Dragoste și dragoni

Жизнь текла тихо и размеренно. Гермиона и Рон пропадали в саду целыми днями, и Гарри даже думать не хотел, чем они заняты. К Джинни зачастил Невилл, который почему-то жутко боялся миссис Уизли, поэтому осмелился прийти только в её отсутствие. Они виновато отскакивали друг от друга, стоило только Гарри появиться рядом с ними, натянуто улыбались и уходили гулять. В воздухе Норы повисли терпкий аромат цветов из дикого, заросшего сада, любовное напряжение и стойкий запах сгоревших продуктов, потому что Гарри не оставлял своих кулинарных экспериментов. Ему было тоскливо и одиноко, а ещё он постоянно чувствовал себя лишним, поэтому все свободное время проводил либо в укромном уголке сада с книжкой, либо на кухне, осваивая кулинарные заклинания. Друзья наслаждались беззаботными летними деньками, словно никогда и не было этой ужасной войны, а Гарри не мог портить им настроение своим унылым видом. И как-то само собой получилось так, что компанию ему все чаще стал составлять Чарли. С ним Гарри было весело, и он не чувствовал себя таким одиноким. Все его тревоги отступали, когда Чарли громко смеялся, словно боялись его. Постепенно Гарри совсем расслабился и перестал стесняться проводить с ним время наедине. Он отгонял все мрачные думы своей широкой, заразительной улыбкой, веснушчатым красивым лицом и ярким, лукавым блеском голубых глаз. Время от времени заглядывала миссис Уизли, проверяла, не умерли ли они с голоду, но убедившись, что Гарри способен прокормить Рона, она стала появляться всё реже. Так и жили они, будто в школе, только рядом не было старост и преподавателей. Со всем приходилось разбираться самим: с закупкой продуктов, стиркой, с решением мелких ссор и бытовыми вопросами, вроде очередности уборки. Кошмары Гарри почти пропали, и однажды он поймал себя на мысли, что не видел их целые две недели. Сразу после войны он не мог спать без того, чтобы не видеть мертвые лица своих друзей каждую ночь. Может, прошло достаточно времени, а может, дело было в особой атмосфере Норы, которая с приездом Чарли словно проснулась от долгого сна. — Так что, тебя совсем не волнует, что Джинни пригласила к нам Невилла? — однажды спросил его Чарли, когда они пытались приготовить обед. Гарри уже научился чистить овощи, но вот с нарезкой у него пока было плохо, поэтому Чарли безропотно помогал ему резать их вручную. Для того, чтобы прокормить такую ораву и вечно голодного Рона, еду приходилось готовить в огромных количествах. Гарри уже успел достаточно привыкнуть к Чарли, чтобы теперь испытывать стыд из-за того, что не может сказать ему правду. Угрожающий голос Гермионы, обещающий выбить из него всю дурь, все ещё страшил его. — Я желаю ей только счастья, — увильнул он от ответа, сосредотачиваясь на нарезке лука. Мордред его дернул связаться с девушкой, у которой шесть очень любящих её братьев. — Но я спросил о твоих чувствах, а не желаниях, — серьезно сказал Чарли, и стук ножа о доску затих. Гарри представил, что этот нож окажется у него под лопаткой, если он ответит, что не любил его сестру уже довольно давно и относился к ней, как к члену семьи, а не девушке. — Я не против, чтобы он был тут, — хрипло ответил он, напрягшись, словно это могло спасти его от тяжких телесных повреждений. — Ладно, не хочешь, не говори, — стук ножа возобновился, и Гарри с облегчением выдохнул, но, видимо, слишком рано. — Просто если тебе больно видеть их вместе, ты должен сказать об этом. Ты не обязан это терпеть только потому, что считаешь, что просто гостишь у нас. Все мы считаем тебя… частью этой семьи. Нож выпал из ослабевших пальцев Гарри и с громким стуком упал на пол. — Ох, какой я неуклюжий, — выдохнул Гарри, поспешно наклоняясь. Сердце в груди застучало с силой бладжера. Он знал, что вовсе не часть этой семьи, и что не заслужил столько доброты к себе. Он так разнервничался, что схватился голой рукой прямо за лезвие. Оно с легкостью вспороло кожу на ладони, и Гарри в каком-то оцепенении уставился на деревянный пол, по которому мягко застучали ярко-алые капли. — Гарри! — воскликнул Чарли, кидаясь к нему. — Гарри, осторожнее, что же ты… — он аккуратно взял его ладонь, осмотрел порез и очистил от крови. — У мамы есть бадьян, подожди секунду. Подержи вот так, — он обернул его руку кухонным полотенцем, взял за плечи и усадил на стул. Гарри моргнул и пришел в себя. С недавних пор он впадал в ступор при виде крови. Перед глазами сразу появлялось залитое кровью лицо Фреда, а потом и Ремуса, Тонкс, Добби… Так много лиц. — Пустяки, Чарли, — слабо сказал Гарри. — Порез довольно глубокий, — Чарли оказался вдруг слишком близко. Гарри бездумно разглядывал усыпанное веснушками лицо, пока он осторожно поливал его ладонь бадьяном. На загорелой коже веснушки были еле видны, но Гарри заметил, что несколько находятся прямо на кромке розовых губ. Это вдруг показалось ему очень красивым. — Больно? Кожу пощипывало, но Гарри не обращал на это внимание. Гораздо больше его занимало то, как бережно Чарли держит его руку в своей крупной мозолистой ладони с сильными пальцами. Отчего-то Гарри вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Хотел бы он иметь такого же заботливого старшего брата или крестного, или отца. Кого-то, на кого можно положиться, кто утешит и позаботится о нем. — Нет, не больно, — опомнился он, осознав, что довольно долго пялится на веснушки, наползающие на губы Чарли. — Извини. Чарли ещё раз очистил его руку, и она оказалась абсолютно целой — бадьян затянул рану за пару секунд. — Не извиняйся. Чарли все ещё не выпустил его руку из своей, и Гарри вымученно улыбнулся ему. Такой заботливый… Сложно было представить Рона, вот так обеспокоенно смотрящего на него с тревогой в глазах и ласково сжимающего ладонь. На самом деле, вообще трудно было представить кого-то в таком положении. Чарли всегда был очень добрым и заботливым, но раньше его забота не была направлена на Гарри. Это было так… пронзительно приятно, что в груди что-то сжалось на секунду. — Ладно. Давай продолжим, пока Рон не сгрыз свои ноги с голоду, — неловко улыбнулся Гарри, отводя взгляд от потемневших глаз Чарли. Удивительные, все же, глаза. В зависимости от освещения они то казались кристально-голубыми, то бирюзовыми, а в темноте так и вовсе синими. Они продолжили готовить ужин, перешучиваясь, как прежде, но Гарри чувствовал, что между ними повис призрак неприятной толстой дамы по имени Недосказанность. Чарли обязательно ещё поднимет разговор о Джинни и его к ней чувствах. На обед к ним пожаловал Невилл, от чего Гарри чувствовал себя вдвойне виноватым, когда ловил пристальные взгляды собравшихся за столом. Чарли явно беспокоился, Джинни виновато улыбалась, сам Невилл вообще молчал. Только Рон с Гермионой тихонько щупали коленки друг друга под столом, и кидали на Гарри взгляды только чтобы убедиться, что он не видит, где сейчас находится нога Гермионы. Но Гарри все видел и обещал, что сотрет себе память после этого обеда. После самого неловкого приема пищи в его жизни, Гарри просто сбежал в сад. Солнце палило с неба, словно он в Африке, а не в дождливой старушке Англии, пот собирался на лбу и под одеждой, и градом катился вниз, так что Гарри просто разделся до трусов, наколдовал себе плед и завалился на него загорать, стараясь не думать ни о чём. Это его первое спокойное лето, а он — обычный восемнадцатилетний парень. Он не должен думать о том, как всех подвел, и продолжает подводить. И о том, как ему невыносимо одиноко и паршиво. Так паршиво, что порою хотелось кричать. Нет, он не должен думать о таком. Он должен загорать, летать на метле и развлекаться. Возможно, пару раз напиться, упасть пьяным в маленький грязный пруд, петь песни до утра и испортить Рону и Гермионе всю романтику. Он мог бы, например, ночью отлевитировать в их комнату пару светящихся гномов через окно. Поначалу Гарри честно переворачивался каждые пятнадцать минут, чтобы загар лёг ровнее, и думал только о том, почему облако в небе так похоже на гигантского гнома, душащего такого же гигантского кальмара. Но потом гном превратился в Буклю, которая летела к нему сквозь облака, пока её не сбила ярко зеленая вспышка, и всё потонуло в зловещем сиянии черепа с выползающей изо рта змеёй. Гарри упал в зеленое небо и падал так стремительно, что все внутренности словно покинули его тело, а затем рухнул в холодную черную воду, и его потянули ко дну ледяные белые руки. Он закричал, что есть сил, и попытался всплыть на поверхность, но руки держали крепко. — Гарри, все хорошо, это я, — вдруг сквозь воду пробился знакомый теплый голос, и Гарри, дернувшись, проснулся. Ледяные руки инферналов сменились горячими руками Чарли, которые обнимали так крепко, словно Гарри висел над пропастью. Гарри всхлипнул, то ли от пережитого ужаса, то ли от облегчения, и вцепился в него, уткнувшись носом в изгиб шеи. Казалось невероятным, что он находится в теплом летнем дне, в руках Чарли Уизли, а не в холодной воде озера в пещере. Он словно до сих пор чувствовал мерзкие, склизкие пальцы, раздирающие его на части. — Все хорошо, ты в безопасности, все хорошо, — тихонько бормотал Чарли ему на ухо, поглаживая по голове. Гарри сначала подумал, что руки Чарли дрожат, но спустя мгновение осознал, что дрожит он сам. — Прости, это просто глупый кошмар, — он не хотел отпускать Чарли, но всё вдруг стало казаться слишком неловким. Гарри давно не ребенок, которому требуется нянька, поэтому он расцепил руки и попытался отвернуться, сгорая со стыда. — Перегрелся, наверное. — Не извиняйся, — Чарли положил ладонь на его щеку и заставил смотреть в свои глаза. — Ты через многое прошел, не нужно стыдиться кошмаров. Я тоже давно уже не могу спать спокойно. Все мы пострадали в этой войне, Гарри. Тебе не нужно со всем справляться в одиночку. — Это из-за меня вы пострадали, — Гарри зажмурился, чтобы не видеть отражение вины в глазах Чарли. — Если бы не я… Фред был бы жив. И ты бы до сих пор работал в заповеднике. И Джордж бы не превратился в мрачную тень. И миссис Уизли… — Эй, хватит. Посмотри на меня, — твердо сказал Чарли, и Гарри послушался. В пронзительно-голубых глазах не было презрения или затаенной ненависти. Чарли смотрел так, будто ему было мучительно больно. — Всё, что произошло — это вина только Волдеморта. Не твоя. Не выбери он тебя, выбрал бы Невилла. Или ещё какого-нибудь ребенка. И мы всё равно сражались бы с ним за наше будущее. Мама тебя не винит, и Джордж не винит. Никто из нас. Просто прими это. Гарри очень хотелось верить в это. — Но Джордж… Он даже не появляется тут. С тех пор как я переехал сюда, он ни разу не зашел, — это было то, что гложило Гарри на протяжении последних недель. Он хотел увидеть Джорджа, и в то же время очень боялся. — Джордж и до тебя не часто заглядывал. Ему легче там, где ничто не напоминает ему о Фреде, только и всего, — взгляд Чарли смягчился и он слегка погладил щеку Гарри. В нем было столько заботы, понимания и принятия, что хотелось довериться ему. — Мне так жаль, — прошептал Гарри. Впервые он действительно придавал этим словам смысл. — Да, мне тоже, — мягко улыбнулся Чарли, но Гарри отчетливо понял, что он знает, что на этот раз все серьезно. Что Гарри действительно сожалеет обо всем, что произошло. — Но не мы были злодеями. Не вини себя. Рука Чарли все ещё была на его щеке, и Гарри вдруг осознал всю нелепость ситуации. Он сам — потный, в одних трусах, прижимался к нависающему над ним Чарли, а тот обнимал его одной рукой за талию, а другой поглаживал по щеке. Гарри покраснел так быстро, словно ему отвесили пару пощёчин. Взгляд заметался по лицу Чарли, спустился на крепкую шею и замер на обтягивающей грудные мышцы белой майке. — Тебе не обязательно это делать, — его голос почему-то охрип. — Я — не раненый дракончик, Чарли. Тот вздрогнул и выпустил его из рук, слишком поспешно отведя взгляд. — Я знаю, — он замер, вцепившись в плед. — Очень хорошо знаю. Просто… Тебе не нужно переживать это в одиночку, вот и всё. Гарри стало совестно. Он так смутился, что надавил на самую большую боль Чарли, вот же придурок! Даже если Чарли пытался переключиться с заботы о драконах на заботу о Гарри — нельзя было вот так говорить это в лицо человеку, который всегда был очень добр и чуток к нему. — Спасибо, Чарли, — он осторожно тронул его за плечо без татуировки, скользнув пальцами прямо по ожогу. — Оу, прости. Тебе больно? — кожа под пальцами оказалась неровной, грубой, и словно горячее всей остальной градусов на пять. — Нет, — вздохнул тот. — Эти шрамы давно уже не болят. «Зато болят другие», — закончил за него Гарри мысленно. Он попытался сесть поудобнее, потянулся, и кожу спины словно кипятком ошпарило. Гарри зашипел, не хуже Живоглота, встретившего соседского пса, и попытался рассмотреть, что случилось, вывернув голову. — Ты сгорел, — констатировал Чарли, развернув Гарри к себе спиной. — Нужно было раньше пойти на твои поиски. Идем, у меня есть мазь, — он быстро поднялся на ноги и отвернулся. Гарри уже и сам сообразил, что засыпать на солнцепеке было плохой идеей. Кожа шеи, спины и даже ног саднила. — Теперь мне придется уснуть на солнце ещё раз, но уже лежа на спине, а то буду похож на подгоревший с одной стороны тост, — проворчал Гарри, пытаясь натянуть шорты, но едва резинка проехалась по лодыжкам, у него посыпались искры из глаз от боли. — Иди так, — махнул рукой Чарли. — Дома всё равно никого нет. Гарри предпочел бы не щеголять перед ним в одних трусах, но его задняя часть бедер просто не перенесла бы столкновения с адской резинкой, так что он поплёлся следом за Чарли в дом, глупо прижимая к груди шорты и майку. — Последний месяц по этому дому бегает слишком много парней в одних трусах, — пробубнил Гарри себе под нос, поднимаясь по лестнице следом за Чарли. — Ты стесняешься? — Чарли оглянулся через плечо и подмигнул ему. Гарри споткнулся о ступеньку и чуть не упал. — Возможно, чисто теоретически, мне слегка неловко перед старшим братом моего друга за то, что я заснул на солнцепёке, и теперь он вынужден оказывать мне скорую помощь. Опять, — вздохнул Гарри. Чарли остановился в комнате Перси, соседствующей с комнатой самого Чарли. Гарри раньше никогда не заходил в святая святых короля умников, но комната оказалась совершенно обычной, разве что вместо постеров квиддичных команд по стенам висели карты звездного неба и лунные календари, да пара стеллажей трещали от книг, а не от всякой ерунды вроде спущенных бладжеров и сломанного вредноскопа. — Возможно, чисто теоретически, тебе пора заткнуться и лечь на кровать, — хмыкнул Чарли и внезапно пихнул Гарри на койку. Гарри послушно лёг и уткнулся красным лицом в подушку. На языке крутилась пара шуток, где бы он ещё мог услышать эту фразу, но мозг ещё не окончательно расплавился под солнечными лучами, чтобы он сморозил такую пошлость в присутствии крепкого парня, а не симпатичной девушки. — Сейчас будет немножко больно, — тем временем Чарли громыхнул чем-то и поставил на тумбочку большую банку с синей этикеткой. Гарри честно пытался сдержаться, но, если бы он ничего не сказал, у него бы произошло кровоизлияние в мозг. — Чарли, не при Дечебале же, — всё же пошутил он, и тут же покраснел. Мог ли он шутить с Чарли на такие темы, или нет? Всё же он — взрослый мужчина, который вполне может отвесить Гарри подзатыльник. — Не волнуйся, я его усыплю, — вдруг мурлыкнул Чарли, склонившись над его ухом, и Гарри неожиданно покрылся мурашками. — Какое облегчение, — пробормотал он в подушку. Чарли поддержал шутку, однако Гарри всё равно почувствовал себя странно. Чарли быстро и профессионально расправился с пострадавшей кожей Гарри, не причиняя особой боли, но Поттер всё равно напрягался и ерзал. Неловкость росла по мере спуска больших ладоней по туловищу вниз. — Ноги я сам, — вскинулся Гарри, но Чарли только лукаво улыбнулся и шлепнул на бедро щедрую порцию холодной мази. — Угомонись. Я бывший драконолог, от меня не сбежать, — протянул он низким голосом, от которого у Гарри снова выступили крупные мурашки. Да что же это такое с ним сегодня? Солнечный удар? Большие ладони заскользили по бедрам, слишком уж близко к некоторым частям тела, о которых Гарри думать в присутствии Чарли вовсе не хотел, поэтому, чтобы отвлечься, он сказал: — А я победил Волдеморта. Так что не выпендривайся, силач. — Волдеморт обладал какими никакими зачатками разума и не весил три тонны, так что в этом споре я победитель, — невозмутимо возразил Чарли. — Докажи! — азартно воскликнул Гарри, мечтая, чтобы его бедные бедра оставили уже в покое. В самом-то деле, кого бы не смущали скользкие пальцы, кружащие вокруг задницы? Не прямо возле, конечно, но даже двадцать дюймов казались чем-то неприемлемым. Даже сорок! — О, так ты мне не веришь? Я сейчас долечу тебя, и сломлю твое самомнение! Чарли на провокацию не повелся и закончил свое черное дело. Гарри немного расслабился только когда он спустился на икры, и то не слишком, потому что Чарли был в состоянии обернуть свои пальцы вокруг его щиколоток, как кандалы. И это смущало тоже. — Спасибо за спасение, — мазь мигом исцелила его кожу, поэтому Гарри начал поспешно одеваться. — Так что, как ты докажешь свое превосходство? Чарли размазал остатки мази на руках по своим плечам, огляделся, и взял с полки биту, которой Перси отбивался от близнецов. Она была чуть тоньше квиддичных бит, зато длиннее. Он ухватился за неё руками с двух сторон, и у Гарри глаза на лоб полезли. Под лоснящейся от мази кожей забугрились мышцы, ещё отчетливее проступили толстые вены на предплечьях и кистях, пальцы сжались на толстом дереве, и Чарли с тихим рыком переломил чертову палку пополам, словно это был обычный прутик. — Мордредово дерьмо! — завопил Гарри, таращась на острые края сломанного дерева. — Ты что, внебрачный сын Хагрида и его братца Гроха? Чёрт! Обалдеть! — Вот так, — Чарли мило улыбнулся и взмахом палочки починил биту. — Я с детства был очень сильным и тренировался всю жизнь. Ты не хочешь извиниться передо мной? За недоверие? — Теперь я должен за многое перед тобой извиниться! — Гарри в шоке смотрел на его руки и не мог оторвать взгляд от загорелой блестящей кожи, испорченной шрамами. Хотя, следовало признать, что шрамы вовсе не портили Чарли, а даже наоборот: придавали ему ещё больше мужественности. — Например за тот раз, когда я выпил твой виски на свадьбе Билла и Флер. А ещё за то, что занял твою комнату. И за тот помидор, который прилетел тебе прямо в лицо позавчера… Чарли рассмеялся, запрокинув голову, и Гарри тут же прилип взглядом к его шее, поднялся выше, уперся в темно-рыжие густые волосы, намокшие от пота у корней и слегка завивающиеся на кончиках, опустился на розовые полные губы с несколькими веснушками на верхнем контуре, и просто… Гарри просто поплыл. Определенно, это был солнечный удар. Неудивительно, что он сошел с ума в этом густом горячем мареве, окутывающем Нору плотным облаком. От этой жары просто плавились мозги. — Я тебя прощаю. Хотя, если ты не против, я бы вернулся в свою комнату. Немного странно жить в королевстве Перси, — улыбнулся Чарли. Ох уж эти его морщинки у глаз… — Конечно, надо было сразу сказать! — зачастил Гарри, спрыгнув с чужой кровати. — Я перееду сюда. Вообще-то, я всё это время думал об этом, но как-то… Не набрался смелости спросить. Мне очень неловко. Прости. Он чуть не запутался в своих собственных ногах, но вовремя сориентировался и сумел встать прямо. Сердце колотилось где-то в самом горле, словно желало выскочить и убраться отсюда, да побыстрее. — Перестань извиняться! — Чарли легко улыбнулся и потрепал Гарри по волосам. — Я не в обиде, ты же не знал, что я вдруг приеду. Мне двадцать пять, я и сам не думал, что когда-нибудь вернусь в родительский дом. Просто я скучаю по своей комнате. И я совсем не против жить с тобой. Я вообще не привык жить в комнате один. Сначала я жил с Биллом, потом — с однокурсниками в Хогвартсе, потом в общежитии с коллегами… В общем, я буду очень рад, если ты останешься. Гарри тоже давно не жил один в комнате, но Чарли — не Рон и не Гермиона. Чарли — это Чарли. Жить с ним в одной комнате казалось чем-то очень, очень неловким и смущающим. Вдруг кошмары вернутся? Да и утренние эрекции никто не отменял. Вот только… Стоило только вспомнить, как он бережно обнимал Гарри, как заботливо держал поврежденную руку в своей ладони, как успокаивал… Гарри сдался без сопротивления. И даже если Чарли сказал так из вежливости, Гарри решил проигнорировать это.

***

Спать ложились в атмосфере неловкости. С Роном Гарри обычно болтал о чём-нибудь глупом, с Гермионой не напрягала даже тишина, а с Чарли всё было по-другому. Поттер поймал себя на том, что старается незаметно, краем глаза, смотреть на него. — Знаешь, я уже и забыл, что тут такая убогая кровать, — первым начал говорить драконолог, глядя на узкую деревянную койку с тонким матрасом. — И она такая маленькая! Как я тут помещался? Гарри покосился на его здоровые плечи, которые не во все двери проходили, потом посмотрел на своё отражение в оконном стекле. — Раньше ты был в два раза меньше, — смущённо пробормотал он, в сотый раз поправляя подушку. Ему было неловко раздеваться перед Чарли, хотя тот уже видел его в трусах. Но тогда Гарри был выбит из колеи внезапным кошмаром и болью во всем теле, а теперь его сознание было полностью ясным и вернулось к тому состоянию, когда он стеснялся ходить в общий душ в квиддичной раздевалке. Но спать в пижаме было просто невыносимо жарко. Чарли уселся на кровать, и та жалобно скрипнула. — Это точно, — хохотнул он и резко стащил с себя футболку, заставив Гарри поперхнуться воздухом и покраснеть. — В заповеднике из развлечений только спорт и пьянки. Я выбрал спорт, разумеется. Гарри вцепился в подол своей футболки, испытывая острый стыд за свое худое тело. В скитаниях по лесам он растерял все крохи веса, что успел набрать в школе. А после победы не то, что есть не хотелось, иногда и с кровати подняться сил не было. Он мог лежать по нескольку дней, не притрагиваясь к еде. Теперь, конечно, всё было не так плохо, Гермиона приучила его питаться через «не хочу», но до Чарли Гарри было очень, очень далеко. По плечам и мощной груди Чарли рассыпались еле заметные веснушки, под ребрами с правой стороны растянулись белые полоски шрамов от драконьих когтей, заходящие на ужасно крепкий пресс с вожделенными для любого парня кубиками. Гарри не заметил, как приоткрыл рот, разглядывая его торс. — Своей формой ты унижаешь всех остальных парней в этой деревне, — попытался он пошутить, облизав пересохшие губы. — Ты завидуешь? — воскликнул Чарли с весельем. — Гарри Поттер завидует Чарли Уизли? — Кто бы не завидовал, — буркнул Гарри, отвернувшись. Он вцепился в подушку и опять принялся её взбивать. — У тебя даже косые мышцы живота выпирают. Это вообще законно? В тебе есть жир? Я видел, как ты трескал торт! — И чем тебе торт не угодил? Магия сжигает жир со скоростью гоночной метлы. Почему, думаешь, Рон столько жрёт и не толстеет? Потому что колдует с трудом. Не будет есть, откуда тогда найдутся силы колдовать? Это только пожилые начинают толстеть, потому что осваивают свою магию идеально и больше не расходуют её так бездумно и спонтанно, как молодые, — пояснил Чарли плавным голосом, будто лекцию читал. Поэтому Гарри не успел понять, когда он вдруг оказался рядом и схватил его за край футболки. — Чарли!!! — завопил Поттер, шарахнувшись в сторону, но в итоге врезался ногами в кровать и упал на неё, а Чарли навалился сверху. — Снимай, я уже всё видел, — расхохотался тот, опираясь на руки, чтобы не раздавить дохленького Поттера. — Ты сражался со стаей акромантулов, неужели ты боишься, что я буду смеяться над тобой? — он потянул футболку вверх, обнажая впалый живот Гарри. — У акромантулов были мохнатые задницы и по восемь глаз, — Гарри вяло сопротивлялся, потому что смех Чарли расслаблял лучше успокаивающего эликсира. Он даже не заметил, как сам начал улыбаться. — Чему там завидовать. — Так может и моя задница имеет повышенную мохнатость! — прыснул Чарли, и все-таки стянул футболку Гарри через голову. — Да ну? — усомнился Гарри, глядя на маячившие прямо перед глазами безволосую грудь и руки. В голову закралась неуместная мысль, а везде ли Чарли рыжий и есть ли у него ТАМ веснушки. Гарри тут же одернул себя, снова покрывшись румянцем, как пирожок в духовке. — Показывать не буду, даже не проси, — Чарли ткнул пальцем в бок Поттера, а потом принялся его щекотать. — ЧАРЛИ-И-И!!! — взвыл Гарри, задохнувшись от смеха. — А-а-а-а, прекрати! Ненавижу щекотку! Он попытался огреть Чарли подушкой и у них завязалась небольшая потасовка, в ходе которой Гарри обездвижили и безжалостно защекотали. И вся неловкость испарилась. Они болтали и смеялись, перебрасываясь колкими шутками в адрес друг друга, и Гарри не заметил, как спокойно разделся и улегся на свою кровать, внимательно слушая размышления Чарли об интеллекте Венгерских Хвосторог. Опомнился он только через два часа, осознав, что почти машинально кивает Чарли в ответ. — Сладких снов, Гарри, — пожелал ему его новый сосед и потушил свет ночника на тумбочке, погрузив комнату во мрак. — Пусть клопы тебя не кусают за твою тощую задницу. — Спокойной ночи, Чарли, — с улыбкой в голосе ответил Гарри и блаженно прикрыл веки. — И свою мохнатую тоже от клопов береги. Так сладко, как в ту ночь, он уже давно не спал.

***

— У нас проблема, — спустя несколько дней объявил Рон, ворвавшись в комнату Гарри и Чарли. — Чарли, а ты можешь сломать его пополам, как ту биту? — проворчал Гарри, зарываясь носом в подушку. Они полночи болтали, и собирались спать если не до обеда, то до позднего бранча точно, но Рон разрушил их план. — Я практически уверен, что мама мне этого не простит, — сонно промычал тот. — Эй, когда это вы начали дружить против меня? — завопил Рон, запрыгнув сверху на Гарри. — Вставайте! У нас большие, большие проблемы! — Какие? — Гарри завозился, и метким пинком скинул Рона на пол. — У меня кончились чистые трусы! — пожаловался Рон, потирая ушибленную задницу. — О нет… — застонал Гарри. — Что? — спросил Чарли. — Только не говорите, что чистые трусы Рона отделяют нас от возвращения Волдеморта. — Хуже, — мрачно заверил его Гарри. — Рон не умеет стирать. Когда мы путешествовали, этим приходилось заниматься мне, потому что Рон и волшебный стиральный порошок — это как Невилл и зельеварение: соедини их, и воскрешение Волдеморта из котла покажется юмористическим кулинарным шоу для самых юных некромантов. — Не могу же я просить о таком Гермиону, — покраснел Рон. — Мы ещё не на той стадии, чтобы она стирала мои трусы. А Джинни быстрее мне на голову их наденет. — Ты ужасен, Рон, — поморщился Чарли. — Разве в детстве мама тебе не говорила, что некрасиво показывать друзьям грязные трусы? Иди и постирай руками! — А как постирать футболки? И шорты? — Рон одернул свою пижамную куртку, принюхался и скривился. — И пижаму бы тоже не помешало. — Мерлин, — простонал Гарри и сел на кровати. — Я постираю наши вещи. Тариф ты знаешь, Рон. — Я готов, — с облегчением выдохнул Рон. — Спасибо, дружище! Однажды этим начнет заниматься Гермиона, тебе осталось потерпеть совсем чуть-чуть! — Вот утешил, — буркнул Гарри и повернулся к Чарли, когда за счастливым Роном захлопнулась дверь. — Мне приходилось притворяться перед Гермионой, что я меняю трусы по два раза в день, когда она заставала меня за стиркой такой кучи белья! Надеюсь, она не думала, что я настолько боюсь Волдеморта. — Ты слишком разбаловал этого увальня, — покачал головой Чарли и потянулся. Дечебал на руке тоже открыл один глаз и зевнул. — Надо было оставить его ходить в грязном, мигом бы научился. Иногда он напоминает мне слишком умную собаку, да простят меня животные за сравнение с ним. Так, что у тебя за тариф такой? — Я заставляю его весь день петь, когда кто-то произносит его имя, — с запозданием ответил Гарри. Он немного завис, разглядывая крепкие бицепсы и каменный пресс своего соседа. Серьезно, Чарли должен был быть чертовой моделью мужского нижнего белья, а не драконологом! Разве у настоящих земных мужчин косые мышцы на животе так выпирают? — Будет весело, вот увидишь. Мне ничего не стоит пару раз взмахнуть палочкой над его одеждой, а вот ему придется несладко. — Я позабочусь, чтобы так и было. Сегодня в деревне ярмарка, надо бы и нам сходить, — вдруг ухмыльнулся сосед. — Помочь тебе? Мне тоже стирка не помешает. Гарри с радостью согласился. Их соседство оказалось отличной идеей: теперь Гарри не хандрил в одиночестве, свернувшись клубочком на матрасе и глядя на луну, с Чарли это было просто невозможно. Они отлично ладили друг с другом, лучше, чем Гарри с другими братьями Рона. И иногда с самим Роном тоже. Разница в возрасте немного ощущалась только тогда, когда Чарли рассказывал истории из своей жизни лихого драконолога. Но и в этом случае Гарри было что ответить, ведь он уже трижды сталкивался с драконами и остался жив. Чарли жаловался, что не может впечатлить вчерашнего школьника, потому что тот успел спасти мир от сил зла, и это абсолютно нечестно по отношению к обычному провинциальному парню, про которого никто не болтал пророчеств. Они позавтракали вдвоем, потому что Джинни осталась ночевать у Невилла и ещё не вернулась, чем заставила Гарри прятать глаза от сочувствующих взглядов Чарли, а Рон и Гермиона отправились на завтрак в милую кафешку в Хогсмиде. — Мне кажется, Рон играет нечестно, — ворчал Чарли, жаря им яичницу. — Ведь наверняка он потратит последние карманные деньги на это кафе, лишь бы не раскрывать перед Гермионой тайну его сегодняшней любви к пению! — И ладно, — пожал плечами Гарри, попивая кофе и лениво наблюдая за вылезшими из кладовки гномами. В присутствии Гермионы они в дом не совались, потому что им, кажется, нравились их светящиеся головы, и они не хотели защиты своих прав. — Всё равно рано или поздно вернется. Почему тебя это так раздражает? Гарри ещё не видел, чтобы Чарли был чем-то настолько недоволен. Да и повод был глупым. Чарли поставил перед ним тарелку с яичницей и аппетитно поджаренным беконом, подкормил гномов остатками вчерашнего рагу, которое те просто обожали, и сел за стол напротив с таким видом, словно собрался проводить душещипательную беседу с жертвой домашнего насилия. — Ты не должен ему потакать, — серьезно сказал он. — Стирать, готовить — ты не обязан. Мой братец может быть настоящим паразитом, он просто не понимает, что ведет себя отвратительно… У Гарри снова что-то екнуло в груди. Чарли смотрел на него с неподдельной тревогой, его прозрачные глаза вновь изменили цвет, став практически аквамариновыми. — Да все нормально, — улыбнулся Гарри, стараясь не выглядеть слишком сентиментальным, если это вообще как-то можно определить по внешним признакам. — Я же не против. Мне нравится… Как бы сказать? Уметь делать то, чего не могут делать мои друзья. Ну… — Гарри покраснел, но мужественно постарался договорить до конца, потому что пронзительный взгляд Чарли творил что-то странное с его речевым аппаратом. — Я имею в виду, что я, кхм… Они мне как семья. Мерлин, Чарли, перестань на меня так смотреть! Я правда не против делать это для них! И для всех вас, Мордредова задница, так я чувствую себя значимым! Я имею в виду, значимым для… для друзей, выросших в нормальных семьях, и… От меня и толку-то никакого, только и могу, что влипать в неприятности с темными Лордами и втягивать в них всех вокруг… Мерлин, что я несу! Забудь, забудь! Он тут же пожалел о сорвавшихся с языка словах, закрыл рот руками, но было поздно. Взгляд Чарли стал по-настоящему страшным. — Гарри Поттер, — веско сказал он, чеканя слова, и схватил Гарри за руку. — Ты и так значим. Не потому, что победил безносую пиявку, а потому, что хороший человек, преданный друг, очень обаятельный, весёлый и умный. Тебе не нужно пытаться загладить вину, или оправдаться, или что ты ещё там себе напридумывал! Ты… ты замечательный! Сам по себе. Твоя дружба — это уже ценность! Дыхание Гарри сбилось. Горячая ладонь Чарли полностью накрывала его руку, глаза, казалось, видели его насквозь, даже те потаенные мысли, что он изо всех сил гнал подальше. — Чарли, — прохрипел он, покраснев, кажется, до самых гланд. — Спасибо, конечно, но не стоит… Это слишком смущает. Если ты не хочешь, чтобы я умер на месте, то лучше замолчи. — Почему это? — тот только сильнее сжал руку Гарри. — У меня создалось впечатление, что никто и никогда не говорит ничего важного для тебя, несмотря на то, что тебя окружают одни друзья и поклонники. Я хочу и могу сказать то, что думаю. Гарри уставился на его ладонь, часто моргая. Она была больше его собственной, со шрамами от ожогов, но все равно было в ней что-то… очень притягательное. — Спасибо, — прошептал он, не поднимая глаз. Стыд смешался с радостью, смущением и счастьем в какой-то ужасающий адский коктейль, способный любого свалить с ног. — Я, наверное, потом поем. Сейчас не хочется. Гарри попытался встать со стула, но крепкая рука опустилась на его плечо и пригвоздила к месту. — Сидеть, — улыбнулся Чарли ласково, но стальной блеск глаз и тяжелая рука намекали на бессмысленность любых трепыханий. — Ешь. Кто мне жаловался на худобу? В этот момент он очень сильно напоминал свою мать. Гарри вспомнил несчастную биту, взял вилку и послушно принялся за яичницу. Вдоль позвоночника бегали мурашки, щеки по цвету приблизились к раскаленной сковороде, и он быстрее бы руку себе отгрыз, чем поднял взгляд на Чарли. Ох не зря он стал укротителем драконов. — С такими замашками это тебе нужно было становиться Тёмным Лордом, — проворчал он. Чарли рассмеялся и вернулся к своей тарелке, а Гарри тихонько выдохнул. На плече все ещё ощущались тяжесть и тепло чужой руки. — Я подумывал о такой карьере, но мне не идут черный цвет и лысина. — Ты мог бы быть стильным Темным Лордом, — Гарри покосился на его волосы, собранные в небрежный хвост и морду скалящегося Дечебала. — Это только у Волдеморта были непонятная тяга к темным шмоткам и отвращение к волосяному покрову. И твоя татушка намного круче. — Он просто выбрал неправильного стилиста. Проживание с Перси и Роном ужасно сказалось на вкусе Петтигрю. Гарри засмеялся, и атмосфера неловкости и недосказанности между ними растаяла без следа. А о словах Чарли и своей глупой реакции он подумает позже. Ночью. Накрывшись одеялом с головой.

***

На ярмарке они повеселились от души. Стоило только им оказаться перед прилавком какого-нибудь фермера-маггла, как Чарли говорил: «Рон, посмотри на эти кабачки! Рон, тебе не кажется, что эти тыквы прелестны?» Рон смотрел на него с ненавистью и болью, но послушно начинал петь репертуар Селестины Уорлок. Так маггловские фермеры узнали, что котел, полный крепкой горячей любви лучше не оставлять без присмотра, гиппогриф может унести влюбленных к рассвету, и что рыжее семейство Уизли, живущее на отшибе, не зря поселилось в глуши. Пение Рона переплюнуло даже крики мамаши Сириуса. — Рон, прекрати нас позорить! — шикнула на него Гермиона, когда они отошли от лотка фермера, который продавал яблоки из своего сада. — Прости-и-и-и и отпусти-и-и-и, — фальшиво затянул Рон. — Он не может, он проиграл в карты, — сказал ей Гарри, смеясь. — Карточный долг — это святое, — поддакнул Чарли и пихнул Гарри плечом. — О, смотрите, там дротики кидают! Пойдемте посмотрим! — Да, да, пойдемте скорее! — Гарри закивал головой и невинно улыбнулся ей. Гермиона смерила их взглядом, полным недоверия, но смягчилась и кивнула. Они с Роном пошли вперед, а Гарри и Чарли слегка отстали. — Ну, как тебе? — прошептал Чарли. — Пение Рона — это пытка, — хихикнул Гарри. — Но это того стоило. Я обычно стараюсь не донимать его так сильно. Чарли закинул руку ему на плечо и хохотнул. — Ты слишком благороден, Гарри. Иногда нужно быть сволочью, иначе придется тебе стирать трусы Рона до самой пенсии. Только представь, сидишь ты в своем саду, пьёшь чай, вокруг бегают внуки. И тут появляется Рон с кучей грязных трусов. А вдруг у него в старости недержание будет? — Фу, — расхохотался Гарри, невольно прижавшись к нему боком. Рука Чарли все ещё лежала на его плече. — Ладно, готов признать, что твои методы хороши. У меня все равно не хватит совести так с ним поступать, но ты продолжай. — О, Гарри, какой ты всё-таки… — Чарли растрепал его волосы, широко улыбаясь. — Эй, вы идёте? — крикнула Гермиона, стоящая у полосатой палатки. Гарри и Чарли отшатнулись друг от друга и торопливо зашагали вперед. В палатке была куча мягких игрушек. Старый маггл, похожий на Филча, предлагал выбрать одну из них, если сумеешь лопнуть дротиками пять воздушных шаров. Гарри ужасно понравился плюшевый дракон. Он был чем-то похож на Норберта. — Чёрт, дайте мне ещё этих бумажек, я хочу попробовать снова! — Рон кинул уже десять дротиков, но сумел лопнуть всего два шарика. — Дурацкие штуки, они совсем не острые! Их надо заточить! — Они нормальные, — проскрипел маггл. — Заплати пять фунтов за новые дротики или проваливай. — Дай я, — Чарли оттеснил брата плечом и заплатил магглу, а затем обернулся и подмигнул Гарри. — Рон. И Рон снова запел, приведя маггла в полное недоумение. — Господи, парень, если ты не замолчишь, я вызову полицию, — взревел маггл под хохот Гарри и Чарли. — Простите, у меня этот, как его, — пробурчал красный Рон. — Синдром… — Синдром Волдеморта, очень страшная болезнь, — подхватил Чарли. — Неизлечимая. — Ну ладно, — проворчал маггл и выдал Чарли дротики. — Вот раньше не было никаких синдромов, все в полях работали и здоровые были, а теперь… Вондермоты-шмандермоты какие-то. — Это новая болезнь, — не смог промолчать Гарри. — Первый заболевший вообще думал, что умеет разговаривать со змеями, так что с песнями нам повезло. — Как знать… — недобро покосился маггл на Рона. Чарли расставил ноги, прицелился, и с такой силой метнул дротик, что он порвал подсдувшийся шарик. А потом ещё один. И ещё. Гарри с восторгом наблюдал, как с каждым лопнувшим шариком лицо маггла становится всё более кислым. — Пять шариков с первой попытки! — воскликнул Чарли, вернув оставшиеся два дротика. Гарри радостно начал аплодировать, за ним подхватили Гермиона, Рон и подошедшие посетители ярмарки. — Ну, выбирай, что хочешь, — Чарли потянул Гарри за рукав и махнул рукой в сторону кучи игрушек. — Я? — удивился Поттер. — Конечно, — ослепительно улыбнулся тот. — Ты ведь положил глаз на вон того дракона, или я не прав? Гарри взял понравившуюся игрушку, улыбаясь так широко, что щеки заболели. Дракон был небольшим, но таким симпатичным. Гарри прижал его к своей груди и взглянул на Чарли. Тот смотрел на него с такой же широкой улыбкой. В уголках его глаз вновь собрались лучики-морщинки, яркое солнце играло в рыжих прядях волос, и казалось, что он светится изнутри. — Спасибо, — беззвучно выговорил Гарри. Ему захотелось обнять его, но это было бы так нелепо. — Дечебал будет ревновать, — Чарли погладил татуировку, скрытую под длинным рукавом рубашки, чтобы магглы не пугались движущегося рисунка. — О, ему не стоит, — Гарри сам не заметил, как оказался так близко к нему. Он ткнул пальцем в его плечо, потому что там находилась морда Дечебала. — Он — мой самый любимый из драконов, после того, с которым мы ограбили Гринготтс. — Кгх, — рядом вдруг кашлянула Гермиона, и Гарри подпрыгнул на месте. Он успел забыть, что рядом есть кто-то ещё. — Идем дальше, там есть комната страха. Рон, перестань ныть! Если Чарли попал, значит, всё честно, просто ты кидать не умеешь! — Котё-ё-ё-ёл, полный кре-е-е-е-епкой горя-я-я-ячей любви… — затянул Рон, и окружающие их магглы отпрянули, закрывая уши руками. С ярмарки их настоятельно попросили уйти, пригрозив вызвать полицию. Гарри столько не смеялся никогда в жизни.