Accident

J’ai parcouru le monde et j’ai trouvé mon étoile Я путешествовал по миру Et j'ai trouvé mon étoile И я нашел свою звезду Et je ne veux plus de situation bancale maintenant И я больше не хочу шаткой ситуации Je veux retrouver le calme Я хочу вернуть спокойствие Et la paix dans mon âme И мир в моей душе. La Femme - Nouvelle-Orléans Когда просыпаешься под пение птиц, когда на твою кровать падают незамысловатые солнечные линии, когда белоснежное, распаласованое ими же одеяло как будто бы поселение для зимних птиц — для пингвинов, такой уютный уголок, где мамы согреют только вылупившихся птенчиков своим тёплым животом. Они на большом расстоянии от холодного океана, они в безопасности. А есть ли у меня такая защитница? Эдгар ёжится под толстым одеялом, ему всё холодно, хоть на нём еще, помимо прочего, шерстяной свитер. Он маленького размера, немного даже маловат Эдди, поэтому он думает, что эта вещь принадлежит белому пятну, которое маячит от одного угла коридора в другой, заглядывая в комнату. Эдгар хмурится (по крайней мере мысленно, у него совсем не осталось сил), он думает о том, почему это светлое пятнышко никак не может зайти к нему? Может, это ангел из той книжки из школьной библиотеки, которую Эд недавно прочитал? Но, в конце концов, под наблюдения за белой кляксой, Эдгар смог заснуть. Просыпается он, как обычно, в той же кровати, в той же квартире, на тех же подушках и под тем же одеялом. В этом месте уже как пять лет ничего не меняется. Колетт постаралась, нашла квартиру с хорошим ремонтом, и единственное, что она сделала — купила новую, роскошную посуду. Сестрёнка любит всё дорогое, ей нравится та жизнь, которой она живет. Только Эд посыпается ранним утром, когда с крыши капает, ударяясь о кондиционеры, а потом течет вниз ручейками, мёрзлый воздух дует из приоткрытого окна за темными шторами, а холодное одеяло заставляет скукожиться и залечь поглубже в подушки, но Эдгар не двигается, только глазами водит по потолку в тишине. И вот он думает: что плохого в его жизни? Чем она так отличается от жизни Колетт, почему ей хорошо и весело, ей счастливо и всё прекрасно, а Эдгару тревожно, апатично, ему холодно, скучно и одиноко. Почему? Чем отличаются их жизни? Количеством друзей? Модной одежды? Интересами? Мысли съедают его ежедневно, ему хочется протянуть руку в ответ на ту руку помощи, что протягивает сестра, но Эдди понимает: без толку. Всё без толку. Не будет ничего от такой помощи. Он любит сестру, он её уважает, считается с ней на равных. Но она слишком... другая. Эдгар вскакивает на кровати. У него начинает кружится голова. Он распахивает глаза и, кажется, наконец хватает оба конца той тонкой, но такой важной мысли. Этой важнейшей мысли, которая поможет ему, выведет его из небытия. Эда вдруг осеняет. Колетт другая, вот в чём дело! Вот в чём проблема! Он начинает ходить по комнате, раздвигает шторы, чтобы впустить утренний свет. Эдгар почему-то вмиг почувствовал окрыленность. Такое странное, необычное чувство! И такое приятное. Давно он такого не испытывал. Ему хочется тут же что-то предпринять, ведь если есть решение проблемы, то...! Но теперь Эд садится на кровать и хмурится, вновь впадая в уныние. А как решить эту проблему? То, что он осознал — это лишь один шаг. Но теперь у Эдгара есть немного мыслей, у него есть шанс что-то придумать. Эд быстро переодевается в домашнее из полосатой желтой с белым пижамы и тут же бросается к своей записной книжке на прикроватном столике. Боясь, что может потерять эту драгоценную мысль, парень записывает главные слова. — Надо подумать... Подумать, подумать, подумать... - шепчет сам себе Эдгар, стуча ручкой по лбу. В животе неприятно булькает. “Кто ж думает на голодный желудок? Только Шерлок Холмс, разве. Так что, может, сначала завтрак?” Он спускается со второго этажа, стараясь как можно тише закрыть дверь на кухню. Зубы чистит прямо у кухонной раковины. Над ней есть зеркало, и после того, как Эдди умывается, он смотрит на своё отражение, непривычно живое. “Странно выгляжу... Что у меня с волосами?” — думает Эдгар и пытается выстроить что-то нормально выглядещее без геля для укладки. Он еще недолго возится, перекидывая отросшую чёлку то на одну сторону, то на другую, а потом и вовсе делит на два и раскидывает на разные стороны. Все три варианта ему не понравились, поэтому выбор Эда останавливается на мягкой серой резиночке Колетт. Он делает мини-пучок на макушке и принимается за поиск завтрака. Эдгар всей душой ненавидел готовить, поэтому довольно крупная часть денег уходила у него на питание вне дома, даже учитывая, что ест он обычно маловато. Это одна из немногих денежных привилегий, которых он, честно говоря, немного стыдится, особенно если в разговоре с кем-то заходит речь о его заработке. В конечном итоге, позавтракав тушеной фасолью и двумя кусками хлеба, поджаренными в тостере, с овощами и сыром, Эдгар так же тихо и медленно убрал всю посуду и ушёл к себе. Весь завтрак он провёл в раздумьях. Надо было придумать как же все-таки найти ответ. Как там говорил психотерапевт? Общение с приятными тебе людьми приносит вдохновение и радость? Хм, может, зайти в театр? Там как раз должна быть Эмз. Сегодня ведь у неё репетиция? Эмз была одной из тех немногих, с кем Эдгар смог поговорить больше одного раза. В итоге они вроде как стали дружить... Это, наверное, классно, но они почти даже не гуляют. Хотя, может, это и не обязательно в дружбе, да? Просто Колетт много куда ходит и ездит со своими подружками и друзьями. На самом деле завидно, думается Эдгару. Хотелось бы тоже иногда тусить. Хотя каждый раз, когда сестрица предлагает, Эдди отказывается. Тревожность мешает ему двинуться с места и просто сказать “Да, давай. Почему бы и нет?”. Это удручает.. По какой-то причине Эдгар не мог пересилить это тяжелое чувство тревоги, поэтому ничего и не выходило. Эд схватил телефон с тумбочки и, рухнув на незаправленную кровать, начал листать ближайшее расписание репетиций. Оказалось, что одна действительно будет сегодня, в два часа дня, “Маскарад”. Своеобразная постановка, обычно режиссёры ставят её классическую версию, но сейчас туда были внесены некоторые художественные... штрихи. Эдгар не понимал такого. Не понимал зачем нужно каверкать уже написанную историю. По пути в театр он договорился с Эммой о встрече до её работы, потому что она как раз направлялась на репитицию. Не теряя ни минуты, Эд быстро собрался и, стараясь не шуметь, вышел из дома. * — О, так ты вот о чëм! Хм-м-м.... Эмз подпëрла локтëм подбородок, параллельно выделяя некоторые нужные фразы в сценарии новой пьесы. Текст хоть и новый, но эти покоцаные листочки явно не в одних руках побывали и не на одной грязной сцене или столе полежали, на который пролили кофе. Хлипкие скрепки в одном уголке еле-еле держали листы вместе. — Ну, вот что я думаю. У нас коллектив большой, так что тебе только нужно ненавязчиво спросить других о том, как они справляются с проблемами. После небольшого разговора, конечно, иначе тебя примут за какого-нибудь маркетолога, если не чувака, который рекламирует наркологический центр. Эмз прыснула, еë рассмешили собственные слова. Надо же, подумал Эдгар, в коллективе актёров может быть кто-то нормальный? Вот это да. А, может, попробовать сказать им, что я ставлю новую сценку? Ну нет, плохая идея, там ведь Фэнг, а я с ним знаком, там более не хочу врать. Боже, да зачем мне это надо? Кстати, о Фэнге... Эдгар поправляет манжетки рукавов, чувствуя, как потеют ладони. Какого чёрта ему так тревожно о нём думать? Эмз отвлеклась от дел, отложила маркер и посмотрела на Эдгара. — Да, кстати, мы сегодня решили после репетиции потусить. Ты с нами? Эдгар думал-думал, но додумал только до того, что все его мысли сводились к страху неизвестности. Какие они все люди, чего они хотят от него услышать и хотят ли слышать вообще. А если получится так, что Эд просто будет стоять в уголке, будто его там и нет? — Эм... Ну... А куда идёте? Эдгар посмотрел вниз: они сидели прямо на сцене, недавно вымытый там деревянный чуть скрепящий пол пах какой-то химией и кислым цитрусом. Ноги болтались сами по себе, до низа было чуть больше метра. — Пока не знаю... Помню, была речь о еде. Вроде хотят сюда заказать. Просто нам ещё нужно дошить костюмы, поэтому мы решили, что останемся здесь, а потом, может, пойдём куда-нибудь. Эдгар нахмурил брови, решая, идти или не идти. Все-таки другого шанса может и не представиться, он почти не общается с актёрами. Ему просто повезло, что он встретил Эмму! Он тихо вздыхает и переводит взгляд со своих ботинок на девушку. — Да, я приду. Во сколько вы заканчиваете? * Ветер всё задувает под куртку, и всё холоднее и холоднее, а Эдди никак не выходит из своих мыслей. Он смотрит в одну точку, на лужу, по которой больно бьют с силой толстые капли дождя. Сигарета почти закончилась. Вот-вот, и обожжет пальцы, но Эд делает последнюю затяжку и кидает окурок в мусорку, рядом со служебным входом в театр. Рядом тоже курящие: актёры, которые вышли перед спектаклем. Слышно чужие голоса, перекатывающиеся в задорный смех. Даже у людей, работающих практически за гроши, и то жизнь лучше, думает Эд. У некоторых. Все-таки смеются, веселятся, у них слаженный коллектив и приятная душе работа. Хотя Эдгар всегда ругает себя за такую жалость и самобичевание, но деться от этих мыслей некуда. Это очень часто трево уфжит его. Наконец он собирается с силами, вздыхает, последний раз кидает завидный взгляд на группу актёров и заходит внутрь здания. Внутри, даже в помещениях, которые никогда простой зритель и краем глаза не замечал, много народу. Все копошатся, все что-то делают, чем-то заняты. Эдгар идёт мимо толпы, мимо балерин, мимо кучи менеджеров, вечно говорящих по телефону. Жутко неинтересная профессия, думает Эд, а потом смеётся сам про себя: он ведь сам почти такой же! А может дело в его отстойной работе? Может, если он будет работать где-то ещё, то у него появиться интерес хотя бы к своей жизни? — А это идея... - шепчет Эдгар себе под нос, хотя даже если бы он сказал это громко, всё равно никто бы не услышал, а если бы и услышал, то не обратил внимания. Это же театр! Эдгар обходит очередную толпу и поднимается по служебной лестнице наверх. Здесь всё окрашено чёрной краской — и стены, и перила, и ступеньки, всё-всё. На втором этаже значительно тише, никого нет. Эдгар доходит до нужной двери и заходит внутрь. — Эд, ну наконец-то! Где ты был? - Эмз даже отрывается от своего телефончика и машет рукой парню. Тот выглядит сконфуженно, на него сразу смотрят пять пар глаз. Среди них Эд знает только одну.. — Эм... — Ой, привет! Меня зовут Джесси, а тебя?... Прости, не расслышала, тут музыка же, ха-ха! К парню подходит милая девушка ну очень низкого роста, с виду напоминающая школьницу (наверняка ей в первую очередь дают такие роли). Рыжие волосы у нее в два колоска от макушки, курносый нос весь в веснушках, длинные ресницы, накрашенные белой тушью. У её платья красивые рукава — полупрозрачные, со звездочками. — Э-Эдгар. - он прочищает горло, засматриваясь на милые веснушки. У него самого бледное лицо, с детства мечтал о таких чудных штуках. Джесси тут же освобождает руки, перекидывая недошитое платье себе на плечо и протягивает для рукопожатия. Эд аккуратно пожимает ее ручку. — Приятно познакомится! Надеюсь, тебе с нами понравится. Она улыбается Эду, словно он только что наговорил ей кучу комплиментов, а потом поворачивается на пятках и уходит в соседнюю комнату, там стояли швейные машинки. Оттуда слышится еще один голос, но из-за шума техники не слышно кто говорит. Видимо, человек сильно занят, раз не вышел познакомится, думает Эдгар. А еще он думает, что так отчасти даже лучше. Дальше Эд узнает о других актрисах; оказывается, что тут одни девчонки. Но это ничего, Эдгару почему-то всегда было проще говорить с ними, чем с парнями. На кресле, закинув ноги наподлокотник, сидела Эмма и залипала в инсте. Рядом с ней девушка с конским хвостиком и в скинни-джинсах - Джанет, Джесси, ушедшая дальше работать над платьем, и Беа, очень милая, скромная девушка. Она поправляет круглые очки и предлагает Эдгару сесть рядом с ней, на диванчик. В её руках клей и какие-то палочки: видимо, тоже занята приготовлениями к спектаклю. — Эдгар, а почему ты решил прийти? - спрашивает тихо Беа, поворачиваясь к новому знакомому. Она с интересом хоть и застенчиво, поглядывала на чужое лицо. — Ну... Эмз предложила, вот я и пришел... На самом деле у меня сейчас много свободного времени, не хотелось проводить его в пустую. - отвечает ей Эд и чувствует, как потеют ладони. Это ведь не ложь, да? Он правда пришел провести время с незнакомыми людьми, с которыми и не знаешь как разговаривать. Беа улыбнулась. — Это круто. Ой, а если ты не против, то можешь помочь мне? Надо отнести эти штуки Джесси. Она в той комнате. Девушка указывает на соседнюю дверь. Эд кивает. — Да, конечно. А что вы делаете? — А, это украшения для новой постановки. Мы хотим сделать так, что зритель будет видеть жизнь персонажей в настоящее время и в их детстве. А это для шалаша. - Беа протягивает Эдгару несколько склеенных из картона и покрашенных акрилом палок. Парень берет их в руки и кивает. — Интересно. А о чём, всё-таки, постановка? Тут в разговор вступает Эмз, отрываясь от телефона. — Тебе вообще-то нельзя это знать, но ты у нас здесь как особый гость, поэтому мы тебе расскажем. - Эмма подмигивает, Эдгар краснеет. Он как дурак стоит посреди комнаты с этими палками, не зная куда себя деть. — Э-э-э... Сейчас, я отнесу сначала, о-окей? Эдди дожидается положительного ответа и уходит в другую комнату. Дверь сама закрывается за его спиной. Парень немного вздрагивает от неожиданности. Эта каморка напоминает ему медицинский кабинет, где он был наедине с Фэнгом. А потом ужасно оплошал. И убежал. И потом было очень стыдно. Щеки от воспоминаний краснеют и в небытие Эд протягивает Джесси палки. Только потом, отрывая взгляд от грязной черно-белой плитки на полу, он понимает, что человек рядом с ним слишком высок для рыженькой девочки. Эдди поднимает голову и встречается с удивленными глазами глубокого темного цвета. — Эдгар! Что ты тут делаешь???? - Фэнг даже отпрыгнул в сторону, наткнувшись на друга. Эдгар тоже удивлен. — Привет.. Я тут... Э.. Где Джесси? Надо отдать ей эти... Хрени.. Эдгар немного зеленеет от страху. Почему так неловко? Ладони все вспотели, поэтому передавать мокрые перекладины Фэнгу Эд не хочет. Парень напротив него пожимает плечами. — Да не знаю, ушла по телефону с кем-то говорить. Наверное, родители. Эд понимающе кивает. В каморке мало места. Они стоят близко друг к другу, даже ближе, чем обычно комфортно недавно познакомившимся людям. Эдгар отходит в сторону, чтобы пропустить парня вперед, а еще решает оставить палки около стены. — Та-а-а-ак... Осталось пришить рюшки, и готово. - говорит Фэнг, осматривая почти готовую работу. На столе, за которым он сидел, лежало розовое платье с белыми вставками. Колетт бы такое понравилось, думает Эдди. — Не знал, что ты умеешь шить. Вышло красиво. Эдгар зачаровано рассматривает шелк, который струится под мазолистыми пальцами актера. Тот перебирает швы, смотрит, везде ли все пришито, а потом кладет руку на затылок и смеётся. — Да-а, умею! - он горделиво улыбается, немного смущаясь. Видимо, падок на комплименты, с улыбкой думает Эд. — Так... Как ты после нашей прогулки? Фэнг тянется за жестяной банкой с нитками и ищет подходящий цвет. — Ты про бар? Н-ну... Да, в принципе, неплохо... Правда утром было хреново, но я быстро пришёл в себя. А ты как? Нормально доехал? Эдгар засматривается на чужие руки, аккуратно сминавшие нежную ткань под иглой швейной машинки. Красивое сочетание... Чего? Грубых пальцев и такой тонкой красоты? Или того, что парень с широкими плечами и даже совсем не низкий сидит в этой душной комнатëнке, согнувшись в три погибели над этим платьем? Фэнг усмехнулся. — Всë в порядке, я в итоге оказался дома, но... Не помню как дошёл. Он тихонько засмеялся, Эд улыбнулся. — Рад, что с тобой всё в порядке. Через какое-то время они возвращаются в большую комнату с кучей мягкой мебели, на которой так и хочется остаться и полежать еще немного, ложатся на один диванчик, кладя под головы подушки и слушают, как Джанет и Эмз отыгрывают первый акт в сценарии. Они импровизируют, смеются, кричат и всё это выглядит очень живо. Так живо, как не было никогда. Фэнг рядом задорно смеётся и смех его выделяется из всех остальных. Эдгар смотрит на него, на то, как у парня около глаз выступают слезы, когда Эмма строит очередную гримасу, и улыбается. Улыбается, улыбается, тоже смеётся, громко, не сдерживаясь. Весело. Хорошо. Ему сейчас хорошо.