Отступницы

Ветер раздувал и заставлял биться друг о друга голые ветви деревьев. За окном, в кромешной тьме, они казались лапами чудовищ, что стучали в окно, будто требуя впустить их. В родной для Али Злаковки, у её окна рос старый дуб с длинными уродливыми ветвями. В детстве ей казалось, что он ночью оживает. Каждый раз во сне он являлся к ней живым, орал страшным рёвом, старая неровная кора шевелилась, будто личинки в трупе. Дуб гонялся за ней по всему посёлку неизбежно загоняя в страшный лес. С возрастом, когда Аля перестала так пугаться леса, сны трансформировались в нечто менее понятное. Дуб распевал песни о своей скорой смерти, пока Аля не могла пошевелиться и только лежала на кровати, не отводя от окна взгляда. После этого дуб заливался ужасным предсмертным стоном, истекая кровью и забрызгивая всё вокруг. Аля лежала на дальней от окна кровати. Была глубокая ночь, но ни она, ни Ева не могли уснуть. Только Яра даже связанная цепями умудрялась спать. Аля скрутилась калачиком в мокрой от пота постели, а Ева лежала на спине, разглядывая потолок. Перед сном у девочек взяли кровь из вены, боясь игл и острых предметов, Ева перенесла это хуже всех. С Ярой было быстро и она не кричала, но плюнула врачу в лицо, Аля и вовсе спокойно дала руку, ни один мускул на её каменном лице не дрогнул, а взгляд как обычно не выражал ничего. Еве думала, а не робот ли эта девчонка с огненными волосами. Потом у них взяли пробу мочи и дали таблетки, от которых они благополучно избавились, дальше девочки легли спать. Прерывисто душа, Ева уловила неприятный запах, исходящий от неё, да и от остальных тоже. Пошли третьи сутки как она очутилась в этом неизвестном месте и не мылась с того момента. Неожиданно Ева и Аля услышали хриплый стон. Обе посмотрели на кровать в центре где лежала Яра. — Ты что плачешь? — спросила Ева, встав с кровати и стащив одеяло. Яра лежала к ней лицом и периодически всхлипывала, но никак на слова не реагировала. — Она плачет во сне, — пояснила Аля, подходя к кровати с другой стороны. — Яра, Яра, — Ева потрепала её по руке и Яра резко загремела цепями. Она опомнилась, чувствуя лёгкое жжение и каплю, скатившуюся по щеке. Попыталась смахнуть слёзы руками, забыв, что связана. Раздался очередной звон. — Ты плакала во сне, — сказала Ева, вытерев ей глаза. — Тебе что-то грустное приснилось? — Скорее страшное... — пробурчала Яра и отвела голову. — И что же там такое? — спросила Аля. Но Яра промолчала. Ева снова почувствовала кислый запах пота, похожий на лук, и поморщилась. — Нам нужно помыться, это уже невозможно! Спасибо хоть туалет тут есть. — Когда выберусь, клянусь, разобью его, бл**ь! — вставила Яра всё ещё всхлипывающим голосом. Ева подошла к двери и начала колотить её, это был единственный способ позвать кого-то. Спустя минуты три дверь отворилась и в неё вошёл крылатый мужчина. — Вы чего порабаните?! Чё не спите? — недовольно сказал тот, включая свет в комнате. Девочки поморщились от яркой вспышки. — От нас уже несёт, можно нам хотя бы помыться? Мужчина притупился, набрал номер в телефоне. После недолгой беседы в трубке раздался раздражённый голос. — Делай, что хочешь! Мужчина убрал телефон в карман. — Идёмте. — А я? — спросила Яра, стараясь встать. Мужчина задумался, снова что-то набрал в мобильнике и через минуту пришли ещё трое. Один из них подошёл к Яре и открыл замок на цепях. Она попыталась ударить его в промежность, но он перехватил ногу и сильно свернул её. Послышался тихий стон, Яра прикусила губы, чтобы не вскрикнуть. Из глаз, которые и так были на мокром месте из-за сна, потекли маленькие струйки. Но она быстро вытерла их, встала, чуть не подвернув ногу, пошла к двери чувствуя боль в конечности, похожую на кости, трущиеся друг об друга. Девочки вместе с четырьмя мужчинами прошли по коридору, спустились по лестнице. Ева вспомнила, что именно в этом месте их поймали на побеги. Повернули в левое крыло и остановились у двери у правой стены. Один из них открыл дверь и нажал на выключатель. Старая лампа с хлопающим звуком включилась, осветив комнату. Девочек затолкали внутрь и закрыли двери. Это была просторная общая душевая. Все стены, пол и потолок были выложены белой плиткой, напротив входа было шесть душей без перегородок, рядом с дверью располагались множество синих шкафчиков, у левой стены стояли раковины. Ева и Яра подошли к шкафчикам и начали раздеваться, на них было то же нижнее бельё, что и в последний день. Ева брезгливо поморщилась и откинула бюстгальтер куда-то в сторону. Аля стояла в стороне , опустив голову. — А ты чего не раздеваешься? Скрываешь что-то, рыжик? — Не особо люблю мыться. Ева включила душ. С булькающим звуком оттуда потекла струя горячей воды. Она потягивалась и выгибалась, натираясь скользким мылом тело. Аля заметила, пристальный не моргающий взгляд Яры, направленный на Еву. Резко Яра опомнилась, потрясла головой, словно выбивая мысли и также пошла под воду. Аля поёжилась, но пересилив себя, разделась и пошла к девочкам. Они уже брызгались и смеялись. — Яра... — позвала Аля. Девочки перестали резвиться и Яра уставилась на неё ещё красными от слёз глазами. — Так что тебе за сон приснился? — Тебе какое дело? — Яра отвернулась и потёрла лицо. — Мда... тут душ так себе, у меня в школе лучше был. — сказала Ева, выключая воду и поймав на себе неудомевающие взгляды девчонок. — У вас был душ? — переспросила Яра, будто не веря. — Ты в какой школе училась? — В гимназии, а у тебя нет? — Есть, но если его включишь, школа быстрее рухнет. Не думаю, что он вообще рабочий. А раз ты в гимназии училась, значит тип умная? — Да не особо... у нас частная гимназия, я платно училась. — Мажорка? — Возможно, — выдохнула Ева. — Ну ни**я. А у тебя, рыжик, в жизни что? Аля умылась и быстро выскочила от душа к шкафчикам. — Ничего необычного. Только школа и дом. — У тебя нет друзей? — усмехнулась Яра, Ева опустила взгляд. — Есть одна, и всё. Аля достала из шкафчика полотенце и начала насухо вытираться. Яра и Ева последовали за ней. После душа Аля легко смогла уснуть, а вот Яре уже далось не так просто. Её развязали, но это не помогло. — Ты спишь, ангелочек? — Нет, — раздался тихий голос Евы и она повернулась к ней. — А чё так? — А ты? Яра ухмыльнулась. — Знаешь... мне снилась школа... Яра перевернулась на другой бок и погрузилась в сон. *** — Дети, у нас в классе новенькая! — сказала учительница начальных классов Нина Степановна, тучная женщина с квадратными очками, от которой пахло цветами. Юля, одетая в чёрное школьное платье, купленное матерью на местном рынке по скидке, сжимала в карманах кулачки. Она стояла перед классом, а дети глазели на неё с нескрываемым любопытством и даже опаской. Нина Степановна указала на свободную первую парту перед учительским столом. — Садись, пожалуйста, Юля. Она села за низкую парту, идеально подошедшую для её роста, выложила тетрадь и пенал. Класс был украшен гирляндами в виде жёлтых и красных листьев, над доской висела надпись «С первым сентября!». Учительница села за место и достала журнал. Классный час был довольно нудный, рассказывали о истории города Лебедков. Он был основан в 1655 году, в 1900 году пережил крупный пожар и почти полностью сгорел и прочую малоинтересную для начальных классов информацию. Учительница поздравила класс с началом третьего класса. Юля встала с места и вышла за дверь. Она подошла к окну из которого открывался вид на трубы завода. Погода была пасмурной, на город опустился туман, что было, как оказалось, не редкостью. Этот город сильно отличался от родного и привычного ей морского посёлка. В Лазаревском было тепло и почти всегда светило солнце, воздух был свежим и не отравлен дымом завода. Новые одноклассники и одноклассницы болтали и резвились, некоторые косо посматривали на Юлю. К ней подошла компания из пяти человек; три девочки и два мальчика. — Эй, новенькая, чë такая кислая? — спросила первая девочка, главарь. Её свита насмешливо ухмыльнулась. — Прохожу период акклиматизации. — ответила Юля. Ребята переглянулись. — Понтуешься? — мальчик, стоявший рядом с девочкой главарëм, презренно нахмурился. — Нет, просто общаюсь. Возможно малопонятным для вас языком. Лицо его мгновенно изменилось, глаза вспыхнули гневом и он сделал к Юле шаг, но девочка схватила его за рукав. — Очень остроумная, мозговитая сука? — усмехнулся второй мальчик, остальные прыснули. — Может быть, — Юля пожала плечами. К ней подошла главарь и схватила Юлин ободок и кинула на пол, наступив ногой. — Ты что делаешь?! — Что уже не такая борзая? Она отпустила ногу и откинула его к стене. Юля побежала за ним. — Неудачница! — крикнула другая девочка. Ребята залились хохотом. Юля быстро ушла, а они продолжали смеяться ей в след. В столовой пахло свежим кофе. На столе стояло два вида каш, тосты с джемом и маслом, свежие фрукты и несколько полных молочников. Всё помещение было отделано мрамором и золотом, по углам располагались колонны, на окнах бархатные бордовые шторы, огромный камин с позолотой, в центре стоял длинный дубовый стол, а над ним висела хрустальная люстра. На противоположных концах стола сидели мужчина и женщина. У него были белые, но не седые, волосы, такие же светлые крылья, серые глаза и родинка на левой щеке, крепкие плечи и нос с небольшой горбинкой. У женщины, его супруги, были глаза зеленые глаза, у корней волосы были пудровые, а к кончикам превращались в нежно-голубой. Она была худой, с изящным лицом и маленьким носом. Нэнси и Сид осторожно заглянули в проем. Они переглянулись и девочка нервно сглотнула, а брат кивнул. — Что вы там третесь? — их отец повернул голову. — Идите завтракать. Двойняшки вошли внутрь и остановились рядом со столом. Нэнси тяжело вздохнула и сказала: — Папа... — неуверенно протянула она. Сид схватил её за руку, стараясь успокоить. — Мне надо кое-что тебе рассказать... — Нам. — подключился Сид. Сестра удивленно на него уставилась, но он лишь кивнул. — Нам надо рассказать. — Что? — отец сделал глоток кофе. — Мне уже надо уезжать и... — Мы у подножья нашли одну девочку, привезли к нам, ну, понимаешь, там холодно, а она не совсем нарр... — выпалила Нэнси. Повисла тишина. — Что? Что вы сделали? — Мы не могли её там оставить, пап... — вмешался Сид. Он хотел что-то ещё добавить, но отец положил на стол руку и показал ладонь, жест, велящий молчать. — Где она сейчас? — строго спросил он и встал. — На третьем этаже, в восточном крыле... пап, это... — начала Нэнси, но отец метнул на неё бешенный взгляд. — Значит так. Из дома ни ногой. — Но, пап, у меня дополнительная тренировка сегодня и... — запротестовала Нэнс. — Раньше надо было думать. Ах, и ещё. Если ещё раз выйдите за территорию без разрешения — разговаривать будем иначе. Он закончил и вышел из столовой. Двойняшки грустно смотрели ему в след, сзади подошла их мама. — Садитесь, — ласково сказала она, совсем без злобы. — Нас сильно накажут потом? — спросила Нэнси. — Я постараюсь его переубедить, а сейчас позавтракайте. Ричард Люцифенийский вышел в коридор, вытащит из кармана костюма мобильник и набрал номер. Когда трубку сняли он протараторил. — Пришли это сюда. Мои детки кое-что нашли, и мы должны убедиться. Не дождавшись ответа он бросил трубку. Юля очень много спала. Ей не хотелось просыпаться и снова оказываться в жесткой реальности, где находишься неизвестно где, непонятно у кого и не зная как выбраться. Она думала о родителях, которые волнуются и делают всё, чтобы найти дочь. Юле хотелось домой. Сейчас Юля сидела на кровати и прокручивала в руках сверкающий синий обруч, который её научил вызывать Исаак. Она стиснула кулаки и обруч мгновенно пропал, оставив после только чуточку голубых искр, от которых через пару секунд тоже не осталось и следа. — Это антинаучно, — буркнула Юля и плюхнулась на кровать. — Своим глазам не веришь? — спросил неожиданно появившийся Исаак. — Может уже и разуму не верю. Она перевернулась на бок, схватила подушку и уткнулась в неё лицом. Дверь открылась и внутрь вошла девочка с платиновыми волосами, серыми глазами и фарфоровой кожей. Юля тут же обернулась и подметила, что она была обычным человеком, что очень её обрадовало, но виду не подала. — Привет, — сказала девочка и прошла в комнату. Она постаралась улыбнуться, но получилось горько и Юля заметила, что у неё были покраснения под глазами — из-за слез. — Привет. Кто ты? — спросила Юля, уже какой раз за всё время, что здесь находиться, но ни разу не получила ответа. Она надеялась добиться этого хотя бы от своей землячки. — Меня зовут Лия... — она опустила голову и замолчала, но потом снова заговорила и Юля услышала тихий всхлип. — Я... не знаю как тут оказалась... я хочу домой... Юля не любила нытиков, почти так же, как избалованных и легкомысленных. Она хотела сказать что-то, что-то язвительное и даже обидное, но не смогла. — Я Юля. Она жестом пригласила Лию сесть рядом. — Откуда ты? — Из Априрска. Это город в Новосибирской области, маленький очень... — Не слышала. А я из Тверской области, Лебедков. Ты точно не знаешь. Лия вытерла лицо рукавом. Они замолчали, не зная, что ещё говорить. Наконец Лия смогла найти тему. — А... ты же тоже можешь, ну... двигать предметы силой мысли и всё такое?.. Лия опустила взгляд, словно боялась насмешки и непонимания, но Юля ничего не ответила, а только положила руку ей на плечо. — Да. Лия подняла голову и с надеждой посмотрела на неё. — Правда? — Лия улыбнулась и вытерла слезинку. — Я ещё так могу... Юля не успела даже осознать её слова, как та мгновенно оказалась у окна. Юля снова не верила своим глазам. — К-как?.. — Нужно просто точно представить место и подумать, как оказываешься там. — Что же ещё возможно?.. Юля не ждала ответа, но сзади раздался голос Исаака. — Много чего. Рядом с Лией оказалась такая же полупрозрачная девушка со светлыми волосами. Та положила ей руку на плечо и улыбнулась, кивнув. Лия и Юля переглянулись. *** Понедельник, 20 февраля Катя Филатова ковыряла ложкой в овсянке. На столе стояла кружка горячего чая, сахарница и несколько кусков хлеба. За окном шёл лёгкий снежок, а не метель, характерная для Злаковки. На деревянном окне нарисовались прекрасные морозные узоры, напоминавшие танец птичек или поле цветов. С звуком скольжения по льду с участка Филатовых выехал автомобиль — отец уехал на работу в город. Утро было спокойным, даже слишком. В кухню вошла мама Кати, женщина с каре и огромной родинкой на носу. — Как дела в школе? — спросила мать, беря чашку чая и делая глоток. — Нормально, — холодно ответила Катя. — Кать, ты прекрасно понимаешь о чём я говорю. Куда Аля делась? Катя выронила ложку и глянула на мать. — Понятия не имею. Женщина выдохнула. — Ты мне дурочку не включай. Думаешь я не знаю как вы к ней относитесь? Я же видела как вы отхреначили её в среду. По спине Кати прошли мурашки, ладони запотели. Она резко встала и пошла к двери. — Катя. — позвала мать. — Что у вас произошло в четверг? — Я откуда знаю или думаешь это мы её грохнули?! — Ну глупости не говори, но это не шутки. А если её звери дикие утащили или того хуже? Если кто-то виноват, то его найдут! — Я сказала, что не знаю куда она делась! Мать скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. — Ладно, в школу иди. И скажи если, что узнаешь про Алю. Катя нацепила куртку и сапоги и вырвалась за дверь. Она вдохнула морозный воздух, а напротив боком стояло грустное здание школы. Филатова подходила к воротам и навстречу ей шли три подружки. — Привет, — сказала Ксюша, поправляя шапку из под которой скатывались огненные локоны. Алëнка обняла лучшую подругу и Катя прижалась к ней в ответ. — Что-нибудь про камня слышно, Ксю? Мне мать весь мозг утром проела расспросами. — Ага, мне тоже! — сказала София. — Не-а, мать сказала, мол проголодается и вернëтся. Я думаю также. — Ксюша пожала плечами. — Ой, девочки, а если она реально того?.. — пискнула Алëна. — Кто-нибудь бы уже нашёл. Калинина на следующий день нарыли, хотя он далековато был. — Это да. София достала из кармана пачку сигарет, сунула одну в рот и зажгла. — Дай-ка и мне, — Алёна взяла зажигалку и сигаретку. Ещё минуту они стояли, но Ксюша поежилась от мороза и сунула руки в карман. — Пойдёмте, до звонка пять минут. София и Алëна бросили окурки на землю и потушили, а затем пошли следом за Ксюшей и Катей. На уроке классная руководительница попросила рассказать, что кто знает про пропажу Али, но все промолчали. Ксюша и подруги бывало поглядывали на одинокую последнюю парту второго ряда. Ни Маши, ни тем более Али там не было. Некоторые подумывали, а не пропала ли детдомовка тоже? Когда в пятницу она узнала о исчезновении подруги, то едва не заревела и провела день мрачнее обычного. В дверь постучали и в кабинет вошла Маша. Как обычно в старом свитере и поношенной юбке чуть ниже колена. — Извините за опоздание, — сказала она и в раз помрачнела, когда увидела пустую парту. Учительница, не любившая Машу и используя любую возможность унизить её, просто кивнула, и чувствовалось в этом кивке сочувствие. Маша прошла за парту под презренно-сочувственные взгляды. Марфулова уселась, выложила учебники и старалась слушать урок. К середине она не сдержалась и, облокотившись на парту, тихо заплакала чтобы никто не услышал. Но все заметили, но никто не успокоил, понимая, что ей нужно время. Волна прозрения, которая обычно сопровождала Машу в школе, растворилась и превратилась в волну жалости, под влияние которой попали даже Алëна и Катя. Только две капельки этой волны — София и Ксюша, испытывали презрение и даже ехидность. Прозвенел звонок и вместо привычного гула воцарилось тихое шуршание учеников. Они собирали вещи и поглядывали на Машу. Та отклеилась от парты, глаза были красными, накинула рюкзак и вылетела в коридор. София передразнила её и получила строгий взгляд Марьи Ивановны. Неожиданный, ведь она никогда не заступалась ни за Алю, ни за Машу. — В такое время подобные шутки не уместны, Соколова. В коридоре у стены стояли все друзья, но привычного веселья и гогота не было. — А может это?.. — начал Кирилл. — Маньячелло! — выкрикнул Петька и закрыл рот руками. — Всех нас вырежет! Никита и Алëна презренно фыркнули. Рядом прошла Маша, опустив голову. — О, детдомовка! Ну что, не можешь без своей подружани? Не парься, рано или поздно найдëтся, главное чтоб не холодненькой, как твой дружок! — выкрикнула Ксюша и расхохоталась. София и Олежка подхватили. Остальные молчали, глядя то на ржущую тройку, то на Машу, уже не искавшую защиты. — Ну хватит, не смешно уже! — выплюнула Катя. Повисла мëртвая тишина. Даже мимо проходящие ученики остановились и глазели. Катька Филатова не просто осадила Ксюшу, но и вступилась за Машу Марфулову, которую защищать и даже сопереживать той было не принято. Маша подняла взгляд, удивилась, ведь не ожидала поддержки, где ждать её никак не стоило. Ксюша фыркнула, Олег поднял брови и глянул на защитницу, а София просто непонимающе глазела на подругу. — Пойдёмте! — Ксюша развернулась и гордо пошагала по коридору. Остальные кинулись за ней, как свита. Катя притупилась бросила короткий взгляд на Машу и ушла следом. *** В колонке, стоявшей на столе, играл тяжёлый металл. В просторной комнате были белые обои, завешанные плакатами рокеров и мотоциклов. В правом углу у окна стояла незаправленная кровать, рядом стол, у другой стены расположился шкаф, слева боксёрская груша. Илья быстро начесал свои крашеные белые волосы, в зеркале заметив, что корни начинают отрастать и подумал, что нужно записываться на окрашивание. Он заплёл стандартный неаккуратный хвостик. В закрытую дверь врезался тяжёлый удар. — Что у тебя так орёт?! Давай выходи, а то в школу снова опоздаешь. Ударили ещё раз, а Илюха буркнул что-то под нос, натягивая толстовку. После ещё одного стука в комнату ворвался парень, он был уже в одёт и на плечо накинут рюкзак. — Вышёл на**й, это моя комната! — крикнул Илья. — Выключи этот ор. Выключи я сказал! В комнату вошла женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и в деловом костюме. Илья сразу выключил музыку и скрестил руки на груди. — Что у вас опять происходит? — Да этот врубил свой ор на полную, а ещё матом орал на меня. Мам, скажи ему! — сказал парень, а Илья закатил глаза. — Так проехали. Вадим, иди, а то в универ опаздаешь, — сказала женщина мама Ильи, Александра Валерьевна. Вадим фыркнул и вылетел из квартиры. Александра Валерьевна села на кровать рядом с младшим сыном. — Ну что подружка твоя не нашлась? Илья покачал головой. — А брат её, хилый такой, Даня его или как-то так. Он что-нибудь говорит? — Молчит. — Ты главное не переживай так сильно, с такими родителями её точно найдут. Только ты поосторожней с их семейкой. Помнишь, что они мне тут устроили когда эта девочка у тебя первый раз ночевала? Илюха кивнул, поёжившись. — Ладно, в школу иди, — Александра Валерьевна поцеловала сына в макушку и ушла на кухню. — Долго она. Полина и Алина стояли у подъезда. Железная дверь тяжело распахнулась и оттуда вышла Лилия. — Мы думали ты решила сегодня прогулять, — расмеялась Поля и девочки двинулись к школе. — Да бабка моя весь мозг проела, мол куда юбку такую короткую, — ответила Лилия. Девочки шли через множество серых панелек и КОПЭ заметенных пушистым уральским снегом. Алина начала парить электронку. Когда они подходили к школе, увидели три мальчика, курящих у ворот. — Это ж пацаны монстра, интересно она со всеми ними спит? — усмехнулась Лилия. — Ой, девочки, Яр... тоесть монстра в пятницу не было, а если она правда того?.. — Алина выдохнула дым и убрала электронную сигарету в карман. — Мужества не хватит, — отрезала Полина. — А если даже, то пусть эта гадина в аду горит после всего, что сделала... Они поровнялись с «Чёрными драконами» и они недобро проводили девочек взглядами. Девочки зашли в школу и у информационного стенда собралась толпа. Все перешёптывались, даже учительница английского, стоявшая в толпе выглядела напугано. — Девочки! Идите сюда! — крикнула им Лиза Жарова. Кристина Яблочкина и Ася Полярная обернулись и лица их были до того напуганы, что казалось они увидели кого-то из богов Лавкрафта на яву. Они подошли к стенду. Поверх информации о делах школы висела листовка: Внимание! Розыск! Ренатова Ярослава, 12 лет. 16 января ушла в школу и до настоящего времени её местонахождение неизвестно. Приметы: рост 168-169 см, глаза зелёные, волосы каштановые, спортивного телосложения. Была одета: чёрная куртка Nike, чёрная шапка, широкие тёмные джинсы, чёрно-белые кроссовки. Всех, кто может сообщить какую-либо информацию о местонахождении Ярославы, просьба позвонить по телефонам: +7 343 *** **** — родители Ярославы 02 — полиция — Не может же она?.. — шепнула Лилии на ухо Даша Горохова. Лиля помотала головой, стараясь выбить из головы страшные мысли. Ася тихо плакала. Алина обратила внимание на женщину в полицейской форме, выходящую из кабинета директора. — Чё тут происходит? — спросил Илья, пробиваясь к стенду. В груди что-то стрельнуло. Он замолк и уставился на объявление о розыске, а потом резко убежал. Фрол и Юра, слишком шокированные, застыли как истуканы, разглядывая стенд. Полина и Алина неровно переглянулись и сглотнули. В учительской проходил педсовет. Во главе стола сидел директор, который кажется вспотел сильнее обычного. — Нашли из-за чего париться, — сказала Екатерина Тимофеевна, учительница географии. — Эта Ренатова чёрт, а не ребёнок, отсиживается у своих дружков или где-то ещё. — Вы слишком категоричны, — вставила учительница английского. — Я видела мальчиков и они сильно испугались, узнав об этом. Очевидно они ничего не знают. — Уже по школе нашей милиционеры шныряют... — протянула учительница математики. — Мне кажется, коллеги, вы слишком волнуетесь. — начала Екатерина Тимофеевна. — Все знают о репутации и проделках Ренатовой. Вы же не забыли, что было три года назад? Все вздрогнули, а директор и вовсе подскочил и начал прочищать горло. А учительница географии продолжала. — Менты здесь ходят потому что её папа их начальник. Лучше бы Ренатову-старшему озаботиться поведением его дочери, а не её побегами из дома. А до чего она довела Кувшинкову это просто! — Конечно, легче же повесить всё на маленькую девочку чем искать реальную причину случившегося, — влез учитель биологии, Кирилл Алексеевич. — Я, Екатерина Тимофеевна, как и вы учу Ренатову и могу сказать она обычный подросток, а вот Вам бы я советовал следить за совей дочерью, ибо она без зубрёжки и два слова связать не может. — Что вы имеете ввиду под причиной инцендента с Кувшинковой, — прохрипел директор, вытирая платком пот со лба. — Я более чем уверен, что Ренатова в той ситуации играла далеко не первую роль, я считаю, что она и вовсе не причём. Никто и не рассматривал других версий, но зато вы, Владимир Константинович, и вы, Екатерина Тимофеевна, спустили всех собак на маленькую девочку. И так поступил каждый, что ученики, что к сожалению и учителя! А почему же тогда мама Кувшинковой не писала заявление в полицию? — Вы не понимаете? — усмехнулась старая учительница математики. — Заявление Ренатову на его дочь Ренатову! Потому и не писала. И вообще, Вы что не видели как она вела себя с учениками и учителями? Делает, что ей вздумается ибо её папа начальник полиции, а мать ведущий адвокат. — Извините, Владимир Константинович, — сказала классная руководительница 6 «Б» Надежда Александровна. — Через десять минут начнётся допрос 6 «Б» и мне нужно там быть. Я могу идти? Владимир Константинович закивал и учительница вышла. Кабинет психолога, маленький только со столом, диванчиком и шкафом, был оборудован под комнату допросов. Следователь, Марина Николаевна, устанавливала камеру, а Надежда Александровна сидела за столом, перебирая бумаги. — Дмитрий Иванович поручил также опросить учеников 8 «А», — сказала Марина Николаевна, усаживаясь на стул. — Зачем? — Там учится брат пропавшей и как говорят её хорошие друзья. Кто-то может что-то знать. — С кого начнём опрос? — Сначала друзья и одноклассники. Вы знаете с кем Яся общалась больше всего? — Да, таскалась с компанией мальчишек. Вьюгин Илья, Тарасов Юра и Бабурин Фрол, но я думаю Вы и сами их знаете. Марина Николаевна усмехнулась. — Кого-кого, а великих «Чёрных драконов» я точно знаю. Бабурина так точно, его вчера опять из отделения забирали. — А Вьюгин с Тарасовым? — С ними сложнее. Тарасов считай государственный ребёнок — сирота, а Вьюгин без своей мамы давно б уже в колонии сидел. Но это так, только между нами. — Конечно. — Слышали? Шестиклашек уже по допросом таскают, — шепнула Агриппина Голубева компании девчонок. — Нас тоже будут, — ответила Варя Бондарева. «Чёрные драконы» на всеобщее удивление никого не трогали, слишком шокированные пропажей своей подружки. Даня сидел за партой, накрыв лицо руками. Некоторые спрашивали как он держится, но тот отмалчивался. В класс, будто застывший в медленном сне, зашла Настя Некрасова. Такая же как всегда: волосы в косичку, старый тоненький свитер и опущенный взгляд. Все сильно удивились ей. Она спокойно прошла к своей парте и разложила учебники будто ничего во вторник и не случилось. Все уже подзабыли эту вечеринку, но с появлением Насти, класс охватила смесь чувств. От удивления и сочувствия до презрения и гнева. Взрослые так ничего и не узнали. Всю школу окутал какой-то странный туман страха, который последний раз был только после самоубийства Ульяны Кувшинковой. *** В гимназии «Королевский шанс» блестели идеально чистые полы и витрины с кубками. В школе была тишина, прерываемая только разговорами учителей и учеников за закрытыми дверями и стуком каблуков учительницы. Божена Леопольдовна, классная руководительница 6 «А» шагала по коридору. Она подошла к кабинету директора, постучала и вошла внутрь. Первое, что она увидела был мужчина в форме, отчего сердце ушло в пятки. Потом она заметила Маргариту Вадимовну. Она сидела напротив директора, закрыв лицо руками и иногда всхлипывая. Сам Иван Аркадьевич нервно теребил ручку. — Проходите! Проходите! — поторопил директор. Бажена Леопольдовна села рядом с Маргаритой Вадимовной, удивленно смотря на директора. — Пропала девочка из вашего класса, — начал Иван Аркадьевич. — Винцева Ева. Божена Леопольдовна отпрянула и схватилась за сердце. — По исчезновению Евы заведено уголовное дело и сейчас будут опросы детей, — продолжил директор. — На этих беседах будете присутствовать вы. Как классный руководитель. Божена Леопольдовна быстро закивала. — А как так получилось? — её голос дрогнул и она посмотрела на мать. — Может Ева просто ушла к подружкам? Переходный возраст как никак... Божена Леопольдовна закусила губу, вспомнив, что Еве отсиживаться негде. — Вы не понимаете, она не просто так ушла... Мы с ней поссорились... Маргарита Вадимовна всхлипнула. — Маргарита Вадимовна, — спросил следователь. — Насколько я понял ваш супруг отчим пропавшей, а девочка не могла уехать к отцу? — У неё нет... — директор не успел договорить как промолвилась мать. — Н-нет... я этот вариант даже не рассматриваю... мы ушли от него когда Еве было три, они не общаются, да и до него ехать семь дней на поезде... он живёт на другом конце страны, понимаете? Следователь кивнул и протянул руку Божене Леопольдовне. — Георгий Кириллович, как я понимаю нам вместе опрашивать учеников. Божена Леопольдовна встала и пожала ладонь в ответ. Учительница истории, полная женщина с выбеленными волосами, включила ученикам 6 «А» фильм, а сама проверяла тетради. — Может мы были слишком жестоки к ней? — спросила Кира, тыкая ручкой в подругу, сидящую спереди. — Всё из-за тупых туфель. Кристина нахмурилась. — Отец что-нибудь сказал про вашу выходку? — Сказал, что не ожидал от меня такого и думал, что воспитал меня лучше. — А мать? Он ей сказал? — Издеваешься? Я её вижу утром и вечером и то не всегда. Она на работе постоянно, я вот тебя вижу чаще. Кира глянула на пустую первую парту у двери и вздохнула. — Как она придёт, я извинюсь. Дверь открылась. Учительница мигом выключила фильм и вскочила с места. В кабинет твёрдым шагом вошёл директор и классная руководительница. Все одноклассники обернулись на Киру, а она пожала плечами, показывая, что ничего не знает о цели визита отца. — Дети, — твёрдо сказал Иван Аркадьевич. — В нашем классе произошла беда. Он тяжело вздохнул. — Пропала ваша одноклассница Ева Винцева. По классу пошёл шёпот. Некоторые испуганно глазели на директора, кто-то отвёл взгляд, будто виноватые, а кто-то продолжал шептаться. — По факту исчезновения Евы заведено уголовное дело и всех вас будут опрашивать. Кира накрыла лицо руками. — Мы начнём с Лиловой, — сказала Божена Леопольдовна. — Пойдём, Кира. Кира встала, вся дрожа. Одноклассники провожали её тревожными взглядами. Учительница истории плюхнулась на кресло, держась за сердце. Они шли в тишине. Кира опустила глаза, директор гордо шёл справа, а учительница семенила слева. — Кира. — сказал Иван Аркадьевич и остановился. — Если будут спрашивать про дела в классе — молчи. Мне сейчас не до ваших разборок. — Да, папа. Иван Аркадьевич остановился возле своего кабинета и открыл дверь. Георгий Кириллович устанавливал камеру. — Проходите, эээ... — Кира Лилова. — ответила классная руководительница. Кира села напротив камеры и вытерла потные ладони о край юбки. — Родителей трогать не будем, сами понимаете у нас частная элитная гимназия, все люди занятые. Но на опросе Киры буду присутствовать я, и не только как директор, но и как отец. Следователь нахмурился, но кивнул. Божена Леопольдовна устроилась рядом с Георгием Кирилловичем, а Иван Аркадьевич сел за свой стол. — Запись пошла. И так, Лилова Кира, расскажи когда ты видела Еву последний раз и что происходило в четверг. Работаем на камеру. Кира повернулась и вся сжалась. Но начала говорить: — Всё было как обычно, но после пятого урока Ева ушла домой. Ей вроде стало плохо и папа выписывал ей освобождение. Иван Аркадьевич кивнул. — Всё... я больше её не видела. А ну ещё в парке после школы... — Почему Винцева ушла домой? — У неё болел живот. Был урок хореографии. — вставил директор. — Кира, а как вы к Еве относились? — спросил следователь. Кира вздрогнула, директор сжал кулаки. — Н-нормально... — У неё были друзья? С кем-то она общалась? — Простите, а какое это отношение к делу имеет? — спросил Иван Аркадьевич. — А самое прямое, — ответил Георгий Кириллович. — В своём заявлении мать ещё обвиняет класс в издевательствах. Все замолчали и было слышно как громко стучит сердце Киры. — Ну что вы! — спохватилась Божена Леопольдовна. — У нас элитная гимназия, лучшие учителя! Буллинга у нас нет! Следователь усмехнулся и прошептал под нос. — Ну конечно, как иначе... Так, Лилова, всё, у меня вопросов больше нет, можешь идти. Кира попрощалась и вышла из кабинета, едва не срываясь на бег. Прозвенел звонок и у кабинета истории собралась толпа учеников 6 «А». Когда Кира подошла к ним все оживились. — Что там было? — спросила Амина нервно теребя юбку. — Спрашивали про атмосферу класса... — И что не так? — подал голос Миша. — Это ты мне скажи, что не так! — крикнула Кира, что некоторые отшатнулись. — А что ты им говорить будешь, когда они спросят как ты относился к Еве?! — Хватит истерить! Твой отец всё разрулит! — ответила Вика. — Да не всё он может разрулить! Из-за связей её отчима это дело теперь под особым контролем и мы можем сильно вляпаться! Кира смахнула слезу. — Чë вы смотрите на меня так, будто не виновны?! Каждый здесь знает откуда это дерьмо взялось и от кого это пошло! Все затихли и большинство уставились в пол. Кира закрыла лицо руками. — Какой у нас сейчас урок? — тихо спросила Кристина, держа подругу за плечо. — Хореография, — также негромко отозвалась Амина. Тигран едва слышно выругался. У студии танца не было привычного шума. Школьники стояли тихо, и только некоторые перешептывались. — Тигран, Миша, Грета, Вика, Стас, Остап, Захар, Данил, Рубина и Кира, — подошла Софья Максимовна. Её глаза были на мокром месте. — Зайдите. Все переглянулись и когда нужные ребята вошли, учительница захлопнула дверь. Кира почувствовала как сердце стало бешено колотиться. Софья Максимовна выдохнула, потёрла глаза и подошла к ребятам. — Ваш поступок в четверг был просто отвратительный, свинский, — второго сказала учительница. — Вы считаете Еву шалавой, но так большего разврата и мерзости, чем вы показали в четверг я не видела. Вика закатила глаза. Голос Софьи Максимовны вздрогнул и по щеке потекла маленькая слеза, которую она быстро стёрла. — Разумеется, я уже знаю, о случившемся... И если с ней действительно случилось что-то страшное, то вы все будите нести крест этой трагедии... Я хочу чтоб вы понимали это чётко! Софья Максимовна открыла двери и в кабинет вошли остальные ученики. — Каждый из вас будет жить с этой тяжестью... До конца своих дней. Софья Максимовна промочила глаза и начала урок. *** Стол был заставлен всяческими вкусностями: греческий салат, сэндвичи с лососем, шашлык, картофель фри, пирожные, лимонад и шоколадный торт, с белыми кремовыми розочками и надписью «С днём рождения!». Рядом стояло множество пакетов с подарками. Ресторан Кактус был практически пуст, ещё в зале сидела молодая пара и небольшая семья. На улице стемнело и падал снег, а в ресторане играла лёгкая музыка и горел приглушённый свет. Именинница, Настя Булатова, сидела во главе стола. Она заявила локоны из своих тонких волос, ярко накрасилась, стараясь скрыть прыщи и непривлекательность, нацепила зелёное платье едва прикрывавшее задницу. — Давайте за именинницу, — встала Лера Ромашкина, держа стакан с лимонадом. — За Настю! Зазвенели бокалы и ребята улюлюкали. По правую руку от виновницы торжества сидел Артём Сверлов из восьмого класса, жадно поедал картофель и сэндвичи. Настя наклонилась к нему, чтобы тот почувствовал запах её парфюма и обратил внимание на грудь(которой почти не было). На другом конце стола сидела Янка Капустина, уплетая третью порция шашлыка и пятый стакан лимонада. — Не много? Тебя ж бабка за третье место на соревнованиях чуть не убила, а что скажет тренер на взвешивании? — спросила Наташа Аксапова, сидящая рядом с маленькой порцией салата. — Пусть обе идут куда подальше со своей гимнастикой, — буркнула Яна, заталкивая в рот пирожное. — Ура! — крикнула Ира Москвитина и взорвала хлопушку. Ребята захлопали под по бумажным дождём. — Давайте попросим свечи на торт! — Да! Да! Через пять минут официант принёс свечу цифровой тринадцать и зажёг её. Настя загадала желание и со всей силы дунула. В воздухе очутился запах дыма и свечи, а ребятки вновь захлопали и завизжали. — Я думала вы должны были быть встревожены пропажей Лии. — недовольно сказала классная руководительница 6 «В» Алла Степанова. Ребята, до этого резво болтавшие о вчерашнем дне рождения Насти, обернулись на учительницу. — Лии нет уже четыре дня, а даже если она пошла к подруге или была... у мальчика, то она должна была бы вернуться. — Да какой ей мальчик? — усмехнулась Лера. — Она такая плакса, что от неё первый встречный сбежит. Послышался хохот и прозвенел звонок. Школьники расселись по своим местам и Алла Степановна начала урок. После урока Настя, Ира и Лера пошли гулять по коридорам и на первом этаже на информационном стенде увидели маленькую листовку. Пропал ребёнок! Пряникова Лия, 12 лет Описание: светлые волосы, серые глаза, рост 165 см. Была одета: белая куртка с мехом, синие спортивные штаны, разноцветная шапка с цветком, тëмные сапоги. Примечание: при себе имела розовую спортивную сумку. 16 февраля ушла на соревнования по художественной гимнастике и до сегодняшнего времени её местонахождение неизвестно. Просьба, знающих любую информацию о местонахождении Лии звонить по следующим номерам: Дальше девочки не стали читать, а начали разглядывать её фотографию. — Ир, мать что-то говорит? — спросила Настя. — Не, ну может в школу прийдет как следователь опрашивать нас, но она лишнего не спросит, всё норм. — Кстати, у моей матери в магазине её пиво покупала, нормально? У неё дочь пропала, а она бухает! — отозвалась Лера. — Думаете найдётся? — Не знаю, наверное, — ответила Ира. — А мне весь мозг пожрали своим, типо почему вы с Лией поссорились, что у вас случилось. Они же не знают какая она плаксивая, аж тошно. — А папаша её? Он как? — Продолжает бегать по тëлкам. Ира, сгибаясь, расхохоталась. Зазвенел звонок и кабинеты быстро засосали учеников. Девчонки быстренько убежали на урок. *** В комнате витал запах дорого парфюма, которым Ангелина Готье тщательно надушилась. Её комната была огромной. Двуспальная кровать у двери, над ней гирлянда, напротив гигантский шкаф с тонной одежды и туалетный столик, заставленный косметикой, у панорамных окон справа стоял рабочий стол с мощным игрокам компьютером. Ангелина старательно расчесала волосы и кинула расчёску на кровать. Сегодня в школу она одела широкие рваные джинсы, чёрную футболку и белую косуху с надписями элитного бренда. Казалось, будто это дёшевка с рынка лишь для понтов, но Ангелина знала, что это оригинал, а на чужое мнение ей было плевать. Она нацепила большие бриллиантовые серьги и золотые часы. Подкрасила губки и резко вылетела за дверь, натолкнувшись на горничную, шедшую убирать комнату Готье-младшей. — Смотри куда прëшь! — едко высказала Геля. Горничная начала извиняться, но Готье только поправила волосы и гордо, выпрямив спину и выпячивая грудь, как индюшка, пошагала вниз. В столовой, просторном зале с панорамными окнами, выходящими на загородный парк, и кристально чистым стеклянным столом, сидели родители Ангелины. Мэр города Лебедков Владислав Владимирович и его супруга Алëна Филипповна. Отец попивал кофе, а мать, сидящая напротив, листала новостную ленту. Ангелина села между ними. — Доброе утро. — Доброе утро, Геленька, — проворковала Алëна Филипповна. — Доброе, — сухо отозвался отец. — Так, Геля, в четверг пропала твоя одноклассница, Орлова Юля. Знаешь что-нибудь? Ангелина поперхнулась чаем, а мать вопросительно глянула на мужа. — Эта та которая избила Гелечку? И поделом ей. Ангелина закивала, вытирая рот. — Вот только не надо сейчас из себя жертву строить, — сказал мэр. — Что у вас в четверг случилось? — Ну всё как обычно, я её последний раз в классе видела, она позже всех ушла... — Гм... к вам в школу сегодня прийдёт следователь, её родители всё-таки написали заявление, Лукин и Царëв уже знают. Короче, всем скажи в школе чтоб говорили, что ты мне сейчас выдала, понятно? Ангелина кивнула и опустила голову. Мэр глянула на часы. — Давай в школу дуй. Алёна Филипповна поцеловала дочь в щëчку и пожелала хорошего дня. Ангелина накинула рюкзак и куртку с сапогами и вышла из дома. У ворот стояла машина с водителем. Она залезла внутрь и через полчаса уже стояла у ворот кирпичного здания с гордым названием — лицей. Готье поднялась на третий этаж и прошла в кабинет. Учительницы не было. Она подбежала в друзьях, сидящим за своими местами. Были все кроме Нади. — Вы уже знаете, что случилось? — протороторила она, садясь рядом с Женей. — Да. — Батя следачку отправил, но она своя, всë нормально. — И где эта балерина ходит?! — спросила Ангелина. — А ты будто не знаешь. Красится, что-ж ещё. — ответила Женя, усмехаясь. — Пишите ей чтоб торопилась! — Гель, ты чего? — Лëша наклонился чтобы поцеловать её, но отстранилась. — Ребят, — позвала Готье и хлопнула по столу. Все сразу отвлеклись от своих дел и обернулись. — Все сюда. Ангелина села на парту. — Короче, сейчас все мне как отче наш должны повторить, то что я скажу, — Ангелина поëрзала, приняв более удобную позу. — Я был или была в четверг в школе. День был самый обычный, никто ни с кем не ссорился, никого не обижали. После уроков Орлова вышла из класса последней и последний раз её видели в раздевалке. Запомнили? — Это ещё зачем? — спросила Оля Абросимова. — Потом узнаешь. Я не слышу, запомнили?! Все закивали. — Отлично, свободны. Прозвенел замок и в класс зашла классная руководительница, Ирина Васильевна, и рядом с ней сменила Надя, как всегда при параде. Учительница, вся бледная, прошла к доске, а Надька уселась за свою парту между Готье и Силиной и мальчишками. — Знаешь, что случилось? — спросил Сëма. — Нет, а что? — Дети, — начала Ирина Васильевна. — Пропала ваша одноклассница — Юля Орлова. Все застыли, кто-то даже выронил ручку. — Последний раз Юлю видели на школьном дворе. Сегодня к нам в школу придет следователь и будет вас допрашивать. — Не допрашивать, Ирина Васильевна, а опрашивать, — вставил Сëма. — Мы ничего такого не сделали чтоб нас допрашивали! — Беседа будет проводиться в 303 кабинете в моём присутствие, чтобы не дёргать родителей. Прошу всех рассказать на опросе всё, что замечали за Орловой и быть откровенными. В кабинет вошла учительница, которую дети никогда не видели. Ирина Васильевна сказала. — Пока я буду присутствовать на опросах-беседах мой урок у вас заменит Дарья Ивановна. Дарья Ивановна, женщина средних лет, похожая на мопса, села за учительский стол. — Абросимова, пойдём. Ты первая по списку. — сказала Ирина Васильевна. Оля встала и вышла за дверь вместе с учительницей. Дарья Ивановна оказалась нудной женщиной, говорящая голосом могильщика. Она пыталась объяснить тему, но никто её не слушал. Через минут шесть вернулась Оля и класс сразу оживился. — Дальше сказали по списку, — сказала Оля и села за парту. Дальше ходили Петя Архипов, Дина Воронина и Артём Гайдуков. Наступила очередь Ангелины. Она гордо задрав голову и чавкая жвачкой вышла за дверь. 303 кабинет находился на другом конце коридора. Ангелина резко открыла дверь, выпала бумажка подкрепляющая её. За учительским столом сидела учительница, а за первой партой второго ряда следователь с камерой. — Готье, а тебя не учили стучаться? — недовольно спросила Ирина Васильевна, а Ангелина лопнула пузырь и плюхнулась за парту перед учительским столом. — А вы тут чем-то не тем занимаетесь? Ангелина поправила волосы и посмотрела в камеру. — Запись пошла, — сказала следователь Софья Дмитриеевна. — Расскажи, Ангелина Готье, что было с Юлей Орловой в четверг. — Значит так, я пришла в школу за десять минут до урока, Юля уже была там. Всё было обычно, ничего странного не происходило. Все спокойно учились. После последнего урока Юля вышла позже всех и когда я выходила из школы она только заходила в раздевалку. Ну я уехала домой, а через сорок минут была дома. Мама может подтвердить. — Подтвердить... — проговорила следователь. — Ладно, Готье, иди. Ангелина встала, снова надула и лопнула пузырь, вышла за дверь, громко ей хлопнув. Ученики заходи и выходили. Все говорили одно и тоже: «Юля ушла последней. Я ничего не видел». Ирина Васильевна уже начала засыпать и ей надоело слушать абсолютно одинаковый текст. А вот Софья Дмитриевна была вполне довольна, лишних вопросов не задавала и не давила. Царёв поставил своего человека и не хотел давать делу ход.