Ее зовут Рене

      — Что сказал доктор Дэвис? — всё допытывалась Джо, терзаясь, видимо, страшными муками совести из-за того, что не попала с Рей на последний скрининг. Рейна уже раз десять сказала ей, что ничего в этом страшного нет, она даже не расстроилась; дотошного внимания Джо ей хватало с головой и в буднях, а фотографию их малышки с большим пальцем во рту она уже повесила на холодильник. — Рей, ну что он сказал? Он не говорил, когда тебе уже рожать?       Рейна со смехом закатила глаза и демонстративно тяжело вздохнула. При глубоком вдохе живот, казалось, набирает килограммов пять сверху. Она подперла спину ладонями и медленно выгнула спину.       — Джо! — со укоризненным смешком воскликнула она. — Скоро. Но, думаю, не раньше, чем ты вернешься из своего ужас-какого-важного-Бойсе.       Рейна продолжила сосредоточенно вращать бедрами на сером фитболе — ровно по кругу, можно было брать циркуль и мерить. Ее, честно говоря, уже чертовски задолбал этот гребаный мяч, но ее физиотерапевтка на пару с гинекологом настаивали на обязательных ежедневных занятиях. Это все из-за ее необъятного живота; Рей ждала не слишком крупную девочку (на УЗИ сказали, она родится не больше двух с половиной килограммов), но к сорок первой неделе живот у нее вымахал такой, словно вместо одной крошки из нее должно выползти целых три.       — Я постараюсь как можно скорее, — четче будничного выговорила Джой, словно пыталась убедить в этом саму себя. — Пожалуйста, звони мне в любое время.       Она закончила поправлять тушь, глядя на Рей через отражение в большом зеркале, и теперь застегивала пиджак. Печаль в ее огромных голубых глазах, таких очаровательных, что можно было утонуть, доводила Рей до какого-то щемящего исступления.       Рейна склонила голову с теплой улыбкой, наблюдая за нервными, отрывочными движениями жены; она беспокоилась за предстоящие роды сильнее, чем сама Рей.       Наконец, часы на стене показали тайм-аут в надоевших вращениях тазом, и она остановилась в ту же секунду, уложив ладонь на живот. Последние пару дней на нем не было даже намека на мягкость — просто огромный гранитный валун, который водрузили на ее мочевой пузырь, едва втиснув между тазобедренными костями. Но так было не всю беременность, разумеется, ее малышка обычно совсем не доставляла хлопот; Рей искренне обожала и этот живот, и этот период — просто он тоже имел свои определенные фазы. Рей собиралась с трепетом хранить в сердце каждую.       Разве можно было иначе? Ее все еще захватывал этот факт: она смогла выносить в себе полноценную человеческую жизнь. Жизнь девочки, которая совсем скоро будет посапывать у нее на руках.       Девочки, при мысли о которой от слез тут же мокли ресницы.       Рей погладила свою девочку, надежно защищенную от окружающего мира несколькими оболочками сразу — точно какая-нибудь маленькая капустка. И они с Джо станут ее родителями. Черт, Рейна носила подтверждение этому факту прямо под своим сердцем, но до сих пор не могла обуздать ощущение эйфории, когда представляла их в этой роли.       Скоро приятно горячие руки Джо накрыли ее собственные. Обручальное кольцо Джет еле слышно звякнуло о розовый бриллиант на пальце Рейны. Она улыбнулась этому звуку. Ей нравилось: две жизни с лёгким звоном, неизбежно соединяясь, сталкиваются в одну.       — Эй, дочь? — нарочито серьезно обратилась к животу Джой. Рейна не сдержалась от задорной улыбки; раньше, когда крошка занимала чуть меньше пространства внутри, она всегда толкалась в ответ на голос Джо. Всегда. — Не вылезай без меня, слышишь?       — Хорошо, мамочка, как скажешь, я подожду, пока ты вершишь свои большие корпоративные дела, — дурашливо завертела головой Рей, и Джо засмеялась, целуя ее в висок.       — В любое время, Рей, ладно? Обещаешь?       — Обещаю, — мягко ответила Рейна, ощущая, как внутри ее грудной клетки с приятным промедлением растекаются любовь и тепло. Где-то там, в абсолютной нирване между этими двумя чувствами, завибрировала толика тоски, когда она подумала о том, что следующие два дня пройдут без Джо. — Я буду сильно скучать.       — Конечно, кто же будет тебе носки надевать? — весело хмыкнула Джой и, пригнувшись, поцеловала Рей в темную макушку. — Я тоже буду скучать, мои девочки.

* * *

      Второй день воистину тяжёлых переговоров давался Джо вовсе непросто. Обычно она легко могла настроить себя на малоприятные вещи — на работе через это нужно было проходить постоянно, — но только не сегодня.       В светлом зале с длинным столом, за которым в преобладающем большинстве сидела целая куча отупевших из-за перекладывания ответственности идиотов, Мавверик эмоционально вещал у проектора. На Мавверике был серый костюм с красным, как сигнальный огонь, галстуком, и ещё свежее пятно кофе прямо в центре выглаженной рубашки. Джой сидела во главе стола и пялилась на это пятно, не открываясь — как хорошо, что ей было куда смотреть. Она скучающе подпирала кулаком голову и ожидала услышать что-то хотя бы частично новое, но прошло уже четыре часа — и это призрачное «новое» не маячило даже на горизонте. Джет мельком глянула на экран телефона; она все время держала его рядом с собой.       Она оставила Рей одну на целых два дня с охрененно тяжёлым сердцем. Шла уже сорок первая неделя беременности, и это просто сводило с ума, вгоняло Джо в явную паранойю. Ее дочь могла попроситься на свет в любой момент. Для них с Рейной это было впервые, и они обе замирали всякий раз, когда что-то шло не по плану, наверное, Джо даже больше… И эта, черт, сорок первая неделя! Доктор Дэвис два месяца назад говорил, что ребенок очень активный и скорее всего появится раньше срока, но все сроки уже давно перевалили за понятие «раньше».       Джет снова посмотрела в экран. На этот раз она его разблокировала, чуть приподняв над столешницей, на которой он лежал, чтобы ее залипание в телефон не выглядело слишком уж невежливо. На обоях у нее стояла фотография жены — Рейна прислала ей это фото, селфи в зеркале, около двух недель назад. Она тогда была на физиотерапии, сидела на коленях около зеркала в профиль и улыбалась, а очаровательно округлый живот делал ее ещё красивее. Джой с нежной улыбкой погладила экран большим пальцем.       Боже, до того, как ее дочка не начала толкаться в животе ее самой любимой забавной девчонки, Джо вряд ли осознавала, как сильно она на самом деле хочет взять на себя роль матери. Мурашки бежали по коже бесконтрольными волнами, когда Джет чувствовала эти толчки; бежали, когда она смотрела на Рей, казавшуюся ей абсолютно безупречной в своем положении.       Все эти месяцы Джой постоянно хотела плакать. Ее застилало нежностью до такой степени, на которую она считала себя вообще не способной.       У нее. Будет. Дочь.       Черт возьми!       — Миссис Джет? Простите, вы ответите?       Джой оторвалась от экрана на голос Мавверика и поняла, что все ещё улыбается как полоумная идиотка. Она быстро сменила милость, которая ему не предназначалась, на пуленепробиваемую невозмутимость, и уже собиралась ответить…       — Миссис Джет! Миссис Джет, простите, это срочно! — громогласно выдал запыхавшийся Кевин; ее секретарь, на ходу поправляя очки и кудри, влетел в переговорную без предупреждения — а он никогда так не делал.       Все присутствующие застыли в молчаливом наблюдении. Джой выпрямилась и вопросительно изогнула бровь.       — Рейна… — пытался отдышаться он. — Началось.       Джет взлетела со своего кресла как ошпаренная. Господи, почему тогда Рей не позвонила ей сама? Ну что за черт! Она быстро сгребла телефон и свою маленькую сумку и, не медля ни секунды, побежала к выходу за Кевином, который предусмотрительно — и очевидно — мчался к вертолёту. Она обернулась уже у двери; счастливая улыбка не слушалась Джой и никак не желала сходить с лица.       — Амели, закончи тут все, — кивнула она своей подскочившей с места заместительнице. — Прошу меня простить, мне нужно на роды.       — Удачи вам! — закричала ей вслед Амелия.       Джо смутно помнила, как летела в родную Калифорнию. Весь полет она пыталась дозвониться до жены и чувствовала, что под ее ногами не твердый вертолетный пол, а наслоившиеся побеги ваты. Туман застилал глаза, клокотал в висках, бился вместо сердца в груди; она не позволяла себе мысли о том, что что-то может пойти не так, но ядовитое зёрнышко все равно пустило свои мерзкие корни. Рей не брала трубку. Почему она сама ей не позвонила? Могло ли случиться что-то плохое — такое, что нужно было мгновенно ехать в клинику, а не размеренно собираться, как предупреждал доктор Дэвис? Если бы он не считался лучшим акушером-гинекологом в Калифорнии и не нравился бы так сильно Рей, Джой нашла бы кого-то другого.       Ладони у Джет стали мокрыми после седьмого не отвеченного звонка.       Что, если Рейне понадобилось кесарево?       Что, если что-то не так с ребёнком?       Джой умирала все два с половиной часа пути. Ей казалось, они летят целую вечность, и одновременно — вечность кончилась слишком быстро, когда окончательное осознание того, что Джет теперь на крыше клиники и где-то тут скоро появится на свет ее девочка, шарахнуло ее напряжением в двести двадцать.       — Миссис Джет, вы что, плачете? — с удивлением спросила медсестра Морган, встретившая ее на крыше. Женщина в розовой форме, забавной шапочке и с ободряющей улыбкой осторожно взяла пошатнувшуюся Джет под руку.       Она плачет? Джой быстро утерла текущие по щекам слезы — надо же, и не заметила ведь. Ветер был холодным сегодня; Джет забыла свое пальто — в Айдахо зима бушевала, в Калифорнии бушевал только ветер. Порывы свежести, разносившие на себе частички бьющего в глаза солнца, совсем не приводили Джой в нормальное состояние. Теперь она чувствовала, что слезы вовсе не кончились. После вопроса медсестры плакать захотелось ещё сильнее.       Джой столько собиралась спросить и не могла теперь выдавить из себя ни единого слова.       Медсестра со знанием дела, успевая за ее быстрым шагом, вела Джо к лифту. Как только они оказались в нем, этом теплом маленьком пространстве серебряной стали, Морган понимающе улыбнулась Джет; у Джет перехватило горло.       — Не волнуйтесь вы так, ну, пожалуйста, — успокаивающе сказала медсестра. — С вашей женой и малышкой все замечательно. Рейна просила сказать вам, что она забыла дома телефон, положила куда-то и не нашла его… Понимаете, миссис Джет, у нее усилились схватки, и не осталось сосредоточенности на поиски. Только и всего.       — Все точно… в порядке? — натужно выдохнула Джой, улыбнувшись нервно и неестественно. Она снова стерла влагу с лица.       — Конечно, — заверила ее Морган. — И вы не опоздали. Первые роды могут быть долгими. Полчаса назад раскрытие было шесть сантиметров.       Шесть сантиметров. Джой взяла себя в руки чуть раньше, чем вышла из лифта на нужном ей этаже. Железобетонное спокойствие медсестры Морган наряду с ее уверенными словами действовали на Джет умиротворяюще. Она нужна была Рей со светлой головой.       Шесть сантиметров. Джой прилежно прошла все три курса для будущих мам, которые порекомендовал им доктор Дэвис, и хорошо помнила азы. Первые роды в среднем длятся от восьми до двенадцати часов, а чтобы ребенок смог пройти свой положенный путь, нужно, чтобы шейка матки раскрылась до десяти сантиметров.       То, что у Рей шесть — больше половины — заставило Джет глупо улыбнуться. Она совсем не опоздала, но… то, что первые часы Рей проходила через это одна, всколыхнуло в Джой чувство вины. Она не должна была лететь в чертов Айдахо — нужно было остаться с Рейни. Джой ещё с первых дней беременности обещала ей, что будет рядом от начала и до конца. Она не представляла, как можно было забить на рождение собственного ребенка.       Джой прошла все обязательные процедуры перед тем, как открыть ту самую дверь в палату, где-то вне собственного сознания. Она хотела поскорее оказаться рядом со своими девочками — было почти больно находиться с ними хоть на каком бы то ни было расстоянии.