Сказ о Прометее

Черты лиц, когда-то ему дорогих, размываются в его сознании. Дрим почти не помнит их. Все они ушли ещё давно, ему сложно даже предположить, сколько времени миновало с тех пор. Люди, которым он посвящал все свои мысли. Все свои желания. Все свои надежды. Их было немного — в Крае мало кто оставался надолго. Иногда, Дрим, сидя на уступах островов, размышлял о том, что им, должно быть, не нравился местный ландшафт или погода. Может, им не нравились коренные обитатели этих мест. Может, лично он. Он ясно помнит, как раз за разом разбивалось его сердце, когда те, кто к нему привязался, уходили, даже не попрощавшись. Ясно помнит того, кто в одиноких пустынях Края не нашел своего пристанища. Дрим не помнит, как его звали, но до сих пор, кажется, слышит нежный шелест книг, которые он читал, отдыхая рядом. Как пиджак, колючий, как пушок на кожуре корусов, щекотал ему щеку, пока он спал. Улыбку, растягивающуюся в удовольствии, когда Дрим, спустя сотни попыток, сказал первое слово на английском. Этим словом было его имя. И даже его, Дрим, сейчас, спустя десятилетия, вспомнить не в силах, зато отлично запомнил утро, которое встретил в одиночестве. Его первый друг пропал навсегда. Ясно помнит ту, что пришла за его головой, но осталась, сказав, что ее больше некому ждать дома. Вечера, которые они встречали за неловкими разговорами о чём попало, с расстояния, смехотворно большого. Дрим боялся её, но уважал. Её бездыханное тело, раскачивавшееся на веревке, обмотанном вокруг стержня башни, он тоже запомнил. Ясно помнит теплую руку, которая вела его к краю портала. Эйфорию, что прилила в мозг как цунами, едва он впервые вдохнул воздух Верхнего Мира. Какой ему тогда казалась необычной простая зеленая трава под ногами, и как долго его слепил солнечный свет. Голос, говорящий, что ему придется несладко, с такой веселой ноткой, будто это и не беда вовсе. Помнит, как тот сорвался с края острова, через день после оборота цикла. Помнит, как решил оставить Край позади, и в гордом одиночестве отправился в мир, который был ему не рад, и который он не понимал. Дело было даже не в языковом барьере, ведь языки Верхнего Мира казались ему до смешного простыми, скорее, в людях, чьи мысли он не мог понять, просто взглянув на них. С эндерменами всё было куда проще, но… Спустя столько лет, он наконец перестал чувствовать себя одиноким. Столько лиц, столько новых знакомств, столько радости в глазах людей… Они всегда думали, что он навредит им. Он не отрицал. Просто не знал, как доказать свою мирность. Помнит, как пошел служить, чтобы быть полезным для других. А дальше забвение. И сколько бы Дрим не пытался, его мозг просто не мог выловить воспоминания оттуда, будто из жизни просто стерли кусочек, и оставили как есть, дыру в воспоминаниях, ничем не прикрытую. А потом он создал Эсемпи. Захотел остепениться, найти новое место, которое он смог бы назвать «домом». Глупое животное, скребущее по ребрам, постоянно скулило, напоминая, где на самом деле его настоящий дом. Лежа на полу котельной, он не хотел об этом думать, но сейчас, ослабленному, ему было сложно противиться. Уйди он сейчас, всё встанет на свои места, Край примет его, как заблудившегося в своим глупых хотениях сына, а циклы расставят мысли по полкам. Тей фыркает во сне, перекатываясь на другой бок, и Дрим больше не видит его лица. Интересно, а когда нужно будет делать ему маску? И нужно ли будет вообще? Такие как он, жители Края, опасно остро реагируют на чужой взгляд, но… Вдруг, Прометей вырастет другим? Вдруг, если подпилить ему рога и прикрыть чем-нибудь глаза, люди перестанут ежиться от напряжения рядом с ним? Впишется ли он, так не похожий на жителя Края, в общество, которое никогда по-настоящему не примет его отца? Дрим скручивается от одной только мысли. А если и примет, то примут ли такое животное, как он сам? Дрим никогда не плакал. Да и сейчас не хотелось. Какая, к черту, разница? Ему срочно надо проветриться. На улице еще не до конца сошел утренний туман, когда он, опасаясь сделать лишний шорох, выходит наружу. Он вдыхает свежий воздух, так глубоко, как может, и опускает взгляд на траву, такую же зелёную, как в первый раз, как он её увидел. Оглядывает горизонт — отсюда, пожалуй, вид был не настолько впечатляющим, но его всё устраивало, — и садится, ясно ощущая, как роса впитывается в одежду. Конечно, теперь, когда зародившаяся внутри него жизнь стала достаточно очевидной, чтобы мешать движениям, сделать это было достаточно сложно, а потому, едва усевшись, Дрим прерывисто выдыхает. Впереди ещё столько времени, столько возможностей… Дрим сидит так пару минут, прежде чем понимает, что не слышит птиц. Ни одной. В такое время они устраивают какофонию звуков, выжимая из своих маленьких тел всё, чем могли похвастаться, а сейчас… Птицы пропали. *** — Каллахан? — Окликает Тейкен, заходя в неприметный подвальчик на окраине Эсемпи. — Каллахан, прости, что беспокою, доброе утро. — Парень, едва проснувшийся, поднимает голову со стола, жмурясь от солнечного света. Дрим деловито проходит дальше, хватая своего друга за плечи. — Ты странностей не замечал в последнее время? Каллахан, едва открыв глаза, качает головой, и Дрим хмурится. Неужели только он это видит? — Птицы пропали. Сейчас уже начало лета, не могли же они еще не прилететь? — Глубоко задумывается он, складывая руки на груди. Каллахан, мотнувшись, поднимается с пола, и подходит к полками на стене. Пара глотков воды, он оборачивается, и его глаза расширяются так, как Дрим никогда не видел у людей. Он поднимает руку, дрожащую, как кленовый лист, и беспомощно открывает рот. Тейкен поспешно оглядывается, затем оглядывает себя, и разводит руками, поворачиваясь в сторону Каллахана. Тот в почти истеричной манере снова вскидывает ладонь пару раз, прежде чем до Дрима доходит. — А! Ох, мм-м… Никому не говори, хорошо? Это будет нашим маленьким секретом. С меня три зелья невидимости, я помню. — Спешно отмахивается он, почти вылетая из логова друга. Сказать немому «не говорить» может только он. Панза и Техноблейда он не видел уже неделю, вроде, и с одной стороны это хорошо, ибо он замечательно следует совету Ранбу, а с другой плохо, потому что теперь он не может убедиться, что они не строят козни в секрете. Ну и что ему теперь делать? И ровно в тот момент, когда он взвешивает все «за» и «против», решая, нужно и ему идти искать вышеназванных, виновники торжества находятся сами. Он ненароком пытается спрятаться, но быстро отметает желание в сторону. Господи, он же админ, куда ему прятаться? Через него все и должно проходить. Панз замечает его первым, и приветливо машет, растягиваясь в улыбке. — Доброе утро. Я вам зачем-то нужен? — Буднично спрашивает Дрим. — Ну… — Панз метнулся взглядом на Техноблейда, стоящего рядом. — Нет, давай ты, я не мастер в словах. — Поговорить нужно, вот что. — Выглядывает из-за розовых прядей Блейд. — Только так, чтобы никто нас больше не услышал. Ты сейчас свободен? У Дрима в этот момент мурашки бегут от кончика хвоста до самого затылка. — Свободен, — Подозрительно тянет он. — Это что-то настолько серьезное? — Для тебя, пока что, нет, а для нас, и для всех вокруг… — Блейд откашливается. — Давай начнем по-другому. Странности в последнее время не замечал? — Мужчина чешет бороду, заходя в башню Панза. — Какие именно? — Прислушайся. — Панз поднимает руку с выставленным указательным пальцем. — Ничего не слышишь? — Нет. Птиц нет. — Дрим хотел был снова сложить руки, но вовремя отдернул их по карманам штанов. — Честно, думал, что только я это заметил. И какие у вас предположения? — Кхм… — Панз снова оборачивается на Блейда. — Ну, как тебе сказать… Твой- На секунду как будто весь свет в мире пропадает. Дрим растерянно моргает, за секунду вставая в боевую стойку. Свет снова появляется только через пару секунд. А потом опять исчезает. И появляется. И снова, и снова, и снова, и снова… — Блять, — Бурчит Панз, выбегая на улицу. Дрим выбегает за ним, не желая оставаться с Блейдом наедине, и не верит тому, что видит. Солнце ходит по кругу, за секунды перелетая от одного горизонта к другому, день и ночь сменяются без конца и края. Люди в городе кричат, не понимая, что происходит, пока малиновое небо окрашивается полосами света. Всего за пару мгновений солнце совершает столько оборотов, сколько обычно происходит за месяц, и Дрим просто стоит, обреченно смотря на то, во что превращается его новый дом. — Это только начало. — Говорит он, выдыхая. — Ведь всё дело в Прометее, да? — И на его губах поселяется болезненная улыбка. Он не смеет найти в себе силы посмотреть в глаза своим спутникам. — Ты знал, что так будет? — Спрашивает Блейд. — Я предпологал, — Вздыхает Дрим. — Я… Я надеялся что этого не случится. Зря, ох, как зря, как же я ошибался, — Он заходит обратно в общий дом, и берет с сундука керосиновую лампу, тут же ее зажигая. — Вы ведь об этом хотели мне сказать? — И когда оба кивают, он молча спускается в бойлерную. Тей спит, ворочаясь во сне, и когда Дрим его будит, солнце не останавливается, продолжая бегать по небосводу. Админ поднимается по лестнице и выходит на площадь, привлекая к себе внимание резкими свистками и поднятием рук. — Прошу минуту внимания, без паники! Прошу всех уделить внимание! — Кричит он, выходя в середину мечта, которое всего пару недель назад использовалось для соревнований. — Пожалуйста, не бойтесь, никому ничего не угрожает. Все аномалии прекратятся в ближайшее время, включая эту. — Он многозначительно указывает пальцем в небо. — А что происходит-то? — Кричит кто-то из толпы, и Дрим щелкает пальцами, тряся рукой, словно политик при прессе. — Легкие проблемы с прошивкой, ничего страшного, ни на чью жизнь это не повлияет, спасибо за вопрос, Ашбомб. По толпе перекатывается шепот. — Послушайте, я понимаю, что это выглядит страшно, но ничего ужасного не происходит. Легкие технические неполадки. Сохраняйте спокойствие и живите как прежде. — Добавляет он и спешно выбегает из толпы, хватая и Панза, и Техно за предплечья. — Дайте мне неделю. И тогда я всё решу. — Шепчет он, едва отойдя в место потише. Панз в один миг бледнеет, но стоит ему обернуться, как Дрима уже и след простыл. *** Дрим не появляется через неделю. И на следующий день после этого. Панз нервно барабанит ногой по полу, его руки сложены в крепкий замок, а крылья, кажется, укрывают за собой всего его. — Нет, я так не могу. Нам надо его найти. — Вскакивает Панз, на что Техно, вырезавший в момент времени деревянную птичку, даже взгляда не поднимает. — Надо. Выдвигаемся. *** Спустя пару часов волк Блейда находит след. Гора неподалеку от города хоть и казалась огромной, на поверку довольно легко поддавалась под копытами коней. Они прочесывают все уступы, всё, что напоминало бы убежище, пока не находят небольшую пещеру. Проход узкий, света нет, а ещё и время поджимает… Они бы его и не заметили, если бы не наткнулись случайно. Узкий коридор, в который Техно едва помещался, даже пригнувшись, разит холодом, и когда, казалось бы, стоило бы возвращаться обратно, Панз слышит что-то из глубин пещеры. — Нашел. — Говорит он, и бежит вперед, и Блейд едва за ним поспевает. Чем дальше, тем отчетливее Техно чувствует запах крови. Металлический привкус оседает во рту, заставляя голову идти кругом, и всё, о чем он может думать, это лишь то, чтобы этот запах ему только чудился. Очередной поворот выходит в более свободное пространство. Панз останавливается, неуклюже отступая назад, его дыхание сбивается, лишь на секунду, прежде чем он рвется вперед, падая на колени. Дрим лежит на полу пещеры в луже крови, похоже, его собственной, руки разбиты, весь он выглядит, как мертвец, его губы искусаны в мясо, а все тело покрыто ссадинами, будто кто-то старательно царапал его когтями. Панз прижимается ухом к его груди, и отчетливо-облегченно выдыхает. — Живой. Дрим, Дрим, ты слышишь? Дрим, вставай! — Вместе с тем он достает из кармана сумки зелье, насильно вливая его в рот товарища. — Давай, просыпайся… Пару секунд в пещере стоит полная тишина. А затем Дрим открывает единственный глаз. Его замыленный взгляд пробегает по ним обоим, и он щурится, останавливаясь на Панзе. Пару раз он чавкает губами, странно хрипит, и из его легких выходит кашель, прежде чем он начинает говорить. — Лукас? — Хрипит он, хмурясь. — О-ох… Где я, нахрен? — Дрим? — Окликает его Панз. — Да, Лукас? — Дрим сбито приподнимается на локтях. — Ты же… Не должен знать моего имени. — Чего? — Дрим недовольно бурчит, оглядываясь по сторонам. — О, Техно, и ты тут! Ты же вроде уехал? Мы где вообще? Где Пандора? — Он пытается подняться, но запинается об свой хвост. — У-уп! Ай… Погоди-ка… — Его лицо вмиг становится совершенно серьезным. — Мой хвост на месте.? Так… Раз он на месте, значит, либо я пробыл в таком состоянии довольно долго, чтобы он отрос, что маловероятно, иначе бы я был мертв, мой партнер говорит, что я не должен знать его имени, а товарищ, не так давно ушедший в дальнее путешествие, тут, значит… — Он поднимает взгляд. — Мы в лимбо, да? Возможно, только я, но… Ох, блядь, что это?! — Он резко скидывает с себя кусок ткани, в которую был укутан. И ужасно громко кричит, хоть и крайне сильно осипшим голосом. Два яйца. Под тканью лежало два яйца. Никто не находит слов, чтобы как-то облегчить ситуацию, только Панз оборачивается на Блейда, окидывая его самым отчаянно-грустным взглядом, который он только видел. — Господи, блядь! Что это, мать твою?! — Дрим громко ругается, отползая на локтях. Его лицо бледнеет за секунды, а хвост сворачивается в спираль. — Это я сделал?! О-ох… — Ты в порядке? — Отзывается Панз, съеживаясь в темноте пещеры. — Удволетворительно, — Прячет лицо в ладонях Дрим. — Не совсем помню, как здесь оказался, но удволетворительно. — Ты ушёл неделю назад, сказав что со всем разберешься. Прометея мы оставили на Ранбу, так что сейчас он в безопасности. — Присаживается на колено Техно. — Ну, если ты помнишь кто это. — Прометей? — Он щурится, размышляя пару секунд. — Ах, я понял. Я понял… — Обессиленно, он падает на пол. — Лимбо подстроило реальность под разум. Я сплавил все свои силы ребёнку, да? Замечательно. Просто прекрасно. Гениально, я бы даже сказал. Обожаю свои решения. — Он, пошатываясь, поднимается с пола и моментально ухватывается за стену пещеры. — Нужно идти. Подтереть все свои ошибки. — Почему ты не сказал? — Не поднимая взгляда с пола, почти шепчет Блейд, и Дрим, обернувшись, прослеживает, куда тот смотрит, пока вновь не натыкается на бледную скорлупу. — Техно. — Его спина прижимается к стене. — Тот я — животное, прекрасно об этом знающее. Я и сейчас животное. Мне нужно было разобраться со всем самому. — А если бы мы тебя не нашли? Что тогда? Дрим, что, если бы ты умер? — Я не знаю. Сейчас это не важно. — Он, прихрамывая, шагает в сторону выхода из пещеры. — Оставь их. Они всё равно мертвы. — Вполне себе живы, — Констатирует Панз, прислушиваясь к кладке. — Сердца бьются. — Чего? — Дрим не верит своим ушам. — Панз, ты уверен? — Мгм. Точно уверен. — И вместе с этим Тейкен вновь оседает на пол. — Мы что, всё-таки смогли? Всегда до этого они были… — Не мы. Как не прискорбно. — Панз хмурится, отводя взгляд. — Блейд, я был о тебе лучшего мнения. До такого дикарского вранья ты никогда не опускался. Дрим хрипло визжит. *** — Значит, на меня — на мой сосуд — охотится Дримон, а все силы я пихнул в это… — Тейкен переводит взгляд на Тея в колыбельке, который, кажется, инстинктивно охранял своих сестричек даже во сне. — …В этого ребенка. Без них не получится выбраться из Лимбо, потому что мертвы все, кто бы смог воспользоваться книгой смерти, а самое страшное в том, что мы понятия не имеем, насколько близко к нам находится Дримон, — Он жадно запихивает еще одну ложку чего-то, напоминающего рис с мясом в рот, и активно прожёвывает, размышляя. — И без того отвратительная ситуация, а я ещё и детишек настругать решил. Потрясающе. Всё ещё обожаю свои решения. — Ну, на самом деле всё не так плохо, — Подает голос Панз, но Дрим осекает его, поднимая руку. — Молчи. Ты вообще думал, что оставлять меня в таком виде было отличной идеей. — Дрим искренне пытается злиться, хоть и получается это не очень хорошо. Он знает, что Панз делал это из добрых побуждений, но легче не стало. — Какой у нас тогда план действий? — Окликает Техно. — Всё просто. Я поглощаю Прометея, а после этого кому-то из вас придется меня убить. Если всё сделать быстро, то Дримон даже не поймёт, что произошло. — А если не получится? Что тогда? — Маловероятно. — Дрим задирает взгляд к потолку, задумываясь. — Семь-восемь процентов неудачи. Если это произойдет, что ещё раз, маловероятно, я сольюсь с Хаосом и вернусь к циклам Края. — Он прожёвывает очередную порцию. — Иронично, что Хаос во плоти так придирчив к порядку. Но, если это всё-таки произойдёт, для вас ничего не поменяется, и всё будет нормально. Ну, если вас не смущает быть мертвыми. Конечно, будет пара неполадок там и тут, возможно, начнут появляться артефакты, временные петли, лиминальные пространства, м-м… — Он резко выходит из раздумий. — Нет, погодите, это ужасно. Короче говоря, шанс крайне мал, так что даже задумываться об этом не стоит. Техно отворачивается, глядя в окно, и из его головы не выходит мысль о том, что скоро это всё закончится.