Сказ о Прометее

      На следующий день они выдвинулись к центру кратера.       Дримон, весело помахивающий рыжим, облезлым хвостом, то и дело норовящим отвалиться, вызывал скорее тошноту, чем что-либо ещё, и Техно приходилось его обгонять, лишь бы как можно меньше улавливать запах гниющей кожи. Это мало спасало, и пару раз они останавливались, чтобы Блейд смог отдышаться и вывернуть свой желудок наизнанку, и каждый раз в голове всплывали слова Филзы, которые он произнёс в день какого-то праздника, когда Техно был ещё совсем маленьким. Тогда он сказал, что парфюм — универсальный подарок, всегда нужный в хозяйстве, и конечно, юный бог крови на пороге дома, с трупом зайца, не совсем это понял. Но сейчас, в очередной раз, откашливая желчь, он был бы рад, если бы у него в кармане вдруг оказался пузырёк хоть с чем-нибудь пахучим, дабы выбить из лёгких запах гноя и мяса, пожираемого червями.       Демон смотрит на него совсем уж весело, и среди серого, тухлого неба, и черной, словно смоль, земли, он выглядел неестественно вписывающимся. Его оплавленное лицо чем-то было схоже с острыми кусочками обожжённого стекла, что то и дело трескались под тяжёлыми ботинками, пока они заходили всё дальше и дальше…       Техно, вытирая рукавом бороду от кусочков позавчерашнего завтрака, фыркает, и поворачивает голову в сторону существа, широко улыбающегося абсолютной пустоте перед собой. Его маска выглядит так, будто вплавилась в лицо, становясь с ним один целым, и… Наверняка было ужасно больно умирать вот так. У самого эпицентра взрыва, где бы он ни был, должно было быть жарко, и даже только представив, как раскалённое стекло заливается в глазницы, Блейд морщится. Надежда на то, что в том мире у них не осталось следов смерти, наверное, была единственным, что понижало градус тревоги в груди. Блейд наблюдает за Дримоном, шагающим вперёд с больным энтузиазмом. Вопрос, до этого скидываемый на несвоевременность, вновь скребется где-то в затылке, и бог в два шага нагоняет спутника. — Слушай, — Окликает его Блейд, на что демон даже не поворачивает головы, но почему-то стойкая уверенность в том, что он слушает, не даёт окликнуть ещё раз. — Тебе обязательно было подбирать трупы? Если ты это для внешнего вида делал, то готов тебя расстроить. — Если тебе нужна ещё одна остановка, так и мог бы сказать. — Весело фыркает он в ответ, в очередной раз почти падая, но Техно успевает ухватить его, за обгоревший кусок синей ткани, странно напоминавший форму Л’манбуржцев. Даже золотистый эполет остался висеть на паре ниток. — Демонам обязательно нужна оболочка, а овцу, в которой я прятался, убили. Побрили ещё перед этим. А чем тебе внешность моя не нравится? Мне казалось, что кишки меня красят. — Ты выглядишь как пьяный маньяк с тусовки любителей ебать гибридов по средам. Даже не самый страшный, хочу сказать. — Ты, бля, представляешь, как сложно найти хоть что-то целое после локального апокалипсиса? То, что я голову Дрима нашёл — чудо. Ему чуть ли не в ебало бомба прилетела. Сила обсидиановых стен Пандоры, ебать её рот. Техно застывает на секунду. — Они его снова в Пандору кинули что ли? — Дримон прыскает, оглядываясь на него, словно на самого глупого идиота, что он видел в своей жизни. — Дрим туда жить переселился. Панз, наверное, затрахал, не знаю.       — Чего?              — Я говорю, базу он там себе сделал, в одной из камер. А потом к нему эти пиздюки пришли, и сказали мол, так и так, убивать тебя пожаловали. А он их нахуй послал, и они, видимо, обиделись, и бомбу на Пандору скинули. Томми, герой эдакий, стоял ещё, пиздел что-то о том, что, наконец, понял Дрима. Видел бы ты их лица, когда сирена закричала…              По коже пробегается дрожь. Дримон говорит о трагедии, будто бы о не особо интересной бульварной книжонке, как будто его это расстраивает только тем, что оно закончилось.       Хруст под подошвой заставляет его вернуться к реальности, и он с ужасом осознаёт, что это была чья-то кость. Блейд поднимает взгляд, и дорожка из черепков медленно перерастает в завал обсидиана, грудами лежащий посреди серого ничего, а сверху всего этого красовались остатки бомбы, застрявшие между булыжниками. Демон ускоряется, теряя равновесие при каждом шаге, и когда через десяток минут они оказываются у горы, он резко падает на четвереньки, и как-то слишком уж ловко для живого конструктора из трупов взбирается наверх, и Техно приходится очень постараться, чтобы за ним успеть. Он почти срывается пару раз, не удержавшись за скользящие кусочки обсидиана, что ещё и резались.       Он помнит, как проведя три месяца в камере, хотел соскоблить себе кожу, потому что она вся была покрыта мелкими и крупными порезами, ровными, будто после кошачьих когтей. Тогда он смотрел на Дрима, спокойно лежащего посередине камеры, и то и дело переворачивающегося с бока на бок, если честно, как на сумасшедшего и бога одновременно. Сейчас он смотрел на Дримона, постоянно падающего на камни, точно так же. Обсидиан всё ещё острый.       Только на закате они добираются до верха.       Демон оборачивается на него, и сплавленные губы растягиваются в улыбке, почти издевательской.              — Ты же не будешь меня загрызать, да? В смысле, мы же не лезли сюда столько времени, чтобы ты поужинал. Я солёный, если что. — Дримон раздраженно фыркает, и, не вставая с четверенек, подходит к нему.       — Ложись.              Техно поднимает одну бровь, и Дримон цокает, в одно мгновение оказываясь совсем близко. Бог даже пискнуть не успевает, прежде чем упасть на булыжники, и оказаться прижатым к ним чужим гниющим, но тяжёлым телом. Демон, удобно устроившийся на его бёдрах, выглядит как прямая вырезка из кошмара, но учитывая несколько ужасающий контекст всего происходящего, такое не казалось чем-то хоть чуть пугающим, а даже наоборот, слегка смущающим. Быть может, он просто сходит с ума. — Слюни подбери, — Как бы невзначай говорит Дримон, роясь, кажется, в импровизированном кармане из плоти. — Меня просто блевать тянет, вот и текут. — Отрезает Блейд, наблюдая за тем, как, кажется, из колена, его гниющего наездника выходит кинжальчик, размером, наверное, чуть больше ладони. — И что ты собрался делать с этим комариком? — Ты, безусловно, удивишься. Как ты там говоришь? Техноблейд никогда не умирает, да? Хочу своими руками доказать, что ты тот ещё пиздун, — Дримон склоняется над ним, и теперь Техно может увидеть ороговевшую кожу и кусок вытекшего глаза во всей красе. Лезвие измазанного в крови ножа проходится по щеке воина тыльной стороной, заставляя мурашки пройтись по позвоночнику. Парень над ним усмехается, растягивая губы в улыбке. У него, к тому же, почти нет зубов, и теперь ещё более странным является то, что он мог говорить достаточно членораздельно. — Есть слова на прощание, Тек?       — Дай подумать, — И Блейд действительно задумывается о том, что именно из накопившегося он хочет вывалить демону прямо в лицо, прежде чем они расстанутся навсегда. Его бесил этот засранец, но напрямую сказать об этом он всё же не хотел — мало ли, демон обидится, и устроит из быстрого убийства кровавую пытку. Ох, и да, чужое холодное дыхание на щеках думать совершенно не помогало. — Ты можешь не делать из моей смерти блядский стриптиз? Демон выглядит озадаченным.        — В смысле? — С искренним тоном непонимания в голосе спрашивает он, теперь заставляя уже Техно в удивлении приподняться на булыжниках. — Ложись обратно, — И когда ему не подчиняются, он повторяет это уже серьёзнее и холоднее, — Ложись.              И стоит Техно снова опустить голову на булыжники, как Дримон уверенно обхватывает рукоять кинжала обеими руками, вознося его вверх. В голове проскальзывает мысль, скребуще-тоскливая — как же он был сейчас похож на Дрима. Живого, настоящего, и даже не из-за текущей маски на лице; было в его мягком безумии что-то от Тейкена. Техно улыбается, когда вспоминает их соревнования; чистое поле, жесткая трава, и только они вдвоём друг против друга, пыхтят и стараются повалить соперника на землю, вырывая победу. Это было ещё до тюрьмы, и тогда многое было во много раз проще…       

      — Хватит так на меня смотреть, — И только сейчас Блейд замечает, как дрожат чужие руки. — Я не смогу тебя убить, пока ты выглядишь таким счастливым, тварь, блять, — Можно буквально увидеть, как тот тревожится и теряется, сжимая челюсти так, что было видно напряженные мышцы, перекатывающиеся под тонким слоем кожи. — Сука, как с такими работать, я просто… — Он прислоняет лезвие к чужой шее, надавливая до появления неглубокого пореза. — Встретимся по ту сторону. — А дальше пара мгновений, когда лёгкие жжёт от попадания в них крови, и когда ему начинает казаться, будто бы эта боль будет длиться вечность, темнота накрывает глаза. В последние секунды жизни он видит, как демон с деловитым видом срезает его ногу.

      Он слышит гомон. Детский голос, до боли знакомый, но кто это, и что он говорит, он не может разобрать. Голова трещит по швам, ему приходится приложить немало усилий, чтобы открыть глаза, но перед ними тоже всё плывёт. Он чувствует что-то мягкое под собой, и сжав пальцы, понимает, что это трава. Не сухая, слегка укрытая пылью; пальцы покрываются еле заметной влагой.       — Не трогай ты его. Не видишь, и так тошно человеку? — Говорит кто-то медленным и расслабленным голосом, и Техно еле разбирает слова, пытаясь их расслышать.              — А чего он тогда в моём дворе развалился?! Мало того, что выглядит, как фрик, так ещё и… — Ох. Этот голос он узнает из тысячи.              — Томми? — Тихо спрашивает он, и его голос хрипит, будто бы тело всё ещё думает, что он мёртв.              — Ебать! — Вскрикивает мальчишка, отскакивая от него, как от прокажённого. — Откуда он моё имя знает?!              — Услышал случайно, может. Давай, помоги мне, — Его подхватывают под плечи в следующую секунду, — Отнесём его в общий дом.              Блейд не может сопротивляться, ибо сил хватало, дай бог, на то, чтобы наблюдать за расплывающимися пятнами перед собой. Зрение даже хуже, чем обычно, а потому он не совсем понимает, как именно они дошли до здания из кирпича, но стоит заметить пару зелёных пятен, как растерянность сменяется нескончаемой радостью. Его спутники удивлённо отшатываются, когда он дергается, освобождаясь от их рук, и шатаясь, делает пару шагов навстречу, в конце концов, прислоняясь к проёму двери.              — Филза, — Громыхает он, щурясь и пытаясь сфокусировать зрение. — Фил Майнкрафт!        В голове снова мутнеет, и он обессиленно падает сначала на колени, а после усаживаясь на деревянный пол. — Давай, друг. Тебе нужен отдых. — Говорит нежный голос его приёмного отца, и к нему вскоре вновь присоединяется тараторящий гомон Томми.       — Да он фрик! Вы вообще его видели? Свинья в короне, — В общем-то, от обычного поведения не отличалось, но мысль о том, что никто здесь его не помнит, пугает до мурашек. Он ежится в своём плаще, всё ещё пытаясь высмотреть хоть что-то. Зрение постепенно приходит в норму, и теперь он может видеть очертания этих самых цветных пятен.        — Томми, прекращай быть расистом, — Вздыхает Панз, и его силуэт на секунду становится больше. — Иди, позови Дрима. Будем решать, что с ним делать. Техно слышит возмущенный звук, похожий на пищание, и сразу после этого удаляющиеся шаги. С каких пор Томми вообще согласен на какое-либо взаимодействие с Дримом? Тем не менее, он напрягается. Если вдруг они решат прогнать его… Значит ли это, что его смерть была напрасной?       — Техно, — Филза опускается перед ним, заключая в обьятиях, и все сомнения мгновенно вылетают из головы. Он крепко обнимает ворона дрожащими руками в ответ, и впервые за долгое время чувствует, что готов расплакаться. — С возвращением.              — Я приехал, как только узнал, что случилось, и… — Он слышит шелест, но откуда-то сбоку, — Почему Томми меня не помнит?              Фил прочищает горло, отстраняясь, и берет его за плечи, заставляя посмотреть на себя. Получается так себе, если честно.              — Я точно не знаю, но… Вроде как, помнят только те, кто приближён к богам, друг. Панз тоже всё помнит! И Кристин, и Фулиш, и даже ты всё помнишь, а ещё, — Он делает паузу, будто решаясь что-то сказать, но его прерывает резкий вздох Панза.              — Дрим не помнит, но у него есть его… Сервер, — Говорит он, и Техно совершенно не понимает, почему они оба так выделяют это. Хватка на плечах усиливается на мгновение, прежде чем отпустить.                     — Вы мне что-то не договариваете, — Ставит перед фактом мужчина, бегая полузрячим взглядом между собеседниками. Обстановка становится такой плотной, будто её можно резать ножом, и разрывается она только тогда, когда в здание заходят сразу несколько. Техно узнаёт в них Томми, недовольно фырчащего в его сторону, Сапнапа, и самого Дрима. У последнего за спиной что-то, похожее на рюкзак, и он готов поклясться, что видел, как тот шевелится.              — Нихуя себе. Извините за мой французский, — Говорит Пандас, отходя дальше, к сундукам.              — Тихо ты. — С весёлым упрёком отвечает Дрим, после чего подходит к гостю. — Зовут тебя как?              — Техноблейд, — Почти моментально отвечает он.              — А занимаешься ты чем, Техноблейд? — О, он узнаёт этот тон. Обычно на него вёлся Томми, прежде чем вывалить всю информацию, что попросит Тейкен.              — Сирот стругаю. Очень весело, между прочим. Хотел вот, понимаете ли, предложить присоединиться. — Фыркает Техно, и слышит тихий, задушенный смешок Филзы откуда-то сверху.              — А без сознания почему валялся? Устал? — Вкрадчиво, но с какой-то улыбкой, что ли, спрашивает Дрим.              — Невероятно. Поспать прилёг. — Отвечает Техно, строя самое серьёзно-ироничное лицо, что вообще мог, и, о да, он знает, что как минимум один человек в этой комнате ему верит.              — Хм, — Усмехается Тейкен, после чего оборачивается, то ли к Панзу, то ли Сапнапу. — Абсолютно чист. — Техно не совсем понимает, как Дрим пришёл к этому выводу, но благодарен даже за это. — У нас есть пара свободных комнат, так что мы можем оставить его. На пару дней.              Блейд вздыхает и расслабленно опускает плечи, и, опустив вместе с этим взгляд, замечает продолговатое, светлое пятно за спиной Дрима. Щурясь, он рассматривает в этом… Хвост? У Дрима всё это время был хвост? Он перебирает воспоминания, но даже намёка на что-то подобное он никогда не замечал, а потому вопрос остаётся ровно подвешенным в комнате.              — Что ж, Техноблейд, — Вновь обращается к нему админ, — Добро пожаловать на Эсэмпи, моё имя Дрим. Располагайся, живи в своё удовольствие, на чужое не посягая, чти главный закон, и не будь занозой в заднице. — Нравоучительным тоном говорит он, и его бездушная маска выглядит слишком уж иронично для куска керамики.              — А что за «главный закон»? — Задаёт последовательный вопрос Техно, и, держась за деревянный проём, поднимается на ноги. Его уже почти отпустило.              Дрим снисходительно выдыхает, и Блейд буквально чувствует улыбку в его голосе. — Наслаждайся жизнью и не еби никому мозги.              — Нам обязательно его оставлять? — Встревает Томми, заставляя Техно прекратить гляделки с пустой маской напротив. — Он мне всё ещё не нравится.              — Ах, Томми-Томми, — Тейкен подходит к младшему, и, зажав его в крепких объятиях одной руки, вторую запускает в блондинистую шевелюру, превращая её в сущий бардак. — Что я говорил о приветливости?              Дальше Техно услышать не успевает, поскольку на его плечо ложится почти горячая рука Сапнапа, и его уводят наверх, к жилым комнатам.              — Ебать ты здоровяк, конечно. Без обид, но ты откуда такой вылез? — Смеется Пандас, ступая по квадратным ступеням.              — С бобового стебля. Они всегда такие? — Обернувшись, спрашивает Техно, тщетно пытаясь высмотреть что-то дальше, чем в паре метров от себя.              — Кто? Дрим с Томми? Агам-с. Передыху от них нет. Страшно представить, что будет, когда Тей подрастёт, брр. — Из него вырывается ещё один смешок. — Я Сапнап, кстати, — Добавляет он, протягивая руку.              Техно пожимает её. — Кто такой Тей?              — Пиздюк Дримовский. — Вздыхает Сапнап, останавливаясь рядом с плотной сосновой дверью. — Твоё жилище. Не подожги ничего, маленький Джек.              Сапнап уходит, оставляя Техно смотреть на тёмную, свежую древесину. С каждой минутой пребывания в Лимбо у него всё больше и больше вопросов.