Тревога

— Это правильный вопрос…       Если вслух повторить услышанное, станет понятен смысл? Мысли путаются словно мотыльки в паутине, это сильно мешает.       Что он имел в виду? Кто рассказал про рубин?       Шторм накрывает внутри резко, тело обмякло, взгляд мутнеет, блуждает между черными дырами в голубой оправе напротив. Отворачиваюсь. Нарастающий визг зеленых пилюль из кармана прорывается сквозь плотный шум штормовой канонады.       Стакан воды, две зеленые таблетки.       Всё будет хорошо.             Пчелиный рой мыслей жужжит не переставая, машут крыльями без устали, укладывая в соты моей черепной коробки каждую фразу Чонгука: «Ты не слышишь и не видишь по-прежнему»; «Иногда мы видим многое, но не замечаем главного»; «Задай правильный вопрос».              Надо успокоится и здраво мыслить.       Когда мы встретились впервые? Я увидел его в этом самом кабинете. Тогда он был в белом халате, говорил с Джином. Я спешил забрать Аниту после долгой разлуки, было не до подчиненных Джина.       Откуда она тогда прилетела? Да, помню! У нее был контракт с одной крупной компанией в Норвегии. Я устал ждать в машине, не думая о правилах этикета и приличия, ворвался без стука, взял за руку и просто утянул в сторону выхода. В тот вечер мне было неинтересно слушать ни об Осло, ни о тех месяцах, что Анита провела вдали от родной земли. Я взглядом ласкал любимое тело и речь её утопала где-то под толщей моего желания. Её губы двигались выпуская на волю слова, а я представлял как их сминаю своими, раздвигаю, сплетая наши языки. Во рту Сахара, в груди эклектический разряд от жажды прикусить эти пухлые губки до крови и зализать свою метку, не дать отдышаться и глубже войти. Кончиками пальцев ощущал, как утопаю в каштановых волнах, оттягиваю силой назад, открывая доступ к нежному шелку на шее и ниже, алый след на ключице оставить и пышную грудь ласкать. Чувства на пике, под молнией брюк тесно. Все эти месяцы с нетерпением ждал, когда мы окажемся в ресторане на телевышке N-Tower. Во внутреннем кармане пиджака обжигала коробочка с кольцом. Романтика во всех её проявлениях: за панорамными окнами бесконечность сияющих огней Рождественского Сеула, снег припорошил улочки, внутри ресторана приглушенный свет и приятная музыка.       Официант по имени Сонхо подал красное вино, мидии из японского моря, сибас под соусом с грецкими орехами и пюре из цветной капусты, зеленый салат и пара закусок. Десерта я не дождался. Встал на колено перед изумленным взглядом Аниты. Моя девочка теребила без конца салфетку и металась взглядом с кольца и обратно мне в глаза множество раз. Ничто не могло омрачить этот день. Я так думал. Но впервые за долгие годы, всё пошло не по плану. Во мне видели лишь друга. Мысли о собственной важности в жизни Аниты перевесили, перечеркнули значение дружбы, как повод мне отказать. Она вернула рубин в коробочку. Удар в самое сердце. Самолюбие задето, под рёбрами резкая боль. Такая пустая, тянущая боль от которой в секунду пламя превращается в кусок льда и всё тело немеет. Она этого не видела, не понимала. Что-то говорила. Я выпил бокал вина залпом, наполнил второй, следом третий.       Помню сильно хотелось курить. Еще больше хотелось выйти на свежий воздух.              Дальше пробел в памяти до пробуждения в палате спустя четыре дня. Нет, к чему все эти воспоминания? Анита точно не тот человек, кто будет выкладывать все интимные подробности собственной жизни первому встречному. Особенно ту часть, что связана с именем у всех на устах — моим. Она знает, как репортеры с ногами и руками отрывают любую новость, слово, сплетню, если её можно написать рядом с именем Ким Тэхён. Анита не способна продать мою жизнь прессе.                    Резкий хлопок двери и я, словно ошпаренный, вздрагиваю всем телом от звука, вернувшего меня в реальность. Сталкиваюсь с вопросительным взглядом Чимина. — Тэхён, нам пора. В офисе нужно твое присутствие. Хосок не в себе. Снова, — спокойствие начальника моей безопасности никак не ложится на услышанные слова.       Оглядываюсь и брови непроизвольно подлетают вверх — в кабинете я один. Чонгука нет. Я настолько ушел в собственные мысли, что не услышал хлопка двери? Или это действие таблеток? Этот парень явно не хочет отвечать на мои вопросы. Теперь я уверен, что если он и не был участником того злополучного Рождественского дня, то наверняка что-то знает. Но почему все эти месяцы не подавал вида? Почему только сегодня был так агрессивно настроен ко мне? Недавно что-то узнал?       Что же я сделал? Участником какого события я стал? — Тэхён, ты слышишь меня? Хосок вломился в твой кабинет. Я могу вышвырнуть его, только позволь проучить эту рыжую морду, — Чимин никогда не испытывал теплых чувств к моему однокурснику и «партнеру» по бизнесу.       Всему виной пристрастия к запретному и периодические срывы. А для бывшего спортсмена даже стопка или сигарета уже тяжелый грех, что тут скажешь о порошке и травке. Я понимаю, но применять силу не позволю. Дань прошлому что ли… Он ведь первый, кто вложил свои деньги в мою всего лишь идею об архитектурном бюро с уникальными, историческими проектами. — Нет, я сам с ним разберусь. Куда ушел Чонгук? — Здесь никого не было. Только ты. — А Джин где? — может я не услышал, как Чонгука вызвали по громкой связи или директор лично заходил? В моем состоянии, приправленном горстью зеленых пилюль это не удивит. — Его вызывали на третий этаж. Он не возвращался. — Завтра заеду поговорить с ним. Нужно отменить все планы на утро, — подхожу к столу Джина оставить записку.       «Нужно обсудить сегодняшний сеанс. Завтра заеду. Чимин состыкует наши календари».       Но для начала нужно самому покопаться поглубже в историю этого доктора Чон Чонгука.

***

— Чимин, едем домой, — дверь, мягкая кожа салона и панцирь серебристого «Genesis» спасают от сумасшествия этого дня. — Тэхён, лучше поехать в офис. С Хосоком надо поставить точку. И есть пара серьезных вопросов, — бросает взволнованный взгляд через зеркало заднего вида, бегло пробегая по моему уставшему лицу.       Ещё пара вопросов… Вопросы Чимина распадаются на звуки, толкаются с атомами кислорода, азота вокруг, не подлетев к моим перепонкам падают пылью к ногам. Удавка бордового цвета что душит весь день, в два движения распущена с шеи и отброшена на пустое место рядом. Верхние пуговицы прочь с петель, запонки с манжет прочь и, жадно вдыхаю всей грудью, закрывая глаза на весь ужас сегодняшнего дня.       Мысли кипят, выкипают, паром собираясь в тучи вокруг. Тогда кто? Кто рассказал про рубин? Вариантов слишком мало. В Бирме случайным свидетелем он точно не был. Я покупал рубин напрямую. Джин? Анита полностью и безоговорочно доверяет отцу. Между ними без сомнений, нет ни тайн, ни секретов. Он точно знает всё, что между нами происходит. Мог отец в порыве гордости, счастья за собственную дочь поделиться новостью о предложении руки и сердца от столь завидного холостяка Кореи? В теории мог. Но разве они с Чонгуком настолько близки? — Тэхён? Не открываю глаз, даю себе секунду. — Поручи Марку отправить Хосока домой. Все вопросы обсудим завтра. — Ты много задач делегировал, партнеры нервничают, ходят слухи. Это проблема, Тэхён. Оливер хочет выйти из проекта. За ним многие пойдут следом. Юнги хочет встретиться лично. Из Каннамской группировки пришли нехорошие новости, он уверен-это дело рук Хосока. — Юнги останется в Осло. С Аниты не сводить глаз! — уставший тон на грани шепота. — Там нет новостей, здесь он нужней, Тэхён… — напрягся, взгляд бойцовский, не отступает, не понимает…       Сегодняшний день нужно закончить, заснуть, осмыслить. Голова разрывается от всех поворотов и слов. Новости могут просто сорвать итак шаткие нейронные крепления в моей голове. — Чимин! — гортанный рык со скрежетом зубов, — Повторяю, Хосока везите к нему домой, Юнги в Осло, остальное в рабочем порядке, — свирепо в зеркальное отражение карих глаз впереди, — Закрыли диалог, точка!       Остановиться — не признак слабости, признак слабости идти на рожон и проиграть в конечном итоге. Чимин боксер, он лучше меня знает: можно пропустить удар, чтобы нанести победный. Не смотрит больше в зеркало заднего вида. Дает распоряжения по телефону, проверяет готовность людей, а я пускаю в вены новую партию овальных пилюль. Телефонный звонок пробивает болью в висок. «Кого еще чёрт принес?» На дисплее имя того, кому необходимо ответить. — Говори, Намджун. — Слышу по голосу, что день выдался не простой, — таблетки растворяют границы, но тон явно без издевки, — Вечер добрый, Тэхён. — Да, ты как всегда проницателен и, если позволишь, то переходи к сути звонка сразу. Сейчас действительно не подходящее время. Ты заезжал ко мне домой. Что нашёл? — Хорошо. Тогда резко снимаем пластырь с раны: Хосок был с тобой вечером в Рождество, с ним ты был в машине. В твоем авто остались его отпечатки, — Намджун рапортует без пауз и чётко по делу, — Проверить все дорожные камеры без привличения ненужного внимания заняло много времени, но это того стоило. Я отследил твой маршрут. Ваш маршрут с Хосоком. — И? — Твоя машина в 23:17 заехала на подземную парковку в доме Аниты. — В доме Аниты? Меня не там нашёл Чимин! — смотрю в зеркало заднего вида и ловлю удивленный взгляд того, чьё имя только что назвал.       Чимин быстро развоорачивается на водительском сиденьи и знаком руки просит включить громкую связь. Встревожен и точно понял суть диалога. — Секунду, я перейду на громкую, — нажимаю кнопку динамика, — Чимин рядом со мной, говори Намджун. — Привет, Чимин. — Не отвекайся, Намджун, не до приветствий. Где был Тэхён? В доме Аниты? — Всё верно и не один, я только что сказал, что в машине… — Не повторяй, продожлай. Я с Хосоком, — на этих словах глаза Чимина увеличились с монетку, а губы прошептали что-то из ненормативной лексики, — заехал на парковку Аниты в одиннадцать вечера. Она была в это время дома? — Да, судя по её передвижениям, после вашей встречи в ресторане, она никуда не заезжала и сразу отправилась домой. — Я нашёл Тэхена значительно позже. Кто его перевёз на парковку в противоложной стороне города? — Чимин мысленно просчитывает маршрут и время на передвижение, — Ночью от Аниты до того дома ехать минут пятьдесят не больше, хорошо округлим, пусть час. Я нашел Тэхёна в три утра… — Чимин, тормози, — прерывает монолог Намджун, — на парковке в доме Аниты, машина Тэхёна была полтора часа, дальше он выехал и колесил по городу. — Что я делал, прости? Колесил по городу? — Да, Тэхён. Давай по таймингу: в 23:17 машина заехала, что там произошло и произошло ли — мы не знаем... — У Аниты обычный дом, там нет видеонаблюдения, — суфлёрит Чимин, выуживая из памяти информацию проверенную собстверучно ещё в самом начале. — Верно. Далее, — Намджун прерывается на секунду, в динамике слышно как чиркает зажигалка, после выдох и шелест страниц, видимо его заметок, — далее, без десяти минут часа ночи, машина попадает на дорожную камеру рядом с домом Аниты и продолжает движение без остановок, со средней скоростью движния по центру и основным шоссе без заезда на платные участки. — Ты хочешь сказать, что я сам был за рулём? — не понимаю, как сейчас связать всё в единую нить… — Этого я не могу сказать, но машина в 2:36 заехала на уже известную нам парковку и больше никуда не выезжала. Спустя еще почти час появился Чимин. — Твою мать, хрень какая-то получается, — Чимин ворошит волосы на голове и тянется к дверной ручке, — нужно подышать, подумать, — Стоп! — резким хлопком двери и высокими нотами в голосе возвращается к динамику телефона, — Как ты понял, что Хосок был с Тэхёном тогда в маш… ? — Намджун, — перебиваю, осенило вопросом уже и меня, — И, если Хося был со мной в машине на парковке Аниты, то на каком этапе он исчез? Его не было, когда приехал Чимин, — названный одобрительно машет мне болванчиком в знак солидарности, — Что сказали камеры? — Тэхён, Чимин, — на медленном выдохе с явной усталостью от последних суток недосыпа говорит Намджун, — Я не волшебник, я следак, с камерами говорить не умею. — Джун… — Ладно, парни, пока это всё. Хосока не видно ни на одной из камер. Исчез, испарился, пропал. У ресторана в башне он сел за руль, что и подтвердили отпечатки, а дальше ни-че-го. — Это намного больше, чем ничего, Намджун, спасибо! — услышав последние слова, Чимин уже не ждёт и заводит автомобиль, медленно выезжая на дорогу.       Пара прощальных фраз с обещанием накопать новых деталей, немного о важности встречи с Хосоком и звонок был завершён. А вот мысли только быстрей стали размножаться в голове и все как одна со знаком вопроса в конце.       Когда же будет точка?       Картинка за окном сменяет динамику городских пейзажей на тишину природы. От центра Сеула до бежевого кирпича с коричневой крышей минут сорок без пробок. Вокруг бескрайние поля, прямые ряды леса на границе с небом исчезли под темным покрывалом ночи. Чернота пожирает, поглощает пространство вокруг.       Вдруг хлопок. Резко вздрагиваю. Оборачиваюсь, снова вперед, резко вправо, влево — никого. На переднем месте пусто. Я в машине один. Снова.       Взгляд в окно. Застываю, вжимаюсь в кресло, ловлю воздух губами, сердце пропускает удар.       «Я на парковке… Только не это…»       Мечусь взглядом вокруг: свет тот же яркий на сотни метров серой подземки. Открываю дверь, на ватных ногах выхожу.       «Бежать! Надо бежать!»       Срываюсь с места, бегу вдоль ровных рядов колонн, между белых полос под ногами. Не могу разогнаться, тело дрожит. Оглядываюсь, а тень наступает мне по следам, сжирает свет лампочек: одна за другой гаснут, взрываются, осыпаясь осколками стекла на бетон. Кровь кипит по венам пульсируя, ноги свинцом наливаются, скорость теряют и вдруг…       Столбенею, резко торможу, задыхаюсь, падаю на серый пол. Отчаянным стоном кричу, проклинаю. Я не могу убежать. Мне не выйти отсюда…       Впереди моя машина. Та, от которой я только что убегал, а там пятно, прямо перед капотом. Пятно растекается, тонкими нитками расползается, в красный меняя серость бетона. Не могу подняться, ползу по липкой, мерзкой жиже. Поскальзываюсь, падаю лицом, рывком вверх пытаюсь подняться и снова приземляюсь бесформенной тушей. — Не трогай, Тэхен! Ты его убиваешь! СТОЙ!       Всё те же слова громом разбивают мрак парковки, эхом о каменные стены на сотни повторов и бумерангом обратно ножами мне в мозг: — Ты его убиваешь! СТОЙ! — СТОЙ! СТОЙ! СТОЙ!       Поворачиваюсь на крик голоса, чувствую тепло тела рядом. Пытаюсь кричать, открываю рот в немой попытке и вздрагиваю. Дыхание со спины обжигает ухо: — Я помогу избавится от твоей проблемы… Я отчетливо слышу голос Хосока. — В обмен на решение моих.       Взгляд скользит вверх по изгибам кровавых следов от подошвы моих ботинок и дальше к машине, дальше к капоту, а там человеческое тело… Видна лишь рука. Страх и тревога размывают картинку, все сквозь пелену, не могу разглядеть. Тру глаза. Напрягаю взгляд… Вены на запястьях выделяются, на руке набит рукав из знакомых рисунков и таких же знакомых букв на тыльной стороне ладони. — Тэхен, мы приехали, — удар Чимина по плечу растворяет кошмар за секунду, — Ты заснул. Ты в порядке? — Нет, — не могу смахнуть сон, продолжаю бегло осматривать пределы машины, — Нет, я не в порядке.       Машина припаркована у главного входа моего дома, впереди у капота стоят Фил и Марк. Чимин рядом со мной держит открытой дверь, не сводит взволнованный взгляд. Я в безопасности. Я не один. Я дома. — Хосока привезти сюда к восьми утра.