Ее зовут Рене

      Расслабленно откинувшись на спинку кресла рядом с высокой кроватью Рей, Джой скрупулёзно разглядывала маленькое личико дочери. Она держала посапывающую Рене на руках все время с тех пор, как ее ненадолго забрали, чтобы вымыть, осмотреть и одеть — этот завершающий этап родов Джо находилась рядом с Рей, пока из нее не вышла плацента; после этого Рей попросила Джой подождать в другой палате.       Она ждала ее одна от силы минуты две (потом доктор Дэвис принес ей малышку), но за эти две минуты Джо успела сообщить самую счастливую новость в жизни своей сестре, отправить несколько соответствующих эмодзи в рабочий чат, где все всё сразу поняли, и слегка успокоить перевозбужденные событием нервы. Эйфория билась у нее в висках, разрывала грудь и бурлила, как кипящая вода, на поверхности кожи. В голове сейчас не нашлось бы абсолютно никаких лишних мыслей; она забыла о работе, о Бойсе, о том, что надо бы позвонить Амели — все это происходило где-то на фоне, вне клокочущей в крови радости.       Джо буквально вросла в настоящее: только она, Рей и их дочь. Разве она когда-то могла жить без них?       Во второй палате было светло. Закатное солнце пылало розово-золотым за панорамным окном; по обе стороны от него стремились к потолку большие блестящие шарики с надписями «это девочка», «поздравляю» и «самый счастливый день» — кажется, их принесла Морган. Огромный букет белых пионов стоял у стены рядом с почти домашним комодом — их заказала уже Джо, только Рей пока что было совсем не до них. Она не смогла сесть, пока Морган не добавила ей в катетер обезболивающего, и с вымученной улыбкой погладив Рене по нехилой такой шевелюре, отключилась. Она спала уже третий час.       Джой все это время одолевало почти маниакальное желание обнять её и целовать много-много раз, не переставая, но будить ее сейчас лишними прикосновениями было бы просто преступно. Заливающая ее нежность пока доставалась лишь дочери, хотя Рене тоже крепко спала. Быть разбуженной с таким сном крошке вовсе не светило — она спала так крепко, что даже похрапывала, забавно отдувая маленькие губы-бантики. У Джет от улыбки болели щеки.       Скоро зашевелилась и Рейни. Джой тут же, прижав к груди дочь, склонилась над лицом жены и осторожно поцеловала её в висок.       — Рей, — прошептала Джо и легонько, чуть щекоча, провела носом по ее щеке. — Как ты себя чувствуешь?       — Хм-м-м, — хрипло посмеиваясь, протянула она, — ну, как будто из моей вагины только что вылез трехкилограммовый ребенок…       — Да? — вскинула брови Джой. — Правда? Ого!       Рей вяло засмеялась и шуточно стукнула ее по лбу ладонью. Усталость на ее лице заметно спала, лёгкая отечность, как после сна, делала ее только очаровательнее. Джо смотрела на нее и не могла наглядеться, точно как на маленькую девочку в своих руках; казалось, она смотрела на Рей впервые в жизни, а если и видела раньше, то на ее месте — на месте забавной девчонки с прямолинейным характером и улыбкой-солнечный-свет, — теперь была какая-то совершенно другая Рей…       Или, может, та же, просто Джо сама смотрела на нее как-то иначе?       В районе сердца словно цветы распускались: Рей вплелась в него окончательно, прочно и до конца. Самая родная и любимая, ее забавная девчонка — Джой все равно что влюбилась в нее по-настоящему, господи!       Она мягко коснулась ее губ своими, опалив их горячим, чуть сбитым — вероятно, от счастья — дыханием. Рейни приподнялась на руках выше и, трогательно замерев при взгляде на дочь, взяла ее из рук Джо.       — Она идеальная, — прошептала Рей, погладив Рене по животу в белом боди. В палате было тепло, даже жарко — и малышку решили не укутывать слишком сильно. — Боже, я просто… это так… это что, наша дочь? Я родила ее? Бо-о-оже.       — Сама в шоке, — с широкой улыбкой покачала головой Джо.       И это была чистая правда: она любовалась Рене все три с половиной часа ее маленькой жизни, но за всего три с половиной часа ни за что не объять не знакомые прежде понятия «я мама» и «это моя дочь» — слишком уж огромными они были. Особенно для них.       Единственное, что Рей помнила о своей матери — это как она лежит в гробу, синяя и далёкая, а ее маленькая ладошка невпопад машет мертвой маме «привет». Джо хоронила свою в тридцать, но не пришла даже на похороны: женщина, которая произвела Джой на свет, не заслужила ее появления.       Их истории были грустными. У Рене она будет другой.       Пока малышка ворочилась и искала, забавно раскрывая рот, свою еду, она ещё не знала, как сильно ее ждали здесь и с каким трепетом ее любят — это всё Джой с Рейной предстояло научиться правильно выражать.       Рей училась уже: она опустила чашку тканевого бюстгальтера и, судя по картинкам из памяти, даже правильно приложила дочку к уже налившейся груди, прямо с первого раза. Рене обхватила сосок и часть ареолы с поразительным знанием дела.       — Я теперь, получается, просто еда? — хмыкнула Рей, ласково погладив малышку по щеке большим пальцем. — Да, Рене, ты так думаешь?       У Джой по плечам побежали мурашки. Она поднялась с кресла, чтобы слегка размять затекшее тело, и оставила долгий поцелуй у жены на макушке.       — Не знаю, что там думает Рене, но я думаю, что ты самая лучшая, самая потрясающая и самая красивая еда в этом мире.       — Рене думает, что самая вкусная…       — Она права, — мурлыкнула ей в губы Джо и поцеловала ещё раз.       Боже, она никого ещё не любила так сильно, как этих двоих. Могла ли она подумать об этом ещё года три назад? Страшно было вспоминать: три года назад Джо глушила запрещённые таблетки, как карамельки, и не хотела жить. Сейчас она и не думала о таком.       Побыть втроём сегодня им удалось ещё не слишком-то долго. Скоро в палату зашла медсестра, сообщив заодно и о посетителях; Джой решила, что приехали только Эр с Али и, может, Рикки, но когда она спустилась в холл, ее встретила целая толпа. В основном, конечно, это были ее директора отделов, но, кроме них, Джой принимала поздравления от двух администраторок, только прибывшего в ЛА Кевина, нескольких сотрудников технического и маркетингового… Цветов и подарков они притащили столько, что унести их в палату даже не представлялось возможным, а пускать такую толпу к Рей и Рене, даже по очереди, Джо, конечно, не собиралась.       Когда все, счастливые, будто бы это у них сегодня родилась дочь, разошлись, Джой, наконец, увидела сестру с женой. Роуз бросилась к ней на шею, рассыпавшись в радостных поздравлениях, а Али, коротко обняв, сдержанно вручила ей что-то в пакете. Они поднялись в палату, слушая неугомонную, нетерпеливую Эр — она щебетала о том, какой клевой будет ее племянница, когда вырастет, и сочиняла, как однажды она научит ее играть на гитаре.       — О мой бог, Рей, привет, как ты? — залетев в палату, продолжила щебетать Роуз. Она подошла к Рейне и склонилась над опять уснувшей малышкой. Темные брови Эр расстроганно взлетели вверх, а улыбка, казалось, расцвела до ушей.       — У нас все отлично, — умиротворенно кивнула Рей и, ещё чуть поглядев в щенячьи глаза Роуз, со смехом протянула ей малышку. — На, на, подержи, только не смотри на меня так!       Роуз тут же подхватила девочку и, аккуратно приподняв аж до самого подбородка, обняла ее с такой любовью, что Джо невольно засмотрелась. Она присела рядом с Рейной и накрыла ее руку своей. Они переглянулись, обменявшись понимающими усмешками.       — Моя самая красивая на свете племяшка, ну что за булочка, — умиленно промурлыкала Роуз, целуя малышку в лоб. — А, может, нам тоже?..       В ответ Али показала ей средний палец с максимально непроницаемым выражением — вероятно, это означало «категорически нет»… Джо не сдержала смешок.       — Фу как некрасиво, — цокнула языком Роуз и обратилась к более чем невозмутимой племяннице: — Ну скажи, Рене, некрасиво? Тетя А совсем распоясалась, никаких манер.       — Ты что, Эр, совсем офигела? Тебе четверых мало? — возмутилась Али, поправив бант на своей белоснежной блузке. Она подошла к жене и забрала у нее малышку под ее протестующее мычание. — О, крошка, ты на нее плохо влияешь…       — Нет, ну вы видели?! — возмутилась Роуз.       Кроме разорвавшего обеих добродушного хохота, они ничего не успели ответить. Стоило А опуститься на диван напротив кровати Рей и начать какой-то тихий девичий монолог с Рене, дверь в палату буквально вылетела, словно ее распахнули мощным ударом ноги. Джо обеспокоенно вскочила с места, но когда в дверной проем протолкнулся огромный, метра в два с половиной, плюшевый медведь, ей оставалось лишь замереть — и просто попытаться не уронить челюсть на пол.       — Ебаный гризли, хрена ли ты такой тяжеленный! — После того, как игрушка-переросток свалилась на ковер, в проёме осталась стоять растрёпанная, раскрасневшаяся Эмили: ее порозовевшие щеки идеально дополняли чудаковатую синюю стрижку. — О, приветик!       — Эмили, — покачала головой Джет, тщетно стараясь сдержать смешок, — что это такое…       Рейна почти согнулась от смеха, и Джой с Роуз непроизвольно подхватили затянувшее их веселье. Только Али смотрела на Эмили, как на оживший экспонат Миддлгейма.       — Как ты сюда пролезла? Это не совсем по правилам… — спросила Рейна, утерев выступившие на ресницах слезы. — Хотя, кого я спрашиваю…       — Да плевать мне на правила! — отмахнулась Эмили и ловко перепрыгнула через медведя. Она оказалась с Али раньше, чем все успели моргнуть, и Али без сопротивлений отдала ей малышку, лишь бы, кажется, вообще никак Эмили не касаться. Джо ожидала, что ревнивая миссис А в ту же секунду помчится мыть руки, но этого, удивительно, не произошло. — Вот! Я пришла увидеть мини-Джо! Хэй, принцесса… — негромко окликнула малышку Эмили. — Ты чего спишь? Разве можно спать в такой день? Она похожа на кроля.       — Сама ты похожа на кроля, Томпсон, — закатила глаза Роуз.              — А ты тогда на секси-кроля, моя сладенькая апельсинка, — флиртующе, в своей манере подмигнула ей Эмили, за что мгновенно получила гневный взгляд Али.       — Ты в порядке? — спросила Джой, коснувшись плеча откинувшейся на подушки Рей. — Это все можно свернуть, если тебе некомфортно.       — Нет, ты что, — улыбнулась Рейна, — и пропустить все самое смешное? Такой треугольник в одном помещении…       — Ладно, но если что… — Телефон Джо завибрировал в кармане брюк. — Прости, я возьму, это, наверное, Амели.       Оставив весь этот цирк за дверью, Джой вышла в блаженную тишину пустого длинного коридора. Здесь явственно пахло мятой и ещё какими-то травами, и дышать было легче, чем в жаркой палате, но ей все равно хотелось поскорее вернуться обратно к семье.       — Да, слушаю, — ответила на звонок Джой. — Как у вас дела, Амели?       — У нас все получилось, миссис Джет! А у вас?       Джой чуть приоткрыла дверь в палату и нежно взглянула на Рей. Эмили отдала ей малышку, и Рей с улыбкой поцеловала дочку в лоб.       — И у нас, — тихо сказала Джет. — У нас тоже все получилось.