Год на пороге вечности

http://www.flickr.com/photos/106005144@N05/sets/72157636754048774/ 7 сентября 1987 Сиэтл — город, который никогда не спит. Джим готов поспорить, что человек, придумавший это, никогда не забирался дальше пары центральных районов. Туда, где вдали от кинопремьер и рок-концертов люди живут размеренной, почти провинциальной жизнью. Это остается все тот же город, подаривший миру кофейни «Starbucks» и новомодный гранж. Огромный и туманный Сиэтл, ставший меккой для новоявленных рок-идолов и потерянной молодежи, встречал очередное утро. Холодный океанский ветер и мелкий дождь уже заявили о приходе очередной осени. В одном из таких районов, расположенных вдоль залива Салмон, утро не задалось с самого начала. Впрочем, здесь это было делом частым, если не сказать привычным. Стрелка циферблата уже подползала к восьми часам утра, а в доме по Маркет-стрит Джим Кирк боролся со сном, пытаясь бросить все свои силы на то, чтобы, наконец-то, подняться с постели. В комнате было холодно и довольно сыро, что неудивительно для дома, построенного в начале прошлого века, и обещавшего развалиться последние лет двадцать пять. Сквозь шторы пробивался слабый солнечный свет, который был здесь нечастым, но желанным гостем. Морщась, ступая босыми ногами по деревянному полу и покрепче закутавшись в одеяло, Джим предпринял рискованную попытку проскочить в ванну, минуя кухню, из которой раздавалось привычное ворчание вперемешку со звуками радио и шипением яичницы на сковороде. – Джим, какого хрена твоя задница еще не в штанах?! – не так легко оставаться незаметным в кухне, где и для одного человека места катастрофически мало. – Уже десять минут девятого, черт возьми! Что я, по-твоему, должен сказать своему пациенту? «Извините, но я опоздал, потому что мой сосед считает, что его сон гораздо важней вашей печени»? Кирк так и застыл в дверном проеме, соображая внятное оправдание тому, что сегодня, как и всегда, он упорно проигнорировал Боунса, пытавшегося его разбудить. – Черт, Лен, не начинай. Я сейчас, – и, не дождавшись ответа, ретировался в ванную, которая поприветствовала его холодным кафелем и резким запахом лосьона для бритья. Вздохнув и придирчиво оглядев свое отражение, он провел рукой по щекам и подбородку, решив, что сегодня можно и не бриться. Легкая щетина ещё никого не портила. К тому же, как бы ни протестовал Джим, говоря, что оставшегося времени хватит, даже если им вздумается добираться на работу пешком, Леонард был прав. Все же, он возится не с бездушными машинами, как Джим, а лечит живых людей. Так что опаздывать ему точно не стоит. За тонкой стенкой все еще слышалось недовольное ворчание, но оно стало уже настолько привычным, чтобы не обращать на него никакого внимания. Выйдя через пару минут из ванны, Джим, улыбнувшись, обнаружил, что на столе его, как всегда, дожидается приготовленная Леном яичница с беконом и уже остывший дешевый кофе. Поежившись от холода и крепче укутавшись в одеяло, Джим подошел к окну. Следовало бы закрыть его, ведь осень уже полностью завладела городом, а значит пришло время затяжных дождей и холодных ветров. Хоть их квартира и не выходила окнами на залив, но и досюда добирался колючий морской ветер. Но это удачно компенсировалось тем, что отсюда был прекрасно слышен протяжный крик чаек и шум высоких волн прибоя. Именно здесь Кирк нашел свой дом, и именно этот город он полюбил, не смотря на то, что родом был из солнечной Айовы, в которой и туманов-то не было, а лишь сплошная пыль. – Чего сидишь? Ешь давай, – МакКой с огромной кружкой кофе в руках уселся напротив. – Тебя жду. Ты же знаешь правило: ужинаем и завтракаем вместе, – солнечно улыбнулся в ответ Кирк. Пусть его сосед и не лучший повар, но зато он врач, и не позволит Джиму ходить голодным. Раньше расправившийся с завтраком Леонард уже спустился вниз и, судя по звукам, доносившимся из за окна, пытался завести старый форд, который, по его словам, являлся профессиональным позором Кирка. Он и слышать не хотел, сколько на самом деле было угроблено часов на эту рухлядь, для того, чтобы она снова могла возить людей, не угрожая при этом развалиться. Тем временем Джим наконец-таки вернул одеяло на свое законное место и спешно натянул джинсы и серую фланелевую рубашку, ставшую для него своеобразной униформой. Захватив рюкзак и ключи, он торопясь спустился к МакКою, который уже приоткрыл для него дверь. – Сколько можно копаться, Джим, и пристегнись наконец-то! – все еще не успокаивался врач. – Хорошо, мамочка, – улыбнулся ему Кирк. – Сегодня у меня только старый мустанг с неисправным карбюратором. Делов на пару часов. Думаю, к полудню уже освобожусь. – Господи! Иногда мне кажется, что ты вообще в своей мастерской ничего не делаешь. – Ну Боунс, хватит занудствовать. Лучше скажи, ко скольки тебя сегодня ждать? – Ты прекрасно знаешь, что смена у меня до девяти, – не сводил глаз с дороги МакКой. – А уж до скольки я могу задержаться, сказать тебе, увы, не могу. Да ты и сам знаешь, я хирург. У меня круглосуточная подработка богом. – Ладно, я просто спросил. Раз уж мы так опаздываем, останови на углу. Дальше я дойду сам, – машина повернула на Шейлоу-стрит и притормозила, Джим вышел из машины и, смеясь, оглянулся назад. – Я бы, конечно, поцеловал тебя на прощание, но ты, старый ворчун, снова заведешь свою пластинку: «Держи свой пыл при себе» или «Джим, люди же вокруг». Так что просто до вечера, Боунс. Развернувшись, он быстрым шагом направился к мастерской. По правде говоря, шеф тоже не в восторге от его постоянных опозданий, но не признаваться же в этом Леонарду, в конце концов. Шагая по утреннему Сиэтлу, Джим думал о том, что сейчас он полностью доволен жизнью. Несмотря на то, что ещё один год он проведет, работая в маленькой автомастерской и каждый вечер готовя ужины на двоих. Он был уверен, что все еще может поступить в Полицейскую академию, хотя на пути к этой мечте он потерял уже два года. Но он не хотел признаваться себе в том, что жизнь под одной крышей с лучшим другом и отношения с девушками на один раз не могут продолжаться вечно. Погрузившись с головой в эти мысли, он и не заметил, как ноги сами донесли его до мастерской. Как и было сказано Лену, работы сегодня было немного. И после её окончания Джим планировал прогуляться по центру для того, чтобы закупить продукты на предстоящую неделю, а заодно и присмотреть подарок Леонарду, недавно получившему повышение в Грейс госпитале. Джим знал, как это было для него важно, хоть сам МакКой не обмолвился об этом и словом. Переодевшись в рабочий, местами пропитанный машинным маслом комбинезон и погромче включив радио, Джим Кирк принялся за работу, которая приносила ему столько же удовольствия, как и надрывный голос Дилана, рвущийся из динамиков. Как Джим и предполагал, работа оказалась кропотливая и требующая большого терпения, впрочем, к этому ему было не привыкать. Больше заказов на сегодня не оказалось. Автомастерская, в которой он работал, была далеко не самая известная, хотя те, кто хоть раз пользовались ее услугами, оставались довольны. Ключи от гаража хозяин уже давно передал Кирку, и тот решил, что смысла просиживать здесь штаны просто так нет. До полудня оставалось еще целых полчаса и Джим, сняв рабочий комбинезон, слонялся из угла в угол, пощелкивая пальцами в такт «Тhe Doors». Он бы и подпевать начал, но вспомнил, что обычно, когда он принимался подвывать в такт музыке, Боунс начинал злиться и ворчать на Джима из-за того, что тот не дает спокойно послушать его обожаемые пластинки. Стрелки часов ползли как коматозные мухи, что нервировало Джима. Он с раздражением плюхнулся на просевший диван, на котором валялся запачканный комбинезон. Диван жалобно скрипнул, а рабочая форма свалилась. – Черт! – Кирк нагнулся, желая поднять комбинезон, но тут заметил, что из него выпала его старая и потертая зажигалка, кажется, подарок Сэма, с тех ещё времен, когда брат жил на континенте. Джеймс Кирк курил нечасто, может быть, потому что в привычку у него это еще не вошло, а может, потому что жил в одной комнате с врачом. Тот был ярым противником курения, считая, что с их образом жизни только этого и не хватает, чтобы слечь в могилу лет этак в 40. Признаться честно, порой он и сам не отказывался от сигареты, оправдываясь тем, что с его работой это простительно, а вот Джиму это просто так с рук не сходило. Лен имел какую-то совершенно потрясающую способность улавливать сигаретный дым. Поначалу Кирка это раздражало. Он же, в конце концов, взрослый мужик, сам может решать: гробить свое здоровье или нет. Но потом свыкся, спорить с МакКоем – дело гиблое. Туман к полудню уже рассеялся, и даже солнце соизволило согреть своим теплом улицы Сиэтла. Подождав еще немного, Кирк решил не спеша отправиться в сторону центра города, погода располагала к пешим прогулкам. Он направился к ближайшему торговому центру, где по понедельникам закупался продуктами на неделю. Благо, что им с Леном, двум холостякам, требовалось не так уж много. Иначе Джим один бы все покупки просто не унес, а дождаться Боунса, чтобы поехать за покупками на машине, было невозможно. К тому же, кроме продуктового отдела там располагалось море маленьких магазинчиков, продающих различные мелочи. В основном это были косметические бутики и сувенирные лавки. И Джим именно там решил присмотреть подарок другу. Нет, он не собирался покупать МакКою что-то вроде парфюма или бесполезных безделушек, которые, по мнению врача, только захламляют их и без того маленькую комнату. Так что в большинство магазинов Кирк решил даже не заглядывать. Он совершенно не представлял, что же можно подарить Леонарду. Тот никогда и словом не обмолвился о том, что хотел бы получить, а Джим просто не любил ломать голову над такими мелочами. «Лучший подарок – книга», – вспомнил он любимое выражение своего учителя литературы. «Ну что ж, книга так книга», – подумал Кирк и направился прямиком к «Книжному магазину мистера Мойера». Это был небольшой, заставленный огромным количеством стеллажей магазинчик, хозяин был приветлив, а выбор достаточно велик. Не то чтобы Джим не разбирался в литературе, скорее даже наоборот, отчасти, благодаря тому самому учителю из старой-доброй Айовы, который привил мальчику любовь к хорошим книгам. Хотя сказать по Джиму это было трудно, ведь с первого взгляда он производил впечатление человека, который ничего больше инструкции для тостера не читал, хотя на самом деле познания в литературе, особенно современной, у него были велики. Но что именно подарить Лену он не представлял, ведь в большинстве случаев их вкусы шли в разрез друг другу. Зайдя в магазин, он сразу заметил небольшой лоток с уцененными книгами, стоявший прямо у входа, но Джиму нужна стоящая книга, а ее стоит искать в соответствующем отделе. Здесь, как и в большинстве книжных, был приглушенный свет и пахло пылью, а ещё в нем стояла какая-то неестественная тишина. Хотя чего этому удивляться, все нормальные люди в полдень буднего дня сидят на работе, а не бездельничают, прогуливаясь по магазинам. Но даже сейчас здесь было несколько покупателей. Одной из них была какая-то старушка, удивительно напоминающая Джиму их с Леном соседку, которая вечно грозилась вызывать полицию из-за шума по вечерам и просила МакКоя посмотреть её многострадальное бедро. А ещё она, как и большинство особ женского пола, несмотря на их возраст, не могла устоять перед джимовой улыбкой. И он этим беззастенчиво пользовался, заходя к пожилой даме то за специями, то за раскладушкой. А в самом конце магазина, где обычно находится научная и узкоспециализированная литература, стоял, уткнувшись в книгу, молодой человек. От его вида Кирка аж передёрнуло. Слишком уж прилизанно он выглядел в выглаженной одежде, с идеальной стрижкой и очками, показавшимися Джиму нелепыми. «Наверняка студент. Они все такие», – подумал Кирк. *** Обычно его день был расписан буквально по минутам. И в этом плане не предусматривалось места для бесполезных походов по магазинам. Это было нерациональной растратой времени. Но, увы, сегодня «звезды сложились именно так». Вспомнив выражение профессора Эдисона, молодой человек улыбнулся про себя. Звезды, холодные и недосягаемые, всегда вызывали у него восхищение. На последнем году учебы слишком много дисциплин, чтобы просто позволить себе вот так вот прохлаждаться в середине рабочего дня. Но сегодня вышло именно так. Его ректора срочно вызвали в Мичиган по вопросу обострения ситуации на Ближнем Востоке. И в освободившиеся полтора часа он совершенно не знал, чем можно себя занять. В библиотеке сегодня методический день, бесцельное сидение в столовой тоже не доставляло ему ровно никакого удовольствия, а дорога до дома заняла бы все это время, если не больше, учитывая пробки. Обдумав все варианты, он выбрал один, коэффициент полезности которого его вполне удовлетворил. Прямо из университета он направился в торговый центр, где располагался единственный книжный магазин с большим выбором научной литературы. Признаться, ему всегда нравились такие места. Здесь не было раздражающего уличного шума, громкой музыки и бесконечной болтовни. Не то чтобы он нуждался в какой-нибудь определенной книге, поэтому молодой человек прогуливался вдоль полок, пытаясь найти хоть что-нибудь интересное для себя. Все книги, которые могли бы пригодиться ему в учебе у него уже были. Все-таки отец посол, по стопам которого он и пошёл, не шутка. Поскольку способности у него были фактически ко всем дисциплинам, полученный диплом в купе со связями и авторитетом отца в мире дипломатии открывали огромные профессиональные перспективы. Но где-то в глубине души он всегда мечтал о другом. Космос, такой огромный и неизведанный, казался ему именно тем местом, где его интеллект бы действительно пригодился, может быть, что-то вроде космической инженерии или астрофизики. Его всегда тянуло в эту сферу, но влияние отца было куда сильней собственного желания. Вот и сейчас парень уткнулся в огромный том «Физика межзвездной среды», думая, что неплохо было бы иметь эту книгу у себя. Он с интересом листал страницы и не замечал ничего вокруг, пока не услышал громкий голос прямо над своим ухом: – Эй, парень! У тебя есть минутка? – и, не дожидаясь встречного вопроса, незнакомец добавил с улыбкой. – Да-да, это я с тобой разговариваю. Перед ним стоял молодой человек лет 22 в потертой рубашке с растрепанными светлыми волосами и лучиками морщинок вокруг ярко-голубых смеющихся глаз. – Вы что-то хотели? Нарушитель спокойствия немного смущенно улыбнулся и пожал плечами. – Ты же, судя по виду, во всем этом разбираешься, да? – он выразительно обвел взглядом магазинчик. – Просто понимаешь, я совсем не разбираюсь во всяких там заумных книжках, а консультантов я не нашел. Ну, так что? – Что? Эмм… да, у меня есть время, но вряд ли я смогу помочь вам. – Слушай, парень, мы же одного возраста примерно, так что перестань выкать. И почему это, если у тебя есть немного времени, ты не дашь мне бесценный совет? Студент мысленно сосчитал до десяти и продолжил разговор: – Как ты выразился заумные книжки понятие слишком расплывчатое, чтобы… – Мне нужна крутая книга по медицине, – с готовностью выпали молодой человек и спешно добавил. – Это подарок другу. – Медицине? Здесь вряд ли можно найти, что-нибудь действительно стоящее. Тут парень как будто бы засветился и начал говорить с удвоенной силой: – А ты разбираешься в такой литературе? – Не то чтобы, но думаю, что немного… – Ты-то мне поможешь! – Что вы имеете ввиду? – вопросительно поднял бровь несостоявшийся физик. Что этот парень от него хочет? Ведь он не может больше ничего для него сделать. – Нууу, может, это, конечно, нескромно, но ты мог бы мне с этим помочь? Я ведь и, правда, ничего не знаю об этом, а ты с виду такой умный, что точно сможешь решить мою проблему, – лукаво подмигнул самоуверенный незнакомец. – Я не уверен, что смогу вам помочь. Я не настолько хорошо разбираюсь в медицинской литературе, - настаивал на своем уже порядком утомленный Спок. – Ну, пожааалуйста! Я же не кусаюсь! И хватит уже, в конце концов, выкать, я же попросил. Сбитый с толку таким напором будущий посол поправил очки и взглянул на часы. – Мне действительно жаль, но мне скоро возвращаться на пары. У меня не так много времени, чтобы тратить его на незнакомцев. – Может тогда завтра, а? Первое желание, сказать честно, было отказаться, но парень смотрел на него с такой надеждой, что было явно, он и впрямь один не справится. – Думаю, что это вполне приемлемо. – Черт, классно! Тогда можем завтра встретиться где-то около шести в Рэд Грейс парке. Я буду в белом пальто и с букетом красных роз в руках. Эй-эй, ты чего, не хмурься, это просто шутка. Так что, тебе удобно? Получив в ответ сдержанный кивок, он продолжил: – Окей, тогда до завтра. И что бы ты не говорил, что тратишь время на незнакомцев, я Джеймс Кирк, если угодно Джеймс Тибериус Кирк, хотя лучше просто Джим. – Спок Грейсон. – Спок? Ну и имечко, - Джеймс выгнул бровь, и даже присвистнул. – Да, Спок. Не думаю, что ты запомнишь мое полное имя, – сдержанно ответил Грейсон и пожал новому знакомому протянутую руку. Подмигнув на прощание, Кирк решительным шагом направился к выходу. Остановившись перед дверью, он отсалютовал Споку, который так и остался стоять с книгой в руках, думая, как его угораздило согласиться на это. *** 8 сентября 1987 Не то чтобы у Джима день был поминутно расписан, но определенного распорядка старался придерживаться даже он. Впрочем, изо дня в день все его планы шли наперекосяк, уж такова была суть Кирка. Проснувшись утром, он с удивлением обнаружил, что в квартире стоит непривычная тишина, разбавляемая только размеренным гулом холодильника. Нехотя поднявшись с дивана, Кирк вышел на кухню, где к удивлению не обнаружил Боунса. Он уже собрался выглянуть в окно, чтобы проверить на месте ли их машина, но тут на глаза ему попался листок, прикрепленный к холодильнику. Сонно жмурясь, Кирк пробежался взглядом по лаконичным строчкам: «На Олив уэй авария. Меня вызвали, буду поздно. Завтрак на столе». Глянув сначала на стоящую на столе тарелку, а затем на часы, Джим тихо чертыхнулся. Половина десятого. Видимо сегодня придется обойтись без завтрака. Он злился на себя за то, что не услышал, как собирается и уходит Леонард, и за то, что так и не приучил себя заводить будильник. Кирк спешно натянул джинсы, растянутый синий свитер и поспешил на работу, надеясь успеть туда раньше первого клиента. Добравшись до мастерской только в начале одиннадцатого, парень обнаружил припаркованный рядом старенький мустанг и нервно барабанящего по его крыше мужчину. – Господи, где вы пропадаете! Я околачиваюсь здесь уже около сорока минут! – завозмущался владелец сломанной машины. – Извините, черт, вы же наверно слышали о крупной аварии, так? Так что я тут ни при чем, – сморозил Джим первое, что пришло ему в голову, сваливши все на аварию, которую и в глаза не видел. Не считая этого инцидента, первая половина дня прошла вполне удачно. У мустанга барахлил мотор, с этим Кирк справился менее чем за час. Плюс пара подкаченных шин и фактически заново собранная подвеска для покорёженного шевроле - вот что занимало рабочий день молодого человека. Подумав, что хорошо было бы подойти на встречу с новым знакомым пораньше, Кирк засобирался. В начале шестого, когда Джим уже закрывал гараж, за его спиной раздался звук подъезжающего автомобиля. – Мастерская на сегодня закрыта, - не оборачиваясь, прокричал Кирк. – Приезжайте завтра. – Джейми, мальчик мой, для меня двери этой дыры открыты всегда, – раздался голос за его спиной. Проклиная всех известных ему богов, Джеймс надеялся на то, что слух его обманул, но развернувшись, убедился, что худшие его опасения сбылись. У гаража припарковался новенький красный форд-кабриолет, а рядом с ним на высоченных каблуках стояла дешевая пародия на Кортни Лав. – Шелли, какого черта? Я уже закрываю мастерскую. Что у тебя могло сломаться второй раз за неделю в только что купленной тачке? – Солнышко, твой рабочий день до шести, и ты это прекрасно знаешь. А у этой детки дым валит из под капота. И не дуйся так, Джейми. – Я же просил не называть меня так. То, что ты спишь с моим шефом, еще ничего не значит, - мученически вздохнув, Джим, открыл гаражную дверь, пропуская любовницу босса вперед. Все же не хотелось терять работу из-за этой стервы. К счастью, с фордом он расправился относительно быстро, ещё раз убедившись, что подарить машину и права вместе с ней, было грандиозной ошибкой владельца автомастерской. Только в десять минут седьмого Кирк снял рабочий комбинезон и отказался от недвусмысленного предложения Шелли подбросить его до дома. Никаких отношений с женщинами начальства – это правило он усвоил уже очень давно. Запыхавшись, он наконец-таки добрался до Рэд Грейс, боясь, что Спок, посчитал все это глупой шуткой и не дождался его. Приближаясь к центру парка, он с улыбкой заметил высокую худую фигуру, стоявшую будто по стойке смирно. Перепутать Грэйсона было невозможно ни с кем. – Спок! Прости, я немного задержался, работа, все такое, сам понимаешь… – немного невнятно из-за сбившегося от бега дыхания, затараторил Кирк, едва успев подойти к студенту. Грейсон лишь кивнул в ответ и уставился на Джима, как будто чего-то ожидая. – А ты не самый разговорчивый парень, да? – улыбнулся Кирк. – Позволь уточнить, куда мы сейчас направляемся? – Эмм… знаешь, для начала я куплю себе хот-дог, у меня со вчерашнего дня во рту и крошки не было. Уже через пару минут они шли вдоль аллеи, составляя крайне занимательную пару: Джим с набитым ртом и запачканными горчицей пальцами и Спок, вышагивающий, заложив руки за спину. – В общем, я тут подумал и решил, что медицинская книжка это как-то не круто. Я пришел вчера домой, посмотрел, сколько у нас их в квартире и на полках, и на столе, и стопка на полу стоит, и еще столько же их у Боунса на работе. Так что нужно что-нибудь другое придумать, – начал было Джим. – Думаю, нецелесообразно прощаться сейчас, уже потратив сорок минут только на то, чтобы дождаться тебя. Думаю, можно найти другой подарок для твоего друга. Мы же в центре города, здесь достаточно много магазинов. – Черт, Спок, спасибо! Я уж думал, что ты сразу же уйдешь, как узнаешь, что я раздумал покупать книгу. – Признаться, у меня была такая мысль, – вновь немногословно ответил студент. На выходе из парка Кирк огляделся по сторонам: – Ну и где, по-твоему, здесь можно купить стоящий подарок? Парень чуть призадумался, но почти сразу, же нашелся с ответом: – Возможно, подойдёт антикварный магазин? Джеймс лишь покачал головой. Не стоит сразу же оповещать нового знакомого о своем материальном положении, ведь это совсем не то, чем стоит гордиться. Еще несколько минут они шли в неловком молчании. Джим подбирал тему для разговора, что вообще для него было несвойственно, а Спок просто молчал и, казалось, не испытывал по этому поводу никого неудобства. – Твой друг любит музыку? – прервал молчание Грейсон. И тут механика озарило. Он изначально так зациклился на идее покупки книги, что совершенно забыл про страсть Леонарда к пластинкам! Он любовно собирал их, выставлял в ряд на полку и постоянно ругал Джима из-за того, что тот берет их без спроса и не ставит на место. – Точно, Спок, - заулыбался Кирк. – Ты просто молодец, что вспомнил про это! – Тогда могу порекомендовать один музыкальный магазин, который находится неподалеку от Асотин Плейс. Там достаточно большой выбор, но в основном продают подержанные пластинки, так что, возможно, это не подходит для подарка. Кирк обрадовался. Подержанные пластинки! Как же круто, их-то он точно сможет себе позволить. – Отправляемся туда! – Джим легонько хлопнул Спока по спине, тот как-то странно отреагировал: вытянулся как по струнке и дальше пошел так, словно он был каким-то долбанным оловянным солдатиком. Кирк усмехнулся про себя. Магазин, в который они пришли, был именно таким, как и представлял себе Джим. Полуподвальное помещение, освещённое двумя тусклыми лампочками, тишину которого нарушал лишь вентилятор, который стоял прямо у кассы. Продавец, высокий лысоватый мужчина в очках с толстыми линзами, лишь окинул их своим взглядом. Посетители здесь были нечастым явлением. Спок сразу уверенно направился вглубь магазина. А его спутнику ничего больше не оставалось, как пойти следом. Именно в самом конце этого длинного помещения располагались стеллажи с рок-музыкой. – Я подумал, что твой друг не слушает классику или поп-музыку. – Ты оказался чертовски прав, парень, – рассмеялся Джим. Он начал с усиленным вниманием перебирать пластинки, пытаясь отчаянно вспомнить какие у них есть, а за какие Боунс выгнал бы его из дома. Спустя пару минут он наткнулся на то, что, кажется, могло сгодиться: – Первый альбом «Pink Floyd»! Это точно должно понравиться МакКою, как считаешь? – Я не знаком с твоим другом, чтобы знать это. Джим ухмыльнулся и с опаской перевернул пластинку, ожидая увидеть заоблачную цену, но, к счастью, пластинка была ему по карману – 20 долларов. Подойдя к кассе, Кирк все ещё светился от радости. Продавец, не глядя, засунул пластинку в пакет, взял у парня деньги и буркнул себе под нос что-то вроде «приходите еще». Прохладный вечерний воздух казался лучшим, что могло только быть после душного подвального магазинчика. Они молча постояли так еще немного, после чего Кирк спросил: – Спок, ты случайно не знаешь сколько времени? – Случайно? – Грейсон поднял бровь и взглянул на часы. – Без десяти семь, Джеймс. Кирк чертыхнулся, пытаясь лихорадочно сообразить, как побыстрей добраться до дома, чтобы спрятать до поры до времени подарок и успеть приготовить ужин Лену, который должно быть зверски устал за сегодняшний день, да еще и эта авария. – Извини, мне уже пора бежать, дружище. Может, как-нибудь еще встретимся? – Не думаю, что для этого есть повод, – чуть помедлив, ответил Спок. – Повод? Ах, ну да. Ладно, спасибо тебе все равно. У тебя не найдется чего-нибудь пишущего? Студент порылся в своей сумке и протянул Джиму ручку: – Подойдет? – Вполне, – Кирк быстро нацарапал номер телефона на чеке от пластинки. – Вот, держи. Звони, если что-нибудь понадобится, ну или если заскучаешь, окей? Спок удивился, но кивнул. – Отлично, тогда до встречи! – и Джим поспешил со всех ног к остановке, чтобы успеть на автобус, который довезет его до дома, где его ожидает еще куча дел. *** Если кто-нибудь попросит у него совет, МакКой с готовностью ответит что-то вроде: «Никогда и ни при каких условиях не иди в медицину, парень». Хотя на деле, в его жизни было мало того, чему бы он уделял времени больше, чем своей работе. Сложно сказать, любил ли он её или искренне ненавидел. Чертова неблагодарная работа, пока люди находятся на грани жизни и смерти ты им необходим, а после, мало кто вспомнит о хирурге, который на пределе собственных сил несколько часов подряд пытался запустить чужое сердце. Все эти дурные мысли лезли в голову Леонарда, который несмотря на огромную усталость, все же решил сесть за руль, а не вызвать такси, что было бы разумней. Больше пятнадцати часов на ногах это вам не шутки. День и вправду был поистине кошмарным. Куча пациентов, которым требовалась помощь, их сумасшедшие родственники, которые никак не хотят понять, что с их родными все хорошо, нужно лишь подождать, пока действие наркоза закончится. Еще и вечно вертящаяся под ногами Кэрол Маркус, которая только мешала работать Леонарду. К обеду МакКой был выжат как лимон, к ужину попросту умирал. Потирая покрасневшие от усталости глаза, он свернул на боковую дорогу и притормозил около небольшого магазинчика. «Имею право расслабиться после сегодняшнего ада», - подумал он и зашел в павильон. Продавец широко улыбнулся, приветствуя постоянного клиента. – О, доктор! Вы успели как раз вовремя, мы закрываемся через пятнадцать минут. – Я знаю, Эдвин, знаю. Мне как обычно, пожалуйста, – устало улыбнулся Боунс. – Конечно, лучший бурбон в городе специально для вас заказывали! Что-то вы устало выглядите, проблемы? – Нет, все отлично, – фальшиво жизнерадостным голосом отозвался врач, а про себя подумал о том, что так называемый «лучший бурбон в городе», честно говоря, довольно гадкое пойло. Расплатившись за покупку, МакКой вернулся за руль и уже через десять минут парковался под окнами их общей с Джимом квартиры. Подняв глаза, он с улыбкой отметил свет, пробивающийся сквозь шторы. Эти шторки были куплены пару лет назад, когда Кирк и Леонард только сняли эту квартиру. Тогда Джим сказал одну фразу, которую МакКой все не мог выкинуть из головы – «Взрослая жизнь начинается тогда, когда ты покупаешь шторы в собственный дом, так всегда говорила моя мама». И эта так называемая жизнь продолжалась уже два года, черт подери. – Ты совсем поздно! – с порога заявил Джим, словно щенок, крутившийся в маленьком коридоре. – И тебе привет, и хватит уже мешаться под ногами! - Джеймс недовольно нахмурился. - Ладно, извини, ты же знаешь, работа у меня такая, не в первый раз же. Кирк только кивнул и скрылся на кухне, пока Леонард стягивал с себя ботинки, бросив все силы на то, чтобы не сползти по стенке и не заснуть прямо в коридоре. Только аппетитный запах с кухни заставил его отправиться в ванную, чтобы вымыть руки, а заодно и освежить раскрасневшееся лицо. Когда доктор зашел на кухню, его уже ждал накрытый стол со скромным холостяцким ужином: жареная картошка, разогретые стейки и немного овощного салата. Джимми постарался на славу. – Я еще не ужинал и ждал тебя! – Если бы я хотел, чтобы меня кто-то ждал дома, я бы завел собаку. – Она бы не смогла готовить для тебя вкуснейший ужин, друг мой. Маккой лишь усмехнулся, словно говоря «твоя взяла», сел за стол и принялся за еду. Кирк устроился напротив, подперев подбородок рукой, полностью готовый слушать Леонарда. – Адский день выдался, покруче, чем обычно. Куча народу, у всех травмы, у всех переломы, у всех сотрясения, всем от меня что-то нужно, и вообще, а я как будто бы единственный хирург на всю больницу. – Если бы я не знал, как ты любишь свою работу, я бы думал, что ты ее ненавидишь, Лен. Мужчина лишь вздохнул. Кирк даже не знает насколько он прав. МакКой может сколько угодно ворчать, злиться на свою работу, но он готов умереть на ней, если сможет принести еще больше пользы. – Может быть, теперь ты поинтересуешься, как прошел мой день, а? – Ну и как? – без особого энтузиазма поинтересовался Боунс. – А я тут себе нового друга завел! Леонард удивленно вскинул бровь. Каким бы Джим общительным не казался, он не то что друзей, знакомых-то находил с трудом. Иногда доктор даже не понимал, кому сложнее сходиться с людьми – ему или его соседу. Может быть, поэтому они поселились вместе. – Что ещё за друг? – Да так, парень один. Знаешь он, какой-то странный, необычный что ли, – Джим осекся. – Хотя, что это я. Парень как парень, обычный прилизанный студент. – Как скажешь, - МакКой проглотил последние ломтики картошки. – Было вкусно, спасибо. – Я думал, что ты придешь злой как черт, а ты еще и спасибо сказал и не ворчал почти. Редко такое бывает. – Могу и поворчать, если так хочешь, – огрызнулся мужчина. – Ну уж нет, ты мне такой нравишься больше! – Если хочешь у меня в портфеле бутылка бурбона. – Нет, обойдусь. Ты же знаешь, я его терпеть не могу. Лучше уж просто пива, – скривился Джим. Пока Кирк собирал со стола всю посуду, Леонард сделал несколько глотков бурбона прямо из горла. Грязная посуда, как всегда, осталась на утро, а они вместе перебрались в маленькую комнату. Вечный беспорядок, валяющаяся одежда и посреди всего этого старый скрипящий диван. – Джеймс, почему он не заправлен? Джим в ответ только фыркнул, а Лен обреченно вздохнул: – У меня нет сил ругаться с тобой, давай просто ляжем уже спать, наконец. В их комнате не хватает метров для двух полноценных спальных мест, но в углу одиноко стоит кресло, которое когда-то даже раскладывалось, хотя эти времена уже никто не помнит. Поэтому они вдвоем спят на одном диване, что, по логике, должно смущать обоих, но МакКой любит повторять: «что естественно, то не безобразно», а Кирку просто на это плевать. Так уж повелось, что Джим спит у стенки, потому что МакКой страдает бессонницей и вечно встает ночью, да еще и утром просыпается раньше, хотя, по идее, они должны делать это вместе. – Если что, я сегодня не в настроении вести душевные ночные разговоры, – сразу же предупредил Леонард и отвернулся от друга. – Эй! А как же поцелуй перед сном, чтобы кошмары не снились? – обнял его сзади Джеймс. – Джим, отвали, ты слишком обросший для… Черт, какого хрена, ты такой обросший? – Второе утро подряд не хватает времени на бритье, извини. Завтра же буду гладкий как… – Заткнись уже и спи. – И я тебя тоже люблю, – проговорил Кирк куда-то в шею МакКоя. В Сиэтле наступила полночь. *** 14 сентября 1987 В городе начали облетать листья, наконец-то наступила настоящая осень. Время, когда выходить на улицу не утеплившись и не прихватив зонтик, было высшим безрассудством. В доме по Маркет-стрит сезонную хандру разгонял проигрыватель, раз за разом повторяющий одну и ту же пластинку. С одной стороны, это не могло не радовать Джима, подарок действительно пришелся доктору по вкусу, что случалось совсем не так часто. Но каждый раз, заслышав уже отпечатавшиеся в глубине мозга мелодии, Кирка словно передергивало. Что-то словно постукивало маленьким молоточком по его нервам, желая расшатать душевное спокойствие Джима, едва до него доносились звуки «Astronomy Domine». Каждый хренов раз, когда звучала музыка, в его голове всплывал образ того странного студента. Не то чтобы Джима это сильно волновало, хотя кому он врет, это не просто волновало его, это было чертовски раздражительно. Ну прошелся он со странным парнем по магазинам, ну забавным тот оказался, ну и что с того? Кирк не хотел себе признаваться, что больше всего его в этой ситуации задевает то, что Спок ему даже не перезвонил. То есть, конечно же, он не рассчитывал, что Грейстон позвонит ему на следующий день, сказав что-то наподобие: «эй, парень, завтра играют Рэд Сокс, ты просто обязан это увидеть». Это было бы не в его стиле. Зато: «уж, прости, Джеймс, но у меня нет логичных причин продолжать с тобой общение» как раз вписывается его образ. Долбанный студент. «О господи! Джеймс Кирк, ты взрослый мужик, хватит херней маяться, выкинь эту чушь из головы!» твердил Джим сам себе сентябрьским вечером. Боунс только вернулся со смены и вместо ужина медленно потягивал пиво, а Кирк пытался отвлечься от глупых мыслей ну или окончательно сломать себе мозг, кому как угодно, разгадывая кроссворд в вечерней газете. А тут еще и дурацкое слово вертикали: «ненаркотический противокашлевый препарат». – Лен, посмотри, что за слово? Это вроде по твоей части. МакКой обошел соседа и заглянул за плечо. – Седьмое? – Джим кивнул. – Преноксдиазин, вроде. И вообще, брось, судя по твоему виду, умственная деятельность тебе не к лицу. – Да пошел ты, – скривился Кирк. – Эй, Джимми-бой, я серьёзно, что с тобой такое? Который день уже изводишь и меня, и себя. – Забей. Ничего серьезного. МакКой вздохнул и скрестил руки на груди. – Если бы я всегда тебе верил, то ты бы помер, и не важно: от душевных или от физических страданий. Ну так выкладывай, я слушаю. И что действительно нравится Джиму в Боунсе так это то, что тот всегда готов его выслушать, как бы ни ворчал, как бы ни грубил, не отчитывал или делал вид, что ему неинтересно. Он всегда переживал за Кирка. Единственный, кому на Джима было не наплевать. – Ладно, можешь считать меня идиотом, но я все никак не выкину из головы Спока. – Какого еще Спока? Ты о том студенте, которого ты успел записать в лучшие друзья? – Джим вяло улыбнулся. – Может ты спугнул паренька напором, уж ты-то можешь. – Я дал ему наш номер. – И? – нахмурился Леонард, раздражающийся фактом того, что из Джеймса все приходиться вытягивать клешнями. – Он даже не перезвонил. Совсем. – И? В чем проблема? – Господи, Боунс, мне интересно, что я сделал не так! – вспылил Кирк. – Черт, я думал, мы подружимся, он классный. – Ну так найди его и спроси, и хватит вести себя как подросток, тебе уже давно не шестнадцать, не глупи, – МакКой развернулся и подошел к холодильнику, на котором лежала груда всяких мелочей. - Эту же ручку ты у него спер? – Вообще-то я просто забыл её отдать. И вообще, причем тут она? – Разуй глаза, Джим. Кирк кивнул, до сих пор не понимая, а Леонард привычно закатил глаза, протягивая ему ручку. Джим повертел ее в руках и прочел: «Вашингтонский университет. Lux sit». И тут до него дошло. «Спок студент этого самого университета! Ну конечно же, как я сам не сообразил!». Он было загорелся идеей, но тут же сник. – Ну и что мне с ней делать? А вдруг это вообще не его ручка? Вдруг он подобрал или вообще спер её? Кто его знает. Ну а даже если он там учится, найти я его не смогу. В этом универе студентов дохера и больше, да ты и сам знаешь. – С каких пор Кирк не цепляется за любую безумную идею? – сказал Лен, убирая грязную посуду в раковину. – Позвони Ухуре и разузнай, она недавно читала какие-то лекции там, если уж он такой, как ты говоришь, то точно на них ходил. «Нет», – подумал Джим. К черту Спока, к черту университет, к черту все. Он не будет звонить этой женщине, которая отказала ему не раз и не два. – Не хочешь звонить, тогда я сам, только хватит мне действовать на мозги своим нытьем. – Я не ною! И я сам позвоню, – еще не хватало, чтобы у Ухуры появился новый повод для насмешек. Друзья перебрались с кухни в комнату, где МакКой устроился в кресле, перейдя от пива к своему любимому мятному джулепу, а Кирк разлегся на диване, взяв телефонную трубку в руку. – Смелей, ковбой, - подмигнул Боунс. Джим только шикнул на него, а сам начал набирать знакомый номер. Прошло несколько гудков. Он уже было надеялся на то, что Нийота сегодня решила провести вечер вдали дома, но тут раздалось: – Алло? – Эээ, это Джим… После небольшой паузы в трубке послышался слегка раздраженный голос: – Джим Кирк? Нет, я же сказала, нет, значит, нет. До тебя все ещё это не дошло!? – Эй, Нийота, дорогая, я по делу вообще-то! – Знаю я все твои дела. – Да нет же, по-серьезному! – упрямо продолжал молодой человек. В трубке послышался протяжный вздох: – Что тебе нужно, Джеймс? – Я хотел бы хотел спросить кое-что. Насчет твоего преподавания в Вашингтонском университете. – Что? Никак уж сам Джеймс Кирк снизошел до нас смертных и решил узнать что-то из бренной жизни обычных людей? – Нет, черт, хватит! Я же не шучу! Тут уж не выдержал МакКой, встал с кресла и отобрал трубку у распаленного Кирка. – Привет, это Леонард. Да-да, мы все ещё живем вместе, дорогуша. Но дело не в этом, а в вот чем: Джимми-бой умирает, как хочет знать, есть ли у вас в универе некий Спок Грейсон? Просто нужно, и, нет, он просто нервничает, не злись на него. Да, Спок, ты не ослышалась. Хорошо, мы подождем, спасибо. Да, я передам ему, чтобы он не портил хороших мальчиков, превращая их в таких же, как он сам. Леонард повернулся к Джиму: – Ты все слышал? Она согласилась помочь. Видишь как все просто, – сказал он шепотом. – Угу, угу, я слушаю, спасибо, Нийота, премного благодарны. До встречи, да. Окончив телефонный разговор, Боунс медленно сел в кресло, сделал глоток джулепа и вздохнул. – Ну и? – Эх, Джимми. Учится твой Спок на международных отношениях. И вообще, не твоего полета птица, если тебе интересно мое мнение. Кирк огрызнулся, но в глубине души был благодарен МакКою и безумно рад, что разыскал студента, перевернувшего его и без того шаткий мир. *** 15 сентября 1987 Вашингтонский университет. Мечта любого отличника штата, одно из лучших учебных заведений США. Уровень требований здесь был соответствующий статусу. Многие бы посчитали такой график учебы изматывающим, но Спок был привычен к большим нагрузкам, к тому же, особых трудностей в учебе он никогда не испытывал. В такие теплые дни как этот, когда осень позволяет последним лучам солнца мучить разомлевших под его лучами студентов, учиться было особенно тяжко. Последние парты, к середине пары уже окончательно погрузившиеся в дремоту, резко вскинули головы, едва заслышав спасительное «Всем спасибо, все свободны». Половина седьмого. Сегодня семинар затянулся дольше обычного. Обмениваясь смешками и шутками, студенты засобирались по своим делам. Спок неспешно собрал вещи, тропиться было некуда, все равно никто из одногруппников его не ждал, а до поезда, идущего в пригород, оставалось ещё достаточно времени, чтобы добраться до станции. Едва выйдя из здания корпуса, он заметил светловолосую фигуру, одиноко сидевшую на парапете и вертевшую головой из стороны в сторону. Не успел в его поле зрения попасть Грейсон, как молодой человек радостно замахал руками и, спрыгнув с парапета, быстрым шагом направился к Споку. Тот, опешивший от неожиданности, застыл на месте. К нему приближался его недавний знакомый Джеймс Кирк. Наблюдавшие однокурсницы смотрели на эту сцену удивленными глазами. Пройдя мимо, Джим подмигнул девушкам, а Спок удивительно для самого себя залился краской. Джеймс, тот самый парень из книжного. Сказать, что Грейсон был удивлен, значит, ничего не сказать. Появление Кирка буквально у него перед носом просто выбило его из колеи. Казалось, несколько секунд назад он заметил фигуру, подставляющую лицо заходящему солнцу, а вот уже Джим стоит напротив и, улыбаясь, смотрит на него своими необыкновенно голубыми глазами. – Эй, Спок, Спок! Ты вообще в этой реальности? – замахал Джим руками перед его носом. - Господи, где твои очки, ты, что без них совершенно ничего не видишь что ли? – Здравствуй, Джеймс. Что ты здесь делаешь? – наконец вышел из оцепенения Спок. – И без очков я вижу вполне терпимо. – Ну, я ручку забыл отдать! – тут же выпалил Кирк заученную фразу. – Не стоило беспокоиться. Это всего лишь ручка, можешь оставить ее себе, если хочешь, – неясно от чего смутившийся студент опустил глаза и уставился на свои идеально чистые ботинки. Вся его одежда выглядела идеально: брюки с самыми ровными стрелками на свете, прекрасно выглаженная рубашка фисташкового цвета, теплый вязаный кардиган и расстегнутое черное пальто поверх. Все-таки температура упрямо стремилась вниз. – Спасибо, конечно, – Грейсон взял протянутую ручку, стараясь не коснуться пальцев Кирка. – А теперь я, пожалуй… – Нет, Спок, подожди. Скажи, почему ты мне не позвонил, мне просто интересно? И вообще, я тут подумал, почему бы нам не прогуляться как в прошлый раз? Было классно! Только не говори мне: «Это было бы вполне удовлетворительно». Студент немного удивленно поднял бровь и внимательно посмотрел на Джима, пытаясь сформулировать наиболее корректный ответ. – Джеймс, извини, но не вижу смысла в продолжении нашего знакомства. Я тебе помог, и этого было достаточно. – Ну вот что ты весь из себя такой логичный! – закатил глаза Кирк. – Я же просто пообщаться хотел. – Зачем? – Ну вот что ты за человек-то такой, Спок? Как можно задавать такие странные, прямолинейные вопросы? Может, понравился ты мне, блин! Как человек. Грейсон был просто добит таким развитием событий, несколько секунд ему потребовалось, чтобы собраться и переварить сказанное, наконец, он произнес: – И что ты от меня хочешь? – Для начала мы можем просто пройтись, ладно? Может, и я тебе неплохим покажусь, ты же меня совсем не знаешь, - Споку показалось, что он просто физически не может смотреть в эти небесного цвета глаза, но он вовремя отогнал ненужные мысли. – Было бы резонно сказать, что и ты меня не знаешь. И я не думаю, что ты плохой, это был бы слишком преждевременный вывод. – Ну так да или нет, отвечай уже? - улыбнулся Джим. Студент вздохнул, а его сердце, кажется, пропустило несколько ударов. – Да. – Что «да»? – Ты спросил «да» или «нет», я и ответил. – Краткость сестра таланта, да? Ну так и куда пойдем? – обрадовался Джим. – Не принципиально для меня, – ответил Спок, пытаясь подстроиться под широкий шаг Джима, бодро идущего по двору университета, привлекая к себе взгляды. – Может тогда в «Starbucks», ты уже был там? Я просто обожаю их кофе, а вот Боунс говорит, что там сплошная антисанитария, и если я так хочу что-нибудь подхватить, то с тем же успехом могу пойти в бордель, и то безопаснее будет. Знаешь, он ненавидит общепиты. Принципиальный он у меня, прям как ты! Ты же нормально относишься к кафешкам? Ну, черт, Спок, не молчи ты! – тараторил Кирк, постоянно оборачиваясь на идущего чуть за ним Грейсона. – Как пожелаешь. «Sturbucks» здесь недалеко, только хочу предупредить: мой следующий поезд отходит через полтора часа. –Поезд? Да ты из тех счастливчиков, живущих в загородных коттеджах, да? – и, не дожидаясь ответа, добавил. – Ну, расскажи о себе что ли. Спок замешкался и пожал плечами. – Я не думаю, что в фактах моей биографии есть что-то интересное. – Мне все интересно! Давай я начну, а ты подхватишь, а? Изредка кивая, Спок погрузился в экспрессивный, щедро сдобренный активной жестикуляцией рассказ Кирка, из которого уже через пару минут он знал о том, что родился Джеймс в пыльной Айове и всегда мечтал оттуда выбраться, о том, что рос без отца, с постоянно меняющимися отчимами, которые его безумно раздражали. О брате, с которым он перестал ладить лет с двенадцати, а теперь и вовсе не общался. К собственному удивлению Грейсон был заинтересован этой историей. Или нет. Он был заинтересован самим Джеймсом, который, казалось, просто излучал тепло, притягивая всеобщее внимание. И это пугало замкнутого и необщительного Спока. – … и вот однажды я решил: «Все, хватит! Нужно действовать». И в один момент собрал рюкзак и отправился сюда, в Сиэтл. Знаешь, всегда мечтал поступить в полицейскую академию, и мне это почти удалось. Я два раза уже пытался, а они не берут, дураки, не знают, от чего отказываются! Сначала по возрасту не подошел, потом экзамен завалил. Но на следующий год сто процентов уж поступлю, вот слово тебе даю. – Не стоит, Джеймс, - тут же отреагировал студент. Они шли по улицам, которые заливал красноватый свет уже начинавшего заходить солнца, а Джим все рассказывал: –Ну так вот, живу я с Леонардом, тем самым лучшим другом, помнишь, которому мы подарок покупали? - Спока передернуло от того как Джим выделил голосом «мы». – В тесноте, но не в обиде, так сказать, мне нравится, как мы живем, – продолжал Джим, когда они заходили в кофейню. – Без него бы я не справился в этом городе. Давай, я займу столик, а ты закажешь кофе, хорошо? Мне любой. Абсолютно. На твой вкус. Я все люблю. Подойдя к кассе, Спок пребывал в некотором замешательстве. Фраза «я все люблю» была сказана только, чтобы его не запутать, подумал Грейсон. – Два кофе, пожалуйста, любые, на ваше усмотрение. И да, без сахара. Спустя пару минут появившись у столика с двумя стаканами, на которых было предсказуемо написано: «Джеймс» и «Спок», он встретил широко улыбающегося Джима. – Ну вот, даже с именами решил не шутить! – Не вижу смысла в таких шутках, держи, – и протянул ему стакан. Джим осторожно отпил и сразу же отгадал. – Кофе Мокко? И без сахара. – Мне показалось, ты замерз, а он согревает, – Спок многозначительно глянул на тонкую ветровку Джима, под которой виднелась только рубашка, никакого вам свитера или кардигана. – А сахар вреден, он убивает. - О нет, ты говоришь в точности как Боунс! И вообще, что ты встал? Садись, располагайся. И давай уже хоть что-нибудь расскажи о себе, а то все обо мне и обо мне. Я-то вечно могу свою жизнь пересказывать, Леонард порой говорит, что мое эго скоро в нашу квартиру не вместится, хотя в нее вообще ничего не вмещается, – Кирк на секунду замолк. – Ну так давай, начинай. – Что ж, хорошо. Я родился в Австрии, семья жила там какое-то время, мы часто переезжали. Сейчас живу в Сиэтле с родителями. Отец дипломат, мать преподает психологию в Вашингтонском университете, в котором я и учусь, как ты уже знаешь. Пошел я по стопам отца. Вроде все, хотя ещё у меня есть сводный старший брат, но с ним я не общаюсь и это не самая увлекательная тема. Собственно, это все, что я могу сказать. – Уже неплохо, ну а теперь про свои интересы расскажи! Кирк узнал, что Спок одарен и в плане музыки: играл на скрипке и арфе. В то же время он обожал физику и хотел ей заниматься в будущем. Грейсон же слушал о том, как Кирк души не чает в машинах и ему нравится работать в автомастерской. О том, как они с этим самым Боунсом как-то были на музыкальном фестивале, и то, что он, Спок, просто обязан побывать хотя бы на одном таком же. Время казалось, летело со скоростью света, и Спок даже начал получать удовольствие от такого времяпровождения. – Знаешь, мне уже пора. Поезд, – тихо, можно сказать, даже нехотя, произнес Спок. Кирк взглянул на часы над кассой. Он-то, как сам и сказал, мог домой не спешить, смена у его врача сегодня была до девяти, у него еще была куча времени. – Так что, мы продолжим общение, или я все-таки тебе не понравился? Студент на секунду призадумался и ответил: – Мне, признаться, оно понравилось. И… я не против продолжить его. Кирк аж засветился от удовольствия, а Споку пришла в голову глупая метафора, как будто что-то внутри у него взрывалось, словно фейерверки, и горело. – Оставишь мне свой номер? Если вдруг сам не позвонишь? – улыбнулся Джеймс – Да, но… – Спок посмотрел на салфетницу, которая по вине нерадивого персонала была пуста. – Я сейчас найду лист, подожди. – Нет, не стоит. Запиши мне на руке. Грейсон удивленно вскинул брови, но промолчал, лишь взял руку и аккуратно вывел цифры. – До встречи, - сказал он и быстрым шагом вылетел из кофейни. Ладонь непривычно горела в тех местах, где ее касался Джеймс Кирк. *** Сколько бы ни было трудностей в их взаимоотношениях, сколько бы они не переругивались и не пререкались, Леонард МакКой всегда очень переживал за Джима. Возможно, большую роль играло то, что Кирк всегда оставался в чем-то инфантильным мальчишкой, а он сам так и не состоялся как человек семейный и уж тем более как отец. Леонард не знал, была причина в этом или в чем-то другом. Он вообще не любил думать на эту тему. Но когда он возвращался сегодня из больницы, все его мысли вращались вокруг Джима и его авантюры с этим новым другом. Как бы он ни хотел, чтобы Кирк, наконец, полностью ассимилировался в городе, чтобы нашел друзей, а не ограничивал свою жизнь их маленькой квартиркой, вся эта история с неким Споком ему не нравилась. Когда Леонард наконец-то вернулся домой, на пороге его как обычно встретил растрепанный Джим. После работы он часто бывал настолько замучен, что у него не хватало сил, чтобы посмотреть в зеркало, поэтому, заметив на его щеке небольшое масляное пятнышко, МакКой подошел к Джеймсу. – Парень, посмотри на себя, только не говори, что ты так и шел по городу, – и, улыбаясь, аккуратно стер. Изредка можно позволить себе и такое. – Да нет, конечно! У нас диван разваливается, скрипел так, что на нервы действовал, вот и решил починить, смазать на скорую руку. – Давно пора новый купить… И вообще, ты когда вернулся, что успел и ужином и диваном заняться? – глянул на часы врач. – Как вообще все прошло? Тут уже Джим улыбнулся. – Не поверишь, лучше некуда. – И? Джеймс Кирк всегда был плохим актером, но сегодня он переигрывал ещё больше. Выдержав длинную паузу, он не торопясь прошел на кухню, достал из холодильника пиво и присел прямо на пол почти у ног Леонарда, который устроился за столом. – Всё прошло отлично! Я посмотрел расписание, встретил его, уговорил со мной погулять, правда, поначалу он ломался, но ты же меня знаешь. – Да уж, я-то тебя знаю, – отвлекся от ужина Боунс. – Ну так вот, мы посидели в кофейне поболтали, и знаешь что? Он оставил мне свой номер! – Джим демонстративно помахал ладонью перед лицом Леонарда. – Правда, я сидел часа три у университета на крыльце, прежде чем он пришел, так что я это заслужил! – Стоп, ну-ка повтори, что ты сказал? – прервал его Лен. – Ты хочешь сказать, что ты сидел на холодном бетоне, вечером, осенью, в этой своей пародии на теплую вещь, которую ты называешь курткой? Джимми опустил глаза под строгим взглядом друга и тихо пробурчал: – Знаешь, солнце же греет… – Какое тебе солнце греет в сентябре, а?! Ты сдурел? Это мне вообще-то с тобой возиться, когда ты себе все что можно застудишь – Вообще-то, греет, – обиженно сказал Кирк. – Это я тебя сейчас чем-нибудь тяжелым огрею, придурок, – Леонард шутя ударил Джима по спине. – Еще и пиво холодное пьешь, ты издеваешься что ли? Его сосед демонстративно поставил бутылку на стол и вновь уселся на пол, стараясь своим видом показать, как он до глубины души оскорблен. – Так, ну-ка быстро встать пола. Давай выкладывай, какой он вообще этот твой Спок? – Он классный, правда классный и очень умный! Немного странный, правда, но, да ладно. – Рад за тебя, но меня-то не забывай, – в обиженного стал играть Леонард. – Ну уж нет, не дождешься, - засмеялся Джим так что казалось, засветило солнце, но не сентябрьское, а самое настоящие солнце Айовы. – Ты молодец, Джимми, что провернул это, – Лен запустил ладонь в волосы Кирка. – А вот что с тобой, Лен? Обычно ты бесишься из-за, как ты их называешь, «телячьих нежностей», – тут уже засмеялись оба друга. *** 20 сентября – 20 октября 1987 Кирк не так часто использовал метафоры, но через неделю он радостно заявил поперхнувшемуся от этого Боунсу, что «крепость сдалась». На деле означало, что Спок согласился снова пойти прогуляться с Джимом, до этого он названивал ему несколько дней подряд. И студент не пожалел об этом. За следующие встречи они вдвоем исследовали все близлежащие парки и скверы, где Кирк ни разу не был, а Грейсон видел в этом бесцельное времяпровождение. Они посетили кучу кафе, на которые механику пришлось истратить свой неприкосновенный запас, которые он берег для новенького Харлея. Джим успел узнать, что студент без ума от зеленого чая, а тот, в свою очередь, понял, что Кирк действительно неплохо разбирается в кофе. Утверждая, что никакого смысла в обычных встречах нет, Спок настоял на том, что следует посетить музей авиации Сиэтла. Его очень удивляло, что Кирк ни разу за почти три года жизни в городе там не был. В свою очередь, Джеймс однажды повел его в бар, где студент чувствовал себя крайне неуютно и сидел как на иголках, поэтому вскоре они его покинули. Попутно Джим шутил насчет того, что Боунс был бы рад тому, что Спок на него хорошо влияет. Про этого врача Грейсон вообще знал чуть ли не больше, чем про самого Кирка, благодаря его же рассказам. Однажды Леонард работал во вторую смену, поэтому, чтобы не сидеть ночью одному, Кирк приехал загород к Споку и поволок его смотреть на звезды. Тот хоть долго упирался, аргументируя отказ тем, что завтра с утра учеба, но, в итоге, уступил. – Знаешь, они вовсе не такие как в городе. Я такого звездного неба с долбаной Айовы не видел. Грейсон даже не стал, как обычно говорить, что это нелогичный вывод, а просто наслаждался моментом. Они сидели на холме и смотрели на небо. Студент что-то рассказывал про космос, а Джим его, кажется, даже не слышал, только смотрел и поражался, каким же он бледным кажется при лунном свете. В то же время Спок так же украдкой смотрел на своего нового друга и не мог понять, почему совершенно необъяснимо его сердце бьется так часто. *** 6 ноября 1987 К первым числам ноября установилась пасмурная хмурая погода. Последнюю неделю дождь, не прекращая, моросил, нервируя и раздражая всех вокруг. Всех за исключением Джима, который последний месяц выглядел счастливей половины жителей Сиэтла. Ему казалось, что с появлением Грейсона, его жизнь открылась с другой неизведанной стороны. После работы, которую он старался закончить как можно скорей, он спешил к Вашингтонскому университету. Когда загруженность делами не позволяла подолгу гулять вместе, Кирк просто провожал студента до его станции. А иногда, когда знал, что Боунс задерживается на смене, доезжал со Споком буквально до его дома. Единственным правилом для Джеймса было присутствовать дома к возвращению МакКоя, так уж у них повелось. Кирк никогда не был склонен к самокопанию и анализу собственных поступков, вот и сейчас он предпочитал просто жить сегодняшним днём, стараясь не задумываться о том, что он чувствует к Споку: относится ли к нему как к другу или в их отношениях присутствует намек на большее. Сегодня в качестве места прогулки они выбрали парк Равенна. Сколько бы Грейсон не говорил, что гулять в такую погоду крайне нелогично и не идет на пользу здоровью, Джим отрицал это, говоря в ответ, что нельзя терять возможность последние дни провести на свежем воздухе. И стоило им пройти несколько десятков метров глубь парка, как моросящий дождь в разы усилился. Спок, кажется, совсем не обратил на это внимания, разве что качнул головой, как бы говоря «Вот это я имел в виду, Джеймс, сказав, что погода сегодня неподходящая». Но вскоре Джим заметил, что усиливающий дождь приносит его спутнику все больший дискомфорт, что неудивительно. На него было больно смотреть: он весь дрожал, хотя старательно пытался это скрыть и держаться неестественно прямо. Из-за этого, бледный и собранный, он смотрелся более инфернально, чем обычно. Колоритности образу добавляло длинное черное пальто. Джиму уже не казалось чудесной идей оставаться на улице и мерзнуть, да и сам он одет был не по погоде. Но никаких вариантов по спасению их от холода смекалка Джима Кирка не выдавала. – Думаю, стоит зайти в кафе, как я изначально и предлагал – произнес Спок, упрямо пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Мне кажется, что ты замерз, Джеймс. «Ну да, конечно, кто тут из нас еще замерз», – с раздражением подумал Кирк, но сам спросил: – Что тут вообще рядом есть? Студент почти сразу нашелся с ответом: – Если я не ошибаюсь, мы находимся недалеко от северо-восток Наоми Плейс. – Ты вообще никогда не ошибаешься, – Джим задумчиво свел брови к переносице. – Слушай, кажется, у меня есть идея еще лучше! – Кирк радостно схватил Грейсона за руку и потащил в сторону выхода. – Понимаешь, у меня тут недалеко живет друг, он сможет нас приютить на пару часов, а то чего нам все по кафе сидеть, на них денег не напасешься. Заодно познакомишься с ним, он классный. Поступил в полицейскую академию в том году, надеюсь, он сегодня не на практике. Знаешь они, там патрулируют район по ночам, преступность пресекают. Ты представляешь прямо как в фильмах! Кстати зовут его Хикару Сулу, но ты не думай, он уже не настоящий японец, слишком давно в Штатах живет, – Джим без умолку тараторил, а его спутник лишь кивал и старался не отстать от неугомонного Кирка. На самом деле, Сулу жил не так уж и близко, просто Джеймс больше не смог ничего не придумать. Не могли же они постоянно ходить в кафе. Это Спок может себе позволить пить там кофе хоть каждый день, а вот у Джима денег в обрез. «Поэтому придется воспользоваться дружелюбием Хикару», – подумал Кирк. Просто физически ощущалось, что Споку не доставляет удовольствия прогулка между кучи однотипных зданий в поисках дома Сулу, но он мужественно терпел и молчал. – Вот мы и при… - начал было Джим, но тут на него наскочил никто иной как Хикару. – Оу, Джимми, ты ли это?! Какими судьбами здесь? – Не называй меня Джимми, ты же знаешь, как это глупо звучит! - раздраженно произнес Кирк. – Мы тут со Споком хотели нанести тебе дружественный визит. – Со Споком говоришь? – Хикару с интересом осмотрел спутника Джима. – Только, Кирк, у меня сегодня дежурство, и, как видишь, я уже убегаю. – И что нам делать теперь? – Кирк чуть слышно чертыхнулся. Он так хотел познакомить своих друзей друг с другом, а тут мало того, что из этого ничего не выйдет, так еще и придется прощаться с Грейсоном, либо одолжить денег у Хикару. – Ладно, черт с тобой, Джим, – сжалился Сулу. – Держи ключи. Если что, сразу говорю: в квартире разруха, да и поесть почти ничего нет, но хоть отогреетесь. Как будете уходить, ключи соседке занесите. И ещё постарайся не разнести мою квартиру, как обычно, если ты понимаешь, о чем я, – недвусмысленно повел бровями будущий полицейский. – Да ну тебя, Сулу. Но за ключи спасибо, ты настоящий друг! – Кирк похлопал его по плечу. – Мы жутко тебе благодарны, да, Спок? – студент промолчал. Распрощавшись с Хикару, друзья поднялись по лестнице на шестой этаж старенькой многоэтажки и открыли дверь. Квартира была небольшая и почти не изменилась с того времени, когда Джим был в ней последний раз. Вот трещина на зеркале в коридоре – это он пьяный подрался и чуть не разбил, вот приставка, на которую Сулу копил целый семестр. Атмосфера общего беспорядка только прибавляла квартире вид студенческого жилья. – Ну, будь как дома! – Джим с наслаждением сбросил промокшие ботинки и сразу же завалился на диван. – Это утверждение звучит весьма нелогично, учитывая, что помещение не является не то что моим, но даже твоим домом, Джеймс. – Так-так, не будь снова занудой, Спок! Погреемся, поиграем в приставку, будет весело, я тебе обещаю! – обезоруживающе улыбнулся Джим. Грейсон кивнул, прошел вслед за Кирком в единственную комнату и аккуратно присел на краешек дивана, пережившего на своем веку не один десяток шумных вечеринок. – Ну что ты как неродной! Садись удобней, облокотись на спинку что ли! Спок лишь для виду подвинулся на пару сантиметров, да так и застыл. Наступило неловкое молчание. – Ну, что ж… Я, наверное, схожу на кухню, посмотрю, может, что поесть найду, ну, или выпить на крайний случай, - быстро сказал Кирк и вышел. Но не тут-то было. В холодильнике у Сулу было шаром покати. Ничего съестного, только на дверце обнаружились две бутылки пива. – Спок, ты будешь пиво? – крикнул Кирк скорее из вежливости. Глядя на студента, вообще было сложно сказать, пил ли он когда-нибудь что-то крепче чая. – Нет, – послышался ожидаемый ответ. – Ну не хочешь, как хочешь… – пробормотал Джим и оглядел кухню, не оставляя надежды найти что-нибудь съестное. На столе были лишь сахарница, и открытая пачка орешков подозрительно вида. «Да ладно, и не такое ел», - подумал Кирк и, прихватив ее, направился в комнату. – Пришло время играть в приставку! – с порога заявил Джим. – Я не имею большого опыта в этом. – Серьезно? – удивился Кирк. – Никогда не играл? – Я же уже сказал, Джеймс, – упрямо продолжал Спок. – Ну ладно, ничего страшного, не играл и не играл, что такого-то. Можем просто посидеть и поболтать, так? Грейсон утвердительно кивнул, но неловкость нарастала. Оба пытались отчаянно придумать тему для разговора. Джим потягивал пиво, заедая его орешками, а Спок что-то рассказывал про свой университет. Выходило не очень связно, но этого было достаточно, чтобы Кирк поддерживал разговор, разбавляя его своими комментариями. Через пару часов они оба уже согрелись, и на щеках Спока выступил бледно-розовый румянец. Спустя какое-то время Джиму стало нехорошо. Его бросало то в жар, то в холод, изображение перед глазами плыло, а к горлу подступал ком. – Спок, я на секундочку, – произнес Кирк и, покачиваясь, направился в ванную. – Джеймс все в порядке? – Грейсон взволнованно поднялся с дивана. – Все под контролем, ты просто посиди здесь, – сделав пару шагов в сторону двери, он покачнулся и, держась за стену, осел на пол. Кое-как, при помощи разволновавшегося Спока, он добрался до уборной, где его вырвало. Даже сквозь дверь Джим слышал беспокойные шаги Грейсона. «Это не похоже на обычное расстройство желудка. Какого хрена? Почему именно сейчас?», – думал Джим, борясь с очередными позывами рвоты. Послышался деликатный стук о косяк. – Джеймс, с тобой все в порядке? – Черт, Спок, да. То есть, не совсем. Прошло пару минут, Кирк по прежнему сидел на полу. С той стороны двери послышался голос: – Ты уверен, что тебе не требуется помощь? С ним творилось явно что-то не то, он вообще не помнил, когда в последний раз ему было так хреново. В такой ситуации выход был только один – позвонить Боунсу. – Звони МакКою, скажи, что я… что мне нужна его помощь. Срочно, – тихо произнес Кирк и снова судорожно сглотнул. – Но телефонный номер… – Я его тебе давал, помнишь? – Секунду, сейчас я найду, – в коридоре послышалось шуршание. – Я могу еще что-то сделать? – голос Спока был настолько обеспокоенным, что Джим не сдержал слабую улыбку. – Нет, просто позвони Боунсу. И поскорей. Кирк старательно пытался не потерять сознание, пытаясь сосредоточиться, на чем-нибудь другом. Он принялся считать, и на цифре 28 из соседней комнаты послышалось: – Здравствуйте. У телефона Леонард? Это Спок. Нам нужна ваша помощь. *** Боунс много чего не любил, но в этом длинном списке одно их первых мест занимали перемены. Перемены, которые, как он утверждал, никогда не приводят ни к чему хорошему. Жизнь преподнесла ему пару поворотов, после которых трудно не сделаться пессимистом. Вот и сейчас он сидел в своей маленькой кухне, и его мысли вращались вокруг того факта, что уже множество вечеров он не проводил без Джима. Врач все больше и больше убеждался, что странный друг Джеймса не задержится надолго. У Кирка вообще довольно редко завязывались отношения с продолжением. Но его все больше бесило, что когда его друг начинал говорить, то все сводилось к чертовому Споку Грейсону, который, по его словам, был во всем самый-самый. МакКою в это верилось с огромным трудом. Когда раздался телефонный звонок, Лен уже подумал, что его снова вызывают на работу. Он быстро подошел к телефону и поднял трубку: – Да? Ответ, последовавший за этим, буквально вывел его из колеи. – Что, черт возьми, случилось?! – Джеймс… Он просил позвонить вам. Ему, кажется, нехорошо. – Опиши мне подробно, какие у него симптомы и быстро! – Боунс уже успел промотать в голове самые ужасные сценарии развития событий и сам же себя одернул. Не стоит спешить с выводами. – У него рвота, вроде бы жар, и он ослаблен, – боясь в чем-либо допустить ошибку, проговорил Спок. Боунс удивился, неуверенный, словно совсем мальчишечий голос у него был. – Так, ладно у него есть судороги? – Нет, точнее, я не уверен. Я не заходил к нему. – Что!? Что, твою мать, значит, не заходил? – на том конце трубки повисло молчание. - Слушай меня внимательно, я скоро приеду, до этого времени твоя задача расположить Джима на горизонтальной поверхности, потому что я уверен, что сейчас он осел где-нибудь на полу. И, черт возьми, вы с ним уже больше двух месяцев дружите, не бойся прикоснуться к нему, – и поспешно спросил. – Вы вообще где? – Адрес мне не известен. - О Господи, выгляни в окно, хотя бы скажи, что рядом находится, – Боунс методично перекладывал необходимые медикаменты из ящика в мобильную аптечку. – Джеймс сказал, что это квартира некого мистера Сулу. – Сулу? Чёрт, как вас туда занесло? А хотя плевать, что вы там делаете, скоро приеду, – отрывисто проговорил Леонард и положил трубку. Он быстро взял себя в руки и благодарил бога, в которого давно уже не верил, что не успел выпить и способен вести машину. Ему показалось, что весь мир на секунду остановился, когда Спок сказал ему, что Джимми плохо. Все-таки держать в руках жизнь чужого человека гораздо легче, чем жизнь близкого друга. Уже через пятнадцать минут, нарушив все возможные правила дорожного движения, МакКой добрался до дома Хикару. Он бывал там довольно часто, забирая Кирка, который, порой, напивался там до бессознательного состояния, или же вместе с ним отмечая очередной праздник, который правильнее было бы назвать попойкой. Минуя один за другим пролеты, он взбежал на этаж почти мгновенно и оказался у знакомой двери. Дернув за ручку, он обнаружил, что дверь заперта, а звонок у Сулу не работал вот уже пару лет. Яростно застучав по двери кулаком, МакКой не остановился, пока не услышал голос с той стороны. – Кто там? – Открывай дверь, придурок! Или ты тут ещё кого-то ждёшь? Спустя пару секунд промедления, дверь приоткрылась. Перед ним на пороге стоял высокий, со странными чертами лица, бледный и худой молодой человек. Конечно, Джим говорил, какой этот Спок весь «не такой как все», но Лен не думал, что это настолько бросается в глаза. – Вы, вероятно, и есть Леонард МакК… – Посторонись, парень, – Боунс грубо отодвинул Спока с дороги, решительно пройдя в комнату. Увидев Кирка, лежащего на диване, подтянувшего ноги к груди, обхватившего себя руками, Леонард облегчено вздохнул. Он в сознании, значит все не так плохо. Правда, его била мелкая дрожь, и Боунс слышал, как стучат его зубы. – Черт, Джимми, что с тобой? – МакКой присел около него. Тот попытался улыбнуться, но вышло это как-то уж слишком криво и натянуто. – Отравился, кажется. Ты же здесь врач, вот и скажи мне. «Шутит, значит уже отходить начал» – отметил Боунс. Всего лишь отравление. Он приложил руку ко лбу Кирка, тот был горячий. Лен предположил, что температура не выше тридцати восьми. – Ты выпил воды, Джим? Мы же с тобой не раз проходили отравления, ты знаешь, что нужно делать. У того уже не хватало сил на ответ, он лишь покачал головой. – Спок, где ты там ходишь! Быстро притащи свой зад сюда и прихвати воды, – в коридоре послышались быстрые шаги, а затем в комнату вошел студент, прижимая к себе графин с водой и пустой стакан. – Вот, - протянул он их. – Ты вообще знаешь, что нужно делать при отравлении, у вас же должны быть азы первой помощи. Чему тебя вообще в твоем университете учат? Не смей мне даже отвечать! - прикрикнул врач на Спока, который, в свою очередь, только и успел, что открыть и сразу же закрыть рот. - Чем он вообще отравился? Что вы тут, блин, делали? Грейсон замялся. Он явно чувствовал себя неуютно под взглядом разозленного врача, который был враждебно к нему настроен. – К вашему сведенью, я осведомлен в том, что нужно делать при отравлении, но я не был в полной уверенности, что Джеймс отравился, так что не рисковал действовать до прибытия врача. На мой взгляд, это произошло из-за орехов, по крайней мере, это… – Ладно, я все понял и хватит, я тебя прошу, хватит путаться у меня под ногами, – раздраженно отмахнулся от студента МакКой и повернулся к Джиму. – Вот, Джимми, выпей. Аккуратно, не торопись, – усадив Кирка и поддерживая стакан у его губ, Леонард выдал ему пару таблеток. – А теперь поехали-ка домой. Как думаешь, справишься? Джим попытался уверенно кивнуть и встать, но вышло это неуклюже, Боунс, перехватив его поперек груди, помог ему подняться. «Даже в таком состоянии этот дурак пытается показать, что он сам со всем справится», – улыбнувшись про себя, подумал МакКой. И пусть периодически Кирк заваливался на Лена всем телом, но упорно старался идти сам. Грейсон все это время стоял в коридоре, явно не зная, куда себя деть. Посмотрев на него, Боунс подумал, что студент тоже дико волновался за Джима, и такая неестественная бледность была не от природы, а из-за стресса. И все-таки умеет Джеймс окружить себя людьми, которые пойдут за ним куда угодно и спасут от всего на свете. В этом, наверное, его талант. – Лен, не пытайся прожечь в нем дыру взглядом, он не виноват, это я сам, – еле слышно произнес больной. – Плевать. Я везу тебя домой, а он пусть идет куда хочет, – бросил Леонард Споку. – Отдай ключи соседке, как Сулу просил, а то он меня убьёт, – слабо улыбнулся студенту Джим. – Сулу тебе уже не страшен, ты сам себя когда-нибудь, убьешь, идем уже, – поудобней перехватил Кирка врач. – Спасибо за то, что вы приехали и помогли Джеймсу, – напоследок сказал Спок – Еще бы я не приехал. Прощай, надеюсь, при схожих обстоятельствах мы больше никогда не увидимся, Спок Грейсон. Кирк был тяжелый и неповоротливый в таком состоянии, и весьма крепкому Леонарду с трудом удалось спустить его вниз с шестого этажа и усадить в машину. – Все будет хорошо, Джимми, - сказал он, усаживая его на заднее сиденье. – Уже скоро мы будем у нас дома. Боунс, и правда, гнал по почти пустым вечерним дорогам, выжимая из машины такую скорость, на которую она была не способна и в лучшие свои годы. С тревогой поглядывая в зеркало заднего вида, МакКой с удовлетворением заметил, что Кирку, кажется, лучше. Он даже задремал, пытаясь покрепче закутаться в свою куртку. Едва они зашли, а точнее ввалились в квартиру, Леонард сразу же дал больному еще воды и измерил температуру. Все было не так плохо, но где-то в глубине души Боунс все ещё слишком переживал за состояние Кирка. Что было оправданно со стороны друга и совсем глупо со стороны врача. – Господи, Джим, ты весь мокрый, это, конечно, хорошо при температуре, но душ бы не помешал, - тот рассеянно кивнул. – Я помогу. МакКой аккуратно взял Джима под руку, помог дойти до ванной комнаты, а там раздел и усадил в ванну. Со стороны казавшаяся странной ситуация не смущала никого из мужчин. В такие моменты Боунс прибегал к своей любимой фразе, о том, что он врач, и смущать людей – его профессия. Кирк сидел в полупустой в ванне, подставив голову под струю и иногда вздрагивая. Лен просто пристроился рядом и смотрел, чтобы тот не отключился. Проследив за парой неудачных попыток справиться с мочалкой, МакКой потерял терпение. – Лучше я, – негромко сказал он, принимаясь намыливать спину и бока Джима, пробегаясь пальцами по едва торчавшим ребрам. – Эй! Щекотно же, – впервые за вечер по-настоящему улыбнулся Кирк – Молчи и получай удовольствие, дурак. Как тебя вообще так угораздило? – Это все орешки. И не смотри на меня так, сам знаю, что идиот. Вот только вины Спока в этом нет. Зря ты так с ним, – Кирк посмотрел на него таким серьезным взглядом, что МакКой нехотя ответил: – Как скажешь. Зря так зря. Джим устало прикрыл глаза, из-за таблеток его начинало клонить в сон. Леонард аккуратно вымыл его, помог выбраться из ванны, вытереться и надеть старую растянутую футболку и штаны. – Вот так, Джимми. А теперь тебе нужно поспать. Тот молча кивнул и уже сам попытался добраться до комнаты, получилось это гораздо лучше, чем все предыдущие попытки, но все равно выглядело жалко. – Ну и перед кем ты выделываешься? Как будто я не знаю, как тебе хреново. – Я не выделываюсь, - обиженно отозвался Кирк. МакКой лишь усмехнулся, помогая устроиться ему на диване, и укрыв одеялом чуть ли не до носа. – Температура начинает спадать. Это хорошо, – Леонард ещё раз дотронулся до лба Джеймса. – А теперь все, отворачивайся носом к стенке и спать. – Лен? – раздалось через пару минут. – Я сказал спать! – сам МакКой уже устроился в кресле напротив, рассчитывая провести ночь, наблюдая за состоянием Кирка и разбирая рабочие бумаги. – Вот за это я тебя и люблю. За то, что ты всегда окажешься рядом, Лен, – уже засыпая, куда-то в подушку проговорил Джим, зная, что Леонард все равно его услышит, потому что будет всю ночь будет прислушиваться к дыханию больного. *** 7 ноября 1987 В субботу Спок проснулся совсем рано, хотя он вообще не любил лежать подолгу в постели. День был по-настоящему осенний: с темным пасмурным небом и ветром, гоняющим опавшие листья по дороге. Встав, он почувствовал себя неважно. В какой-то момент он подумал, что подхватил простуду и начинает заболевать, но быстро сообразил, что это в нем отдаются события вчерашнего дня. Он действительно переживал за Джеймса. Вернувшись от Сулу, он ещё долго не мог привести в равновесие свои чувства. В большинстве своем, в этом, конечно же, был повинен Кирк, который раз за разом провоцировал его на сильные эмоции, но вчера ему удалось превзойти самого себя. В любой другой ситуации он был бы очень оскорблён и задет тем, как в тот вечер с ним разговаривал врач Леонард МакКой, но спорить с тем, что он не заслужил этого, было бы нелогично. Он вел себя глупо, растерявшись вместо того, чтобы, как сказал МакКой, оказать хотя бы первую помощь. Изводя себя этими мыслями, он попутно успел привести себя в порядок: почистить зубы, умыться и причесаться, он сделал как обычно идеально ровный пробор – словом, выполнил стандартные действия, которые он машинально воспроизводил в одной и той же последовательности изо дня в день. Еще не было и половины десятого, когда он спустился в столовую, попутно вспоминая квартиру, в которой он вчера побывал. Было трудно найти в ней что-то общее с домом Грейсонов. Нигде в нем невозможно было заметить вещей, лежавших не на своем месте, или, не дай бог, пыль. Интерьер составляла довольно минималистичная мебель светлых тонов, необходимая в быту современная техника и несколько картин экспрессионистов, которые так нравились матери, и на которые никогда не смотрел отец. Впрочем, отец Грейсона, Сарек, будучи послом, часто бывал в командировках. Вот и сейчас в столовой присутствовала лишь его мать. – Доброе утро, Спок, – приветливо улыбнулась она. – Здравствуй, мама. – Ты сегодня рано, выходной ведь? Все в порядке? Какой-то ты хмурый. – Рано, впрочем, как обычно. И спасибо, мама, но все нормально. – Не хочешь говорить, как хочешь, ты уже большой мальчик, – слегка нахмурилась Аманда. – Присаживайся за стол. На завтрак она приготовила чудесные оладьи, к которым, Спок почти не притронулся. После вчерашнего дня ему и кусок в горло не лез. – Все точно в порядке, дорогой? – ещё раз осторожно осведомилась Аманда. Ее сын лишь кивнул в ответ и, быстро допив чай, извинившись, вышел из-за стола и отправился в свою комнату. Мать проводила его обеспокоенным взглядом, Аманда подумала: «Не заболел ли он, слишком уж бледный». Спок долго старался не признаваться себе в том, что его действительно беспокоит состояние Джима. «В отравлении нет ничего страшного, тем более с ним круглосуточно находится его личный врач», – упрямо убеждал себя он, но получалось как-то совсем неубедительно. День уходил в никуда. Грейсон злился сам на себя, без дела слоняясь по своей комнате, то начинал читать книгу, но тут же бросал, попытался выполнить задание к семинару, а голова все была занята другими мыслями. Решив прекратить это, Спок пришел к единственному верному решению – позвонить Джеймсу. Ему трудно далось это решение в основном по двум причинам: первая заключалась в том, что трубку может взять Леонард МакКой, с которым говорить не было ни малейшего желания. Да и он мог просто отказаться передать трубку Кирку. Второй проблемой было то, что он не знал о чем говорить с Джеймсом. Наедине все было проще, можно было просто молчать и кивать в такт восторженным рассказам друга. Следующие пару часов он посвятил подготовке к конференции по международным проблемам. И лишь к вечеру он собрался позвонить, как глупо бы это не выглядело. Он надеялся, что доктор ещё не вернулся со смены и им никто не сможет помешать. Следующей трудностью был телефон. В доме их было два: в гостиной и в кабинете отца. С одной стороны, Споку было бы очень неудобно разговаривать с Джеймсом при матери, но с другой, в кабинет отца без его ведома вход был воспрещен. Грейсон спустился вниз, присел на диван и начал буравить взглядом телефон. Решиться на звонок ему было нелегко, но, мысленно сосчитав до десяти, он успокоился, подумав, как глупо он выглядит со стороны. Он вынул из кармана бумажку с телефонным номером и уже начал набирать его, как Аманда окликнула сына. – Дорогой, тебе не помешает телевизор? – Спок быстро глянул на экран, где шел вечерний выпуск новостей, и отрицательно помотал головой. – И все же не удобней будет перебраться в кабинет отца? – Мам, ты же знаешь этого нельзя делать, он будет не доволен, – удивленно посмотрел Спок на мать. – Господи, Сарек должен гордиться тобой. Его же сейчас нет даже в стране, ступай в его кабинет и не смущай ни меня, ни себя, - безапелляционно заявила женщина. – И не смотри на меня так, отец об этом даже не узнает. Спорить с матерью Спок не привык и поэтому, поднявшись с дивана, направился на второй этаж в кабинет отца, по пути мысленно благодаря мать за то, что она избавила его от ещё большей неловкости. Набрав номер ещё раз, он долго слушал гудки. Трубку никто не брал. Сначала Спок подумал, что дома просто никого нет, а потом начал беспокоить о том, что он разбудит спящего Джима и сейчас на него обрушится гнев МакКоя. – Алло? – наконец-то послышалось на том конце. Сегодня удача точно на его стороне. – Здравствуй, Джеймс. Это Спок, я хотел… – Спок? Я так и думал, что рано или поздно ты мне позвонишь, я тут весь день скучаю, знаешь ли! – голос Кирка звучал весьма бодро. – Я хотел поинтересоваться, как ты себя чувствуешь? – наконец закончил свою фразу Грейсон. – Ну, не так паршиво как вчера. С утра, конечно, все еще было хреново, но Боунс, уходя на работу, дал мне каких-то таблеток, после которых все стало вполне терпимо, и прописал постельный режим. Сейчас так вообще все замечательно, только от скуки я тут на стены лезу. Не могу я дома сидеть! – затараторил Кирк, не давая вставить студенту и слова, который на том конце провода даже слегка улыбнулся. – Я рад это слышать. Вчера ты выглядел просто ужасно. – Да, наверное… Черт, Спок, я все хотел за это извиниться. И за то, что так получилось, и за Лена. Ты на него не обижайся, он не со зла, правда. Просто, когда дело касается здоровья, он как с цепи срывается, - усмехнулся Кирк. – Признаться, я тоже хотел извиниться, – неожиданно для себя выпалил Грейсон. – Правда? За что это ещё? А, хотя ладно, не важно, что бы ты не имел ввиду, извинения приняты, – голос Джеймса смягчился. – И вообще мне приятно, Спок, даже очень. Это классно, когда о тебе кто-то так переживает. И к тому же это неожиданно. – Неожиданно? – переспросил студент. - Ну да, вроде того. Просто мы общаемся, и даже хорошо общаемся, но я, честно говоря, не думал, что тебя это сильно взволнует. Ты, прости, конечно, но иногда ты такой холодный и непробиваемый, что мне становится не по себе. Спок на секунду задумался, не зная, что ответить. – Ты оказался неправ. Твое состояние здоровья и ты сам… для меня очень важны. – Что ты имеешь в виду под этими словами? – неожиданно серьезно спросил Джим. Мысленно Грейсон просил Джима не продолжать эти расспросы, ему нечего было на это ответить. Хотя, кому он врет, он все прекрасно знал, но слова никак не хотели слетать с языка, ведь пару месяцев назад он и подумать о чем-то подобном не мог. – Потому что ты мне небезразличен, Джеймс. – Что? Ох, Спок… Это… это круто, и вообще-то ты мне… это самое…, – момент, когда у Джима не находилось подходящих слов, стоило запомнить. Наступила неловкая пауза, которую никто не спешил прервать. – Ты тоже мне небезразличен, я рад, что ты не обижаешься на нас с Боунсом, – уже более связно заключил Джим. Спок был счастлив, единственное, что его напрягало, это то, почему Кирк постоянно упоминает своего друга. Ни один разговор не обходится без слов: «а вот Боунс» и «мы с Леонардом». Создавалось такое впечатление, что они вообще неразлучны. – У меня нет причин обижаться на тебя, Джеймс. – Так странно слышать, когда ты так меня называешь, – усмехнулись на том конце. – Почему? – Ну, знаешь, меня редко кто-нибудь называл полным именем, если только мать, когда я что-нибудь натворю. И вообще, оно мне не очень-то нравится. Так стой, только не дуйся там! Когда ты называешь меня так, это звучит как-то иначе. Даже приятно, наверное. Правда. Спок почувствовал, что краснеет. Это была редкая реакция организма для него. – Эй, дружище, все в порядке? – Да, – тихо отозвался Грейсон. – Все в порядке. Хотя то, что сейчас происходило со Споком, порядком назвать было трудно. Слишком странно и непривычно реагировал он на Джеймса Кирка. С ним, казалось, можно говорить сколько угодно и о чем угодно, и для Грейсона это было в новинку. Джим за это короткое время стал для него человеком, который был все ещё непонятен, но с которым было легко. Пока Спок переваривал все эти мысли, Кирк принялся рассказывать о своем бесконечном дне, который он безвылазно провел дома, о том, что Боунс даже вернулся раньше со смены, чтобы не оставлять больного одного в субботний вечер. Но, к счастью студента, сейчас доктор отправился в магазин за апельсиновым соком, который сам же и прописал Кирку. Джим все болтал без умолку, а Грейсону казалось, что этот разговор может длиться вечно. – Джимми, подойди уже и забери у меня пакеты, – вдруг еле слышно послышалось на другом конце провода. – Ох, Спок, Лен вернулся. Сейчас, подожди секунду. Кирк положил трубку и бросился встречать МакКоя. Грейсону стало немного обидно, но через пару минут Джим вернулся. – Так на чем мы остановились? – Ну… - начал было Спок, но в трубке снова послышался голос доктора. – Джим, с кем ты там все шепчешься? Прекращай уже трепаться, мне должны позвонить с работы! И вообще, ты хоть подумал, как мы будем оплачивать километровые счета за твои любовные переговоры? – Лен, не ворчи, мы почти закончили. Черт, слышишь, Боунс ругается. Пора бы нам закругляться. Можно я кое-что спрошу напоследок? – Естественно. - Как ты думаешь, только не пугайся и не отвечай сразу. Между нами может получиться что-нибудь больше дружбы, может быть не прямо сейчас, ну чуть позже, а? Грейсону показалось, что он потерял дар речи. И хотя ответ для него был очевиден, но вслух сказать это было сложно. – Мне кажется, я не совсем тебя понял. Но да. Что бы ты под этим не имел в виду. Думаю, что да. – Ох, Спок, ты как всегда в своем стиле. Я буду надеяться на продолжение, после этого-то тебе точно не отвертеться. А теперь, спокойной ночи, пусть тебе приснится сон со мной в главной роли, - в трубке послышался заливистый смех, который прервали короткие телефонные гудки. Еще какое-то время Спок так и стоял, застывший с телефонной трубкой и глупой улыбкой на губах, думая, что же только что произошло. *** 28 ноября 1987 В больнице «Сиэтл Грейс» все шло своим ходом. Чепел поссорилась в очередной раз с мужем и действовала доктору на нервы. Он еле сдерживался, чтобы не посоветовать ей развод, как средство от ссор, проверенное на своем опыте. Кэрол Маркус снова пыталась обратить его внимание на себя, забывая о своей работе. Все это происходило на фоне кучи нервных пациентов и их родственников, которые не хотели понимать, что и врачам нужна хотя бы маленькая передышка. Под конец рабочего дня МакКой был выжат до предела и мечтал лишь о том, чтобы скорее оказаться подальше от госпиталя. Но не тут-то было, за полчаса до конца смены в отделение привезли очередного горе-самоубийцу, а значит, в ближайшие часы доктору не суждено было добраться до дома. Злой как черт он оказался в машине только около десяти часов вечера. Старенький форд, к его удивлению, завелся с первого раза, но гребаная печка так и не включилась. В этот ноябрьский вечер Боунс добрался до дома, промерзнув до костей. «Нужно напомнить Джиму, что он, черт возьми, механик, и наша собственная машина должна работать как часы», - раздраженно думал МакКой. Он мечтал о том, как окажется в теплой квартире, где его непременно ждет горячий ужин и не такая уж плохая выпивка. И компания Джима, которая, сколько бы он не утверждал обратное, никогда ему не надоедала. Ну, или за исключением тех вечеров, когда Кирк был чересчур, болтлив. Когда он подъезжал к дому, первое, что бросилось ему в глаза свет в их окнах не горел. «Либо Джиму приспичило сидеть в темноте, либо он заснул». МакКой поднялся на второй этаж, открыл дверь, и квартира встретила его тишиной. Кирка не было дома. – Черт возьми! – только и вырвалось у Леонарда. Включив свет и не снимая ботинок, он прошел на кухню, попутно окликнул соседа, все ещё надеясь, что тот крепко спит. Но тут на глаза ему попалась лежащая на столе записка: «Мы со Споком в кино. Если не вернусь до утра, то ты выиграл: он маньяк, изнасиловал меня и закопал у себя в саду. Джим». Выкинув записку и сев за стол, Леонард почувствовал давно забытое ощущение одиночества, но он тут же постарался себя одернуть. Ведь и он, и Кирк взрослые мужчины, имеющие полное право проводить вечера как им вздумается. Джимми не привязан к нему веревкой, и вполне может обойтись без Леонарда. До этого они старались проводить каждый вечер вместе. А сейчас появился этот Грейсон, и он, МакКой, совершенно глупо чувствует нарастающую в нем ревность. Ему еще нет и тридцати, но откровенно говоря, он считает себя уже слишком старым, отчасти из-за того, что действительно пережил многое. Наверное, даже слишком для ничем не выделяющегося человека, каким он себя всегда считал. Страшно подумать, но ещё два года назад у него было все. Действительно все, что только может пожелать непритязательный обыватель захолустного штата. У него была жена, тогда он думал, что это была его действительно любимая женщина. Был дом и в нем все как полагается и белый заборчик вокруг. Хорошая, можно сказать, даже престижная работа, черт возьми, он действительно был врач от бога, если бы не пил столько. И дочь, конечно же, дочь, она была тем самым, что оставляло его в семье, и не давало зайти за край. Благодаря ей этот обреченный брак продержался ещё полтора года. Вспоминая то время, он не может понять, как его угораздило так рано жениться, да ещё и на такой фурии, и как он вообще решился завести с ней ребенка... А потом был развод, долгий болезненный с криками и оскорблениями. Тогда, помнится, он пил еще больше и практически не занимался врачебной практикой. А потом она забрала все, в буквальном смысле все, и не только дом, машину, все, пусть и небольшие, сбережения, и даже безумно любимую дочь. Она забрала все то, что он считал своей жизнью, оставив ему только кости. Прошло пару лет, а его жизнь не имеет с тем прошлым ничего общего, за исключением Джоанны и тем, что он все также немало пьет. Хотя сейчас даже это по-другому. Теперь он выпивает только в свободное время и почти никогда не делает этого один. Даже самому ему становится страшно, как удачно он ввязался во всю эту авантюру. Хотя не случись этого, он никогда не встретил бы парня, перевернувшего его пустой и полумертвый мирок. Он бы не встретил того, за кем сейчас пойдет, в прямом смысле, на край света. Он так и не узнал бы, что значит солнце. И сейчас, живя здесь, где пол усеян мятой одеждой, а у стены в ряд выстроилась шеренга пустых бутылок, он не был бы так безгранично счастлив. Многие думают, что он не умеет улыбаться, но именно это он сейчас и делает, вспоминая, как обычно он медленно проводит рукой по спутанным светлым волосам парня, лежащего под боком и обнимающего его, так, как будто в целом мире у них нет людей ближе и дороже друг друга. И все было бы хорошо, если бы не было такой откровенной правдой. Думая об этом чуть ли не всю ночь, Леонард надеялся, что вот сейчас откроется дверь и войдет Кирк. На него можно будет покричать, поворчать, а потом приняться за совместный ужин. Но, где-то в глубине души, Боунс понимал: сегодня Джим не вернётся, не придет, возможно, и утром. А может получиться и так, что вообще захочет остаться со Споком. Об этом ему совсем не хотелось думать. Наверное, потому что выглядело это совсем уж сопливо для взрослого мужика, а, может, потому что было действительно страшно, что это может случиться. Где-то загородом в это же время Джим после кинотеатра провожал Спока до дома и позволил себе обнять его чуть дольше, чем того требовало дружеское объятье, и даже взять за руку. Впрочем, тот был совсем не против такого развития событий.