больше ничего не успел. Сальери, мягко говоря, совершенно не понравилось поведение молодого музыканта, и он решил его одернуть. -Что Вы, мсье Моцарт. У Вас, наверное, плохое зрение или, быть может, Вы слишком много выпили? Думаю, сейчас Ваше общество будет не самым приятным для столь очаровательной миледи. Прошу Вас, оставьте нас. Да и как партнер в танце в таком состоянии Вы все только испортите или хотя бы попробуйте пригласить её на следующий, а этот я оставлю за собой, - тон Антонио был таким, что заставлял задуматься над словами, а уверенность в голосе не давала возможности для пререканий. К тому же и сказанное было настолько колким, что у Моцарта просто не осталось выбора и пришлось отступить на шаг от неожиданности. Сальери тут же этим воспользовался и, вновь взяв Алоизию за талию, увел её, кружа в танце. Сама «королева» вечера ничего сказать так и не успела и лишь с благодарностью посмотрела на своего кавалера. Она уже, признаться, растерялась, когда вмешался Вольфганг. Весь её прекрасный план мог пойти коту под хвост, и уж за это она явно бы не была благодарна молодому австрийцу, но мудрый Сальери не поддался на провокацию и завершил все довольно-таки мягко и спокойно, не разводя скандалов, да и то, что он довольно быстро увел её в центр зала, тоже спасало положение. Моцарту попросту не с кем стало спорить и ругаться, место, где они ранее стояли, пустовало. Опешивший от такой наглости Вольфганг просто не мог сразу собраться с мыслями. Он продолжал стоять и смотреть им вслед. Такого он точно не ожидал. А Сальери, оказывается, еще тот орешек. Но и не таких обламывали. Поджав губы и стиснув зубы, Амадей отошел к столику с бокалами и за раз осушил один из них, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Пара же так и не исчезала с поля его зрения. Теперь ко всем прежним чувствам присоединилась еще и обида. Обида на Антонио за его наглость и нахальство, и на Алоизию за то, что так быстро забыла его… Что же до Сальери, он продолжал находиться в обществе женщины, которая знала, чего хотела, и вела к этому. Мужчина видел все её незначительные касания, которые любой другой бы мог и не заметить, но возбудиться. С ним такого не проходило. Антонио даже забавляла ситуация. Желающая интима красавица самолично соблазняла его, влюбленный в неё страдалец остался за спиной, сбоку друг и советник осуждающе наблюдает и явно высказывается на эту тему Иосифу, танцующие пары расступаются и пропускают вперед его со спутницей, а остальные завистливо смотрят вслед. Мужчины от того, что Алоизия танцует не с ними, женщины из-за её красоты, количества её поклонников и того, как быстро она смогла «развести» Антонио на танец. Музыка закончилась, и коварная львица вновь оказалась недопустимо близко, еще и ножку свою так и не убрала и касалась ею ноги мужчины. Не хорошо заставлять женщину ждать, верно? Тем более, когда оба знают, каким будет итог, зачем же отказывать друг другу в удовольствии? Сальери первым отступил от неё и поклонился в знак благодарности за танец, после подал руку, шепнув что-то на ухо. Алоизия блистательно заулыбалась и кивнула в знак согласия. Не успела заиграть следующая музыка, как пара покинула зал. Моцарт допивал уже третий бокал красного вина, как боковым зрением заметил весьма поспешный уход «голубков». Сжав в руке хрустальный сосуд, он чуть было не бросил его на пол, но вовремя вспомнил, где находится. Оставив сосуд в покое, молодой музыкант, протискиваясь через толпу, ринулся из зала. Благо коридор был длинный, и парочка не успела никуда завернуть, поэтому Амадей, догнав их, снова встал между ними. - Дорогая Алоизия, не заболели ли Вы? Бал еще не окончен, и все самое интересное впереди, а Вы уже уходите… - отстраненно произнес Вольфганг, глядя на девушку, а затем развернулся к мужчине, сверля его взглядом, и оттолкнул его с такой силой, что тот отлетел к двери, навалившись спиной, открыл ее и оказался в какой-то комнате. Моцарт в этот раз не растерялся и уже через мгновение оказался в том же помещении, закрывая дверь на ключ. Надо сказать, Сальери проиграл и просто опешил от такого поведения. Он даже не понял, как оказался в комнате и почему её закрывают. А вот когда осознал, эмоции взыграли пусть и не целиком, но все же выходя из-под контроля. Так вести себя с ним еще никто не позволял. - Моцарт! Вы в своем уме?! Действительно перепили? Что Вы творите?! - о да, Антонио был крайне раздражен. Музыкант ожидал прекрасную ночь с не менее прекрасной женщиной, расслабление и удовлетворение их соития, а тут… Все вышло не так, и планы рухнули. Планы рухнули, а напряжение осталось. В это время Моцарт что-то бормотал, и слышно это было плохо, взгляд его бегал как по комнате, так и по итальянцу. Никогда ранее не обманывающее Антонио предчувствие дало о себе знать. Добром все это не кончится. Некоторые фразы расслышать все же удалось. - Я не позволю… Слышите?! Не позволю так поступить с ней! Берите меня, но только не ее!.. – коктейль из вина и смешанных, не самых приятных чувств – ядерная смесь. Казалось, Амадей полностью потерял над собой контроль. Хотя сейчас ли? Это случилось уже давно, когда Алоизия вышла замуж. Вольфганг потерял покой, разум и всякое чувство гордости и собственного достоинства. И вот сейчас он был готов на все, лишь бы его прекрасную Алоизию Вебер не осквернял такой бесчувственный человек, как Сальери. Спустя мгновение австриец стоял перед Антонио, а еще через несколько секунд, обняв за шею, впился в его губы. -------------- *Язык веера, глубок и изыскан. Его изучали не только дамы, для умения пользоваться, но и мужчины, дабы читать потаенные знаки . Первый жест используемый Алоизией, является эмоциональным фоном девушки. «кокетство» - прикрытый подбородок и часть щеки с одновременным наклоном головы и улыбкой. Второй жест несет в себе уже точную фразовую информацию "Я хочу с вами танцевать" - открытым веером махнуть несколько раз к себе.