Экватор

Выйдя на улицу, Чонгук посмотрел на окна, но он не представлял, где могут быть нужные (да и зачем они ему сдались), поэтому продолжил свой короткий путь к метро, быстро набирая Чимину сообщение. Он ведь обещал. «Мой вечер кончился, глупостей не натворил, еду домой. Как ты?» О поцелуе Чон решил не упоминать, ведь говорить тут нечего. Он случился под действием алкоголя, одиночества, разбитого сердца и так далее — список можно продолжать долго. Именно поэтому этот поцелуй ничего не значил. Но так было для Чонгука, а для Ынки? Он выглядел смущённым, но заинтересованным. «Ещё и остаться предложил — вот ведь слабоумие и отвага. А если я грабитель? Или подкатил к нему из-за денег? О которых я даже не в курсе. Лишь бы он не устроил мне проблем». Всё-таки это была глупость, но Чонгук надеялся, что ему повезёт. Ынки был похож на неконфликтного человека, да и повода для конфликта нет — Чон ведь не пытался сделать ничего сверх относительно невинного прикосновения. Или Хон посчитает иначе? Чонгук даже думал спросить у Чимина, кто такой этот Ынки, но Пак проницателен и догадается, что вопрос появился неспроста. Начнёт ещё подшучивать, что Чон успел кого-то соблазнить. Или соблазнили его. Или (и это мучило сильнее всего) он промолчит, потому что не захочет обсуждать то, что может быть связано с отцом и их драмой. Утром Чонгук уже забыл своё вечернее приключение. Только решил, что после университета пересмотрит случайную серию сериала, о котором они с Ынки говорили. Уж очень интересно Хон о нём рассуждал. Но Ынки о Чоне не забыл. На обеде, когда Чонгук и Чимин уже поели и сели на скамейки вдоль лестницы на второй этаж, чтобы отдохнуть перед парой, Чон уловил решительного Хона, направляющегося в их сторону. — Я тебе ещё кое-что про вчера не сказал, — наклонившись к Паку, шепнул Чон. — Когда все разошлись, я его поцеловал. — ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО?! — громко переспросил Пак. — Поцеловал? Совсем рехнулся? Вы же только познакомились! Чон, кашлянув, выпрямился. — Когда я делал так с девушками, ты не выражал недовольства. — Но ты ведь… — начал Чимин, но в этот момент как раз подошёл Ынки. — Привет, — он неловко махнул сначала Чону, а потом Паку. Чонгук, взглядом моля о помощи (хотя как он мог помочь), посмотрел на Чимина и только потом на Ынки. — Привет. Как спалось? «Как спалось? Ты точно дебил, что за вопрос такой вообще». — Ээ… — Хона, очевидно, этот выбор направления для разговора тоже удивил. — Не знаю. Нормально? Как обычно. Только срач в доме остался, но и это уже становится привычкой, — спокойно отчитался он, а потом неуверенно, контрастно с предыдущим тоном, спросил: — Можем отойти? «Да говори тут, все свои!» — нервно мелькнуло в сознании, но Чонгук встал и послушно проследовал за Ынки. — По поводу вчерашнего… — Мне очень жаль, — перебил Чонгук. — Прости, это было недопустимо. — Нет-нет, — Ынки замотал головой, опять выглядя слишком чистым и невинным. Чону стало не по себе. Он выбрал не ту цель для своего разбитого сердца. Хон не заслужил участия в чужой драме, но Чонгук уже его втянул. — Я хотел предложить тебе погулять, посидеть где-нибудь. Думал позвать к себе — посмотреть что-нибудь, у меня домашний кинотеатр — я говорил? Но это звучит так, как будто я приглашаю тебя, чтобы… — он опустил глаза. — Ну, знаешь, — поднял, — переспать. Но я не это имею в виду, — опустил снова. — Но и не сказать, что я сильно против, если начистоту. Ну, не совсем против. Просто не сегодня. Надо ведь узнать друг друга — ты не смотри на Хвасу, я и не собирался с ней спать. Ну, и я… У меня… В общем, да. Можно, просто не сегодня, — нелепо закончил он, пока Чонгук пытался понять, что он чувствует: ещё большее, чем Ынки, смущение, или симпатию? — Что думаешь? — он снова поднял глаза, но Чон не смог прочитать, что в них написано. Чонгук ощущал лёгкое головокружение. К нему часто проявляли интерес, но именно это знакомство, случившееся в самый непонятный период его жизни, выделялось. Чем? Чон не видел сути, лишь детали, и одна из них была в том, что ему нравилось дразнить людей, но ещё больше нравилось получать бесстрашные ответы, а не раздражающие загадки, как было с Кимом. «Тэхён снова проигрывает на его фоне. Видимо, и я проигрывал по слишком многим параметрам». — Свидание? — уточнил Чонгук. — Свидание, — серьёзно ответил Ынки, а потом робко добавил: — Если ты не против. Для него этот вечер, очевидно, получился более запоминающимся, чем для Чонгука, более особенным. Так и должно быть: для всех людей разные вещи имеют значение, и это нормально. «Заговорил его словами? Смешно. А может, просто становишься наблюдательнее и сам делаешь правильные выводы? Но я должен сказать, зачем на самом деле пришёл». — Послушай… — начал Чон, но на этот раз Ынки, ребёнок, не привыкший к отказам, поднял руку, останавливая его. — Не отвечай сейчас. Найду тебя после занятий, ладно? Тогда и решишь, — и, пока Чонгук не ответил, ушёл. «Послушай, Ынки. Ты замечательный, милый как десяток щеночков, которые однажды превратятся в породистых кобелей и сук, но мне нужен не ты. Прости, что воспользовался этим вечером и тобой». Чонгук постоял несколько секунд, смотря ему вслед и, болезненно поморщившись, испытывая реальную физическую боль где-то в глубине головы, в области лба, вернулся к Чимину. — Ну что? — немедленно поинтересовался тот. — Ругался? К нему вечно девушки липнут, вряд ли ты его заинтересуешь. — Не угадал, — Чонгук вздохнул, глядя перед собой. Плохо, что Ынки не дал отказать ему сразу. Теперь сделать это будет сложнее. — Позвал меня на свидание. — Да ладно! — удивился Пак, всплеснув руками. — Как так-то? Он вообще не похож на гея. — Мистер Икс тоже, — не глядя на него, пожал плечами Чонгук, не успев подумать о том, что не стоит вмешать в этот разговор Тэхёна. Но он незримо присутствовал всегда. Как преподаватель, отец, любовник, бывший. Просто сейчас он предстал в самой неприятной для всех ипостаси. Чимин это тоже ощутил, поэтому оставил реплику без комментария. Посмотрел на печального Чонгука, а потом вернулся к книге, которую читал, когда подошёл Хон. Согласиться или нет? Ответ был очевиден, но Чонгук пытался рассмотреть это предложение со всех сторон. Может, Суджи права: Тэхён не человек Чона? Верить в это не хотелось, но дать шанс кому-то другому — исключительно чтобы доказать, что ему нужен только Ким, — можно. Почему бы и нет? Ответ был и на это: «отношения касаются двоих». Пока Чонгук будет что-то там проверять и лечить свою душу, он может разрушить чужую, уничтожить его веру любовь и сделать несчастного Ынки ещё более несчастным. «Надо всё объяснить. Я не смогу его прогнать, пока он сам не поймёт, что это плохая идея». Сердце неожиданно ёкнуло. Всё как с Тэхёном: они пришли ко всем выводам, связанным с расставанием, самостоятельно. И так было лучше всего. Но больше всего Чонгука расстраивало то, что, размышляя о другом, он неизменно вспоминал Тэхёна. Снова и снова, как будто никто никогда не сможет его заменить даже в его мыслях. «Это и есть первая настоящая любовь?» Чонгук не думал сбежать от разговора с Ынки. Чего ему бояться? Он совсем не знал его, хоть Чимин, выступая в роли свахи (вряд ли случайно), и рассказал ему немного об этом первокурснике, «который влюбил в себя весь свой поток своей простотой и дружелюбностью», но почти не сомневался, что он не будет его шантажировать или принуждать. Наверняка попробует переубедить, но… Оставалось какое-то «но». Зачем Чонгук так держался за того, кто даже не пытался его вернуть? Кто не любил его настолько, чтобы хотя бы поговорить о том, что между ними, может, объяснить, что было не так, а ещё сказать в глаза, что всё кончено. Это не пауза, как и говорил Чонгук — теперь каждый сам по себе. «Но вдруг есть хотя бы маленький шанс, что он не ночевал дома из-за каких-нибудь дел, не связанных с сексом? Должен ли я спросить?» В память всплыли слова Тэхёна о сценах ревности. Сейчас поводов ревновать было больше, но Тэхён вряд ли считает так же. «К чёрту, к чёрту, иди к чёрту! Я не могу больше думать о тебе!» Когда подошёл Ынки, Чонгук, боясь передумать, прислушаться к глупому влюблённому сердцу, смотрел на мир и себя в нём с выражением отчаяния, ненависти, неприятия. Ему не повезло с первой любовью, но, может, повезёт со второй? — Что надумал? — спросил Ынки. Чону, пожалуй, стоило сбежать, но он остался. Сидел там же, где Хон поймал его в первый раз. — Я скажу тебе правду: я пришёл вчера, потому что у меня было очень тяжёлое расставание, и я хотел отвлечься. — Ты поцеловал меня поэтому? Чтобы отвлечься? Глядя на Ынки, его сдвинутые брови и приоткрытый рот, на всю его фигуру, отражающую недоверие и разочарование, Чонгук осознавал, что уже совершил нечто ужасное. Он обманул хорошего человека. Впрочем, может, на самом деле Ынки даже хуже Чона? Он влюбляет в себя девушек, которые никогда не смогут его заинтересовать, а потом забавляется их чувствами. И теперь он решил попробовать обычный сценарий с парнем, совесть которого винила его просто за факт их знакомства. Или всё не так? Стоит ли в этом разбираться? Чонгуку стоило соврать, но он зачем-то сказал правду. — Я пришёл из-за этого, да. Но поцеловал, потому что ты… с тобой было хорошо. Я хотел тебя поцеловать. «Действительно? Признаёшь это? А как же Тэхён? Так просто его забудешь? Или нет — будешь помнить каждое мгновение, наказывая себя, чтобы никому с тобой не было хорошо?» Чон едва не закрыл голову руками, надеясь избавиться от лишних мыслей. Но была и главная, единственная, к которой стоило прислушаться. «Отпусти вас обоих. Попробуй пожить ради себя — ты ведь начал, зачем возвращаешься в своё болото снова?» — Меня очень легко обмануть, — Ынки сел рядом. — Я привык, что люди часто мне врут, но я верю всем — потому что никого не подпускаю близко. Я никого не боюсь. От моего доверия ничего не будет, никто не пострадает. Но если кто-то проявляет инициативу и пытается что-то от меня получить, я выключаюсь. Полезное свойство, но из-за этого я не могу заводить отношения: никогда не чувствую эту грань, когда можно верить и дальше, а когда безобидное кончается и я должен быть начеку. Ты, наверное, даже не понимаешь, что я имею в виду… — он опустил голову. Чонгук повернулся к нему, наблюдая его профиль. Тот же очаровательный немного европейский профиль, что и до этого, но сейчас, когда Ынки пытался, как и Чонгук, разобраться в своих чувствах и сделать шаг, который поможет ему жить, он стал ему милее. — Давай ты не будешь врать? Прошу. Говори правду — это ведь так просто. Даже если она причинит мне боль. Лучше так, чем ложь. Она причиняет ещё больше боли. Какую правду ему сказать? Чонгук и сам не мог разобраться в том, что чувствует. Но он решил рискнуть. — Сходим куда-нибудь, — Чон встал. — Но не вздумай ко мне приставать! — он улыбнулся, вызывая неуверенную улыбку и у Ынки. — Нам всё-таки надо узнать друг друга.