Синяки.

Рыжая всё стояла, смотря вслед давно пропавшему из виду автобусу. Она подняла руку и щёлкнула пальцами, в воздух взлетела яркая искра. Не смотря на глупую надежду, ничего не произошло. Печальная улыбка и тихий вздох. - Да ладно, они же обязательно вернутся, и очень скоро. - она натянула на лицо свою яркую улыбку, успокаивая саму себя. Стоял тихий вечер, начинал накрапывать дождь. Пусто глядя в пространство, Алёна уже хотела развернуться и уйти, как увидела фигуру в капюшоне, выходящую из посадок недалеко у камня с надписью "Мышкин". На душе было неспокойно, дождь усиливался, яркие волосы стали тяжёлыми от влаги, ткань толстовки незнакомца намокла. Подойдя ближе, он остановился глядя на Алёнку. - Ты чего тут? Девушка промолчала, узнав голос. Саша скинул с головы капюшон, зарывшись рукой в коричневой перчатке в свои волосы. Вернул в карман. - Разговаривать не хочешь. Ну ладно. Рыжова развернулась и молча отправилась в сторону города. Александр пару секунд был в ступоре, после резко сорвался с места и поспешил за ней. Несколько минут они шли молча, Рыжова вообще не обращала на него внимания. Не выдержав давящего молчания, он заговорил. - Что-то случилось? Алёнка ничего не ответила, лишь раздражённо дернула головой и ускорила шаг. Александр схватил её за запястье и развернул к себе, на удивление громко сказав: - Да что с тобой не так? Его пальцы соприкасались с оголённым запястьем девушки, которое стало казаться каким-то горячим, глаза гневно засверкали, от неожиданности Саша ослабил хватку, её пальцы крепко схватили его руку и вывернули, заводя за спину и не давая двигаться. "Блин. Я и забыл, что теперь слабенький мальчик... " - Если мы работаем в одном месте, это не значит, что ты имеешь право лезть ко мне. - со злобой выдохнула она ему в ухо. "Стоп. А как она дотянулась. Ах да. Я же позорно скручен." - саркастичные мысли радости не прибавляли. Внезапно его отпустили. Он обернулся, потирая саднящую руку. Шлёпающие по лужам шаги быстро удалялись, а ему оставалось лишь смотреть вслед.                                       * * * Работа проходила как в тумане, Саша старался к вспыльчивой особе больше без необходимости не обращаться, хотя его в принципе "приставили" к Алёне. Девушка отнесла пару коробок на склад, недавно привозили крупный груз. Она спустилась в комнату для персонала, и увидела как Саша стоял и наматывал бинт на ладонь и запястье, на коже красовались фиолетовые отпечатки её пальцев. "Ёжики. Неужели так сильно сжала тогда?" Она подошла к нему. Александр, увидев её спрятал руку за спину. Девушка подняла бровь, смотря ему в глаза. - Что? - осторожно спросил парень. - Руку дай. - Чего.. - Руку, говорю, дай! - Рыжова насильно поднесла конечность к глазам, случайно надавив на синяки. - Ай! - Что, так сильно болит? - Нет. - она пристально на него уставилась - Ха.. Да. Не думал, что ты так легко можешь людей калечить. Рыжая зло зыркнула на него и он умолк. - А нефиг было ко мне лезть. Целый бы остался. Стой тут. Алёна завернула за угол и вскоре вернулась с аптечкой. Она опять взяла его руку и нанесла сетку смазанной йодом ватной палочкой. После завернула бинтом. - Скоро должно пройти. Но не обольщайся. Опять полезешь - сломаю. - вернув аптечку на место и забрав что-то из шкафчика, она направилась к двери и уже взялась за ручку, как услышала: - Спасибо.... Рыжая замерла. - Не за что. - тихо ответила она. Хлопнула дверь и раздались тихие шаги на лестнице. Работа стала куда легче. Алёнка вредничала чуть меньше, Саша старался много не болтать и часто вспоминал, как рыжая перевязывала ему руку. Может позволить ей ещё раз себя избить, чтобы это повторилось? "Боже, какой я идиот..." - Пушкин! Чего встал? Дуй на кухню! - её голос раздался за спиной, парень вздрогнул и понёс коробку дальше. "Таким тихим стал. Странно даже. Даже с прозвищем смирился. Может угроза подействовала? Раньше все только после третьего раза понимали, что связываться со мной - себе дороже. И какой-то задумчивый. Нельзя таким доверять. Всегда какую - нибудь фигню выкидывают. Даже не задумываясь о последствиях. Вести себя просто как всегда - и всё. Девчонок только бы дождаться." С их отъезда прошла уже неделя и, как ни странно, ничего за это время в Мышкине не случилось. На телефонный звонок от Алёнки Варя ответила не сразу, спустя десять гудков ("зачем я их считала?") послышался родной голос: - Алло, Алёнка? - по голосу можно было понять, что подруга запыхалась. - Я не вовремя? - Нет. Как раз вовремя. Вась-Вась на этот раз нашла серьёзные проблемы. Колдовство дало сбой, как это произошло интересно, в биометрическом и магическом поле дыры, угроза реальная, есть опасность обнаружения и появления лазутчиков. Не знаю, как это возможно. Как могло случится? - Я так понимаю, вы там надолго. - Алён, мы постараемся... - Нет, всё хорошо. Как вы там? Как Маша? Снежка? - С нами всё хорошо - послышался приглушённый голос волшебницы воды. - Да, только устали. - Да, конечно, отдыхайте. Я тоже пойду. - Алёнка... - М? - Мы тебя любим. Скоро вернёмся. - Да, я вас тоже люблю и жду. - было слышно, как она улыбается. - До скорого. - Пока. Лёгкий ветер прятался в листве, шелестел, гладил по волосам, утопал и взвивался. Алёна вспоминала лица девочек, их смех и разговоры. Вспомнила лицо Саши. - Даже после работы не даёшь покоя, Пушкин... Вспомнила его синяки от собственных пальцев, погладила своё запястье, вспоминая: когда-то и у неё были такие же, именно там, где схватил Саша, пытаясь её остановить, но совершенно от другого человека. Началось в глубоком детстве. Когда мама с папой ещё были живы. - Живы... Тогда она в первый раз осознанно почувствовала боль. Соседский мальчик не поделил с ней игрушку, но не стал пытаться договориться, а просто схватил за тонкое  запястье и отшвырнул из песочницы. Она упала, оступившись, и ударилась головой. Сильно саднило, к милым глазкам подступили слёзки. Мама дома удивилась и спросила, указав на её маленькую ручку: - Что случилось? На нежной коже красовались покраснения, в маленькой головке шумело. - Мама... Больно. Мать конечно же пожалела, успокоила, вылечила. Папа поговорил с родителями мальчика, те обещали, что этого не повторится. Но внутри осадок остался. Она запомнила. Когда родителей не стало, заботиться о ней было почти некому. Только бабушка и осталась. Внутренний огонь она помогла обуздать, но юность девушки была ей не по силам. Она шла с магазина. Просто шла. Тогда её впервые избили. Просто так, ради забавы, как ей думалось. Такие же подростки, как она. За что? Да и кто будет объяснять жертве причину побоев? Никому и дела нет. Вместо ответов и сострадания ей остались лишь сизые следы потушенных о кожу окурков и знакомые фиолетово-красноватые пятна на запястье. Вспомнились слова отца: - Ты гораздо сильнее, чем кажешься. Мой огонёк, будь сильной. Всегда. Да. Родители всегда ласково её звали: "огонёк". Драк было много, много было побоев, но много было и побитых ею. Много тренировок и много поисков. На каждой работе ей отказывали. И вдруг из ниоткуда появился Саныч. "Я тебя возьму на испытательный срок. Справишься - работа твоя." - его неверие и ухмылка до сих пор помнятся. Грустная улыбка озарила лицо, пальцы сжимали запястье. Ненавидимое, будто обожённое, вырезанное и пришитое заново. Противно и больно. Даже сейчас, хотя сколько времени прошло. Самое жуткое воспоминание. Было темно, страшно, доверилась и в итоге что? Была предана. Крепкие, будто стальные пальцы на нежном запястье, сжатое, скомканное, растерзанное. Следы оставались надолго, слёзы лились беспрестанно. Тогда было решено со всем покончить. Решено было спасаться. Но не сбегать, а ответить болью на боль. "Именно доверие подвело меня. Больше этого не повторится." Набитые шишки, царапины, открытые раны и увечья на теле давно затянулись. Шрамы остались. Всегда остаются. Но синяки на прожжённом запястье въелись, втянулись под кожу. Они остались на сердце. И деться от них некуда.