Возможность невозможного

      Гуся никогда не спрашивала, что такого снится феечке по ночам, что по утрам запускает очередной депрессивный эпизод.       В конце концов, сны это дело личное. Мало что кому снится.       Если честно ей и не хотелось ничего знать, и всё что она узнала о кошмарах феечки, она узнала против своей воли, так и запишите.       Как-то так получилось, что она засиделась в гостях, зачаёвничалась. Феечка предложила остаться, Гуся пожала плечами и согласилась.       На новом месте спалось ей откровенно плохо. Помучавшись и вдоволь повертевшись на неудобном, слишком маленьком диванчике, Гуся села и включила телевизор.       Выключив звук, она переключила на спортивный канал. Показывали соревнования по фехтованию.       На экране, изящные и тонкие, сражались две девушки.       Гуся поджала губы, покачала головой.       Ерунда всё это.       Сабельки у них игрушечные, и в бою никто бы не стал так расшаркиваться, в табло бы зарядили — и всё.       Хотя, феечке наверняка бы понравилось.       Это они, ушастые, любят на поле боя выделывать коленца и всякие финты.       Тролли проще и примитивнее. Да и мечи не их оружие. Мощная секира — другое дело.       Сражение как раз подходило к концу, когда Гуся услышала из комнаты сначала кашель, а потом какое-то невнятное бормотанье.       И всхлипы.       Гуся отвлеклась от экрана, вопросительно посмотрела на приоткрытую дверь.       Чужие кошмары не её дело, ведь так?       Поплачет — поплачет, да перестанет.       Но феечка не переставала.       В комнате что-то разбилось.       Гуся аккуратно положила пульт, зашла в приоткрытую дверь, и тотчас же на неё налетел яростный ураган. Длинные ногти мазнули по щеке, клацнули зубы возле уха.       По горлу полоснуло что-то острое.       Хвала богам, что она в свитере!       — Я всегда знала, что ты бешеная, но не до такой же степени!       Феечка что-то прошипела. На своем, на фейском.       И снова попыталась отпилить Гусе её тупую троллью башку.       — Моя твоя не понимать, но мне это не нравится, — она перехватила тонкую руку и осторожно повернула.       Феечка зашипела, выронила осколок и вцепилась Гусе в волосы.       И снова зашлась в какой-то бессвязной речи.       Гуся потянулась, нащупала выключатель, щелкнув, включила свет...       Феечка спала.       Нет, она, конечно, пыталась голыми руками открутить Гусе голову, но глаза её были закрыты.       — Отлично, феечка, ты не только псих, но ещё и лунатик.       Лунатиков ни в коем случае нельзя будить — только это Гуся о них и знала.       Да, если честно будить феечку и не хотелось.       Кто знает, в каком настроении она проснётся.       Гуся попыталась отлепить её от себя, схватила за руки.       Ярость сменилась на беспомощность.       Феечка по-прежнему лопотала на своем, но Гуся понимала... ей казалось, что она понимает.       Феечка просила о чем-то, умоляла, цеплялась в свитер.       Гуся догадывалась о том, что феечку изгнали из её царства молочных рек и кисельных берегов, но никогда не думала о том, как это было.       А судя по всему было это весьма травматично и неожиданно.       — Всё хорошо, всё в порядке, — неуверенно сказала Гуся. — Всё хорошо.       Феечка как будто бы успокоилась, затихла.       Развернулась к кровати.       А потом неуловимо быстро повернулась.       В полумраке сверкнули не ногти, нет.       То были когти — длинные изогнутые.       И этими самым когтями феечка полоснула Гусе по лицу, оставляя три глубокие царапины.       Зашипев что-то, она прыгнула на кровать и закуталась в одеяло.       Вот и поговорили...       Гуся зашла в туалет, заглянула в зеркало. Покрутила головой в разные стороны.       — Красотка, нечего сказать!       Она включила кран с холодной водой, посмотрела в зеркало и увидела сонную, замотанную в одеяло феечку, которая не обращая никакого внимания на Гусю, подняла крышку унитаза и собиралась сесть.       — Вообще-то ты здесь не одна, — буркнула Гуся. — Я глазеть на твою голую жопу не собираюсь.       — И зря, — сонно пробормотала феечка. — Когда ещё доведется поглазеть на... Ой, а что у тебя с лицом? Кто это тебя так?       Феечка, забыв зачем пришла, подошла ближе.       — Повернись-ка...       Гуся закрыла кран и послушно повернулась.       Посмотрела на феечку, которая выглядела... как феечка и ничем не напоминала ту бешеную когтистую бабу.       — Ты с кошкой целовалась или что?       — Хотела, но как видишь, она была против.       Феечка осторожно дотронулась до одной из царапин.       — А если бы глаза тебе выцарапала! — покачав головой, она достала с полки перекись. — Надо обработать. Садись.       Гуся сложила руки на груди.       — Для игр в медсестру у тебя нет короткого халатика. Само заживет.       Феечка ушла.       Сдалась.       Что было крайне на неё не похоже.       Но через пару минут она вернулась.       С всё тем же бутыльком с перекисью и в халате, коротком белом медицинском халате.       Улыбнулась:       — А так? Садитесь, больной, садитесь.       Гуся открыла рот — закрыла.       И села на унитаз.       — Ты должна сказать, что будет не больно.       Феечка кровожадно улыбнулась, отрывая кусок туалетной бумаги и капая на него перекись.       — Будет больно, но тебе понравится.       Гуся, пытавшаяся не смотреть в вырез халата и быстро проигравшая этот неравный бой, кивнула.       Ей уже нравилось.       И больно почти не было.       Туалетная бумага тонким слоем налепилась на царапины.       — Нужен лейкопластырь, но у меня такого большого нет... Ничего, завтра куплю.       — Не нужно, само зажи...       — Вам, больной, слова не давали. И пообещай мне пожалуйста, что ты больше не полезешь к чужим кошкам.       Гуся, с усилием, подняла взгляд от выреза халата. Кивнула.       — Обещаю. К чужим кошкам я не полезу.       ... Зачем ей лезть к чужим кошкам, когда у неё есть своя?..