Сказ о Прометее

Удушливая тишина ночного леса, плавно оживающего с каждым дюймом восхода солнца, рассеянная и неуклюжая, давила плотным монолитом, когда он пересёк границу внешнего леса. Сосны возвышались над всем земным, тянулись вверх, будто бы держали вязкую темноту неба. Их макушек не было видно, слишком уж далеко ввысь они уходили, закрытые размашистыми ветвями-лапами. Иглы, пожелтевшие, укрывали землю плотным ковром, и чем ближе к заветному, тем плотнее этот ковёр становился. Шаг за шагом, он видел всё больше гигантских деревьев, абсолютно голых, искорёженных, покалеченных. Трупы птиц и животных вызывали ужас на диком, неосознанном уровне. Они выглядели живыми, но суставы их были вывернуты, неестественны, болезненны. Они не должны были умереть, но умерли, и теперь их тела служат символом прогресса, что погубил и спас жизни многих. Кашель, который он издаёт, отдаётся мёртвым эхо. Конь безвольно шёл за ним, то и дело брыкаясь, и чем дальше в территории Эсэмпи они заходили, тем взволнованнее он становился. Лошадь истерично повела головой, пытаясь развернуться, почти что сбивая этим с ног Техно, держащего поводья. — За мной, — Злобно процедил Блейд, скрывая за этим зарождающийся страх. Он вновь потянул поводья, на что конь лишь сильнее сопротивлялся. Техно резко обхватил его морду своими жилистыми руками, сжал и надавил, заставляя животное встретиться с ним взглядом. Большие, карие глаза смотрели на него с непокорным ужасом, то и дело сменявшегося истеричным желанием сбежать, ноздри раздувались в паническом припадке. Они смотрят друг другу в глаза какое-то время, после чего Блейд прикрывает свои, настолько тёмные, что отливали красным, и вздыхает. Механически выученными движениями рук он вынимает удила изо рта животного, снимает поводья и седло. Конь пожевал язык, почти что неестественно двигая челюстью, и фыркнув на прощание, топнул своей сильной ногой прямо перед Блейдом, чтобы в следующую секунду скрыться среди обугленных стволов. Бог тяжко выпустил воздух из слипшихся тревогой лёгких, прежде чем продолжить свой путь. Совсем скоро, когда солнце не успевает пересечь и четверти горизонта, он пришёл в выжженное поле, серая, уже не тлеющая трава смотрелась болезненно на фоне такого же серого неба, ещё укутанного пылью. Слухи разносятся действительно быстро. В центре поля был кратер. Невероятно глубокий, он поражал своим гигантизмом; ужасающая дыра тянулась от кончиков грубых кожаных сапогов до самого заходящего солнца. Вокруг него оставались обломки когда-то жилых зданий, и Блейду пришлось долго всматриваться, чтобы узнать хоть что-то из этого. Он сделал шаг ближе к краю, заглядывая вниз — земля тоже казалась серой, и чем ближе к рваному дну, тем темнее она становилась, к центру оказываясь совершенно чёрной. Техно нервно сглатывает, неуютно ёжась от ощущения колючих мурашек. На ночь он остался как можно дальше от края. Укутавшись в плащ, он неуютно поджимал ноги, стараясь прогнать холодящее в груди чувство тревоги. Пусть земля была выженна, Техно чувствовал чужое присутствие. Даже свиста ветра не было слышно. Он вновь повернулся к кратеру, обводя взглядом его край – серый, невзрачный, мёртвый. Измотанные долгой дорогой, голоса говорят почти неслышно, беспокойно перешёптываясь между собой. Все они предлагали разные вариации того, что произошло, от ужасающих и пугающих, до почти забавно наивных, но их все объединяло одно – смешно, в общем-то, не было. Все они были пропитаны страхом. Когда всё пришло к этому? Была ли это вынужденная мера или печальная случайность? И, самое главное, зачем? Зачем надобно было стирать с лица земли их всё живое? Великое множество конфликтов происходило на территориях, тянувшихся от горизонта до горизонта; никогда это не доходило до убийства всего дышащего в своей размеренной жизни. Бог крови, великий из кровожадных, не видел необходимости в бессмысленных конфликтах, насколько бы абсурдно и несуразно это не звучало. Честно говоря, из всего происходящего в его недолгой бессмертной жизни, покрытой тонкой коркой инея, он мог вынести всего одно – бог крови он лишь на полставки, остальную половину занимало обыкновенное человеческое одиночество. И именно это одиночество не позволяло ему становится зверем. Люди жестоки по сути своей, он знал это, и сам принимал себя как человека, но никогда не мог представить себе границы этой жестокости. И сейчас, лёжа в сотне метров от кратера, он боялся сорваться в него, что стоит ему повернуть голову, как над ним, словно цветок на могиле земли, расцветет клуб дыма, убивающий всё живое на своём пути. Он просыпался несколько раз за ночь, тревожно озираясь по сторонам, и каждый раз ему чудилось, что он падает на самое дно, прямо к гноящейся усталостью почве, но каждый раз это оказывалось лишь иллюзией, заставляющей его с тяжёлым, испуганным вдохом, засыпать обратно. Стоит только сойти утренней дымке, Техноблейд, уже собравшийся выдвинуться дальше, по краю кратера, замечает среди голых стволов бледный проблеск. Почти машинально он достает меч из ножн, готовый атаковать, если придётся, но пальцы предательски дрожат, сдавливая древко. Недостаток сна и предшествующая тишина заставляет каждый звук давить на уши, но даже так он не слышал почти ничего. Шаг назад, ещё один, Блейд высматривает хоть что-то. Там было пусто. И, либо уставший от постоянного страха мозг решил сыграть с ним злую шутку, либо он просто медленно съезжает с катушек всё сильнее. Оба варианта так себе, если быть честным. Смехотворно долго после этого ему приходится успокаивать кричащие в ужасе голоса, и среди этого шума трудно разобрать, где его суждения, а где чужие. Последний десяток лет эта толпа сопровождала его, становясь обыденной частью жизни. Словно дар и проклятие, они преследовали его всюду, и даже так Техно иногда сомневался насчет того, отдельные ли это от него личности или всё же всё это, каждый до единого голос, что слышит только он – только лишь его мысли, возведённые в абсолют? Путь по краю кратера сложен лишь тем, чтобы не уйти от него слишком далеко. Он рассматривает остатки домов, рассыпанных по земле. Тяжёлые камни, так мастерски когда-то выставленные в определенном порядке, создавая стены и узоры, теперь лежат в куче пепла. В одном из таких нагромождений, едва появившихся на горизонте, бог едва узнаёт маленькую пекаренку, которой заправляла Ники. Она была неким солнцем синдиката, чувственной, но от этого не становящейся слабой. Блейд помнит, как после красного банкета та несколько часов сидела в тишине за столом собраний. Маленькое золотое колечко, что она носила, трепетно улыбаясь каждый раз, когда взгляд на него падал, после того дня пропало навсегда, и хоть он не может сказать, кому принадлежало второе, усталый и заплаканный вид соратницы отпечатался в памяти сильнее, чем он ожидал. Даже так, она никому не рассказала, что произошло. Блейд хотел было подойти к завалу, чтобы посмотреть, осталось ли там чего целого, когда рокочущий голос где-то со стороны кратера заставил его застыть в ужасе. — Техноблейд? — Сказал человек, подходя к нему медленными, сбитыми шагами. Впрочем, человеком существо это назвать было сложно, поскольку от одного только взгляда на него создавалось впечатление, будто его собрали из того, что было, словно старую табуретку. Одним «но» было только то, что вместо досок у него были части тел. Части знакомых тел. — Я тебя ждал. — Кто ты? — Нарочито ровным голосом, скрывающим испуг, говорит Техно. — Ты меня не знаешь, но я тебя – да. Дрим часто думал о тебе. — Лишь когда оно подошло ближе, Блейд смог разглядеть оплавленную маску на выжженном лице. — Ты не ответил на вопрос. Кто ты такой? Как ты можешь знать, о чём думал Дрим? Оно качает головой, костлявыми пальцами накрывая свою голову. — Имя мне Дримон, существо из пустоты. — Техно пытается припомнить, где раньше слышал подобное, но сдаётся почти сразу, когда демон делает к нему ещё шаг. — Здесь ничего нет, Техно. Они всё уничтожили. — Кто это сделал? — Твой братец и его дружок из Сноучестера. — Томми и Туббо? Они ведь… Нет, они же должны были быть умнее этого, — Пораженно отведя взгляд в землю, лепечет бог. — Но они это сделали. — Вздыхает оно, — Не бойся, теперь они все под опекой богини. В лучшем мире. — Где Филза? Дримон вновь качает головой, и Блейд понимает всё без слов. Они действительно убили всех. Техно спрашивает, может ли он всё вернуть, но демон на это не отвечает. Он не отвечает ни на единый вопрос из сотен весь оставшийся день. *** И лишь спустя неделю, Дримон, наконец, говорит вновь. — Смогу ли я присоединиться к ним, если умру? — В один из тихих вечеров у разведенного костра, спрашивает Блейд. Длинные, сальные пряди плотной шторкой закрывали его лицо, но уставшая и измотанная поза, в которой он сидел, говорила всё за себя. Он не надеется на ответ, устремляя взгляд мутных голубых глаз в гущу огня, сбито тянущегося к небу. — Конечно. Но уверен ли ты, что хочешь умереть сейчас? — Тихо тянет демон, поворачивая голову в сторону воина. — Я имею ввиду, тебе и так немного осталось. — Что? — Нервно булькает Блейд, наблюдая за тем, как Дримон придвигается ближе. — Я говорю, — Костлявая, гниющая рука, частично покрытая шерстью, тянется к лицу Техно, чтобы через мгновение выдрать клочок волос из густой бороды. И самое странное тут то, что Блейд совершенно не почувствовал боли. — Умрёшь ты скоро. Бог ты или не бог, радиация на всех работает одинаково. Осознание приходит медленно. — Блять. — Оно самое. И либо ты выбираешь умереть сейчас, но кроваво и быстро, либо медленно маринуешься здесь ещё год. — Пожимает плечами демон, из-за чего смердящее тело хрустит, как будто на пределе. — Кто в здравом уме решит умирать в муках? — Меня-то зачем спрашивать? Кто тут бог крови? — Так ты же у нас здесь умный! — Пошёл нахуй!