Бархат цветов

Они с Харли не были друзьями в нормальном смысле слова. Скорее даже наоборот, делали все, чтобы насолить друг другу, но Хариту нравилось. Хариту вообще все нравилось. И шум, и люди, и новые места. Внешний мир был по-своему прекрасен, его интересовало буквально все. Харит улыбался каждому рассвету, каждому дню, каждому человеку. Ведь всего этого однажды может и не стать, как оно было с его деревней. Жить надо здесь и сейчас и если ему удастся сделать хоть кого-нибудь счастливее значит день был прожит не зря. Он хочет стать сильным магом, сражаться наравне с Алукардом, и дарить людям надежду на лучшее. Так было раньше.

***

Харит уже не тратит на это особо времени. Если в первые разы он сидел над библиотечной книгой заклинаний, а после над своими записями, вчитываясь в каждый символ, боясь ошибиться, то теперь ему достаточно было силы мысли, чтобы привести заклинание в действие. Простым оно не было, но и к особо сложным его не отнесешь, на его отточение ушла пара месяцев ежедневной практики и теперь Харит без него никуда. Алукарда снова нет, а это значит, что пока за ним никто не смотрит, и на завтрак можно обойтись чаем. Тем более, что в плотном завтраке нет никакого смысла. До академии можно добраться с помощью прибытия, что было буквально спасением для подавляющего большинства студентов, включая Харита. Раньше он любил приходить в числе первых, лениво общаясь с одногруппниками. Сейчас он тоже приветливо обменивается с ними парой фраз, но это уже совсем другое. Сегодня у них целых две практики, и это худшее, что могло с ним случится. А вот Циклоп более чем воодушевлен. Его друзей в целом никогда не пугала возможность сломать кому-нибудь или даже себе пару костей, ведь это уникальнейший шанс стать сильнее. Харит и сам носился как бешеный на всех полевых занятиях, начиная от общей подготовки до практики. Вот только теперь с каждым днем сил на это все меньше. Один лишний или неровный шаг и все, что осталось от его жизни просто развалится. Этой самой жизни в нем осталось совсем чуть-чуть, и он не готов уступить болезни ни дня. Однако она все равно берет свое, если все со временем становятся сильнее, то Харит словно стоит на месте, это же касается и учёбы. Просто глубоко в душе он понимает что он и до конца триместра не дотянет, а значит можно больше времени потратить на общение с близкими. О его болезни не знает абсолютно никто, и он будет хранить этот секрет как можно больше. Говоря о болезни, прямо сейчас она, а вернее он, что-то самоуверенно говорит. Харли вызывал у него самые неправильные чувства. Он был похож на самое настоящее солнце, с яркими рыжими волосами, еле заметными веснушками и глазами цвета свежей зелени. Он словно возвращает его в детство, туда где все было хорошо, где он мог днями гулять по волшебному лесу, наслаждаясь природой. Но дело тут было даже не во внешности. У Харли отвратительный и вместе с тем необыкновенный характер. Парень мог завестись буквально с полуслова и поначалу Харит не упускал ни одной возможности вывести его из себя, спровоцировать, бросить вызов. Им отдают их работы, Харит надеется что там хотя бы четыре, иначе Харли его просто засмеет. — С тебя желание. — Харли самодовольно показывает ему свою работу со стопроцентным результатом. Его не особо волновало выиграет он или нет, просто было в Харли что-то такое, что заставляло Харита не сдаваться, даже несмотря на то, что он и был причиной его болезни. Харит смотрит на свой тест. Всего две ошибки, даже на пять потянет, неплохо, учитывая, что он эту тему впервые видит. — Ну ты уж постарайся. — Харит ухмыляется с вызовом заглядывая в зелёные глаза — Придумай что-нибудь более нелепое чем свой наряд. — Чего ты там мяукнул? Да я выгляжу в сто раз лучше чем ты! Харит пожалеет об этом позже, если сможет, прямо сейчас в лиственных глазах пляшут черти, и это, черт возьми, прекрасно. Он тяжело сглатывает, чувствуя горьковато-металлический привкус на языке, и надменно щурит глаза, наблюдая за тем как Харли закипает. — Ты еще пожалеешь, что связался со мной. — Харли кровожадно улыбнулся, поправляя шляпу. Харит издаёт смешок. Он жалеет, безумно жалеет, но ни за что бы ничего не поменял. Встреча с Харли возможно самое лучшее, что случалось с ним, и время, которое он у него безжалостно отнимает, того стоит. А Харли ведь и понятия не имеет, что он творит. — Посмотрим, посмотрим, хватит ли тебя на большее, чем тупой зубреж. Харли был невероятно умен, из-за чего подобные споры раньше заканчивались ничьей, ведь нельзя определить кто написал лучше, когда и там и там ни одной ошибки. Харит долго искал, что есть в Харли плохого, но за два года не нашел ровным счётом ничего, все больше и больше привязываясь к их нескончаемому состязанию. — Не сомневайся. Они рассаживаются, так как уже пора начинать получать по шапке за всех тех, кто написал на два.

***

Харит не знает, когда это случилось или даже когда он начал кашлять. Но он отчётливо помнит как он выкашлял свои первые лепестки. Лилия была лучшей подругой Харли задолго до того, как Харит его встретил. Но в тот день между ними было что-то большее чем просто дружба. Ее звонкий смех резанул по слуху, но разговор был слишком тихим, чтобы он мог что-либо услышать. Зато он был достаточно близко, чтобы прекрасно их видеть. Как Лилия игриво щурит глаза и явно растягивает гласные в насмешливой манере, как щеки Харли покрывает румянец и он натягивает шляпу сильнее на лоб. Лилия подходит ближе и с хитрым прищуром касается его щек. Харит резко отмирает и уходит, пока его вдруг не заметили, удивительно, что они этого не сделали до сих пор. Должно быть, увлеклись. Харит встряхивает головой, отгоняя все мысли о них, но это оказывается не так просто. В горле образовался ком, какой бывает, когда, кто-то очень близкий тебя предает. Но ничего такого же не случилось. Он ведь знал, что они с ней больше чем просто друзья, это было очевидно как день, так что же не так. Ком в горле внезапно принял материальную форму, и следующее что помнит Харит, это кучка маленьких бархатных лепестков, ярко-рыжего цвета. Он смял их в комок и выкинул в мусорку. Слава Богу никто этого не видел. Он умылся, пытаясь привести себя в чувства, но это мало помогало. На следующую пару он не пошел. Привкус пыльцы и тошнота так и не прошли, и меньше всего ему было нужно, чтобы кто-то его сейчас трогал. А выглядел он ужасно, это было очевидно. И пусть его лучше отругают за прогул, чем он себя выдаст.

***

— Алу, я столько не съем. — ворчит Харит, смотря на тарелку каши. — Это в два раза меньше, чем едят дети в садиках, овсянка не такая уж и мерзкая, Харит. — поучает его Алукард. Ох, если бы дело было лишь в овсянке. Но ему нечем возразить, поэтому он молча съедает все, с боем проталкивая каждую ложку по разодранному горлу, вкус каши смешивается с уже привычным вкусом крови и горечью растения, но он ест. Ест, потому что не хочет, чтобы Алукард о нем беспокоился. И кажется это было ошибкой. Через пару минут Харит заканчивает у туалета, где опустошает ни то желудок ни то легкие, где цветам очевидно стало тесновато и они решили внезапно вылезти и заодно вывести за собой все, что Харит так старательно в себя запихивал. Он с отвращением смотрит как содержимое уносится потоком воды. За дверью показывается Алукард и парень вздрагивает, испуганно смотря на мечника, пытаясь понять, как много он видел. — Мог бы и сказать, что тебя тошнит. Ты как? В чужом голосе слышится вина, и Хариту от этого лишь хуже, потому что Алукард последний кто в этом виноват. — Да нормально, просто… не стоило чай пить. — Хариту удаётся слабо улыбнуться и подняться на ноги. — Может дома останешься? Выглядишь неважно. — Нет, я пойду. Пока могу. — Ты и так ни дня по болезни не пропустил. — Впервые вижу, чтобы взрослый уговаривал прогулять. — Впервые вижу, чтобы кто-то отказывался. Харит закатывает глаза и выходит из ванны. Он не будет пропускать. Пока он может ходить и улыбаться, пока он может видеть его, он будет посещать академию. Харли одновременно убивал его и был единственным, что заставляло его жить. И он не готов упустить свой шанс увидеть его. Глаза распахнулись в немом шоке, когда дыхание резко перехватило. Второй приступ за утро. Неужели он прочёл заклинание неверно? Он падает на колени в комнате и с силой бьёт себя в грудь. Распустились. Бархатцы распустились. Такие дурацкие цветы. Совсем не идут высокомерному Харли, из благородного рода, но словно были созданы по подобию его кудрявых волос. Харит отчего-то был уверен что они у него такие же мягкие как и эти цветы. Харли ему скорее руку оторвет, чем позволит до них дотронутся. А Лилии бы позволил. Харит делает вдох. Это не важно. Это не важно. Это не… — Эй, ты там в порядке? Харит инстинктивно сжимает цветок в руке. Заклинание больше не действует. Они полностью распустились. И это лишь вопрос пары дней, когда их станет слишком много и они с легкостью разорвут его изнутри. Классическая смерть при Ханахаки это смерть от удушья, но бархатцы довольно мягкие и мелкие, так что с того рокового момента прошло почти пол года. Точка невозврата была успешно пройдена и теперь любой неудачный приступ может стать последним. И что ему ответить? Надо сказать хоть что-то. Он ведь знал, что этот день наступит, знал… — Ты прав. Я… Он не мог даже посмотреть на Алукарда, на человека что уже однажды спас его жизнь, что был для него и героем и другом. — Я останусь сегодня дома. — уже нет смысла скрывать слабость в голосе, но дрожь унять все же придётся. А он снова умирает, несмотря на все, что он для него сделал. За что он такой достался Алукарду. Что-то настораживает мечника и он подходит ближе, касаясь правой рукой его лба. Хариту холодно, но прикосновение дарит небольшое облегчение, а это значит… — У тебя жар. — Алукард хмурится, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз болел Харит. — Пойду лягу что ли. — он слабо улыбается и уходит в комнату, где скидывает форму и надевает домашнюю одежду. Алукард стучит в дверь. Он всегда так делает, и за это Харит ценит его и его доверие еще больше. Как же он его подвёл. — Как ты себя чувствуешь? Вызовем… — Не нужно. — обрывает его Харит — Не надо врача. Харит слабо качает головой, вина давит на внутренности похлеще цветов в лёгких. Алукард внимательно смотрит на него, пытаясь определить причину такого поведения. — Не буду я лечится. — слова горькие на вкус, поднять глаза ощущается более чем невозможным. — Харит. — Алукард кладет руку на плечо леонина. — Прости. — Харит сбивается на шёпот. — не хочу… я… — он делает вдох — я не буду лечить Ханахаки — на удивление ровно говорит он — и плохо мне только из-за нее. Еда тут была ни при чем. Он закрывает глаза и опускает голову. Алукард пару секунд переваривает все сказанное. Харит не отступится, это ясно. — Я вызову врача. — твёрдо говорит охотник, Харит поднимает на него взгляд — Пусть тебя осмотрит. Харит отворачивает голову, но соглашается. Хуже от этого не будет. — Ты не пойдешь на работу? — Даже не надейся. Харит виновато прижимает уши и с головой забирается под одеяло. Вызвав врача, Алукард возвращается и садится рядом с ним на кровать. — И как давно? — Полгода. — слышится приглушённый одеялом голос. Алукард тяжело вздыхает. Полгода, и он себя ничем не выдал. Врач задаёт стандартные вопросы, Харит с неохотой отвечает, стараясь не смотреть на сочувствующий взгляд специалиста. — Могу посоветовать заклинание… — Больше не помогает. — прерывает его Харит. Врач смеряет его внимательным взглядом и выходит. — Я назначил заживляющее и отхаркивающее. Это облегчит приступы. Он не собирается лечится, верно? Алукард молча кивает. — Я так и понял. Я обязан посоветовать вам пойти к психологу. Убедить его сделать операцию или попытаться добиться взаимности, но… — доктор тяжело вздохнул, обернувшись на дверь — Ему вряд ли осталось больше двух недель. Боюсь, это все, чем я могу вам помочь. Алукард кивнул и в тишине проводил врача, рассматривая в руке названия трав и препаратов. Слышится щелчок двери и слабые шаги. Алукард уже хотел прогнать его обратно, когда Харит нагло сложил руки на груди. — Еще два часа назад я собирался идти в академию. Успею належаться. — Харит спускается по лестнице и проходит на кухню. Леонин отпивает чай, перед охотником чашка кофе. — Зато у нас целых две недели. Я думал меньше. Алукард тяжело кладёт голову на руки. Он не может. Он не может увидеть то, что видит Харит. Не может помочь, не может понять. За своими мыслями он даже не заметил как Харит успел подняться и спуститься. — Я тут деньги собирал. Не знаю зачем. Просто хотелось. Вот. — он положил перед ним мешок с монетами. — Думаю, тебе есть на что потратить. — Ты так легко смирился. Харит непонимающе на него смотрит. — Ты никогда раньше так легко не отступал. Почему ты так легко сдался? Ты хотя бы пытался признаться в чувствах? Неужели ты кому-то настолько противен? Я не понимаю. Харит улыбается. — На смирение у меня было шесть месяцев. А жить бесчувственной куклой, я хочу даже меньше чем умереть. Это… словно и не жить вовсе. — Харит собирает чашки со стола — Я не смогу ему это сказать. Я даже знаю куда он меня пошлёт, как надолго и каким рейсом. Мы в лучшем случае приятели. И это тупо. — Потому что он парень? — Потому что он парень. Алукард понимающе кивнул. Харит знал, что он поймёт. Он может и не гений наук, но человек очень хороший и понимающий. — Хочешь чего-нибудь? Что угодно. Харит мотает головой. Другого ответа Алукард и не ожидал.