Тревога

      5:28 утра. Один на границе сна и реальности. Раньше на тумбочке рядом с кроватью стояла беспроводная зарядка и электронная книга. Теперь светильник, таблетки и стакан воды. Шторы цвета венге повисли на карнизах по обе стороны от окна. Взрослые не должны бояться теней в собственной спальне.       Я думал со временем перестану так реагировать на один и тот же сон. Или хотя бы уйдёт острота. Но (чёрт его дери!) тело, снова заковано в железные цепи страха. Сквозь густой туман ночного бреда этот ужас проникает через поры, по венам, словно вирус. Мне 34 года. Я боюсь. Взгляд замирает на стакане с водой под настенным бра (считай ночник для взрослого дяди).       «Он наполовину пуст или полон?»       Медленный вдох. Выдох.       Четыре длинных шага сквозь пятна темной спальни, щелчок по белому квадрату на стене у входной двери. Тьма трусливо уползает под кровать.       Где мой телефон?       Первый утренний ритуал — проверка диалогового окна с Анитой. Там пустыня. Новых сообщений нет. Опять отправляю строчку из песни и проверяю локацию — Анита по-прежнему в Осло.       Ванная комната просторная, светлая. Справа запотевшее стекло душевой кабинки, на полу мокрое полотенце с инициалами того, кто отражается в зеркальной глади на белоснежной стене. Белый мраморный глянец под ладонями своим холодом остужает после ночного ужаса. Контрастный душ не помог. Картинки- воспоминания нервными импульсами ещё врываются в реальность, покрывая пальцы рук кровью. Она тонкими ручьями словно линией кривой кардиограммы, рассекает белоснежную поверхность раковины. Не дойдя до черной дыры смыва, тут же исчезает. Промаргиваюсь, встряхиваю головой, отбрасываю эти галлюцинации утреннего ритуала.       Вчерашний день всё перевернул с ног на голову. Смотрю в карие глаза в отражении напротив, замечаю следы хронического недосыпа, синеву под глазами и опухшие веки. По смуглой коже медленно стекают капли воды, кудрявые от влаги каштановые волосы скрывают первые морщинки на лбу.       «Я помогу избавиться от твоей проблемы. В обмен на решение моих», — о чем говорил Хосок?       В том сне в машине, в луже крови у капота я видел руку с набитым рукавом и знакомыми буквами на ладони. Это точно была рука Чонгука.       Но это бред! Ахинея какая-то! Чонгук живее всех живых. Этот кадр из сна точно не имеет отношения к Рождеству. Тогда и слова Хосока из сна тоже больная фантазия? Чёрт, как же устал жить в этом уродливом кошмаре и днем и ночью каждый день! Пустота. Она давит, пытается разорвать изнутри.        — Тэхен? — стук в приоткрытую дверь спальни.              Пак Чимин с точностью швейцарских часов на собственном запястье проходит сквозь спальню прямиком в ванную комнату. Ровно шесть утра. — Что вчера произошло? — встречаемся взглядом в зеркальном отражении на стене. Видит мой не самый бодрый вид.       Хлопок по плечу как условный сигнал моему телу. Он возвращает в реальность. Пак это знает. Закрываю глаза, глубокий вдох, выдох. Я не один. — Как ты, Тэхен? — Как ты нашел меня? — нужно заново восстановить события того дня, вплести в эту паутину пазлы вчерашних воспоминаний, поведение Чонгука и сон из машины до встречи с Хосоком. Если он вообще имеет отношение к Рождеству. — Ты точно в порядке? — пауза, пытается найти второе дно в моем вопросе, — Двести квадратов твоего дома не такой уж лабиринт, если в нём ночуешь почти постоянно.       Торможу в гардеробной комнате напротив стеллажа с обувью. Снимаю с полки поюзанные ежедневным бегом кроссовки. Взглядом через плечо, даю понять, что не склонен шутить.       Пак не глуп и совершенно верно понимает суть моего вопроса. Шутит для поднятия морального духа? Или не хочет отвечать?       Успеваю натянуть серые спортивки и толстовку с логотипом Сеульского. Картинки вчерашнего гипноза прорываются кадрами киноленты из прошлого: Хосок смеётся рядом на лужайке, излучает счастье, заражает оптимизмом: «Твои мозги, мои деньги — мы порвем этот рынок, Тэхен!». — Тэхен, я говорил много раз. Мне позвонила Анита уже из квартиры после вашей встречи в ресторане в башне. Сказала ты был пьян и попросила позаботиться о тебе. Я долго искал, потом пробил геолокацию и нашел тебя на той заброшенной парковке. К чему ты снова спрашиваешь? Что вчера произошло на сеансе с Чонгуком? — Пак идет за спиной через коридор белых стен к винтовой лестнице на первый этаж.       У входной двери стоят Фил и Марк в неизменно черных костюмах. Поклон головой увидев меня. Марк передает по рации: «Директор выходит». Филипп направляется за дверь для повторной проверки периметра. Очередной утренний ритуал. Жаль не магический. — Чонгук знает про рубин для Аниты, — делаю вдох свежего, утреннего воздуха, подходя к забору на границе участка. Бросаю взгляд на Чимина.       Он резко остановился, брови взлетели вверх от удивления. Взмахом руки отправляет ребят назад. — Откуда? Он не мог этого узнать. Нет, это невозможно, — рукой поправляет белые пряди волос и будто стряхивая удивление с лица, протирает лицо двумя руками. — Да, Чимин. Мое удивление было не меньше. Я вышел из гипноза с четким пониманием, что всё изменилось. Изменился Чонгук. На вопросы прямым текстом не ответил. И поэтому сегодня мне нужно обязательно встретиться с Джином. Он подтвердил нашу встречу? — вышли на дорожку за пределами особняка. Машина на расстоянии сопровождает нас. Предрассветная темнота отступает под напором фар, а наши тени с Чимином не отступают ни на шаг. — Да, в двенадцать. Я пойду с тобой. Это уже серьезно, Тэхен. Чего он хочет? Почему раньше не выдал себя? — выглядит действительно пораженным. Получает второй удар под дых. Первый промах в Рождество. Второй, как выясняется, еженедельно в кабинете Джина, еще и наедине. — Это вопрос к тебе, Чимин, — начальник моей, видимо мнимой безопасности, опускает голову, теребит часы на руке, — Чимин, как ты его проверял? Поднимай его историю повторно и на этот раз все документы принеси мне лично. Ты понимаешь, что это гипнолог! — терпение дает трещины, выпуская наружу гнойные массы злости вперемешку с раздражением, — он мог что угодно из меня вытащить! Любую информацию! Что угодно внушить! Ты на чьей стороне?       Ускоряю шаг переходя на легкий бег. Утро совсем не способствует восстановлению сил после ночного кошмара. Тело ломит, трясет. Это же полный провал! Одна подножка за другой. Кому доверять? Только себе.       Могу себе доверять?       Чимин остановился. Смотрит в спину. Не ожидал прямого упрека. Не ожидал такого поворота с Чонгуком. Усилил охрану, обновил людей, обвесил камерами каждый угол — а толку? — Догоняй! Моя охрана меня бережет! Так, Чимин?       Машина остановилась за спиной Чимина, а я медленным бегом отдаляюсь от фар. Собственная тень с каждым шагом уменьшается, прячется от теней хвойного леса под собственными ногами. Впереди темнота скрипом кривых веток заставляет сердце стучать быстрей. И стоит мне сделать еще один шаг, переступая такую расплывчатую границу на асфальте в темноту, Чимин ускоряется и фары автомобиля позади снова освещают мне дорогу. — Тэхен, все документы в кабинете. Я не мог ничего упустить. Это невозможно! — Не мог? Узнать про рубин для Аниты — вот этого он не мог. Удобно тебе в туфлях и костюме? — специально темп ускоряю до рабочего ритма, Чимин не отстает. — Туфли не проблема. — Есть еще загадка, Чимин, — медленно снижаю темп, переходя на быстрый шаг. Не изверг ведь. — Про Чонгука? — Нет, не только. Вчера в машине меня снова кинуло в сон. Но в этот раз он отличался от ночного кошмара. Да и днем это впервые, — делаю паузу. Может не стоит сейчас обсуждать это с Чимином? Хотя на встрече с Джином он должен быть, — я увидел Хосока, он сказал странные слова. — Какие? — Я помогу избавиться от твоей проблемы. В обмен на решение моих, — вижу, как глаза Чимина резко наполняются яростью. Такой, что можно обжечься или кого-то убить. — Тэхен, я давно говорил, что нужно надавить на этого торчка. Он не друг тебе, Тэхен. Не друг! Ты же понимаешь, что за дозу он мог кому угодно слить и продать родного отца! Тебя и подавно! — Потому я и попросил его привезти к восьми утра, — замедляюсь и остановка. Туфли Чимина не дают покоя. Разворачиваюсь в сторону машины.       Сегодня феникс не восстал из пепла, обратно домой на верном железном коне. — Тэхен… Тут тоже есть проблема, — снова встал как вкопанный. Поворачиваюсь, смотрю в глаза. Теперь в них сожаление, — Тэхен, его новенький вчера выводил из офиса. Точнее пытался. Хосок все крушил, орал, как девка на панели и новенький… Сглупил. Понимаешь, он хотел как лучше… Я уже снял этого гения из лички и отправил стричь газоны. Он дал ему денег… — пристально смотрит, затем опускает взгляд. Делает поклон. Низкий. Выдыхаю, иду в сторону открытой двери на заднем сиденье.       Сегодня явно не мой день. Нет, это вообще не мой год, а день просто ТОП с конца. И это только шесть часов утра. Что дальше? Может лучше сегодня переждать в доме? Лучше в бункере.       Поможет? — И? Чимин, что Хосоком? — сел рядом, дал знак водителю и так же не смотрит в глаза, изучая тьму уже утреннего леса. — Он не приходил домой. Вероятно, нашел применение деньгам в очередном притоне. — Чимииин!!! Твою ж… Почему не послал Марка? — Тэхен… — Нет, Чимин… Молчи лучше! Сейчас не говори! — взгляд бросаю на водителя через зеркало заднего вида, — Марк! — рявкаю так, что парень за рулём резко вздрагивает, — дай сигарету и останови машину.       Гробовую тишину сотрясаю хлопком двери. Фильтр идеально ложится между губ. Овал белой бумаги и терпкий запах ещё не тлеющего табака — скучал. Тот самый момент, когда понимаешь: всего один раз и обратного пути не будет. Расслабляет само ощущение этого яда во рту. Чиркаю зажигалкой, ещё и ещё один раз, наблюдая как кислород сжигается пламенем из железного квадрата в кожаном чехле. Сигарета остаётся не подкуреной, мечется из угла в угол по моим губам. Стоять не могу, нужна опора. Спиной прижался к авто, смотрю в гущу леса. В этих лесах можно заблудиться, но кто-то все равно найдёт — это же пригород.       Выход есть всегда. И у меня? — Чимин… — Да, Директор Ким, — стоит в низком поклонения в паре шагов от меня. — Не время обижаться, — сил на разборки нет, Чимин услышав спокойный голос выпрямляется и также смотрит в темноту леса, — во сне в машине я видел руку Чонгука. В той лужи крови у капота. Этого тоже не было раньше.       Чимин силой бьёт кулаком по крыше черного седана охраны, бормочет под нос что-то матом и какое-то время просто молчит, опустив голову на руки, оперевшись о машину. — Стоп. Что ты видел? — резко развернулись ко мне лицом. — Руку, — брови непроизвольно нахмурил, — к чему такое уточнение? — Как по руке ты понял, что это Чонгук? Что-то вроде интуиции? — Чимин, не тупи! На сегодня мне хватит! — отрываю прилипшую сигарету от губ и швыряю под ноги, — по рисункам! — Тэхен, по каким ещё рисункам? На бетоне кровью что ли? — чуть не кричит, вижу он тоже на тонкой грани, жестикулирует, разводит руки в немом вопросе.       В смысле? Он шутит? Молчу, пытаюсь понять, что вопрос… Нет… нет, нет! Не говори, что… — Чимин… — подхожу ближе и на уровне шепота, боясь ответа и реакции глаз отвечаю, — по татуировкам, Чимин… По татушкам на руке Чонгука…       Плечи напротив опускаются, словно скинули вековой груз, руки упали по швам в свободном падении. Этого взгляда я боялся секунду назад. Сегодня точно нужен бункер. — У гипнолога Чон Чонгука из клиники Джина… — Чимин боится собственного ответа и теперь уже моего взгляда.       В правом кармане спортивных брюк еще один утренний ритуал — блистер с последними двумя капсулами зелёного цвета.       Закидываю в рот, не запивая глотаю. — Тэхен, у него нет никаких татуировок. Ни одной.