Экватор

— Была бы сегодня пятница… — туманно прокомментировал результаты поиска Чимин, намекая, что им стоит подождать, может, завтра всё это вообще перестанет иметь значение. Но взгляд Чонгука отвечал на эту попытку его отвлечь лучше любых слов. Чимин тяжело вздохнул и, кивнув в сторону метро, совершил звонок. Чон напрягся, но лишь на секунду: очевидно, Пак звонил Хёне, хотел предупредить, что будет занят. Интересно, она нормально отреагирует на такой досуг своего парня? Не может же Чимин просто привести Чона и оставить его там. Впрочем, Чонгук справился бы. Нашёл бы себе какую-нибудь девушку — из тех, которых тяжело, но интересно разговорить. Может, у них бы что-нибудь получилось, а может, они бы просто поболтали, пофлиртовали, и Чонгук ушёл бы домой неудовлетворённым, но довольным. Для него удовольствие таких мероприятий было не в сексе, а в разговорах, которые он почти никогда потом не вспоминал. Всё оставалось в том дне, когда произошло. С такой позицией было удобно жить — всё плохое оставалось в прошлом. Хорошее тоже, но Чонгук воспринимал это, как шанс в следующий раз сделать ещё лучше. По пути к месту они молчали. Чимин хотел что-то сказать, но, очевидно, не знал что. Наверное, раньше он обратился бы за советом к отцу, но сейчас этот вариант не подходил. Или напротив — надо позвонить ему, рассказать, что Чон увидел его сообщение и готовится слететь с катушек. Или не готовится — он ведь довольно приличный малый и даже ни разу не напивался до тошноты, в отличие от Чимина. Пак немного завидовал Чонгуку, который с опьянением приобретал невыразимую харизму, манившую всех, кто находился рядом. Тем удивительнее было видеть Чона, обычно забавного, но простого, ярким, искрящимся. Но его искры никогда не обжигали — они прогорали раньше, чем могли кому-то навредить. Когда пришли, их встретила раскрытая дверь. Иногда их спрашивали, кто они и откуда, но Чимин всегда называл какое-нибудь имя, и их пропускали. Сейчас же они, соблюдая правила хорошего тона, только принесли с собой немного выпивки, большую часть которой собирались выпить сами. Чонгук собирался. — Я не хочу пить. Хёне не нравится запах алкоголя, а я собираюсь поехать к ней сегодня. «Я тоже мог бы поехать, но не к ней, а к Тэхёну. И, наверное, даже поехал бы — надо что-то делать, спасать всё, потому что сейчас оно стремительно разваливается, — но ехать некуда. Если только в клуб, в мотель. И искать его, как безумный любовник, истеричка, которую он перестанет уважать, когда увидит». Чонгук поморщился и постарался сосредоточиться на окружении. Они не проходили дальше богато обставленной гостиной, переходящей в кухню, но затемнённый коридор, ведущий, видимо, к жилым комнатам, показывал, что квартира больше, чем хватит фантазии. Вероятно, хозяин — студент. Наверняка бестолковый. Ему оплатили и поступление в университет, и эту квартиру. Велели не устраивать вечеринки, но что взять с человека, который только вступил во взрослую жизнь? Многие люди пробуют неизведанное, не понимая, что это и для чего, но иногда за это приходится расплачиваться. — А в честь чего вечеринка? — поинтересовался Чонгук, продолжая осматриваться, ища своему одиночеству жертву на этот вечер. — Кому-то просто захотелось повеселиться. Не дождался выходных, маленький буржуй, — хмыкнул Чимин, взглядом указывая на парня, беседующего с двумя девушками у камина. — Хон Ынки. Ты его вряд ли знаешь, а я с ним пару раз встречался на курсах по тайскому. Зря ты не пошёл, кстати. Очень интересно. — Не зря, — не согласился Чонгук. — Я не настолько люблю языки, чтобы учить больше двух. На это Пак не ответил, и тогда Чон вернулся к разглядыванию человека, о котором сказал Чимин. Его улыбка показалась Чонгуку искусственной. Такая обычно бывает у людей, которые никому не верят, потому что с детства привыкли, что с ними дружат только из-за денег, и стараются ни к кому не привязываться. Но, когда одна из девушек пошутила, Ынки засмеялся настолько искренне и заразительно, что Чон невольно улыбнулся. «Понятно же, зачем ты их обхаживаешь, — про себя усмехнулся Чонгук, коротко оглядев его собеседниц и предсказав кому-то весёлую ночь. — Надо тоже кого-нибудь себе найти. Только не тянет. И не хочется ничего». Чон сделал крупный глоток соджу и посмотрел на Чимина. Тот, в отличие от Чонгука, с тревогой наблюдал только за ним. Чон покачал головой. — Ты похож на мою няньку. Чего следишь за мной? Я вполне самостоятельный. — Боюсь, что ты натворишь глупостей, — насупился Пак. — Эта твоя скорбь — она тоже не к добру. — Мы только пришли, а ты уже за меня боишься, — шутливо возмутился Чонгук. Алкоголь начинал действовать, и на сцену выходила его блистательная версия, перед которой Чимин, обычно скромный и молчаливый, всегда робел. — Просто не сделай ничего такого, за что потом будет стыдно. — Я не настолько… — начал Чонгук, но его прервало воспоминание, слова Тэхёна «…я слишком уважаю тебя, чтобы поддаваться похоти и трахаться с тобой в подворотнях». И? Чон не дал себе задуматься. Мотнул головой и продолжил. — Я достаточно себя уважаю, чтобы не поддаваться глупостям. «Да и похоти у меня никакой нет — даже малейшего желания. Я просто хочу развлечь себя и не думать ни о чём. Но пока не выходит». — Тогда… — Можешь идти, — не дал сказать Чонгук. Откровенно говоря, находиться в таком месте под надзором Чимина было ещё хуже, чем где угодно в одиночестве; как будто Чон совершает какое-то преступление, а Пак — свидетель, который потом его сдаст. Но он не играет против них обоих — за это точно можно не бояться. — Спасибо за компанию. — Ага, — машинально кивнул Чимин. — Чтобы отписался, когда поедешь домой, понял? И обязательно расскажи, чем кончится твой вечер. — Слушаю и повинуюсь, — Чонгук фамильярно поклонился. Пак фыркнул. — Бесишь. Ты выпивший становишься таким… — Свободным, — договорил Чонгук, в блаженстве прикрывая глаза. — И ничего не боюсь. Никаких отказов, никакой критики — ничего. — Замечательно. Просто лучше некуда! А потом такие свободные птахи из окон вываливаются. — Я не суицидник, — вскинул бровь Чонгук. — Просто не подходи к окнам — мало ли. — Только ради твоего спокойствия, — обворожительно улыбнулся Чон. Он никогда не пытался соблазнить Чимина, но, если бы вздумал попробовать, шанс вложить в его светлую голову намёк на гомосексуальность определённо был. — Помни: ты обещал, — на прощанье сказал Чимин, а потом, вздохнув, ушёл. Без Пака и с ещё парой доз алкоголя Чонгук окончательно расслабился. Настало время найти себе собеседницу. Или… Взгляд устремился к Ынки. В его вкусе? У Чона в принципе не было вкуса на парней, но Хон был миленьким. Очаровательным, но ни капли не возбуждающим. «Так даже лучше. Меньше шансов действительно сделать что-нибудь непоправимое». Не дождавшись, пока Ынки закончит разговор (всё с теми же барышнями, которые развлекали его, когда Чон только пришёл), Чонгук подошёл. «Надо было спросить что-нибудь, на чём можно завязать беседу. Впрочем, обычно мне это не требуется. Но обычно я так не напираю и не пытаюсь знакомиться с парнями». — Хэй, привет, — начал Чонгук, едва взгляд Ынки, блуждающий между девушками, встретился с взглядом Чона. — Меня привёл Чимин, а сам сбежал, негодяй. Я тут никого не знаю, подумал, может, меня приютят? Кажется, вы обсуждаете что-то очень интересное. — Ничего такого, — улыбнулся Ынки, легко принимая нового знакомого. — Девочки рассказывали мне о своей бывшей однокласснице, которая уже пять лет стажируется в агентстве и никак не дебютирует. — Она очень талантливая, обидно за неё! — поддакнула одна из девушек. Чонгуку стоило больших усилий сохранить на лице выражение дружелюбия. «Здорово вписался: слушать про то, чем вообще не интересуешься, ведь из всех корейских групп ты знаешь только TVXQ — исключительно из-за Суджи, которая их слушает». — Но я уже попытался объяснить, что не разбираюсь в этом, — продолжил Ынки, и Чон невольно сощурился. Миллион знаков в этой фразе, он уловил их, но оставил без анализа — всё было слишком очевидно. «Не то что с Тэхёном, с которым каждое слово, каждый шаг — мина, на которую я наступаю, как будто пустой земли вообще не существует». — А в чём разбираешься? — взял инициативу на себя Чонгук. Собеседницы тоже это почувствовали — то, что завидного жениха, которого они веселили целых чёрт знает сколько времени, уводят прямо из-под их носа, — переглянулись, но пока смолчали. — В машинах. О них могу говорить часами. Как Хваса и Сола о музыке, — снова улыбнулся Ынки, посмотрев на девушек. Чон опять с трудом сдержал разочарование. «И снова мимо. Видимо, придётся уйти ни с чем». — А в чём разбираешься ты… — Хон, словно припоминая, на пару секунд поднял глаза к потолку. — Как тебя зовут, кстати? Ты не назвался. — Чон Чонгук, — Чон по привычке склонил голову. Ынки явно был младше, но в иерархию включалась разница положений: сейчас Чонгук гость, и он должен проявлять больше уважения. — И не разбираюсь, кажется, ни в чём. Но люблю некоторые игры, фильмы, сериалы — мне интересно обсуждать такое. Может, ещё лингвистику, но её, пожалуй, всем нам хватает и в университете. Девушки посмеялись, а Ынки, усмехнувшись, посмотрел на Чона как-то иначе. С новым интересом, которого не было раньше. Словно Чонгук предложил ему немедленно избавиться от надоевших собеседниц и обсудить что-нибудь нейтральное с Чонгуком, какой-нибудь сериал, например, и Хону эта идея понравилась больше, чем любой другой сценарий. — Я сейчас пересматриваю любимый американский сериал, там интересный язык, мне очень нравится. Не слишком сложный, но профильный местами. «Как избежать наказания за убийство». Знаешь такой? — принял предложение Чона Ынки. «Бинго». — Смотрел в прошлом году. Правда, с переводом. Но мне понравилось. Иногда даже тянет пересмотреть. «Давай только сразу договоримся: врать, чтобы произвести на кого-то впечатление, мы не будем. Да и зачем? Я тут на один вечер. Он может кончиться чем угодно. Здесь и сейчас. Но надо постараться сделать вечер приятным». — Мне понравилась сама идея. А персонажи… — принялся рассуждать Ынки, и Чонгук почти посмотрел на затихших Хвасу и Солу победно. Внимание хозяина дома завоевал он. Другой вопрос — надолго ли, учитывая, как легко Хон переключился на него. Но Чонгук верил, что он более интересный собеседник, чем девушки, рассказывающие про свою подругу парню, с которым даже не дружат. От обсуждения сюжета и персонажей они перешли на классических «Друзей», прошлись по паре корейских сериалов, и час или даже два спустя Чонгук поймал себя на мысли, что ему давно не было настолько хорошо. Может, во всём виноват алкоголь, может, разбитое сердце, может, атмосфера, но Чону казалось, что всему виной именно собеседник. Лёгкий, немного дурашливый и одновременно с этим иногда до странности серьёзный. Чонгуку было настолько комфортно, что он очнулся, только когда разошлись почти все гости. Кроме Хвасы, которая первое время ещё пыталась поддержать беседу Чонгука и Ынки, но потом ретировалась. Правда, видимо, не до конца. — Помнишь, о чём мы говорили? Она выразительно посмотрела на Ынки, и Чонгук едва не расхохотался от того, насколько всё происходящее пошло и очевидно. Никакой интриги, никакого красивого флирта. «Как между нами — ты это хочешь сказать? Я флиртовал, но аккуратно — мы же оба парни, тут всегда нужно быть осторожным. Но вот что меня пугает больше всего: с Тэхёном я никогда таким не был. Сколько бы ни выпил, никогда не говорил то, что действительно думаю и хочу сказать, потому что слишком боялся его разочаровать, показаться ребёнком, от которого он захочет избавиться. Не помогло». — Оу… — Ынки удивлённо (очевидно, он уже не помнил ни про какие договорённости), вскинул брови, а потом посмотрел на Чонгука и посмеялся. — Знаешь, эм… Очень неловко, но давай в другой раз? — Ну да, — Хваса подошла ближе, чмокнула Ынки в щёку и недовольно глянула в сторону Чонгука. Тот еле сдержался, чтобы не помахать ей рукой с посылом «пока-пока, на этот вечер этот парень мой». Но Чон не был злорадным. Когда не осталось никого, кроме их двоих, Ынки включил основной свет и убавил музыку. — Я приберусь немного и можно глянуть пару серий, что думаешь? Что-нибудь из начала. Или на твой выбор. Я пересматриваю уже третий раз. Иногда хочется найти что-нибудь новое, а в другие дни — просто нужно что-то знакомое для фона. В любой непонятной ситуации. Очень удобно — никогда не трачу время на поиски. Всегда под рукой, — говорил Ынки, собирая пустые бутылки и пакеты из-под снеков в большой чёрный мешок. — Должны закончить не очень поздно. Можешь переночевать у меня. Комнат много, мы не будем друг другу мешать. Ты с какого курса вообще? У тебя есть первая пара завтра? Если нет, точно пару серий успеем: сегодня рано ушли. Чонгук наблюдал за ним и думал не о Тэхёне, а об очаровании этого знакомства. Идя на эту вечеринку с кучей незнакомцев, он не рассчитывал ни на что. Но именно отсутствие ожиданий обычно приносит больше всего положительных эмоций. — Я сорвал грандиозные планы? — проигнорировав вопросы Хона, спросил Чон. Ынки усмехнулся. — Скажешь тоже. Просто… — он обернулся, проверял, стоит ли говорить Чонгуку о таких, личных, вещах. — Уверен, она не обидится, — он снова отвернулся, но теперь зазвучал печально. — Смешно, как много могут деньги. Чонгук мог бы попросить что-нибудь пояснить, но по тону Хона он понял, что тема неприятная, да и догадаться, что он имел в виду, было несложно: Хваса интересуется не им, а его богатством и статусом, и ему это невыносимо надоело. «Но почему тогда ты так легко остался со мной? Не чувствуешь опасности? И правильно — какая во мне опасность», — подумал Чон, но, когда музыка стала тише, а алкоголя в крови стало меньше, пустота, которую он пытался заполнить другим человеком, поглотила его снова. Тэхён где-то там и явно не для бесед. Может, позвонить ему? Врать он не станет, но и правду Чонгук знать не хотел. Ничего не хотел, кроме того, чтобы в груди перестало ныть. Перехватив проходящего мимо Ынки, Чонгук резко остановил его и поцеловал. Без каких-то мыслей, подготовки. Поддался бестолковому импульсу, ради которого, пожалуй, и остался с Хоном так надолго. Ынки машинально ответил, но почти сразу отстранился. — Ты чего?.. — беспомощно спросил он. — Прости, это всё алкоголь, — соврал Чонгук, отходя на пару шагов. — Я не хотел всё испортить. «Или наоборот — хотел, потому что слишком очарован этим вечером. Но, может, так и должно быть? Ведь и Тэхён сегодня очарован не мной». — Ты не испортил, просто неожиданно. Я не думал… — Я пойду, — поспешил сбежать от неловкого объяснения Чон, но Ынки, мгновение назад казавшийся напуганным, теперь смотрел исподлобья, словно пытался в чём-то убедить, загипнотизировать. — Ты можешь остаться, — сказал он, словно все его инстинкты перекрыло любопытство. Наверняка парни целовали его и до этого; вполне вероятно, что не только целовали, раз он так быстро избавился от смущения и предложил остаться. Вряд ли только для поцелуев. Но его любопытство включало только Чонгука и этот вечер: что ещё они могут ему дать сегодня? Может, как все богатые дети, он был голодным до всего необычного, а ночь с тем, кого ты почти не знаешь, в это понятие вписывается. Но Чонгуку было нечего предложить. Скорее всего, зря: теперь любопытство так и останется неудовлетворённым, и за это ему ещё придётся поплатиться. Чонгук осмотрел Ынки чуть внимательнее, чем до этого. Длинная, но не мешающая чёлка, совершенно обыкновенные глаза, острый, похожий на европейский, нос. Чон почему-то видел в Хоне олицетворение невинности, к которой ему не хотелось даже прикасаться. Чувствуя себя Тэхёном в отношениях с несмышлёным ребёнком, Чонгук лишь помотал головой и, выйдя в коридор, быстро обулся и ушёл. Достаточно с него впечатлений.