Целители и проклятия

I

      Кусок праздничного гуся, который ей с собой вчера дала миссис Уизли, пришелся весьма кстати, когда они вспомнили о завтраке. После их разговора Северус немного расслабился, поняв, что Гермиона не собирается от него ничего требовать. Признаться, его поведение она находила даже… трогательным? Снейп явно был настороже, ожидая, что она сообщит, будто прошедшая ночь была ошибкой, но, получив заверения в обратном, кажется, сам стал искать возможности лишний раз притронуться к ней, но делая это как-то украдкой. Легкое касание к руке, к плечу, когда он проходил мимо, чтобы налить еще кофе.       — Мне нужно закончить последнее зелье сегодня, — возвестил Северус, остановившись позади нее. Он потянулся за пустой тарелкой, стоявшей на столе перед Гермионой.       — А у меня встреча с Гарри и Джинни в их доме в Годриковой Лощине, — пробормотала она и, не удержавшись, придержала его за локоть и на секунду прижалась щекой к предплечью мужчины. Он едва ощутимо погладил ее по растрепанным волосам и отстранился, отходя к раковине.       Снейп включил воду, чтобы помыть посуду. Гермиона в который уже раз обратила внимание, что во многих бытовых делах он обходится без заклятий. Наверное, привычка, сохранившаяся со времен, когда он остался без магии.       — Ты целый день будешь в Мунго? — Обернувшись, спросила Гермиона.       — Вероятно, до самого вечера.       Пожевав губами, она подумала попросить Северуса помочь с одной небольшой проблемой, но все же решила не тревожить его по пустякам. Никаких сомнений в том, что он бы согласился, не было, но не очень-то хотелось признаваться в собственной недальновидности.       — Может, мы могли бы встретиться вечером? — из задумчивости ее выдернул его негромкий голос. — Я не имею в виду, что мы должны…       — Конечно, могли бы, — мягко улыбнулась она, подходя к Снейпу и утыкаясь головой ему в плечо. — Твой паб работает сегодня? Можно было бы поужинать.       Северус выключил воду и убрал последнюю чашку. Молча кивнув ей, он наклонился и поцеловал Гермиону в висок, подтверждая свое согласие.       За окнами бледнело зимнее утро, когда он ушел. Они договорились встретиться в восемь вечера около «Монаха и колокола». Помедлив перед уходом, Северус все же наклонился и неторопливо поцеловал ее, но быстро отстранился, будто боялся, что не сможет уйти. Несколько мгновений он молча вглядывался в лицо Грейнджер, а после, так же ничего не сказав, вышел за дверь.

II

      Встреча у Поттеров была условлена на одиннадцать, как и каждый год, и в назначенный час Гермиона постучалась в дверь дома, восстановленного Гарри после победы. Хотя ее удивляло, как друг может жить фактически в том же доме, где трагически погибли его родители, сам Избранный никакого дискомфорта не испытывал. Впрочем, Хэллоуин тоже никогда не вызывал у него негативных эмоций. Гермиона как-то раз подступилась к Гарри с расспросами, но тот в ответ только пожал плечами и сказал, что новый дом они с Джинни наполнят и новыми воспоминаниями, а тень Волдеморта не будет довлеть над ними всю жизнь.       — Ну наконец-то, — прошипела Джинни, открыв дверь и втащив подругу в дом. — Рассказывай!       — Это Гермиона? — заорал Гарри откуда-то со второго этажа.       Супруга закатила глаза и со страдальческим видом взглянула на хихикающую Гермиону.       — Да, Гарри, это я! — крикнула она.       — Ну а кто бы это еще мог быть? — проворчала Джинни, утаскивая гостью на кухню.       Джеймс сидел в детском стульчике, радостно размазывая по себе остатки каши. Подойдя к сыну, Джинни взмахом волшебной палочки очистила его пижаму и тарелку. Взяв мальчика на руки, она снова вопросительно воззрилась на подругу.       — Рассказывай, пока Гарри не пришел.       Набрав полную грудь воздуха, Гермиона выдохнула:       — У тебя есть противозачаточные зелья? Я думала, что у меня остались, но забыла, что Живоглот разбил последний бутылек пару недель назад, когда я разбирала ящик с зельями.       Издав звук, напоминающий одновременно писк и боевой вопль садового гнома, Джиневра круглыми глазами уставилась на нее. Впрочем, никакого осуждения во взгляде подруги целительница не увидела, скорее то, что можно было принять за эквивалент слов: «Я же говорила!»       — Я же говорила! — выпалила Джинни.       — Ни слова Гарри!       — Пф-ф, еще чего. Я не хочу остаться вдовой в двадцать пять лет — его же удар хватит.       — Вот именно, — вздохнула гостья.       — В шкафчике слева от холодильника, верхняя полка, — медленно расплывшись в ехидной улыбке, наконец ответила миссис Поттер. — И… как все прошло?       Гермиона подошла к нужному шкафчику и придвинула табуретку, чтобы достать бутылек с верхней полки. Магию в отношении зелий она все же старалась не применять, особенно когда на кону стоял такой деликатный вопрос.       — Джин, ты же понимаешь, что я не буду это обсуждать? Ответ, что все было хорошо, тебя устроит?       — Вполне, вполне…       Заслышав приближающиеся шаги Гарри, Гермиона поспешно спрыгнула с табуретки и, одним махом опрокинув в себя зелье, спрятала маленький бутылек в карман толстовки. Появившись на кухне, Поттер крепко обнял подругу, а она поцеловала его в свежевыбритую щеку. Парень наконец немного пришел в себя после проклятия и перестал выглядеть, словно просидел в Азкабане пару лет. И даже побрился, хотя, в отличие от Снейпа, ему борода шла, делая старше и солиднее, — в свои двадцать шесть Гарри по-прежнему выглядел почти как школьник.       — Привет, — улыбнулась Гермиона. — Хорошо вчера отметили?       — Отлично, правда, Джордж опять пробил дыру в сарае Артура…       — Да, мы слышали, — засмеялась она.       — А куда ты вдруг делась? Мы ничего не…       — Гарри, возьми у меня Джеймса, — Джинни пришла на помощь подруге, переводя внимание мужа на сына, которого Гарри просто обожал.       Оказавшись на руках у отца, мальчик тут же схватил его за нос. Гермиона не удержалась и подошла к ним, потрепав крестника по пухлой щеке. Друг, не зная собственных родителей и проведя детство в незавидных условиях, стал отличным отцом и мужем. Джинни могла ворчать на него сколько угодно, но все близкие знали, что это напускное и в браке Поттеров все более чем отлично. Кроме того, эти двое оказали Гермионе колоссальную поддержку, когда она сама столкнулась с неспособностью выносить ребенка и последовавшим разводом с Роном. Хотя инициатором выступила она, развод с по-прежнему любимым мужем дался ей очень и очень непросто. Работа и друзья в те дни стали настоящим спасением, а Гарри с Джинни разрывались между ней и Рональдом, которому было немногим легче.       Сейчас оставалось только порадоваться за него, Сьюзан и их дочь.       — Так куда ты вчера делась? — повторил вопрос Поттер, отцепив пальчики сына от своего лица.       — Если честно, Гарри, я просто подумала, что несправедливо оставлять Снейпа одного в Рождество, вот и все.       Врать ему не хотелось, но и сказать всю правду Гермиона сейчас была не готова. Друг вряд ли бы ее осудил, но час беготни по стенам с кучей вопросов был обеспечен. Да и о чем говорить? Что она переспала с Северусом Снейпом? Большое дело… Не отчитывалась же за каждую ночь с Кормаком, а то, что произошло у нее с их бывшим преподавателем, пока мало чем отличалось от секса без обязательств с МакЛаггеном. Гермиона и Джинни бы ничего не сказала, не будь все аптеки в Косом переулке сегодня закрыты, а зелье нужно было принять в течение суток, чтобы избежать последствий. И маггловские врачи, и целители в один голос твердили, что к зачатию мисс Грейнджер вполне способна, а вот выносить… Увы. Проходить через потерю третьей беременности она была просто не готова — ни физически, ни душевно.       К ее удивлению и явному облегчению Джинни, Гарри только хмыкнул.       — Ну, я что-то такое и думал. Вы как будто даже подружились. Неужели Снейп может не быть мудаком?       — На самом деле, да, может. Это ты для него по-прежнему остался сыном своих родителей, — Гермиона очень тщательно старалась подбирать слова. — А меня он, кажется, воспринимает как, хм-м… не знаю, коллегу? С другими преподавателями в Хогвартсе он вроде вел себя прилично.       — Ну да, попробовал бы он рот открыть на МакГонагалл… И что вы делали в Рождество? Зелья варили? — заржал Гарри.       — А может, уже хватит про Снейпа? — спросила Джинни, снимая с плиты закипевший чайник. — Сегодня праздник все же.       День прошел просто прекрасно. Это было их традицией — проводить Рождество в Годриковой Лощине, где волшебники мирно, пусть в тайне, веками бок о бок жили с магглами. Гарри был прав — тень Волдеморта не должна была довлеть над ними всю оставшуюся жизнь, а потому и Гермиона упорно старалась не вспоминать Рождественскую ночь девяносто седьмого года, едва не ставшую для них двоих последней. Встреченные ими во время прогулки маги неизменно тепло приветствовали чету Поттеров и их подругу, а маленькому Джеймсу и вовсе надарили месячный запас сладостей, которые больше обрадовали его отца, чем несмышленого младенца.       Ко времени, когда они договорились встретиться с Северусом, Гермиона пребывала в приподнятом настроении. При виде ее радости он только вопросительно поднял брови, отлепившись от стены около входа в паб.       — У меня был отличный день, — весело сообщила Гермиона, приподнявшись на цыпочки и поцеловав Снейпа в подбородок. — О, ты все же побрился.       — Я рад, — тихо ответил он и кивнул в сторону двери паба, откуда доносился гул голосов. — Там сегодня на удивление много народу и шумно. Ты точно хочешь здесь ужинать?       — На самом деле, я не голодна — Джинни целый день кормила нас как на убой, — посмеялась целительница. — Но ты ведь провел весь день в Мунго и наверняка голоден.       — Попрошу Джека приготовить еду с собой. Ты можешь подождать наверху… Если хочешь. Или можем прогуляться.       Она слышала, что Снейп пытается осторожно подбирать слова, словно боясь ее оттолкнуть. И как такой умный человек может быть таким дураком?       — Северус, все в порядке, — напомнила ему Гермиона. — Я подожду тебя наверху, если заклинания меня пропустят.       — Пропустят. И, пожалуйста, разведи огонь. Комната наверняка успела выстыть.

III

      Снейп вскоре поднялся в комнату над пабом, неся с собой тарелку с двойной порцией ирландского рагу, на случай, если Гермиона все же передумает по поводу ужина. От выпивки этим вечером он решил воздержаться и обойтись чаем. Отношения своей гостьи к алкоголю он не знал, но совершенно точно не хотел, чтобы ей было неуютно, хотя до сих пор мисс Грейнджер и не возражала против его возлияний. С другой стороны, до сих пор они и не спали.       Гермиону он нашел сидящей в кресле и греющей руки у горящей печи — в комнате действительно было прохладно. Призвав поближе к огню стул, Северус оставил на нем тарелку и, отойдя к кровати, вернулся с пледом. Она было попыталась встать, чтобы освободить место, но Снейп удержал ее, положив на плечи тяжелые ладони.       — Ты же не думаешь, что выгоню тебя из кресла, верно? — недоуменно спросил он, укрывая колени женщины.       Пара сложных пассов превратили старый стул в такого же потрепанного вида кресло, напомнившее Северусу оставшееся в его доме в Коукворте. Когда на печь был водружен чайник, Снейп сел и протянул Гермионе тарелку, из которой торчала вторая вилка, но та, улыбнувшись, отрицательно покачала головой.       — Я правда не голодна. Джинни пошла в мать и никого не отпускает, пока внутри есть пустое место.       Северус не стал настаивать и, пожав плечами, принялся за еду. Проведя в лаборатории весь Рождественский день, он действительно успел проголодаться. К расчистке тайника он планировал приступить сразу после возвращения из Норвегии, приготовленные зелья, в том числе целебные, как раз успеют настояться. Понимая, что ему действительно никто не придет на помощь, Снейп решил основательно подготовиться к предстоящей миссии, но и рисковать сверх меры не собирался — сейчас от него опять зависело благополучие другого человека, мисс Грейнджер, которую он сам невольно подвел под удар. Снова. Конечно, всегда была надежда, что если он все же погибнет, то и Арбогаст прекратит свою вендетту, нацеленную, с ее же слов, на Гермиону.       Наконец отставив тарелку в сторону, Снейп сыто откинулся на спинку кресла, наблюдая, как гостья разливает чай, накинув выданный плед на плечи. Приняв протянутую ему кружку, Северус благодарно кивнул и, задержав ее руку, поцеловал открытую ладонь. Кажется, это становится привычкой. Легкие пальцы скользнули по его изуродованной щеке, очертив неровные шрамы. Резко выдохнув, он выпустил запястье Гермионы и придвинул ее кресло ближе к своему. Поняв намек, она опустилась обратно. Неотрывно глядя на Северуса, она едва заметно улыбалась, но в светлых карих глазах он увидел массу невысказанных вопросов.       Пригревшись, гостья потянулась снять толстовку. Что-то звякнуло, и к ногам Северуса упал небольшой пузырек с парой капель зелья внутри. На автомате нагнувшись, он поднял его и, откупорив, понюхал содержимое. Знакомый запах заставил его непонимающе нахмуриться. Подняв на Гермиону взгляд, он увидел, что та порядком смущена.       — Противозачаточное? Если правильно помню…       — Ты все правильно помнишь, Северус, — устало ответила она, кутаясь в плед. — Я не врала тебе, когда рассказывала о невозможности иметь детей. Но и тут есть нюансы: зачать я могу, проблемы начинаются с вынашиванием. У меня зелье закончилось, так что пришлось позаимствовать у Джинни. Проходить через это…       — Можешь не продолжать, я все понял, — Снейп подался вперед в своем кресле и осторожно взял ее за руку, ободряюще сжав. — Но почему не сказала мне? Я ведь был в лаборатории — зелье готовится быстро, принять его нужно в течение суток, так что время еще было.       Гермиона смущенно улыбнулась, глядя на их сцепленные руки.       — Не хотела на тебя вешать беспокойство еще и об этом. К тому же, я сама виновата, что забыла…       Снейп досадливо фыркнул, тоже избегая смотреть на Грейнджер.       — В некоторой степени я ответственен за твое здоровье после произошедшего между нами… Да и до этого тоже, — свободной рукой он потер лоб, снова погружаясь в невеселые мысли о ситуации, в которую невольно втянул Гермиону. — Я… прости меня.       — Что? За что?! — на своей щеке он вновь почувствовал мягкое прикосновение тонких пальцев, но головы так и не поднял.       — Я должен быть предусмотрительней. Арбогаст и так практически на пустом месте решила, что если причинить тебе вред, то это отразится на мне, а теперь… — он покачал головой и уставился на пламя в печи, виднеющееся через решетчатую дверцу. — За это и прошу прощения.       Пальцы на его лице дрогнули.       — То есть ты все же жалеешь?..       — Только о том, что подставил тебя, — тихо ответил Снейп.       — Ох, Северус, — Гермиона освободила вторую руку из его пальцев и обхватила лицо, заставляя взглянуть на себя. Карие теплые глаза смотрели беспокойно, взгляд метался по его лицу. — Сколько раз тебе повторять: я могу постоять за себя. Не забывай, я уже бывала в драках. Думаю, мало кто из нынешних волшебников сравнится с Долоховым, Малфоем или Лестрейндж. Когда мы переправляли Гарри в «Нору», нас с Кингсли преследовал сам Волдеморт. Так что не нужно так за меня переживать. Все будет хорошо. К тому же я правда осторожна. И ты рядом…       Снейп всматривался в тревожные глаза и, наконец, едва заметно кивнул. Смысла терзаться о том, что и так уже произошло, не было. Единственное, что он сейчас мог сделать, — не допустить повторения давней трагедии. Тем более, сама Гермиона и не думала его в чем-то обвинять. По крайней мере, пока что.       Усмехнувшись, Северус погладил теплые ладони, лежащие у него на лице, и осторожно отвел их, но не выпустил из рук.       — Так значит, миссис Поттер в курсе случившегося?       — Да, — Гермиона негромко рассмеялась. — И даже не осуждает, но Гарри знать пока что ни о чем не стоит.       — Разумеется. У мистера Поттера и без того хватает проблем, чтобы еще думать о том, что его лучшая подруга переспала с их ненавистным профессором.       Она рассмеялась в полный голос, и Снейп невольно залюбовался. Такая искренность, такая живость… Мерлин, она была обворожительна, даже закутанная в старый клетчатый плед, сидя в обшарпанной комнате над старым пабом.       Поднявшись на ноги, он потянул за собой Гермиону. Она прильнула к нему и, забывшись, обняла, заведя руки на спину. Снейп замер, даже не дыша. Грейнджер мигом убрала руки и испуганно отступила от него.       — Извини, Северус, я забыла, — принялась она поспешно оправдываться. — Тебе больно?       Он покачал головой. Физической боли и правда уже не было, но вот неприятные воспоминания незамедлительно накрыли с головой. Безумец сделал боль и страх его спутниками на долгие годы.       Гермиона немного помялась, но снова подступилась к нему и положила ладони на окаменевшую грудь.       — Не забывай, что я целитель, — тихо сказала она, осторожно поглаживая плотную ткань под пальцами и глядя в лицо Снейпа. — И я почувствовала рубцы под пальцами. — При этих словах он едва удержался от того, чтобы не отшатнуться, но все же совладал с собой, глядя в стену над головой Гермионы.       — Ты хочешь, чтобы я показал тебе спину? — после паузы хрипло спросил он.       Его искалеченную спину до сих пор видели только во время пыток Волдеморта. Темный Лорд любил смотреть на результаты своих стараний, когда пытал и своих врагов, и сторонников. Отличный инструмент устрашения.       — Скорее, я готова увидеть то, что ты можешь показать, — подумав, ответила Гермиона. — Я ведь знаю, кем ты был, и догадываюсь, через что прошел. Но если откажешься — все в порядке. Просто хочу, чтобы ты знал, что для меня это не проблема.       «Не проблема»? Ну что ж…       Снейп отступил на пару шагов и, отвернувшись от Гермионы, принялся расстегивать пуговицы рубашки. Возможно, будет лучше, если она увидит столь живописную картину как можно раньше.       И не приведи Господь она начнет его жалеть.       — Это последствия Sectumsempra, — пояснял он, пока неспешно расстегивал пуговицы. — Иногда в сочетании с Crucio, иногда с другими не самыми приятными проклятиями.       Наконец управившись, Северус глубоко вдохнул и, расправив спину, потянул рубашку вниз.       Он не видел реакцию Гермионы, но услышал шумный вздох. Усмехнувшись, Снейп едва удержался от того, чтобы поспешно одеться, но все же справился с собой, давая Грейнджер рассмотреть весь ужас. Сам-то он знал, что она могла увидеть. Если решит уйти, то пусть это лучше будет сейчас.       Многочисленные шрамы от рассекающего проклятия, очень плохо зажившие. Некоторые раны так и не сошлись, а порезы просто затянуло новой кожей. Края таких шрамов сейчас образовывали самые заметные и уродливые бугристые рубцы, не побелевшие со временем и отчетливо выделявшиеся на бледной коже. Некоторые раны выглядели, словно края прижгли, впечатав в кожу обуглившийся металл, — рубцы отвратительно чернели обожженными краями.       Напряженной спиной Северус чувствовал, что Гермиона подошла ближе, неслышно ступая. Прикасаться к нему она не решалась, но и не сбежала при виде отвратительной картины.       — Как… как ты выжил после подобных пыток?       — Я всегда был очень предусмотрительным и знал, когда Темный Лорд мной недоволен настолько, чтобы подвергнуть наказанию, — как можно спокойней ответил он. — Заранее принимал некоторые нужные составы, а потом зализывал раны.       Северус потянул рубашку, чтобы надеть обратно на плечи, но Гермиона остановила его, придержав ткань.       — Подожди. Пожалуйста.       Встав перед ним, она провела легкими пальцами по шрамам, оставшимся от когтей Люпина еще со времен их с Мародерами учебы в Хогвартсе.       Чертов Блэк, несчастный трус, так никогда и не признавшийся, что хотел убить ненавистного слизеринца руками — лапами — друга. Люпин после полнолуния пытался поговорить со Снейпом, но тот в своем юношеском максимализме и ненависти на весь мир отказался даже слушать Ремуса, который сам был шокирован произошедшим.       — Северус, — ее голос заставил поднять взгляд.       Боясь увидеть в живых карих глазах жалость или брезгливость, он посмотрел на нее, но Гермиона выглядела абсолютно спокойной, сумев совладать с собой. Очень хотелось проникнуть в ее открытый разум и самому узнать, что она думает по поводу увиденного, но Снейп отогнал эти мысли. В конце концов, доверие — вещь обоюдная.       — У всех нас есть шрамы, — тихо сказала она. — И твои меня совершенно не пугают. Спасибо, что и в этом доверился мне.       У него совершенно не получалось сопротивляться ее искренности и этим тонким невесомым рукам. Все же еще раньше он убедился, что мисс Грейнджер совершенно не умеет врать.       — Так… ты больше не будешь прятать от меня спину?       — Если ты сама не попросишь.       — Не попрошу.       Ладони ее скользнули с груди к нему на шею, и Снейп покорно наклонился, одновременно привлекая Гермиону к себе и вовлекая в неторопливый поцелуй.       Между ними так и не возникло безумной страсти, это была скорее потребность друг в друге, не удовлетворенная за одну ночь. Северус понимал, что его плотину сдержанности, возводимую им самим годами, начинает постепенно прорывать и он все больше и больше ищет хотя бы малейшего контакта с лохматой девчонкой, раньше не вызывавшей у него ничего кроме глухого раздражения. А сейчас он чувствовал себя перед Гермионой практически беспомощным, найдя в ней все то, в чем так нуждался долгие годы, — понимание и принятие. Открыв настырной гриффиндорке больше, чем даже Лили Эванс в свое время, Снейп так и не смог ее оттолкнуть, хотя, признаться, он очень старался.

IV

      Оторвав голову от подушки, Гермиона сонно взглянула на Снейпа, прислонившегося спиной к изголовью кровати. Несмотря на скудный свет печи, освещавший его фигуру, она видела, что он читает какое-то письмо и хмурится.       — Северус?       Снейп вскинул голову и наклонился к ней.       — Я тебя разбудил? — почти шепотом спросил он.       — Не знаю, — Грейнджер сонно заморгала, каждый раз морща нос. — Да и не важно. Что-то случилось?       — Все хорошо, — он погладил ее по спине мозолистой ладонью. — Это от Бруствера, получил еще до Рождества.       Она отобрала у Снейпа одну из его футболок и теперь отчаянно в ней путалась, пытаясь повернуться на бок, чтобы лучше его видеть.       — И о чем письмо? — Гермиона наконец совладала со слишком большой футболкой, перекрутившейся вокруг нее, и устроилась на боку, по обыкновению подложив под голову локоть.       Он сполз в постели пониже и, подняв руку с палочкой над головой, оставил древко висеть в воздухе. Мягкий свет подсветил желтоватый пергамент и пару фотографий мрачного дома.       — Одним из условий, на которых я согласился помочь Министерству, было то, что Бруствер устроит мой визит в дом родни по материнской линии, — Снейп говорил по-прежнему негромко, отчего его голос звучал еще более раскатисто, а Гермиона придвинулась ближе, чтобы рассмотреть фотографии. — Я знал, что после заточения деда и дяди в Азкабане дом был изъят Министерством, но сам много лет назад найти информации о местоположении не смог. Всегда хотел там побывать… А теперь не знаю, стоит ли.       — Можно посмотреть? — Гермиона протянула руку к фотографиям и крепче прижалась к обнаженному боку мужчины.       Северус остался в одних спальных штанах, что очень обнадежило, — выглядело, будто он правда поверил тому, что ужасные шрамы на спине ее мало волнуют. Но, разумеется, Гермиона не могла не жалеть его хотя бы в силу своей профессии и присущей эмпатии, пусть жалость эта и была о том, какую боль ему пришлось перенести ради сына Лили Эванс и во имя пресловутого всеобщего блага, которое почему-то до сих пор обходило самого алхимика стороной. Удивительно, что в то время, как некоторые люди не несли вообще никакой ответственности за свои поступки, другие расплачивались всю жизнь за слово, брошенное в порыве гнева.       — Выглядит не слишком радостно, — пробормотала она, рассматривая фотографии и щурясь с непривычки от яркого света над головой. — А где это?       — Галлоуэй, около Гервана — это небольшой городок на побережье, где неподалеку в шестнадцатом веке жил чудесный человек Александр Бин, — задумчиво ответил Северус, водя указательным пальцем по спинке носа. — Не удивлюсь, если кто-то из моих достопочтенных предков подвязался к его шайке.       — Соуни Бин? — удивилась Гермиона. — Каннибал?       — Совершенно верно. Но это просто мое предположение: судя по всему, подобное занятие очень подходило семейству Принцев.       Рассматривая фотографии, Грейнджер прекрасно понимала Эйлин Принц, сбежавшую из родительского дома в обществе маггла. И каким бы мог вырасти мальчишка, подобный Северусу, в такой обстановке?       Гермиона потерлась щекой о плечо любовника и обняла его поперек поджарого живота. Снейп что-то гулко проворчал и коротко поцеловал ее в волосы, откладывая письмо в сторону. Черные пряди, еще отросшие по сравнению с годами, проведенными в Хогвартсе, наполовину занавешивали лицо, и она, потянувшись, отвела их за ухо. Северус опустил взгляд на нее и улыбнулся, по-прежнему больше глазами. Его палочка погасла и сама легла на прикроватную тумбу.       — У меня для тебя кое-что есть, — сказал он и протянул руку, в которой мигом оказалась мантия, слетевшая с крючка. — И я все равно отдал бы тебе эту вещь, даже если бы между нами ничего не случилось, хотя смотрелось бы, пожалуй, довольно странно.       Гермиона недоуменно нахмурилась, гадая, о чем идет речь. Скорее всего, Снейп имел в виду рождественский подарок, который и у нее был заготовлен, просто как-то этим вечером не удалось улучить подходящий для вручения момент. Тем временем он вытянул из кармана черный замшевый мешочек и, открыв его, достал ожерелье из некрупного белого жемчуга.       — Оно принадлежало моей матери, — тихо сказал он, глядя на жемчужную нить, свисавшую с его длинного пальца. — А теперь хочу, чтобы было у тебя. Знаю, ты не носишь украшения, но все же…       — Северус, это… — Гермиона села в постели, скрестив ноги. Она не знала, что сказать в ответ на его слова, но подобный подарок ее, мягко говоря, удивил, особенно в свете намерения Снейпа преподнести его еще до их близости. — Я…       Северус протяжно выдохнул и опустил руку, не глядя на нее. Пальцы перебирали перламутровые жемчужины, а на лице застыло знакомое нечитаемое выражение. Очевидно, он понимал, что подарок слишком личный, и теперь испытывал неловкость. Может, поэтому и оттягивал момент вручения до последнего.       — Ты проявила ко мне понимание, которого не встречал долгие годы, Гермиона, — низкий хриплый голос звучал спокойно, но она понимала, какие усилия для этого прикладывал нелюдимый и замкнутый человек. И он снова назвал ее по имени, всего лишь второй раз. — Несмотря на все мои выходки. Ты защищала меня перед Фицроем и не отвернулась после ритуала, хотя имела полное право…       — Я бы не… — Гермиона попыталась было вклиниться в его речь, чтобы сказать о том, что никогда бы не осудила его за помощь другу и принесенную жертву, несмотря на то, насколько темную магию ему пришлось применить, но Северус не дал, продолжив свою небольшую и тяжелую для него речь.       — И то, что между нами произошло прошедшей ночью и сегодня, не влияет на мое решение отдать тебе жемчуг — забрал его из Гринготтса за несколько дней до Рождества. Я понимаю, как это выглядит сейчас, но… Просто хочу, чтобы у тебя в любом случае осталась обо мне хотя бы такая память. Если, конечно, ты не возражаешь.       За все время он так и не поднял глаза, неотрывно глядя на собственные руки и тонкую жемчужную нить. Вещица смотрелась очень сдержанно, но основная ценность для Северуса явно заключалась не во внешнем виде и не в цене украшения. Это было очень личное и сокровенное, особенно для такого закрытого человека. И Гермиона поняла, что у нее просто не хватит духа отказаться. Они ничего не обещали друг другу, даже не говорили о том, что между ними происходит, просто приняв как должное и необходимое им обоим — по крайней мере, сейчас.       Протянув руку, она накрыла костистые ладони Снейпа своими, мягко поглаживая едва заметно подрагивающие пальцы, выдававшие то, насколько он был уязвим в настоящий момент. Сморгнув, Гермиона поняла, что от услышанного к глазам невольно подступили слезы. Подобных слов трудно было ожидать и от более откровенного человека, а услышать их от Снейпа было просто невероятно. Она никогда бы не подумала, что он так близко принимал к сердцу моменты, казавшиеся ей само собой разумеющимися.       — Я не хотела тебя расстраивать, — так же тихо ответила она, глядя в застывшее лицо. — Северус, посмотри на меня, пожалуйста.       Он медленно поднял глаза, подернутые пеленой окклюментных щитов. Но при виде озабоченного лица женщины и стоявших в глазах слез лицо будто ожило, во взгляде появилось что-то тревожное. Северус осторожно провел пальцем по щеке Гермионы, стирая одинокую слезу.       — Я будто вынуждаю тебя.       — Нет, — она покачала головой. — Ты просто объяснил, что для тебя значит это ожерелье и почему хочешь отдать его мне. Спасибо тебе… Даже не за сам жемчуг, хотя он очень красивый, а за сказанное. Я всегда буду это помнить.       Подавшись вперед, Гермиона мягко поцеловала Снейпа, пропуская его волосы между пальцев и поглаживая голову. Никакого намека на большее, никакой страсти, лишь признательность и желание дать понять, что он не один. Оторвавшись, Гермиона с теплой улыбкой поцеловала его между все еще нахмуренных бровей.       — У меня тоже кое-что для тебя есть.       Когда сумка оказалась у нее в руках, она достала уменьшенный футляр, который по мановению палочки вернулся к исконным размерам, и стало понятно, что находится внутри.       — Скрипка? — Северус вопросительно поднял бровь, еще не открыв футляр.       — Ага, — кивнула Гермиона, подобрав под себя ноги и устраиваясь поудобней. — Ты говорил, что давно не брал в руки инструмент, но я подумала, что, может, захочешь вернуть навык игры… Вот и. Откроешь?       Снейп кивнул и, откинув защелки, распахнул черный кофр. Внутри действительно обнаружилась скрипка, покрытая темным лаком, отлично проявившим рисунок дерева, и явно подходящего размера. Достав инструмент, Северус оглядел его и пристроил под подбородком. Нахмурившись, он принялся переставлять пальцы на грифе, вспоминая ноты.       — Ее нужно настроить и подтянуть смычок, — Гермиона невольно заулыбалась, глядя на увлекшегося мужчину. Снейп был сосредоточен так же, как и при изготовлении сложных зелий, вспоминая то, чему его когда-то учил отец. — Но это можно сделать в любом музыкальном магазине. Но потом, иначе струны провиснут.       Наклонив голову, Северус провел пальцем по струнам, извлекая звук, и поморщился, убедившись, что скрипка действительно расстроена. Гермиона тихонько засмеялась и снова отвела черную прядь за ухо, чтобы лучше видеть его сосредоточенное лицо, пока он убирал скрипку обратно в кофр и левитировал в сторону письменного стола.       — Спасибо, — искренне сказал он, оторвавшись наконец от инструмента. — Давно подумывал вернуться к игре, а теперь уж точно.       — Она довольно простая, — принялась оправдываться Гермиона, — но вполне хватит для того, чтобы начать. Мы покупали ее с Кроули, она тоже немного играет, так что должна подойти.       — Все прекрасно, — поспешил успокоить ее Северус, привлекая к себе на грудь и опускаясь ниже на подушке.       Ожерелье по-прежнему лежало поверх одеяла, и Гермиона потянулась, чтобы убрать его обратно в бархатный мешочек. Вещица была правда очень красивая и выдержанная, без излишней вычурности, которую она так не любила в том числе и в украшениях. В шкатулке дома у нее лежала пара колечек, подаренных родителями, обручальное кольцо и цепочка с кулоном, доставшиеся от бабушки. На работе украшения были некстати, а выбиралась куда-нибудь она редко, в основном только в годовщину победы.       — Положи, пожалуйста, на тумбу, — попросила она, протянув мешочек Снейпу. — И спасибо тебе еще раз.       Тонкая ладонь прошлась по его груди и остановилась у самого сердца, поглаживая один из мелких шрамов, похожий на след от жгущего проклятия. Северус так же молча поцеловал ее в висок и крепче прижал к себе.       — Давай спать, уже довольно поздно.       — Угу… Северус?       — Хм? — проворчал он, натягивая одеяло повыше на плечи Гермионы.       — Если ты решишь все же навестить дом Принцев, я могла бы составить тебе компанию.       — Как насчет завтра? — спросил он после недолгого молчания.