Dragoste și dragoni

— Мы это сделали! — завопил Рон и подкинул вверх внушительную стопку пергаментов. Они разлетелись во все стороны и начали печально планировать вниз с третьего этажа дохлыми бабочками, цепляясь за перила и оседая на лестничных ступеньках. До первого этажа долетело лишь несколько совсем измятых шедевров литературной инвалидности Рона. Снизу тут же раздался громкий голос крайне недовольной миссис Уизли. Она взяла одно из эссе, пробежала по нему глазами и громко ахнула, прижав ладонь ко рту. Наверняка в её голове возник вопрос, не дающий покоя многим: как Рона допустили до ЖАБА с такими безобразными эссе. Гарри полагал, что эти каракули как раз и стали заветным билетом Рональда к аттестату: преподаватели испугались разориться на платках, которыми утирали кровь из глаз. — Пришли мои пять маленьких жабок, мам, дай порадоваться! — воскликнул Рон в ответ на приказ миссис Уизли немедленно убрать бардак. Та возмутилась, не поняв, почему кто-то присылает Рону жаб почтой. — Пришли результаты ЖАБА, — расшифровал для неё Гарри, потому что Рон, пребывающий в эйфории, изъяснялся ничуть не лучше, чем Рон в любой другой день недели в принципе. Миссис Уизли снова ахнула, прикрыв рот руками, а потом вдруг моргнула и грозно уперла руки в бока. — Пять ЖАБА, Рональд? Никто из твоих братьев не получал таких ужасных оценок!!! — Хоть в этом я их обошёл, — гордо выпятил грудь Рон. Гарри улыбнулся. После всего, что они пережили, расстраиваться из-за оценок казалось чем-то глупым и мелочным. Они вернулись в Хогвартс на седьмой курс и с горем пополам его окончили — это ли не чудо? Год назад Гарри думал, что все они умрут, если не от рук Волдеморта, то от жуткой стряпни Гермионы точно. По сравнению с этим плохие оценки не входили даже в топ сто его тревог. Сам Гарри держал в руках пергамент с результатами вполне приличными. У него было четыре превосходно: по ЗОТС, чарам, УЗМС и трансфигурации, и этого ему было достаточно, даже тролль по истории магии не мог его расстроить. Зато он точно знал, что никто не завышал ему оценки по причине его геройского статуса. Экзаменаторы были настолько древними, что не смогли бы отличить Гарри Поттера от вешалки для шляп при всем желании. Рона заставили прибрать все его эссе, которые позже они с Гарри ритуально сожгли на заднем дворе Норы, пока никто не видел, а вечером миссис Уизли устроила праздничный ужин в их честь. Это лето Гарри решил провести в Норе. На Гриммо было сумрачно, пыльно, и ему казалось, что тени шепчутся за его спиной голосами умерших Блэков. Ему необходимы были шум, тепло и яркие краски гостеприимного дома Уизли. Его приняли с радостью, как и всегда. И пусть со смертью Фреда в этом доме стало тише, все пытались жить дальше, наверстать те годы, прошедшие в давящем страхе и ощущении приближающейся гибели. Теперь в доме стало просторнее: Джордж съехался с Анджелиной, Перси женился на Пенелопе и обзавелся собственным домом, и в Норе остались только мистер и миссис Уизли, Гарри с Роном и Джинни. — Ну что ж, вот и настал этот день! — провозгласил мистер Уизли, подняв бокал с пуншем. — День, который мы ждали много-много лет! Великий день! Для Англии погода стояла просто великолепная, так что они накрыли большой стол в саду, украшенном волшебными огоньками. Некоторые огоньки представляли из себя садовых гномов со светящимися головами, но этот секрет навсегда останется между Гарри, Роном и зельем доктора Чудака-Люмоса. — День, когда все наши дети станут взрослыми, и мы сможем отдохнуть без них! — торжественно подхватила за мужем Молли. — Поздравляю, дорогая! Столько лет прошло, я уже и не надеялся, — Артур поцеловал счастливую жену в щёку, они чокнулись бокалами и опрокинули их в себя, как два завсегдатая трактира. — Эй! Мы же ваши любимые дети! — возмутился Рон. — Мы цветы вашей жизни! — Даже садовникам иногда нужно отдыхать от своих цветов, иначе они сойдут с ума, забьют свой гараж всяким маггловским барахлом и начнут сбегать туда при любой возможности, — наставительно сказала Молли. — Так вот в чём дело… — протянула Джинни, глянув на довольного отца. Мягкое мерцание огоньков в ветках кустарника, опускающаяся на сад темнота, запах нагретой за день солнцем земли, свежескошенной травы и цветов откликались в душе Гарри искристым счастьем и спокойствием. Он с удовольствием уплетал уже третий кусок фирменного пирога Молли и вяло прислушивался к шутливым препирательствам рыжего семейства. — Подумаешь, пять ЖАБА! Меня возьмут в Аврорат по результатам вступительного экзамена, Кингсли сам сказал, — возмущался Рон. — Вот Джинни вообще не знает, кем хочет работать, может, вы на неё наброситесь? — Эй, я набрала в три раза больше жаб, чем ты! У меня есть время поразмыслить, куда я хочу пойти. С такими баллами все дороги открыты, Гарри, скажи ему! — воскликнула Джинни, сердито тряхнув длинными рыжими волосами. — Конечно, — рассеянно улыбнулся ей Гарри. — Что бы ты ни выбрала, у тебя всё будет замечательно. Джинни виновато улыбнулась в ответ, и Гарри поспешно уставился в свою тарелку. Он не знал, как должен вести себя с ней. Они расстались сразу после победы. Если можно назвать расставанием «Гарри, прости, мы не можем быть вместе». Джинни выбрала Невилла, чем повергла в шок всю семью, друзей, знакомых, читательниц Ведьмополитена и самого Невилла. Читательницы, кстати, были так ей благодарны, что до сих пор присылали конфеты и письма с пожеланиями счастья, а Гарри — шоколадных лягушек с приворотным. Гарри не удивился её выбору. Он предполагал такой исход с тех пор, как увидел их рядом в выручай-комнате. И не испытал ничего, даже отдаленно напоминающего грусть, только облегчение, потому что сам бы он никогда не набрался решимости сказать, что не испытывает той всепоглощающей любви и страсти, какой ей хотелось. Всё вышло как нельзя лучше, но Джинни, кажется, чувствовала себя виноватой, а Гарри никак не мог подобрать слов, которые не обидят её и объяснят его чувства. Гермиона всегда дружески советовала ему держать рот закрытым при Джинни, если её сердитое «Не дай Мерлин ты ей это скажешь, Гарри Джеймс Поттер, и я выбью всю дурь из твоей лохматой головы быстрее, чем ты закроешь рот!» можно считать за дружеский совет, а не покушением на убийство. Гарри только больше запутывался от этих советов, краснел, бледнел, и предпочитал трусливо сидеть рядом с Джинни и улыбаться, а не объяснять ей, почему его не нужно жалеть. — Ты ещё не начал готовиться к вступительным экзаменам, Рональд, — меж тем насупила брови Молли, и вдруг метнула полный молний взгляд на Гарри, — как и ты. Чем вы думаете? Вы хотите, чтобы вас приняли только лишь из-за прошлых заслуг?! По-вашему, так становятся достойными волшебниками? Гарри вздрогнул. Он как мог отгонял мысли о будущем, но все вокруг только и делали, что напоминали об этом. — Д… нет! — поперхнулся Рон, когда Гарри ткнул его в бок локтем, сделав страшные глаза. — Мам, конечно нет, мы просто… эээ… Лето же, и экзамены были… — Мы просто хотели немного отдохнуть, но теперь возьмемся за подготовку со всей ответственностью, — перевел его лепет Гарри. Миссис Уизли немного оттаяла. — А на Джинни все равно никто не ворчит, — пробубнил Рон в стакан с соком и получил очередной тычок в бок, уже от сестры. — Я принесу для вас задания прошлых лет! — мистера Уизли не волновали такие мелочи, как протекция, моральные устои собственного сына и даже подгоревшая корка пирога, которую он жевал с огромным воодушевлением. — Подготовитесь как следует. Грюм рассказывал, что однажды он заставил кандидатов ночью прыгать через дьявольские силки, растущие на краю обрыва! Гарри вспомнил свой первый курс и голос Гермионы: «Дьявольские силки боятся солнечного света!», и растроганно улыбнулся. Мерлин, какими же мелкими они были. Какими беспечными! С тех пор прошла целая вечность… — Грозный Глаз был великолепным аврором, но свихнулся он ещё в те времена, когда Дамблдор не мог кого-нибудь задушить своей бородой, — вдруг раздалось из темноты, и все сидящие за столом мгновенно вскочили со своих мест, вскидывая палочки. Из кустов на свет выступила коренастая фигура крупного мужчины. Стоило ему шагнуть в освещённый круг, как все увидели светло-рыжие волосы, собранные в хвост, широкую улыбку на обветренных губах и голубые глаза. — Чарли! — воскликнула Молли и кинулась к сыну в объятия. — Мать твою, ты так нас напугал! — пробасил Рон, находящийся слишком далеко от крепкой руки Молли, и от того чувствующий себя свободным в высказываниях. Однако, подзатыльник ему отвесила Джинни. — Ты про нашу общую мать говоришь, идиот. — Я хотел сделать сюрприз, но вижу, что перестарался, — Чарли сжал Молли в крепком объятии и приподнял над землей. — Простите. Миссис Уизли засмеялась, как девчонка, замахав ногами в домашних туфлях в воздухе. — В следующий раз отправь открытку, — Рон буквально оторвал мать от брата и сам обнял его, громко хлопнув по плечам. — Чарли, я так рад тебя видеть! На них сверху с визгом напрыгнула Джинни, и все трое повалились на землю с громким хохотом. — Чарли! — Артур так задорно блестел глазами, что не оставалось сомнений — не будь рядом супруги, он бы тоже прыгнул в эту кучу-малу. — Какими судьбами? У тебя же аттестация в этом месяце? Мы и не надеялись, что ты приедешь! — Я решил уволиться, — заявил невозмутимо Чарли. Он поднялся с земли и поставил на ноги Джинни так легко, словно она ничего не весила. — А? — Что? — Ты в своем заповеднике головой ударился?! Один Гарри ничего не сказал, потому что не счел это уместным. Но, хоть он и видел Чарли всего пару раз в жизни, он тоже находился в неподдельном шоке. Насколько он слышал, драконы были смыслом жизни Чарли Уизли. Ничего другого о нем он и не знал. — Успокойтесь, всё хорошо, — Чарли наколдовал себе стул и уселся рядом с отцом. — Просто я не хотел вам говорить, потому что знал, что вы с ума сойдёте. Я давно уже решил, что хочу быть ближе к дому. Сейчас самое время сделать это. — Неужели, — у Молли заблестели глаза, и она попыталась незаметно смахнуть влагу рукавом, делая вид, что поправляет прическу. — Милый, я всегда поддержу тебя в твоих стремлениях, но как же я рада, что ты снова дома… Она вдруг уткнулась в рукав и разрыдалась. Все вскочили со своих мест и кинулись её обнимать. — Мам, ну что ты, не плачь! — Чарли первым стиснул её в объятиях, и Гарри вдруг заметил, насколько сильно она похудела с их первой встречи. В объятиях Чарли она казалась совсем хрупкой, ломкой, вовсе не той сильной и цветущей женщиной, какой была семь лет назад. Она будто истончилась, как старый пергамент, и в любой миг могла рассыпаться. Гарри не мог присоединиться к семейным объятиям. Все же он — чужой человек, и в этот миг он осознал, насколько сильно был тут не к месту. — Всё хорошо, хорошо, — прорыдала миссис Уизли, пытаясь обнять всех сразу. — Я такая дурочка, не обращайте на меня внимания. Я постоянно думаю о Фреде… Гарри понимал и одновременно не понимал, что она чувствует. Она потеряла сына из-за него. Если бы не Гарри Поттер, их дружная семья была бы вместе, Фред бы не умер, и Джордж не отстранился бы от всех остальных, и Перси бы не пошел по кривой дорожке, и Рон, и Джинни никогда бы не подверглись такому смертельному испытанию. Гарри незаметно поднялся со своего стула и ускользнул в дом, не в силах вынести груз своей вины. Его ухода никто не заметил, все были слишком заняты неожиданной встречей. Если бы он не подружился с Роном в поезде Хогвартс-экспресса, сейчас эта семья могла бы ужинать в полном составе. Без него. Гарри теперь спал в бывшей комнате Билла и Чарли. Он упал на кровать, укрылся тонкой простыней, и только тогда подумал о том, что занимает чужое место. Ведь он мог бы жить в комнате Перси, а Чарли наверняка захочет вернуться в свою собственную комнату. Он вновь ощутил, что чужой здесь. И пусть его всегда принимают, как родного, однако, это не его дом. Но возвращаться на Гриммо не хотелось до дрожи в коленках. Там в каждой комнате мерещился Сириус, глядящий на него с тоской и обидой, в углах собирались густые тени, скрипели осуждающе половицы, и всё пропитал запах отчаяния и безнадёжности. Когда всё стало таким запутанным? В то лето, когда они охотились за крестражами, всё казалось проще: он либо победит, либо умрет. Теперь же… От его решений больше не зависела чужая жизнь или смерть, только его собственное будущее, и оно казалось серым и безрадостным. Гарри долго ворочался на скрипучей постели и не мог сомкнуть глаз. Может, ему нужно было всё же переехать в другую комнату? Или хотя бы выйти и поговорить с Чарли? Как бы Гарри ни обманывал себя, это была не его собственная семья. Он тут гость. И пусть он чувствовал себя умиротворенно в этом доме, всё же где-то в глубине души знал, что это не то, чего он бы хотел на самом деле. О чем, возможно, мечтал. В ту ночь Гарри не сомкнул глаз до рассвета, а когда всё же задремал, ему приснилась тесная кладовка с пауками, сломанный велосипед и холодный высокий смех.

***

Утром Гарри проснулся от громкого крика снизу: — Рональд Уизли! Ты издеваешься над живыми существами?! Гарри потянулся с улыбкой на губах. Как будто они все ещё жили втроем, какая прелесть. — Девять утра, а ты уже защищаешь чьи-то права? — он спустился на кухню и застал встрепанную Гермиону, пытающуюся догнать Рона, который бегал от неё вокруг стола. Из его кармана торчала шишкастая голова гнома, мигающая то синим, то красным светом. Гном матерился и пытался прогрызть карман острыми зубками. — Могла бы до обеда подождать со своим приездом, я уже почти расколдовал гнома обратно! — прокричал Рон и врезался носом в барьер, наколдованный разъяренной Гермионой. Он упал на пол и заскулил. — Ох, ну простите, что родители решили навестить своих друзей, а я поспешила к своему парню! — сердито ответила Гермиона, сдув непослушный волнистый локон, выбившийся из высокого хвоста. Из кармана Рона выскочил гном и уверенно побежал на толстеньких кривых ножках вон из кухни. За ним следом из кармана полезли остальные мигранты, потому что карман у Рона оказался бездонным, как и та дыра, в которую упала его надежда остаться без увечий. — Ну просто Рождество какое-то, — умилился Гарри, а Гермиона взревела, как раненая дракониха, и взмахом палочки напустила на Рона канареек-переростков, которые принялись клевать его, будто он — огромный вкусный червячок. — Что тут происходит? — на кухню влетел заспанный Чарли в одной майке и семейных трусах. Его рыжие волосы стояли дыбом, а на щеке отчетливо виднелся отпечаток подушки. На его левом плече красовалась татуировка дракона, чьи крылья заходили на грудь и спину, а хвост достигал предплечья. Дракон все ещё спал, пуская дым из ноздрей, и лениво подергивал ушами во сне. Чарли споткнулся о гнома с мигающей зеленым головой и чуть не разбил лоб о шкафчик. Дракон мгновенно проснулся и оскалил клыкастую пасть. — Убери её от меня, я больше не буду ущемлять мелких уродцев! — взвыл Рон. — Гермиона отстаивает права садовых гномов, — пояснил Гарри, со спокойствием буддийского монаха налив себе кофе из дымящейся джезвы. Если бы ему платили галлеон каждый раз, когда Рон и Гермиона устраивали свои игрища, он бы давно уже построил из них огромный дом и запер в нем эту парочку, чтобы не смущали одиноких людей своими травмоопасными прелюдиями. После войны их отношения стали развиваться так бурно, что находиться с ними рядом иногда становилось действительно опасно. Для психологического климата свидетелей, конечно. Чарли выглядел до того забавно с вытаращенными глазами и следом от подушки на щеке, что Гарри тихонько улыбнулся в свою чашку. — В девять утра? — удивился Чарли, и Гарри хихикнул. — Есть какой-то закон о защите прав ущемленных строго с десяти до пяти, а я не знаю? — всплеснула руками Гермиона, и повернулась обратно к Рону. — Ты издеваешься над живыми разумными существами! Может, и мою голову заставишь светиться и засунешь в банку?! — она развеяла канареек, но всё же сбавила тон, смутившись присутствия Чарли. Гарри налил кофе во вторую чашку, вручил её Чарли и кивнул в сторону гостиной. Растерянный мужчина последовал за ним прочь из кухни. — Это надолго, — пояснил Гарри. — Сейчас она намотает его жилы на кулак, потом он будет умолять о прощении, а потом на кухню лучше не заходить, и вообще поставить заглушку. Даже две. — Вот как, — Чарли прислонился плечом к косяку и задумчиво отхлебнул из чашки. — Кажется, я начинаю понимать, почему такая девушка, как Гермиона, выбрала моего бестолкового братца, а не тебя, как все ждали. Гарри передернуло. Он и Гермиона — это практически инцест. — Я не издеваюсь над гномами, так что у меня не было ни шанса, — пожал он плечами. Повисло молчание. Гарри совершенно не представлял, о чем говорить со старшим братом Рона, которого видел всего пару раз в жизни. Со стыдом он понял, что стесняется его, будто ему все ещё одиннадцать, он впервые зашёл в гости к лучшему другу и увидел его семью. — Как ты? — вдруг тихо спросил Чарли, усаживаясь на диван рядом. — О нет, не надо, — закатил глаза Гарри. — Что не надо? — Говорить таким тоном, — пояснил Гарри. — Когда люди спрашивают меня «как ты», у них становится такой голос… Знаешь, как будто я смертельно болен, и ничего с этим уже не поделать, и обнадеживать бессмысленно, но нужно всё равно проявить сочувствие. — Оу, прости, — смутился Чарли. — Да ничего, я привык, — улыбнулся Гарри. — Я киваю, улыбаюсь и говорю: «всё хорошо». Меня спрашивают: «точно?». Я говорю: «точно». Иногда говорят: «мне так жаль», а я киваю и говорю: «да, мне тоже». Такой вот обмен бесполезными словами. Так что сделай свой голос обратно нормальным, мне так больше нравится. Чарли улыбнулся, отчего в уголках его глаз собрались морщинки. Тепло и понимание в его взгляде тут же расслабили Гарри, словно он разговаривает с давним надёжным другом. Это же брат Рона, в конце концов, а Гарри уже не одиннадцать. — Хорошо, — согласился Чарли. — Тогда скажи мне, как у тебя дела, только без всяких ненужных слов. И не говори «всё хорошо» и «точно»! Он всем своим мятым видом излучал спокойствие, доброту и умиротворение. Человеку в одних трусах и майке, с такой невозмутимостью попивающему кофе, хотелось сказать правду. — Дело в том, что я не знаю, — вздохнул Гарри, уткнувшись взглядом в его мускулистое плечо с татуировкой. Дракон с подозрением уставился на него в ответ. — Вроде всё закончилось, и можно жить и радоваться, а я… Представь, что ты поймал снитч в самой важной игре своей жизни, но противник всё равно выиграл по очкам. — Я понимаю тебя, — серьезно посмотрел на него Чарли. В солнечном ярком свете его глаза стали зелено-голубыми, невыносимо яркими и словно прозрачными, как воды моря, сквозь которые видно песчаное дно. — Особенно теперь. — Почему ты уволился? — Гарри знал, что это не его дело, но ему вдруг очень захотелось понять причины, побудившие Чарли оставить дело всей своей жизни. Чарли посмотрел в его глаза, словно искал там что-то, а затем слабо улыбнулся. — Я больше не могу работать драконологом. Проклятие, поразившее меня в битве в Хогвартсе, оставило свой след. Я больше не могу быстро двигаться, уворачиваться от драконьих когтей и пламени. В ноге словно что-то лопается, разливается горячим по мускулам, и я падаю. Неделю назад меня чуть не сожрал украинский железнобрюх. Так что я прислушался к советам друзей и начальства, и уволился. В его тихих словах сквозила такая беспросветная тоска, что у Гарри защемило в груди. Жизнь Чарли — это драконы. Без них он сам как дракон без крыльев. — Мне жаль, — сочувственно сказал он. — Да, мне тоже. Они переглянулись и засмеялись, и у Гарри словно камень с души упал. Чарли, кажется, отлично его понимал. — Надеюсь, твою ногу вылечат, — Гарри пожалел, что не запасся слезами феникса, пока была такая возможность. Он бы не раздумывая отдал их Чарли, если бы это помогло. — А может, я её отпилю и обзаведусь протезом, как у Грюма… — Чарли вроде бы улыбался, но слишком уж внимательно и серьезно смотрел на свою конечность. — Точно. Чтобы после того, как дракон тобой закусит, он мог бы поковырять в зубах зубочисткой, — содрогнулся Гарри. — Как предусмотрительно. Чарли снова засмеялся, и напряженность ушла из его взгляда. Дракон на его плече грозно клацнул зубами и пустил пар из ноздрей, как бы подтверждая, что его драконье племя именно так и поступит. — Его зовут Дечебал, — Чарли заметил взгляд Гарри и почесал дракона по голове, отчего тот перестал пускать пар и прикрыл глаза. — Дечебал? — прыснул Гарри, и дракончик снова оскалился. — Весьма… Претенциозно. — Это на румынском означает «сильнее десятерых». На другие имена он отказывается отзываться, — улыбнулся Чарли. Дракон горделиво вскинул голову и издал беззвучный рык. — О, теперь я вижу, что это Дечебал, — Гарри, забывшись, протянул руку и погладил пальцем контур шеи дракона. — Ой, прости, Чарли. Я до этого видел только одну магическую татуировку, и она не подавала признаков наличия разума. Наверное, потому что её хозяин был ходячим трупом. — А ведь точно, татуировщик из Волдеморта получился неудачный, — вновь засмеялся Чарли к радости Гарри. Друзья плохо относились к его шуткам про Волдеморта. А Гарри таким образом старался справиться с тем, что произошло. Когда он шутил про Лорда, ему снились не кошмары с ним, а разный бред, который вызывал лишь недоумение, а не страх. Этот метод ему посоветовала целительница в Мунго, к которой он ходил сразу после войны на протяжении пары месяцев. То, что Чарли тоже может шутить на эту тему, пришлось ему по душе. Скоро проснулись все остальные обитатели Норы, которым повезло поставить на свои комнаты заглушки с вечера, и Рон с Гермионой были безжалостно выдворены с кухни. Они все вместе позавтракали под аккомпанемент целого оркестра из поздравлений Гермионы с лучшими результатами ЖАБА на курсе. Миссис Уизли была ведущей скрипкой, Джинни — пианино, Мистер Уизли — тем странным парнем с треугольником и прутиком, ну а Рон сидел за кулисами и время от времени пытался изменить композицию, но дирижер постоянно пинал его ногой под столом. В конце завтрака в гостиной вдруг заревело пламя в камине, и спустя секунду на кухню вошел самый старший Уизли — Билл. — Братец, тебя вроде оборотень покусал, так почему ты превращаешься в инфернала? — выразил общее мнение Чарли. Билл был бледен до синевы, под глазами залегли черные тени, даже ярко-рыжие волосы словно потеряли свою насыщенность и свисали унылыми серыми паклями. — Заведешь двоих детей, и я посмотрю, в кого начнешь превращаться ты, — огрызнулся Билл, падая на свободный стул. Гарри вспомнил, что Флер родила сына всего месяц назад. — Если два ребенка способны превратить человека вот в это, — с ужасом ткнул в него пальцем Рон, — то я лучше оставлю их матери и сбегу из дома. Гермиона отвесила ему подзатыльник. — Как там крошка Билли-младший? — с беспокойством спросила миссис Уизли. — Что-то случилось? — Случилось. Крошка Билли хоть и не избирался в министры, однако отменил мой сон, личную жизнь и либидо. Я в преисподней, — Билл вцепился в руку матери и с отчаянием уставился на неё красными слезящимися глазами. — Мама, спаси меня. Помоги! Переедь к нам хотя бы на месяц, умоляю! Последний раз я спал на той неделе, в гробнице проклятой мумии! Мумия кусалась, мама, но я всё равно занял её саркофаг! — Конечно, милый, надо было раньше приходить! — Молли поцеловала его в макушку и успокаивающе улыбнулась. — А как же портал на Майорку? — вдруг грустно спросил мистер Уизли. Рон захохотал так громко, что из его рта на стол вывалился не пережёванный кусок булки. — Хотели сбежать от детей, но забыли, что у этих детей уже есть свои! Сидеть вам с внуками до самой пенсии! — его лицо покраснело от хохота, и он ожидаемо подавился, потому что смеяться с набитым ртом — плохая идея. Особенно в присутствии Гермионы, знающей невербальные проклятия. — Дом Билла тоже на берегу моря, и отдохнем, и поможем, — укоризненно посмотрела на Рона Молли. — Что, я тоже должен отправиться с тобой? — мистера Уизли явно не прельщал такой отдых. — Эй, а кто будет присматривать за нами? — воскликнула Джинни. — Кто будет готовить нам еду? Стирать? — Я с удовольствием погощу у Билла, — вздрогнул Артур и вымученно улыбнулся старшему сыну. — Сами справитесь, вы уже совершеннолетние, — отрезала миссис Уизли. — Чарли за вами присмотрит. — А кто присмотрит за Чарли?! — возмутился Чарли. — Я умею готовить только кашу из картофельных очистков! — Я работаю по десять часов в сутки, а потом прихожу домой и снова работаю, только с грязными пеленками. Имей совесть, брат, мне родители нужнее! — взвыл Билл. — У Мари начались магические выбросы, и она подожгла мои волосы! А вчера она опрокинула тарелку каши на голову мамочки, и Флер разрыдалась так громко, что Билли проснулся и тоже начал реветь, а за ним следом заревела и Мари, а потом и я заревел… — Всё-всё, ты выиграл и заслужил немного родительской поддержки, — улыбнулся Чарли. — И принять душ. Серьезно, Билл, от тебя пахнет рвотой и гнилыми тряпками. Ты что, мумию с женой перепутал? Гарри поперхнулся и постарался замаскировать смех под кашель, пока миссис Уизли отчитывала Чарли за неуместные шуточки. Тот серьезно кивал и обещал так больше не делать, а потом поймал взгляд Гарри и быстро ему подмигнул. Вот так они и остались сиротами на целое лето. В тот же день старшие Уизли отбыли камином в коттедж «Ракушка», и Рон по этому поводу запустил фейерверк в саду. Правда, радость его длилась всего пару дней, пока не закончилась еда, оставленная им Молли. — Джинни, приготовь нам еды, — сказал Рон вечером, когда они собрались в гостиной все вместе для игры в подрывного дурака. — Я могу сварить яд, которым тебя отравлю, — кровожадно улыбнулась Джинни. — На этом мои кулинарные способности заканчиваются. — Но ты же девочка! — А ты — мерзкий сексист! То, что я женщина, не означает, что я родилась с поварешкой в руке! — Гермиона, приготовь нам еду, — Рон поёжился и отстал от сестры, переключившись на свою девушку. — Нет! — вскинулся Гарри, вспомнив тот ужин из поганок, найденных в лесу. — Не надо! Гермиона тоже не обязана стоять у плиты, имей чувство такта, Рон! — Спасибо, Гарри, — Гермиона сузила глаза. Она точно заподозрила что-то неладное. — Я сам приготовлю ужин, — постановил Гарри. — Только дайте мне книгу с заклинаниями. Не думаю, что волшебная готовка сложнее маггловской. — О, ты ошибаешься, мой наивный, милый мальчик, — Чарли погладил воображаемую бороду и поправил несуществующие очки на переносице. — Если бы всё было так просто, мы бы все умели это делать с самого детства. — Однажды я чистила для мамы картошку, немного резко взмахнула палочкой и проткнула ножом руку Перси, — вспомнила Джинни со странной радостью. — Разберусь, — пожал плечами Гарри. — Я был свидетелем кулинарных опытов Питтера Петтигрю, меня уже ничем не удивишь, после супа из Волдеморта-то. Рон поперхнулся, а Чарли громко расхохотался. Гарри определенно начинало нравиться его чувство юмора, и сам Чарли вместе с ним. — Пойдем, я тебе помогу. Картошку чистить я умею, так что можешь не прятать руки в карманы, — Чарли пошел на кухню следом за Гарри. — Ещё я знаю, как пользоваться волшебной плитой, как сделать фарш, и, только никому не рассказывай, как делать заказ из каталога ресторана «Кухни народов мира». — Я унесу эту тайну в могилу, — заверил его Гарри с улыбкой. В присутствии Чарли он вообще не мог не улыбаться, и когда Гарри поймал себя на этом, в груди разлилось тепло. Магическая готовка действительно оказалась делом сложным. Спустя полчаса Гарри сидел на полу, весь перемазанный мукой и яйцами, а Чарли пытался отскрести от стены пятна от помидоров. Из-под стола за этим наблюдали несколько гномов со светящимися головами. — Я сдаюсь, — Гарри очистил себя и пол, посветив гномом, чтобы не пропустить ни одного пятна. — Если через полчаса в моем организме не будет чего-то съедобного и горячего, я впаду в кому и умру. Давай завтра потренируемся, а сегодня приготовим по-маггловски? — Ладно, так и сделаем, — сказал Чарли. Он совершенно не выглядел расстроенным погромом, что они учинили, и даже наоборот. — Запасаешься едой втихушку? — в его волосах застрял кусок морковки, и Гарри, смеясь, выпутал его из рыжих прядей и кинул гномам. Чарли вдруг поднял взгляд и Гарри понял, что они стоят слишком близко друг к другу. Они оказались практически одного роста, а Гарри и не замечал раньше, что почти догнал его. Все братья Уизли были ужасно высокими, и только Чарли был нормальным по меркам Гарри. В отличие от долговязых худых братьев, Чарли имел широкую грудную клетку, внушительные мускулы, и вообще казался мощным и монументальным, как скала. Его широкое скуластое лицо даже чертами отличалось: тонкий изящный нос, полные губы, мужественный подбородок, и только веснушки да голубые глаза указывали на принадлежность к клану Уизли. Узкие лица его братьев с острыми подбородками и тонкими губами должны были плакать от зависти к его мужественности. — Ты раскрыл мой главный секрет, — немного хрипло рассмеялся Чарли, не отводя взгляда. — Днём мы с Дечебалом сидим на диете, а по ночам едим и плачем. Гарри заметил в его волосах ещё один кусок чего-то невнятного и, не задумываясь, убрал и его. — Давай тогда я кину в тебя лазаньей? Морковка не достойна слёз Дечебала. Чарли улыбнулся ему своей теплой улыбкой, от которой в уголках его глаз собирались морщинки, а Гарри вдруг подумал, что хочет запечатлеть этот момент на колдокамеру. — Слёз Дечебала достоин только сам Дечебал! — Чарли напряг плечо и дракон грозно взмахнул крыльями. Из-под края футболки, закрывающей его голову, высунулся нос. Гарри, смеясь, пощекотал контуры его крыла и быстро отдернул руку. Кожа Чарли была горячей, будто он и сам дракон. — Прости! — извинился он. — Я обычно не трогаю чужие татуировки, но Дечебал такой милый и совсем как настоящий. — Трогай, если хочется, — подмигнул ему Чарли и напряг бицепс. Гарри скользнул взглядом по его руке и внезапно смутился. В своем заповеднике Чарли прилично накачал мышцы, и это выглядело очень… Очень даже. Почему к щекам прилила кровь из-за чужих мышц Гарри старался не думать и предпочел вернуться к готовке.