ТарнТайпы; Хроники еды

      Тарн и Тайп не часто ходили за мороженым, в основном это были только те дни, когда на улице стояла очень сильная жара, и им казалось, что они тают от зноя.       Это стал один из таких дней. Солнце стояло высоко в небе, Тайпу казалось, что он растает, просто выйдя на улицу. Однако, как он мог сказать «нет», когда Тарн так мило потянул его за руку и спросил, не хочет ли он пойти с ним поесть мороженого, потому что он хочет отведать лакомство ТОЛЬКО в том случае, если Тайп пойдёт с ним. Тарну пришлось немного попрошайничать и протянуть несколько «пожалуйста», но потом Тайп сдался и не смог не сказать «да», потому что, честно говоря, ему нужно съесть что-нибудь холодное, а мороженое стало идеальным вариантом. Тогда Тарн пообещал ему, что это будет киоск с мороженым не слишком далеко от их общей квартиры, так что им не пришлось ходить слишком далеко в жару тайского лета.       Они получили по традиционному рожку мороженого: Тарн с шоколадом и клубникой, а Тайп с фисташками. Тарн всегда выбирал самое сладкое, из-за чего Тайп иногда подшучивал над ним, но на самом деле он находил это довольно милым. Иронично, правда? Сладкое, как его парень. Ладно, он официально становился одним из тех банальных людей, которые говорили дрянные вещи о своем партнере. Однако это не делало менее правдивым; Тарн был действительно милым, добрым и терпеливым, именно из-за этого, а также из-за того, что он не разочаровался в Тайпе в прошлом, они пришли к этому моменту, чему он был очень рад. Тарн изменил его жизнь своим нескончаемым терпением, добротой и безусловной любовью.       Тайп откусил кусочек от своего рожка с мороженым, будучи одним из тех людей, которые любили откусывать мороженое вместо облизывания, но, услышав звук «хм», исходящий от мужчины рядом с ним, он перевел взгляд и обнаружил, что в шоке разинул рот.       Можно сказать, что на самом деле не было причин для его реакции. В конце концов, Тарн просто ел своё мороженое, и ему явно оно нравилось, но дело в том, КАК он его ел.       Тарн долго облизывал мороженое, а Тайп наблюдал, как красные и коричневые цвета собираются в абстрактную картину на его языке, всё больше и больше с каждым мазком. Затем другой мужчина прикоснулся ртом к шарику холодного шоколадного мороженого, в результате чего его губы покрылись липкой консистенцией, а язык снова появился и издалека дразнил Тайпа, слизывая остатки, оставляя губы блестящими на летнем солнце. Чем дольше Тайп наблюдал, тем больше он понимал, что губы Тарна немного покраснели и распухли от облизывания мороженого, язык тоже немного покраснел — ну, когда он не окрашивался в цвета мороженого.       Поскольку было очень тепло, мороженое, конечно, начало таять, и клубничная капля потекла по стенке рожка, пока не попала Тарну на руку. Парень заметил это и издал тихий звук удивления, прежде чем поменять руку, так что он держал рожок левой, и у него хватило наглости поднять правую, покрытую мороженым, к губам и медленно слизать его со своих длинных тонких пальцев. Он позволил языку скользнуть по ним, прежде чем засунул кончик пальца в рот и вынул его с отчетливым звуком «хлоп».       С Тайпом было покончено. Тарн просто ел мороженое, и всё же Тайп сидел здесь, девятнадцатилетний тайский мужчина, возбуждающийся от поедания мороженого. ТЕМ БОЛЕЕ НА УЛИЦЕ. Однако, можно ли его винить? Тарн выглядел… так, как он выглядел. Облизывал, посасывал и откусывал от мороженого, это выглядело почти так же, как когда он лежал между ног Тайпа и...       — Тайп! Твоё мороженое тает!       Наконец он очнулся, почувствовав холод на всех пальцах, и выругался себе под нос, очищая пальцы от липкого месива, которое он сам создал, не съев мороженое вовремя, но он винил своего парня. Тарн не должен выглядеть так хорошо, просто поедая мороженое.       — Что происходит с тобой, Тайп? О чём ты думаешь? Ты немного отвлёкся, — сказал Тарн и растерянно моргнул, посматривая на возлюбленного. Тайп оглядел мужчину, потом с глубоким вздохом схватил его за руку и начал тащить обратно в их квартиру.       — Давай, мы идём домой.       — Н-но Тайп! Что происходит?       Давно забыв о ледяных рожках, Тайп затащил своего парня домой в их квартиру всего за несколько минут — радуясь, что киоск с мороженым расположился так близко — и закрыл за ними дверь, после чего схватил Тарна за затылок и притянул к себе в отчаянном поцелуе. Открытые рты и языки флиртовали. Тайп почувствовал короткий момент удивления своего парня, прежде чем тот вернул поцелуй и схватил его за талию, увлекая их дальше в квартиру.       — Таааайп, — Тарн заскулил в поцелуе. — Я не жалуюсь, но что происходит?       Тайп поймал себя на том, что краснеет, смотря на возлюбленного. Он совсем не хотел отвечать на этот вопрос, потому что это было неловко, но больших, умоляющих и растерянных глаз Тарна стало достаточно для объяснения.       — Мороженое…       Брови Тарна поднялись.       — Что?       — Мороженое, чёрт возьми! — ё чёрту Тарна за то, что он не слушал, что Тайп говорил. — Доволен? Как ты лизал мороженое, а потом свои пальцы и просто… да. Я не хочу об этом говорить.       Молодой таец наблюдал, как выражение лица другого тайца сменилось с растерянного на счастливое и гордое, вскоре обычная раздражающая ухмылка появилась на его губах, и Тайпу захотелось снова поцеловать эти губы, вспомнив, что они делали с тем мороженым не так давно. Счастливое мороженое.       — Ты возбудился, увидев, как я облизываю мороженое? Так сильно я на тебя влияю?       Когда Тарн произнёс эти слова, он крепче сжал талию Тайпа, возможно, потому что думал, что другой исчезнет, или что-то в этом роде из-за его смущения, но Тайп терпел так хорошо, как только мог, даже с покрасневшими щеками.       — Заткнись! — Тайп был уверен, что к этому времени он уже умрёт. — Не похоже, что ты делал это нарочно… ты знаешь… это просто хорошо получилось! Ты просто облизывал, кусал и обсасывал мороженое и…       Тайп остановился, заметив ухмылку на лице напротив, которая вскоре стала дерзкой, на его щеках появился румянец, а глаза стали большими. Неужели он реально...       — ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО НАРОЧНО?!       — Прости, Тайп, — сказал Тарн и использовал свой обычный плаксивый голос, когда хотел, чтобы его простили. — Я ничего не мог с собой поделать. Я так сильно хотел увидеть твою реакцию и, что ж, она оказалось лучше, чем я предполагал.       Покачав головой, Тайп попытался вырваться из хватки, но его парень был сильнее и прижал к себе, единственное изменение заключалось в том, что ему удалось развернуться в объятиях, так что теперь он стоял, прижавшись спиной к груди другого, и, конечно же, Тарн использовал это в своих интересах.       — Ты невероятен, — пробормотал Тайп только для того, чтобы Тарн услышал, как он дулся. К чёрту Тарна за это! Он буквально заставил его пройти через ад на публике, заставив возбудиться в своих шортах, и он очень хорошо это знал! Он его разыграл! Вот ублюдок.       Этот чертовски милый, красивый, сладкий, добрый, любящий ублюдок.       — Хм, извини, Тайп, мне просто нравится дразнить тебя, ты не можешь меня винить, — проскулил Тарн и уткнулся носом в чувствительную кожу за ухом возлюбленного, заставив парня вздрогнуть от удовольствия, теперь все его волосы встали дыбом от ощущения теплого дыхания на своем затылке и шее. — Ты знаешь? Мне нравится дразнить тебя, потому что я обожаю наблюдать этот румянец на твоих нежных щеках, и как ты прикусываешь губу, стараясь не издать ни одного из своих милых звуков, и ты даже возбудился из-за меня на публике. Я так счастлив.       — Пошёл ты! — всё, что смог сказать Тайп, но теперь за угрозой не осталось особого накала страстей. Он быстро таял в объятиях Тарна, окутанный сильными руками, слыша глубокий голос рядом со своим ухом, заставляющий его дрожать от потребности. Присутствие Тарна позади него напомнило ему о том, как они засыпали каждый вечер, обняв его и создавая для него безопасный дом.       Однако прямо сейчас речь шла не об ощущении уюта или что-то в этом роде, а скорее о том, что это было чертовски грязно, потому что Тарн говорил на языке, называемом греховным, и Тайп уже попался. Он кожей чувствовал ухмылку Тарна, когда тот сказал:       — Я планирую, — его щеки стали ещё теплее, — я планирую трахнуть тебя, и мне будет оооочень весело играть со своим малышом.       Тарн начал покрывать поцелуями и маленькими кошачьими облизываниями его затылок, и Тайп вытянул шею для него и наклонил голову, закрыв глаза.       — Нннн. Таарн.       Не успел он опомниться, как его швырнули на их общую кровать. Тарн навис над ним между его ног, стаскивая с себя футболку, ничего, кроме гладкой кожи и мускулов, которые может увидеть только Тайпу, он восхищался тем, как пот собрался и образовал блестящий узор на коже. Чёрт, Тайп хотел проследить эти дорожки своим языком.       Они стали ничем иным, как мешаниной из двух тел, хватающихся друг за друга везде, где только могли, сплетающихся языков, в то время как они фактически поглощали души друг друга. Это была потребность друг в друге, с которой никто другой не мог сравниться.       Тарн стянул футболку Тайпа через голову, прежде чем осыпать поцелуями его шею и прикусить кожу над бешено бьющимся пульсом, и, как всегда, мужчина откинул голову назад с лёгким стоном, сорвавшимся с зацелованных губ. Шея являлась одним из его чувствительных мест, поэтому всякий раз, когда Тарн касался этой области, он не мог сдержать своих реакций удовольствия, даже лёгкой дрожи, пробегающей по его телу, которую Тарн, вероятно, мог чувствовать, поскольку они приклеились друг к другу, потная кожа к потной коже.       — Тааарн… хннн, — Тайп выгнул спину со стоном, когда палец Тарна скользнул по его правому соску, маленький ублюдок использовал то же самое, что раньше сводило его с ума с мороженым, только теперь лизал его вместо холодного рожка, и он не мог жаловаться; он скорее хотел, чтобы Тарн лизал ЕГО, чем что-либо еще.       — Такой милый малыш, — мурлыкал Тарн, касаясь его кожи, двигаясь вниз по мягкому животику, покусывая бедренную кость, пока длинные пальцы работали над штанами.       — Сними… Сними… пожалуйста, — к этому времени Тайп уже умолял, это его не удивило, но и не смутило. Он хотел своего парня больше всего на свете, а они до сих пор не разделись до конца.       Тем временем его мольба вызвала ещё одну ухмылку.       — Уже умоляешь? Мне так повезло услышать твои мольбы.       Наконец штаны и боксеры покинули тело Тайпа, так что он издал счастливый вздох.       — Да… только тебе.       Взгляд Тарна смягчился, это было похоже на то, что он мог читать его мысли. Он хотел поцелуя, нуждался в нём каждой клеточкой своего существа, и, словно Тарн прочитал его мысли, он поспешил и глубоко поцеловал возлюбленного, звуки влажных губ наполнили горячий воздух вокруг них.       После того, как Тайп стал свидетелем, как его парень разделся, Тарн внезапно исчез, оставив его хныкать и извиваться на кровати.       — Таарн! Это не смешно, ты уже разыграл меня!       — Мой малыш нетерпелив?       Тайп нахмурился, увидев коробку с шоколадным мороженым из морозилки в руках Тарна. Он не ожидал увидеть ЭТО, он понятия не имел, почему Тарн принёс его с собой.       — Кто сказал, что ты можешь называть меня малышом?       — Ой, да ладно. Или котёнок? Тогда я могу называть тебя котёнком?       Тарн получал от этого слишком много удовольствия.       — Пожалуйста, милый?       Тарн уткнулся носом в его нос, прежде чем начал покусывать пухлую нижнюю губу, заставляя бедра Тайпа дёрнуться вверх. С него достаточно поддразниваний Тарна, ему нужно больше.       — Разве ты не собираешься что-нибудь сделать? Ты у меня в долгу после розыгрыша, — проворчал Тайп, отчего улыбка его парня стала ещё шире, если это вообще было возможно.       — Если ты позволишь мне называть тебя малышом и котёнком, я продолжу.       Ох уж этот ублюдок.       — Хм... прекрасно! Ты можешь называть меня так.       Тарн выглядел как победитель в лотерею, и наградил его нежнейшим поцелуем, от которого его сердце растаяло в груди.       — Тогда… мне пора съесть свой десерт.       Тайп растерянно моргнул.       — Десерт?       — Хм, — кивнул Тарн, — десерт. Мой котенок — мой десерт сегодня, — поддразнил он с улыбкой и поцелуем в грудь Тайпа, там, где билось его сердце, — с небольшим добавлением сладости, конечно, — он усмехнулся и подвинул к себе коробку с холодным шоколадным мороженым, и внезапно Тайп понял, щёки раскраснелись ещё больше.       Тарн собирался… о боже, Тайп скоро помрёт, он уверен в этом. Они никогда не получали удовольствия от игры с едой, но это была не просто еда. Тарн буквально собирался съесть с него мороженое?       — О-о, я…       — Тсс, — возлюбленный успокоил его и приложил длинный, восхитительный палец к его губам, заставляя замолчать. — Позволь мне сделать это. Пожалуйста?       Тайп оценил, каким бы горячим и грязным это ни выглядело, и, несмотря на то, насколько они оба нуждались, Тарн попросил у него разрешения, однако ему даже не нужно было думать об этом, прежде чем он кивнул, давая мужчине над ним разрешение съесть его, делать с ним всё, что ему заблагорассудится, точно так же, как он давал разрешение много раз в прошлом. Это, вероятно, никогда не изменится, доверие, которое он испытывал к Тарну, побуждало отдаваться ему, и Тарн наслаждался каждой минутой. Тайп мог сказать об этом по тому, как взгляд его глаз изменился с мягкого на ещё более мягкий, переполненный любовью, но также появился хищник, которому теперь разрешено брать свою добычу, как ему заблагорассудится.       Прежде чем Тайп осознал это, палец, покрытый липкостью мороженого, коснулся его правого соска, и шок от прикосновения холода к почти горящей коже заставил его спину выгнуться. Такой холод всегда потрясал нервные окончания, Тайп не знал, хочет ли он погрузиться в прикосновение или убежать от него, даже если оно холодило, внутри него разгорался жаркий огонь. Он зашипел, из горла начали вырываться звуки удовольствия, и закрыл глаза, привычно сморщив нос, показывая своему возлюбленному, что ему нравится.       — Хнннн… хн…       Это был горячий и холодный шок, заставлявший его вздрогнуть, а также как палец Тарна потирал его сосок, иногда мягко, в то время как в других случаях он становился жестче, заставляя его скулить. Порой он ненавидел, что Тарн знал его лучше, чем он сам, включая каждую часть его тела.       Палец исчез. Тайп выдохнул. Мороженое всё ещё холодило чувствительный бутон, но рука на щеке заставила его открыть глаза, уставившись в другую пару глаз, которые он очень хорошо знал.       Глаза Тарна прекрасны. Они большие и шоколадного цвета. Тайп уверен, что это растопленный шоколад, когда в них появлялось столько любви, что казалось, будто цвет расплавляется у него в глазах. Однако прямо сейчас он горел желанием и потребностью, если бы Тайп присмотрелся, очень внимательно, он мог бы найти своё собственное раскрасневшееся лицо с припухшими от поцелуев губами. Любой бы почувствовал себя запуганным взглядом Тарна, и только потому, что Тайп его парень, не означало, что он никогда этого не чувствовал. На самом деле ему часто казалось, что Тарн смотрит сквозь него, и это пугало его так же сильно, как и радовало и делало счастливым. Но в такие моменты, как сейчас, когда Тарн нависал над ним, глядя на него вот ТАК, он не чувствовал ничего, кроме любви и желания.       Их взгляды встретились. Тайп заметил, что Тарн поднёс ко рту палец, покрытый мороженым, и слизнул с него липкость. Картина выглядела непристойно и предназначалась только для его глаз, он чувствовал себя благословенным, а также грешным, как ад. Он не возражал. Это было лучшее из обоих миров.       — Мне нравится смотреть в твои глаза, — внезапно раздался хриплый голос Тарна, в то время как его палец коснулся щеки Тайпа. — Мне нравится видеть твоё удовольствие.       Если Тайп ещё не покраснел, то определённо раскраснелся бы сейчас. В то же время из-за этого комментария кровь потекла к нему между ног, отчего Тайп почувствовал, что из него вытекает предэякулят.       Тарн продолжил делать то, что делал, но только с другим соском, покрывая его мороженым, доставляя удовольствие и заставляя возлюбленного хныкать. Что отличалось от прошлого раза, так это то, что Тайп держал глаза открытыми и поэтому позволял своему парню видеть его удовольствие, удовольствие, которое только ОН мог ему доставить.       Испытывая отчаянное желание поцеловать своего мужчину, Тайп поджал губы, безмолвно умоляя о поцелуе, и Тарн никогда не смог бы отказать ему, поэтому он наклонился, встречая его губы своими. Каждый влажный звук, сорвавшийся с их губ, звучал чертовски похотливо, и они, вероятно, уже вели себя громко, но, к счастью, это не их старое общежитие. Здесь им не нужно было стыдиться.       Тайп вздрогнул, когда Тарн провёл ещё одним пальцем с мороженым от его груди вверх по шее и челюсти, а затем встретился с его ртом. Он тяжело дышал, отчаянно желая новых поцелуев, но позволил Тарну отстраниться и размазать мороженое по его нижней губе. Немного холодной субстанции потекло ему в рот, так что Тайп высунул язык с намереньем поймать его, но остановился, поскольку Тарн неодобрительно посмотрел на него и покачал головой.       — Не трогай. Это моё.       Мурлыканье в голосе Тарна заставило всё его тело задрожать. Тарн завладел его нижней губой, посасывая и покусывая её, втягивая мороженое в рот и глотая каждый звук, который издавал его возлюбленный.       Тарн двинулся вниз по шее и проследил за следом от мороженого, время от времени прикусывал кожу и посасывал её, оставляя маленькие красные и фиолетовые отметины, заявляя, что Тайп принадлежит ему, тем более его парню нравилось быть помеченным. Как бы Текно ни комментировал это, что раздражало, он пропускал всё мимо ушей и позволял Тарну заявлять на него права, когда он захочет.       — Ах! Хннн.       Тайп потерял контроль, руки начали хватать Тарна за волосы и дергать за них. Того, как рот Тарна слизывал мороженое с его сосков и дразнил бутоны языком, стало достаточно, чтобы заставить его застонать и приподнять бёдра. Он отчаянно нуждался в большем, но всё же знал, что даже если будет умолять, то ничего не получит. Это была игра Тарна, а не Тайпа. И, чёрт возьми, тёплый язык его парня против холода, и то, как он сосал его, и просто… блять.       — Хмм, мой сладкий малыш теперь ещё слаще.       Тайп даже мог ощутить похвалы Тарна на своей коже, продолжавшего спускаться, и открыл глаза, посмотрев вниз, но затем ещё один укол холода заставил его зашипеть.       — Ох, блять…       Теперь мороженое капало ему на пупок, и он мог поклясться, что чувствует жгучий след, спускающийся к его члену, находившийся не слишком далеко от того места, где Тарн прямо сейчас лакал мороженое из его пупка. Тайп знал, что истекает, он стал таким твердым, что сейчас ему нужно больше. К чёрту не попрошайничество.       — Таарнн... ну же... пожалуйста.       Он требовательно приподнял бёдра, пытаясь получить какую-то стимуляцию, но вместо этого Тарн приподнялся, не касаясь его длины, и улыбка на его лице стала похожа на улыбку дьявола.       — Хочешь ещё?       — Да. пожалуйста.       — Хм… что ж, когда ты так вежливо просишь.       Тайп выдохнул с облегчением, наконец-то! Может быть, Тарн наконец-то прикоснется к нему и позволит ему кончить…       — Ах! — а потом на кончике его члена появился холод, Тайп думал, что умрёт на месте. — Ох… блять... Тарн…       Ему было холодно, но он горел, это была сенсорная перегрузка, он не мог контролировать движение своих бёдер в тот момент.       Тарн позволил каплям мороженого упасть на кончик его члена, и теперь оно стекало вниз, а когда Тайп посмотрел вниз на своего возлюбленного, он казался загипнотизированным тем, как оно украшало вены.       — Такой красивый. У меня есть своё собственное мороженое, — прошептал Тарн, а затем засосал кончик в рот, что вызвало ещё один стон у Тайпа, — и оно намного вкуснее, чем обычное мороженое.       Тайп хотел ударить Тарна за то, что тот так мучил его, но также хотел встать на колени и отсосать ему. Говоря о противоречивых чувствах.       То, как Тарн сосал его член, было похоже на поклонение ему, засовывая язык в щелочку и облизывая каждую вену. Тайп никогда ещё не хотел так сильно кончить. Он нуждался в освобождении так же сильно, как в дыхании.       — Тарн! Тарн, позволь мне кончить. Мне нужно кончить, — он умолял и сжимал простыни в руках. Во всяком случае, он, вероятно, собирался порвать их.       Тайп правда думал, что его парень позволит ему кончить, но как раз в тот момент, когда он собирался это сделать, Тарн отстранился и остановился, крепко сжав основание его члена, не дав ему упасть с края. Тайп дрожал и хныкал в знак протеста, он был потным и нуждающимся, он больше не мог этого выносить!       Он издавал проклятия, стоны и нуждающиеся звуки, пока Тарн готовил его своими пальцами; сначала одним, затем двумя, затем тремя, проникая в тёплую дырочку и заставляя его покачивать бёдрами ещё сильнее, чем раньше. Это приятно, но ему нужно больше, а Тарн слишком медленно справлялся с этим процессом. Тайп просто хотел, чтобы его член был внутри него!       — Тарн, ты ублюдок! Я… я помню, ты сказал, что отплатишь мне за обман.       Смотреть на Тарна, двигающегося вверх по его телу, почти как смотреть на змею, такая же улыбка красовалась на его лице. Он казался таким чертовски самодовольным.       — Я оплачу.       —А? Когда?       Прежде чем Тайп успел что-то осознать, другой мужчина схватил его за ноги и обернул их вокруг талии, так что его член теперь находился у входа, готовый прорваться.       — Сейчас.       Внезапно член Тарна вошёл в него, медленно раздвигая дюйм за дюймом, Тайп со стоном откинул голову назад, принимая всё, что мог, заглатывая своего возлюбленного, пока бёдра Тарна не встретились с его ягодицами.       Теперь Тарн тоже выдыхал стоны ему в шею, включая тихие, задыхающиеся похвалы вроде «ты такой тугой» и «в тебе так хорошо», и, чёрт возьми, Тайпу тоже было хорошо. Он жил ради растяжки, ради лёгкого ожога, который всегда сопровождал вначале, прежде чем его мышцы начали сокращаться, потому что они просили большего, чтобы быть наполненными до краев человеком, которого он любил больше всего на свете.       Тайп слегка покачал бёдрами и властно схватил Тарна за плечи. Его бы не удивило, если бы у него по всей спине остались следы-полумесяцы, когда они закончат. Это стало его привычкой, он испытывал греховное удовольствие, видя, как его мужчина оборачивается и видит все царапины, которые ОН оставил.       — Двигайся.       Как только он произнёс это единственное слово, Тарн начала входить и выходить из него плавными толчками. Было очевидно, что он сдерживал себя, потому что Тайп чувствовал, как он дрожал всё это время, потому что ему приходилось держать себя в руках, пока Тайп не даст ему зелёный свет. Теперь он получил его, так что больше нет необходимости сдерживаться.       Сначала толчки были мягче, но по мере того, как Тайп умолял о большем, Тарн уступал и трахал его сильнее. Это было грязно, звуки их шлепков друг о друга эхом отдавались в маленькой квартире. Они оба вспотели и хватались за всё подряд; руки Тарна держались за бёдра Тайпа, проникая глубже, в то время как Тайп отчаянно цеплялся за плечи и шею Тарна.       Тарн схватил ноги Тайпа и закинул их себе на плечи, фактически согнув его в крендель — как любил описывать Тайп — и снова принялся толкаться, но теперь более целенаправленно, так что Тайп вознёсся на небеса со звездами, взрывающимися за его веками.       — Блять, Таарннн… Ах! Ох... блять... так хорошо.       Его парень буквально долбился в его сладкое местечко, простата подвергалась пыткам от каждого глубокого толчка, заставлявшие его тело дрожать, а член течь между их телами. Он чувствовал, как край становится всё ближе и ближе, и это неудивительно. Он был так чертовски близок к оргазму раньше, а теперь его тело умоляло об этом ещё больше.       — Позволь мне кончить… Позволь мне кончить. Тарн, пожалуйста!       Тайп находился в беспорядке; стонал, извивался, волосы прилипли ко лбу, не говоря уже о том, что он был потным и твердым, кончик его члена так сильно покраснел от того, что его так долго держали на краю, а Тарн наслаждался видом. Тайп знал, как сильно Тарну нравилось смотреть на него, когда он полностью погружался в удовольствие, таял, мог делать только то, что Тарн хотел, чтобы он сделал, и тот факт, что он просил у Тарна разрешения кончить, говорил о внутреннем хищнике возлюбленного, и о разрушающем кости доверии, которое они оба испытывали друг к другу.       — Хочешь кончить, малыш? — голос Тарна звучал запыхавшимся у его уха, он стонал и рычал в него, от чего Тайп вздрогнул.       — Да! Да.       — Тогда приходи. Кончай на мой член ради меня, котёнок.       И это стало всем, что нужно было Тайпу для запрокидывания головы и крика от удовольствия и от своего оргазма, который заставил его тело задрожать. Он царапал спину Тарна, как сердитый котёнок, и позже будет очень доволен своей работой.       Проживая в старое общежитие, они никогда не могли по-настоящему предаться любовным утехам и кричать, но теперь они могли, и Тарн должен сказать, что он очень доволен решением съехать, потому что это означало, что он мог слышать, как его котёнок кричит от удовольствия каждую ночь.       В разгар своего оргазма Тайп почувствовал и услышал, как его возлюбленный тоже кончил. После того, как Тарн столько раз заставлял его кончать, он точно знал, как это звучало и на что это было похоже; как Тарн стонал, а затем издавал дрожащие стоны в его шею, потому что именно туда он всегда утыкался лицом, а как его бёдра беспорядочно двигались, прежде чем остановиться и погрузиться в тепло Тайпа, кончая по всем его внутренностям и окрашивая их в белый цвет. Тайп знал, как сильно Тарну нравилось ощущать, как его дырочка жадно сжимается вокруг него, словно умоляла его освободиться для него и только для него, и дать ему ещё, ещё, ещё.       Спускаясь с высоты, они оба чувствовали себя совершенно измотанными, их грудные клетки тяжело соприкасались друг с другом при затруднённом дыхании, поскольку они пытались вдохнуть как можно больше кислорода. Однако, если бы Тайп мог просто жить на Тарне, если бы Тарн мог стать его кислородом, он хотел бы жить только так, и в некотором смысле он так и делал. Всё, что Тайп делал, он делал для Тарна.       Тайп не был уверен, как долго они так лежали, потом он заметил, что его парень отодвигается от него. Он уже скучал по теплу тяжелого тела поверх своего. По-прежнему он оставался неподвижным, но тихо зашипел, когда Тарн вышел из его чувствительной дырочки. Тайп ощущал, как из него начинает сочиться тепло, хотя он часто называл это грязным, ему это очень нравилось. Зная, что Тарн пометил его изнутри. Это было лучшее чувство на свете, прямо сейчас он чувствовал, как капли спермы стекают по его заду и бёдрам, и он вздохнул от блаженства, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле.       Тарн вышел из своего парня, так как он сжимал его слишком сильно, и планировал встать, чтобы взять мокрую тряпку и вытереть их обоих. Однако его шоколадные глаза заметили состояние Тайпа.       Он был загипнотизирован открывшимся перед ним прекрасным зрелищем. Потный Тайп, его малыш, его котёнок, лежит на их кровати, полностью раздвинув для него ноги, его собственная сперма по всему животу, а сперма Тарна вытекает из колечка мышц. Он даже мог видеть, как подмигивает ему красноватое отверстие, реагируя на ощущение вытекающего семени, и это заставило его прикусить нижнюю губу. Тяжело.       — Блять, малыш…       Подождите, он снова возбудился? Что за хрень? Он только что занимался любовью с Тайпом, но всё же он уже медленно начинал возбуждаться, просто глядя на него, выглядящего как прекрасный беспорядок во время их занятий любовью, его собственный маленький грязный ангел с характером.       В то же время не было ничего удивительного, что он снова возбудился. Тарн часто брал Тайпа, и не один раз, а несколько подряд. Почему? Потому что он просто не мог держаться от него подальше, да и почему он должен? Если у него есть возможность покрыть своего котёнка отметинами, показывающими, кому он принадлежит, и почувствовать, как его горячие внутренности крепко сжимают его, он пользуется этим при любой возможности.       — Ммм?       Тайп, казалось, совсем отключился от этого мира, отвечая только тихим звуком и поворотом головы, но его глаза всё ещё оставались закрытыми.       Увидев возможность — и не в силах остановиться, потому что, блять, его парень так сексуально и красиво лежит — он наклонился вперед и осторожно собрал немного семени на палец.       — Тарн, что ты делаешь?       Когда Тайп, наконец, открыл глаза, Тарн уставился прямо в них, поднеся палец к губам и облизав его дочиста. Та же картина, что и ранее, но всё же на этот раз все было по-другому; раньше Тарн выглядел более собранным, волосы не растрепались, а на пальце было мороженое. Теперь у него на пальце сперма, волосы растрепались, щёки покраснели, он блестел от пота, отчего каждый мускул казался еще более заметным в глазах Тайпа. Тарну было приятно наблюдать, как краснеют щеки Тайпа и как слегка покачиваются бёдра. Многие, вероятно, не заметили бы, но он заметил. Тайпа это тоже заводило, хотел он это признавать или нет.       — Можно мне?       По лицу Тайпа стало очевидно, что он не понял, о чём говорит его парень, но затем кивнул и успокоился с мягкостью в глазах, которая заставила Тарна растаять.       — Хм, мой милый котенок, ты позволишь мне делать с тобой всё, что я захочу, верно? — поддразнил Тарн, щёки Тайпа покраснели ещё больше, но он снова кивнул, подтверждая его слова. Да, он позволил бы Тарну делать с ним всё, что угодно, и Тарн боготворил и любил доверие, которое Тайп оказывал ему, и никогда бы не отказался от него. Никогда.       Тарн уступил своим желаниям и лег на кровать между ног своего возлюбленного, чтобы посмотреть, как его сперма вытекает из отверстия, мило подмигивающего ему. Палец начал играть с липкой субстанцией и размазал её по золотистой коже Тайпа, окрашивая её своей собственностью и любовью, а потом он не смог удержаться от поддразнивания дырочки, просто вставив в неё кончик пальца, прежде чем снова вынуть его. Он мог слышать, как Тайп начал постанывать, а также покачивать бёдрами, и гордо улыбнулся реакции, которую он всегда мог вызвать у мужчины.       — Блять, мне нравится видеть тебя мокрым от моей спермы… ты всё ещё тугой? — палец проник внутрь, Тарн скользнул им до последней фаланги, побудив своего парня заскулить, и он застонал, почувствовав, насколько Тайп влажный, но также и от того, насколько тугим он оставался. — Да, всё ещё туго. Всегда так туго для меня.       Тарн вошёл двумя пальцами и принялся трахать ими своего парня, ощущение того, как его собственное освобождение вокруг пальцев, вызывающие непристойные и влажные звуки, эхом разносящиеся по их комнате, заставляло его не переставать тереться бедрами о бедную кровать, ставшая предметом всех их... называйте как хотите... потому что он снова нуждался. Всегда нуждался в Тайпе. Тарн сделал бы для него всё, он поклонялся ему у его ног, и он собирался делать это всю жизнь — в их теплой постели и вне её.       Тайп стонал, скулил на кровати и двигал бёдрами вниз, встречаясь с пальцами, и когда Тарн посмотрел на прежде мягкую длину Тайпа, она становилась всё тверже и тверже с каждой секундой, от чего Тарн улыбнулся входу, который он начал лизать и посасывать рядом со своими пальцами. Это сделало Тайпа еще более нетерпеливым. Ощущение длинных пальцев внутри него и теплого рта, посасывающего его чувствительную кожу, всё ещё красную от недавних игрищ.       — Тайп…       Тарн скулил от нужды, умоляя без слов снова удовлетворить своего партнёра, и другой мужчина ответил.       — Тарн…       И тогда он понял, что ему дали разрешение побаловать себя.       Он медленно вытащил пальцы, вызвав у Тайпа грустный стон, но успокоил его мягкими прикосновениями к гладким бёдрам и оставил несколько отметин на восхитительной коже, прежде чем, наконец, двинулся вверх, пока полностью не накрыл Тайпа своим телом. Тайп притянул его к себе в жадном поцелуе. Его ничуть не заботило, где только что побывал его рот, он скорее наслаждался вкусом их смешанных страстей и желаний, а затем Тарн медленно погрузился обратно во влажную дырочку и снова принялся ублажать их, занимаясь любовью с любовью всей своей жизни, и побуждая Тайп выкрикивать его имя снова и снова и снова в течение нескольких часов.       Ни один из них не мог сказать точно, как долго и сколько раз они это делали, но на следующий день Тайп горбатился из-за боли в заднице и проклинал своего парня вполголоса, когда пнул футбольный мяч в последний раз на сегодня. Пришло время идти домой и отплатить Тарну за все те часы, в течение которых он безжалостно трахал его накануне.       Но… разве это не противоречило цели? Во всяком случае, Тайпу на самом деле было всё равно. Пришло время идти домой и преподать Тарну урок.       И, о, Тарн запомнил его урок.