Тревога

      Слышу фоном голос, где-то на границе между сном и реальностью, вызывающий доктора Джина на третий этаж. Там пациенты без надежды на самостоятельный вдох.       Видимо срочно. Это на руку.       Очевидно не тому пациенту. Мне.       Говорить с Чонгуком о НЕЙ при Джине не готов.       Три месяца и первый прорыв. Кошмары на повторе каждую ночь ломают. Тупая, тихая, ноющая боль и ежедневная маска прикрывающая ужас от мысли о возможном рецидиве. Стоит забыть, куда положил ключи или телефон — ступор с пробирающим холодом по всему телу. А если всё повторится? Если публично?       «Ким Тэхен страдает амнезией»       «Ким Тэхен стал марионеткой собственных снов»       Каждая буква таблоидов железным прессом придавит кривую в графике стоимости моих акций, прибьет её к горизонтальной оси. Нет! Я не могу этого допустить!       Жёлтая пресса, социальные сети, продажные СМИ — всё это оружие в руках акционеров, «друзей» и «верных» коллег. Рабочий инструмент власти и приближенных к ней. Да что там! Любой блогер в современном мире в погоне за пальцем вверх или красным сердцем под выверенным постом в мировой паутине стеклянных идеалов, способен уничтожить или вознести до небес — знаем! Заточенные катаны холодным экраном смартфонов и плазменных ящиков со стен за сутки проводят рокировку в сознании людей. Сегодня ты предприниматель, отечественный производитель и честный гражданин. А завтра «лидеры мнений» опубликуют «собственный» не купленный пост в поддержку разоблачающих новостных лент таких же СМИ, с тухлым запахом гниющих душонок, что обернуты в прохудившиеся лозунги о чести и честности. И всё… сотни, тысячи комментариев, сплетни и, главное задеть за живое — «Гражданин Кореи — предатель, мошенник. Наживается на наших согражданах!» Ложь… всего лишь одна из миллиона таких же удачных схем по устранению сильного конкурента на рынке. Отказ инвесторов, падение продаж и личные оскорбления — вот и не стало очередной неугодной персоны. Fini la comédie.       Жадные до власти ТОП-менеджеры и акционеры «Everest» грызутся дикими волками в ожидании единственного шанса. Занять мое место — мечта каждого, абсолютно все хотят жить моей жизнью, но никто не способен делать работу так, как её выполняю Я. И Компания понесла бы катастрофические убытки.       Открываю глаза. Чонгук на том же месте — напротив меня. Что-то изменилось. Кресло всегда пустовало, стоило мне прийти в себя после гипноза, а сейчас он прямо перед о мной. Чонгук ждал этого момента с самого начала? Стоп! Так и должно быть. Он же мой врач! Я превращаюсь в параноика… Зеркальная поза с локтями на коленях и твердый взгляд. Воздух между нами можно резать ножом.       Ждёт моего вопроса.       Ответит? — Говори, Чонгук. Я слушаю. — Мои слова ничего не значат. Важны лишь твои воспоминания. Скажи, что ты увидел в гипнозе? — слова - пешки на клетчатой доске и сразу в дамки.       Он? Чёрт его возьми, откуда? Воздушно-капельным как вирус, Чонгук через поры по венам с красной жидкостью через все органы внутри напрямую к сознанию и будто все картинки гипноза транслировались на нас двоих. Кулаки невольно сжимаются от напряжения, ладони вспотели. — Взгляд проще Чонгук и переходи излагать в утвердительной форме, — игра в шарады меня не устроит. — Ты не слышишь и не видишь по-прежнему. Я пытаюсь помочь. Вспомни, кто был с тобой во сне, — не вопрос, снова не ответ. — Послушай, мне до чёртиков надоело играть в ребусы про органы чувств.       Молчит. Зеркально отражает все мои эмоции. — Выдержка нужна алкоголю, не нашему диалогу, Чонгук. Не повышай градус, переходи к сути. — Хорошее сравнение, — закатывает рукава водолазки выше локтевой впадины, нога закинута на ногу, руки на подлокотниках. Показательно расслабленная поза. Вены на запястьях выделяются, на правой руке иголкой под тонкую кожу рукав набит из рисунков и букв. Пальцами той же руки не перестаёт, словно чётки, перебирать свой личный татем. Не могу разглядеть, — В красивых речах твоя сила, Тэ. Знаешь, иногда мы видим многое, но не замечаем главного.       Цитата Конфуция. Самое время узнать одну ли книгу мы читали последней. Уголок губ слегка поднят в ухмылке, он продолжает меня изводить. — Согласись, с амнезией всё очень удобно: деньги, любимый «Everest» — всё на своих местах. Каждый проект, здание, сотрудник — помнишь имя каждого. И лишь один день из памяти стёрт. Почему ты забыл тот день? Чем он так страшен, что тело решило избавиться от него?       Он явно не спешит отвечать. Подкидывает новые поленья в мою, алым пламенем горящую печку терпения, Чон только тянет время, а его сейчас совсем нет. — Тэхен, — на глубоком выдохе, — посмотри на меня, нужно услышать и почувствовать, — пауза, — Задай правильный вопрос.       Правильный вопрос?       Ученик я всегда был отличный, вот и смотрю, слушаю и ни хрена не понимаю.       Ногти с болью впились в кожу. Его ответы до скрежета зубов раздражают.       Чимин все-таки сильно облажался: во-первых, допустил в принципе такой ход событий, где мне отбили голову до потери памяти. Хренов начальник безопасности. Во-вторых, он явно не всё смог накопать на этого Чона. Не может парень в свои двадцать восемь со мной тягаться наравне. Я империю построил, на шесть лет старше. А он кто? — Дипломатия не моё, Чонгук, — тихо с паузами, акцентами на нужных словах, — Послушаю, потом проеду катком по тем останкам, что бросили растерзанными мои псы. Поверь, ты не хочешь с ними познакомиться.       Вскипает. Вижу: мышцы в тонусе, на каменном лице лишь желваки в движении. Задел. — Пытаешься напугать? Ты помешан на мнимой власти. Ты над собой не властен, так чего же бояться мне? Я исчезну из твоей жизни, Тэхён, как только воспоминания вернуться.       Дурная привычка облизывать губы. Жалит в больные места без сожалений. Теперь я держу паузу. Холодное молчание и зеркальный оскал распаляет меня куда больше ответных слов.        — Весь мир положил у подножья своей горы величия. Ты что, великий вершитель судеб? Тэхён, я тебе не враг. Посмотри на меня и задай свой вопрос.       Встаю, направляюсь к кухонной зоне левее от дивана. Даю время остыть. В первую очередь себе. Диалог никак не идёт. Речь корейская, но смысл что-то не улавливаю. Не враг? Правильный вопрос? — Чонгук, давай представим всего на минуту, что с первый встречи у нас все сложилось иначе. Скажем на дружеской ноте. Понимаю, не всем дано проникнуться ко мне теплотой, но мы в одной лодке и я хочу получить ответы.       Ставлю чай с добавлением ягод и цитрусовых ноток на стол. Широкие плечи Чонгука расслабленно облокотились на спинку кресла, а рука потянулась за чашкой. — Вижу, ты согласен. Поясни что это было во время гипноза? Как понял, кого я увидел? — Не «кого», Тэхен, — глоток, еще один, дальше чашка на стол, — Ты увидел ЕГО, свой драгоценный кровавый камень…       Пауза.       Ответ есть.       Ответа по-прежнему нет. — Всё всегда начинается красиво. У тебя воспоминания заканчиваются камнем. Именно его ты боялся увидеть, боялся значения или последствий? Что именно ты видел? — тяжелый взгляд Чонгука пожирает изнутри.              Поднимаюсь, обхожу рабочий стол Джина и застываю у окна напротив. Откидываю серую ткань в сторону, прямой осанкой копируя уличные фонари. Несколько секунд на раздумья, сдвинутые брови и крепко сжатые руки за спиной. Я помню всё, что касается рубина: события до и после его покупки, кому покупал и кто отказался носить.       Кольцо я увидел во время гипноза чётко. Впервые за три месяца что-то изменилось в этом сне. Рубиновый восход солнца — это новая деталь в разгадке 25 декабря? Всё началось с него? С огненно-красного?       Вопросы муравьями топчутся под черепной коробкой. Чонгук по-прежнему смотрит прямиком мне в душу. Как бы не старался его подавить, этот юноша на два шага впереди. Чувствую, я близок к ответам. Потяну за кончик нитки и смогу размотать весь клубок. — От кого ты узнал про камень? — разворот в пол-оборота, напряженный взгляд и сведенные брови к переносице. — Это правильный вопрос, Тэхен, — не поднимая глаз, на выдохе, будто с облегчением.       Словно Чонгук ждал именно этого момента, этого вопроса с самой первой нашей встречи.       Наша встреча случайна? — Теперь это правильный вопрос…