Целители и проклятия

I

      Пока они поднимались по лестнице на мансардный этаж, Снейп вдруг остановился на одном из пролетов и вновь привлек к себе Гермиону, целуя — по-прежнему неторопливо, но в этот раз возникло ощущение, будто он спрашивал, точно ли она уверена в своем решении. И она подтвердила согласие, ответив со всей нежностью. За весь путь наверх они так и не проронили ни единого слова, и Гермиона не выпускала его руку до самой квартиры.       Когда за ними закрылась дверь, она почувствовала на своих плечах тяжелые ладони Снейпа. Склонив голову, Гермиона мягко потерлась щекой о его костяшки пальцев. Они оба прекрасно понимали, чем закончится эта ночь, и не торопили события. Он помог ей избавиться от верхней одежды, после чего повесил рядом и свое пальто. Из комнаты появился сонно потягивающийся Живоглот. Окинув людей равнодушным взглядом желтых глаз, кот так же вальяжно удалился.       Гермиона услышала хмыканье гостя и почувствовала, как он привлекает ее спиной себе на грудь. Она поддалась и откинула голову на плечо Северуса, пытаясь поймать его взгляд в полумраке маленькой прихожей. Он усмехнулся, одной рукой обвив ее плечи, и, наклонившись, мягко поцеловал, но не стал задерживаться и выпрямился.       — Идем, — Гермиона перехватила его за руку и потянула в сторону гостиной, где уже горели торшеры, заливая комнату мягким светом, но не разгоняя темноту полностью.       Снейп послушно последовал за ней. Она чувствовала его спокойствие и уверенность, которые передались и ей. Грейнджер практически никогда не приглашала мужчин к себе, чтобы иметь возможность уйти, когда потребуется, но сейчас присутствие Северуса, как и все этим вечером, было правильным.       Он снова потянул ее к себе, до сих пор так и не расцепив их руки. Северус молчал, но, подняв на него глаза, Гермиона поняла, что он улыбался, — выражение его лица все так же оставалось бесстрастным, но в уголках черных глаз собрались мелкие морщинки, а в самих омутах впервые на ее памяти теплилась та самая затаенная улыбка. Она ответила ему тем же и, положив свободную ладонь на грудь Снейпа, чуть сжала пальцы на его рубашке, словно требуя наклониться.       Он охотно выполнил требование. Никакой поспешности, столь присущей первой близости, как у нее бывало до сих пор. Жесткая рука легла ей на затылок, пальцы вплелись в непослушные волосы, бережно массируя голову и верх шеи, притягивая ближе. Она бы никогда не подумала, что их злобный профессор умеет быть таким обходительным, и оттого, что этот жесткий и даже жестокий человек сейчас так осторожен с ней, подкашивались ноги. Снейп расцепил их руки и привлек ее к себе за талию, постепенно углубив поцелуй. Гермиона охотно позволяла мужчине вести, однако сама принялась медленно расстегивать рубашку у него на груди.       И едва она коснулась обнаженной кожи в разошедшемся вороте, как Северус прерывисто выдохнул и отстранился, выпрямляясь. Опустив взгляд, он задумчиво смотрел на тонкую женскую ладонь, наполовину скрытую под белой тканью рубашки. Гермиона явственно ощущала под пальцами несколько параллельных рубцов, уходящих куда-то на левое плечо, но Снейп вроде не возражал против ее прикосновений.       — Это…       — Люпин, — хрипло ответил он.       Гермиона подняла на него взгляд, и Северус опять неумело улыбнулся, коротко дернув уголками губ. Его пальцы у нее на пояснице медленно блуждали вверх и вниз, другой рукой он, неотрывно глядя ей в лицо, отвел в сторону выбившуюся прядку. Костяшками пальцев Снейп мимоходом прикоснулся к ее щеке и тут же резко выдохнул, судорожно сглотнув. Гермиона видела, как перед глазами дрогнул уродливый рваный шрам, не вызывавший, впрочем, у нее ни малейшего отвращения. Потянувшись, она опять принялась за пуговицы его рубашки. Северус позволил ей делать, что хочется, спокойно стоя рядом и одной рукой продолжая водить вдоль ее спины уже от поясницы до самых лопаток.       Он оказался сложен на удивление крепко. Пусть и без ярко выраженной мускулатуры, но широкоплечий, жилистый и поджарый. Белая ткань постепенно расходилась, открывая торс. От низа груди на подведенный крепкий живот спускалась широкая полоса черных волос и скрывалась дальше за поясом джинсов. Справа на груди Гермиона заметила небольшую и явно очень старую татуировку, похожую на одну из тех, что были у Сириуса. Прикоснувшись к рисунку кончиками пальцев, она подняла глаза.       — Опасен, вступал в стычки с представителями власти, — усмехнулся Северус.       Руки с груди переместились к его плечам, и Гермиона было потянула рубашку, чтобы снять, но Снейп резко перехватил ее, покачав головой.       — Не надо…       Его спина.       Не давая задуматься, он обхватил ее лицо ладонями, и новый поцелуй был уже куда требовательнее, пусть и по-прежнему неспешным. Гермиона обвила его шею, притягивая себя ближе, и Северус неожиданно отпустил ее, но тут же наклонился, подхватывая под бедра. Ей только и оставалось, что обвить ногами его талию, чувствуя, как в животе все плотнее затягивается знакомый горячий узел. Снейп будто бы специально поднял ее повыше, не давая коснуться собственного паха. Так он и отнес Гермиону к дивану, на котором, наклонившись, устроил ее и опустился на пол, разрывая поцелуй. В черных глазах постепенно разгорался темный блеск. Вопросительно взглянув на Гермиону, Северус потянулся к нижним пуговицам блузки и, не встретив возражений, принялся расстегивать, все так же глядя в лицо. Она рвано выдохнула, когда его ладонь легла на мягкий податливый живот, постепенно поднимаясь выше. Дойдя до груди, Снейп остановился и снова потянулся к ней. Она сама дернулась ему навстречу, зарываясь пальцами в тонкие мягкие волосы.       — Ты очень красива, — выдохнул Северус между поцелуями. Прозвучало легко и просто.       Грейнджер глубоко втянула воздух. Подобные слова были для нее непривычны. Обычно люди подмечали ее ум и выдающиеся способности к обучению, но даже от Рона и Кормака ей практически не приходилось слышать подобных слов. Рональд дико смущался и начинал мямлить, а после все переводил в шутку, а Кормак нес какую-то несусветную околесицу. Северус же сейчас, сам того не подозревая, задел одну из самых чувствительных точек Гермионы, пытавшейся убедить окружающих — да и саму себя, — будто простое женское тщеславие ей чуждо.       От ее губ Снейп спустился к шее, отведя рассыпавшиеся по плечам и груди волосы. Полностью доверившись ему, Гермиона запрокинула голову, выгибаясь навстречу и с огромным трудом удерживаясь, чтобы не касаться спины. Она все более несдержанно гладила его по лицу, плечам, волосам — везде, докуда могла дотянуться.       Добравшись до ключиц, Северус на секунду застыл, но не встретил сопротивления и полностью расстегнул блузку. Тут же немного отстранившись, он перехватил ее взгляд, будто спрашивая разрешения на дальнейшие шаги. Гермиона тронула ладонь Снейпа, потянув ее к себе, и он охотно поддался, проводя по выпирающим хрупким ключицам, пульсирующей жилке на шее и, помедлив, ниже, к небольшой аккуратной груди, скрытой самым простым бежевым лифом. Гермиона замерла, прикрыв глаза, но не от смущения, а стараясь сосредоточиться на происходящем, на теплых руках. Больше всего будоражило даже не само действо, а то, кто сейчас был рядом, кто ее целовал и чьи руки свободно блуждали по телу. Северус оказался невероятно деликатен, что так резко контрастировало с его обычными манерами и холодностью.       К ее удивлению, он проигнорировал лиф, не сняв его, а просто прижавшись губами к ложбинке груди, и принялся спускаться ниже, пока пальцы Гермионы путались у него в волосах. Она оторвалась от спинки дивана, чтобы стянуть с себя расстегнутую блузку, а после потянулась и к застежке бюстгальтера, когда Снейп перехватил ее руки и по-прежнему молча покачал головой. В черных омутах разгоралось пламя, но на этот раз не красный гневный блеск — этот огонь согревал и заставлял нарастать приятное напряжение внутри, разливающееся от груди до самого низа живота. Хотя Северус и выглядел спокойным, Гермиона чувствовала, как часто бьется его сердце, когда он прижимался к ней, все еще стоя на коленях.       Ладони легли ей на бедра, и Снейп подтянул ее к самому краю дивана, заставив опуститься ниже. Пальцы одной руки пробежались по напряженному судорожно вздымающемуся животу и принялись за застежку брюк, которые сегодня Гермиона предпочла джинсам. Он вновь поднял взгляд, неотрывно глядя в лицо, пока неторопливо справлялся с пуговицей и молнией. Она тут же вскинула бедра, чтобы помочь избавить себя от брюк, чем Снейп и не замедлил воспользоваться, мимоходом прижавшись губами к лодыжке.       И вот Гермиона осталась в одном белье, в то время как Северус лишь позволил ей расстегнуть его рубашку. Он подался выше, целуя и заставляя разомкнуть губы, одновременно легко поглаживая бедра и живот, давая привыкнуть к себе. Гермиона сама прижалась к нему, обвив шею руками и привычно запуская пальцы в волосы. Кровь стучала в ушах от напряжения, а мозг все еще отказывался поверить в происходящее.       Северус, черт его дери, Снейп. Ей никто никогда не поверит, если она скажет, каким заботливым и внимательным он может быть, каким предупредительным.       Пальцы легли на влажную ластовицу, и Гермиона несдержанно выдохнула ему в губы, приподнимая таз, чтобы усилить давление. Им обоим была необходима эта ночь и эта близость. Выполняя ее молчаливое пожелание, Снейп сдвинул ткань в сторону, вместе с тем отрываясь от ее губ только для того, чтобы припасть к шее и спуститься с поцелуями еще ниже. Вновь добравшись до груди, он скользнул свободной рукой ей за спину и ловко расцепил застежку бюстгальтера. Гермиона тут же повела плечами, избавляясь от бретелек, а Северус до ужаса неторопливо потянул лиф в сторону, освобождая грудь. Подняв на нее затуманенный взгляд, он длинно выдохнул, раздувая ноздри. Выражение лица как будто оставалось привычно бесстрастным, но при этом что-то неуловимо изменилось, заставив ее перестать дышать.       Его спокойная уверенная сила, невысказанное обещание заботы. Его внешняя невозмутимость, за которой стояло бушующее пламя, отражавшееся в беспросветных глазах.       Полузадушенно всхлипнув, когда его пальцы наконец коснулись возбужденного клитора, Гермиона отчаянно обхватила его лицо, вынуждая подняться выше и поцеловать. Снейп опять не брился несколько дней, и колючий подбородок проехался по и без того горевшей огнем коже — одновременно с этим его пальцы неглубоко толкнулись в пульсирующее лоно. Она почувствовала, как Северус ухмыльнулся ей в губы, поймав рваный выдох. Ее ладони с лица переместились на его руку, мягко поглаживающую небольшую грудь. До этого она неоднократно ловила себя на мысли, что ей нравятся руки Снейпа — широкие ладони с рисунком выпирающих вен, длинные пальцы, рельефные предплечья, перевитые сухожилиями… И сейчас предплечья были скрыты проклятой рубашкой.       Обнаженной ногой Гермиона все же откинула полу рубашки, пройдясь по его боку к животу и ниже. Когда она коснулась его паха, Снейп резко прервал поцелуй, хрипло рыкнув и отстранившись, — руки быстро исчезли с ее тела. Когда он обхватил ее за щиколотку, чтобы подтянуть еще ближе к краю дивана, Гермиона ощутила на коже собственную влагу, оставшуюся на его пальцах. Устроив ее поудобнее, Северус быстро стянул остальное белье и склонился между бедер, целуя и поглаживая чувствительную внутреннюю часть. Она закинула одну ногу ему на плечо, давая лучший доступ, а тонкие пальцы вцепились в его волосы, едва Гермиона почувствовала горячий язык на напряженном комке нервов. Возбуждение становилось по-настоящему требующим разрядки — она никогда не была слишком чувствительной, но сейчас происходило что-то потрясающее. Казалось, Снейп прислушивался к малейшему ее отклику, к самому незаметному вздоху и движению, знал, что делать, будто читал мысли, как открытую книгу.       Язык и губы задавали ритм, которому вторили чуткие пальцы внутри нее. Северус осторожно поглаживал сжимающиеся стенки влагалища мягкими круговыми движениями и, нащупав нужную точку, заставил Гермиону выгнуть спину и вскинуть бедра ему навстречу. Она снова почувствовала, как он самодовольно ухмыльнулся, но тут же прижал ее к дивану, восстановив нужный ему темп и ритм ласк, теперь уделяя особенно тщательное внимание столь важной точке.       Гермиона не могла сказать, сколько длилась эта пытка, пока наконец неожиданно не сжала пальцы в его волосах еще крепче, наверняка причиняя боль и притягивая ближе. Отпустив себя, она коротко вскрикнула и поняла, что Северус перестал удерживать ее на месте и на секунду отстранился, хотя и не убрал пальцев, все еще продолжавших касаться чувствительного местечка. Его губы вернулись к внутренней стороне бедра, целуя, движение руки замедлилось, но он не остановился, продлевая ее удовольствие. Когда Гермиона опустилась обратно, Снейп, так и не подняв головы, продолжал целовать и гладить ее бедра, задевая отросшей щетиной, что добавляло ощущений. Все ее тело до сих пор мелко подрагивало.       — Извини, извини, — сипло пробормотала она, все же разжав пальцы, и, скользнув рукой к лицу любовника, погладила шрамы, пересекающие щеку.       Северус перехватил ее ладонь и прижался губами ко внутренней стороне, впервые за долгое время подняв на нее взгляд, и Гермиона почувствовала, как вновь начинает нарастать напряжение. Он все это время игнорировал собственное удовлетворение, оставаясь почти полностью одетым, что оказалось невероятно возбуждающим. Она потянула Снейпа к себе, вынуждая его подняться, и сама повыше села на диване.       Он так и не проронил ни слова, но грудь и живот под распахнутой белой рубашкой тяжело вздымались, а прямо перед глазами Гермионы оказался его пах. Плотно натянутые джинсы явно выдавали возбуждение. Улыбнувшись, она погладила член через ткань, при этом глядя Северусу в глаза снизу вверх. Лицо его было полускрыто в тени, свешивающиеся волосы тоже не давали толком ничего разглядеть, кроме поблескивающих внимательных глаз. Длинные пальцы прикоснулись к ее пылающим щекам.       Поспешно расстегнув пуговицу и молнию джинсов, попутно целуя напрягшийся живот, Гермиона одним махом стянула с него штаны с бельем, высвобождая напряженный член, тяжело качнувшийся у нее перед лицом. И только она разомкнула губы, как Снейп отстранился и покачал головой.       — Не нужно, пожалуйста, — голос был невероятно низкий, с той самой хрипотцой, от которой подкашивались ноги.       Гермиона уже успела понять, что он никогда не просит и не делает что-либо просто так, без причины, а потому и не стала спорить. Дождавшись, пока Северус переступит через упавшие джинсы, она потянула его сесть на диван, а сама опустилась к нему на колени, опершись ногами по разные стороны от его бедер.       — Мне было очень хорошо, — прошептала Гермиона ему в губы, обняв лицо ладонями. Северус улыбнулся глазами в ответ и потянулся за поцелуем.       Ее рука проскользила от его лица на грудь, ниже на живот, пока не коснулась горячего члена, зажатого между их телами. Снейп коротко дернулся, но взгляда не отвел, только издал уже знакомый ей низкий рык. На челюсти под щетиной отчетливо заиграли желваки, когда он стиснул зубы. Паршивец и тут оставался невыносимым упрямцем — более тихого во время секса мужчины ей никогда не встречалось. Жесткие руки огладили ее спину с выпирающими позвонками, прошлись по бокам.       Одной рукой опираясь ему на плечи, Гермиона приподнялась, и ее грудь оказалась на уровне лица Северуса. Направляя его член в себя, она медленно опустилась. Снейп длинно выдохнул, разомкнув губы и откинувшись на спинку дивана. Ладони легли на грудь, цепляя большими пальцами соски. Грудь была не самой чувствительной ее частью, по крайней мере, в самом начале — теперь же, когда возбуждение снова завязалось в животе тянущей болью, терзая пережившее оргазм тело, он будто специально подгадал нужный момент, вырвав у нее почти несчастный полувсхлип-полустон. Гермиона даже замерла на несколько мгновений, приняв его член лишь до половины, но, немного привыкнув к новым ощущениям, постепенно опустилась до конца.       Северус широко раздул ноздри и потянул ее к себе ближе, впившись поцелуем. Его руки вырисовывали на спине одному ему известные узоры, и мужчина потихоньку стал раскачиваться, начав двигаться внутри нее. Диван был для него слишком низким, а подушки — мягкими, чтобы Снейп мог найти опору для более интенсивных движений, и Гермиона переняла инициативу, приподнявшись над ним. Северус тут же понял, что от него требуется, и предоставил ей возможность двигаться, как сочтет необходимым для них обоих.       То, что Снейп, привыкший все контролировать, не упускавший ничего из виду, спокойно передал ей поводья, доверившись, вызвало у Грейнджер какое-то особо острое трепетное чувство. Она отчаянно целовала его, закрыв глаза, постепенно наращивая темп и отдавшись во власть захлестнувших ее ощущений: твердых рук, сильного мужского тела под ней и в ней. Северус понемногу сам стал двигаться в такт с ней, пока обоим не стало понятно, что выбранная поза уже не может дать необходимой им интенсивности движений. Подхватив Гермиону под бедра и не покидая ее тела, он поднялся с дивана и тут же опустил на мягкие подушки, вместе с тем находя опору и ускоряя движения.       Теперь уже она хаотично оглаживала его грудь, отмеченную несколькими шрамами, в том числе и от когтей оборотня, часто вздымавшийся живот, напряженные руки. Гермиона понимала, что, несмотря на захлестывающее ее удовольствие, второй разрядки сегодня не получит — в первую близость с партнером такого никогда не случалось. Для этого требовалось привыкнуть друг к другу, дать возможность изучить. Но было очень хорошо, и отдельное удовольствие доставляло видеть полуприкрытые глаза Северуса, все так же прожигающие ее, и наблюдать, как он резко выдыхает сквозь плотно сжатые зубы.       — Я… я не могу больше, — наконец почти простонал он.       — В порядке, все в порядке, — Гермиона поспешила его успокоить, нежно погладив застывшее лицо. На лбу у Северуса от напряжения быстро-быстро пульсировала венка, черные глаза подернуло поволокой. — Пожалуйста… Все в порядке…       Ей самой не хватало воздуха, а язык и горло пересохли от частых неглубоких вздохов.       Снейп все понял правильно. Прикрыв глаза, он дугой выгнул спину, резко и особенно глубоко погружаясь в нее. На этот раз рычание было протяжным, пока Северус продолжал вбиваться в податливое тело, а под ее руками резко вздрагивала его напряженная грудь. Даже кончая, он остался очень тихим. В какой-то момент Северус почти обвалился на нее, уткнувшись носом в ложбинку между шеей и плечом, шепча какие-то невнятные благодарности.

II

      Чтобы прийти в себя, Снейпу потребовалось немного времени. Он низко нависал над Гермионой, касаясь грудью, но держа вес на подрагивающих руках. Ее шею опаляло горячее рваное дыхание, перемежающееся короткими благодарными поцелуями. Она бережно погладила его по взмокшему лицу и отвела со лба прилипшие от пота волосы.       Совладав с собой, Северус медленно отстранился. На лицо снова вернулось настороженное и немного обеспокоенное выражение, будто он переживал, что что-то сделал неправильно.       — Мне было хорошо с тобой, — Гермиона повторила свои недавние заверения, проводя ладонью по его груди к шее и привлекая для нового мягкого поцелуя. Снейп охотно поддался, но не стал задерживаться и с протяжным хриплым стоном сел на диване, потянувшись к валявшимся на полу джинсам и белью. Выглядело, будто он готовится к побегу. Признаться, она почувствовала себя немного уязвленной, наблюдая за всем этим. — Северус…       Наверное, прозвучало укоризненно, но он дернулся и бросил на нее все еще недоверчивый взгляд. Гермиона отрицательно покачала головой, легонько тронув его за бедро. Снейп смотрел на нее, чуть повернув голову к плечу.       — Я хочу, чтобы ты остался, — тихо сказала она, — если тебе не сложно, конечно… Я не хочу этой ночью спать одна.       Северус, будто язык проглотив, помедлил, но все же кивнул, глядя при этом в пол перед собой. Гермиона ободряюще чуть сжала его бедро и сама села рядом, поморщившись, — тело затекло от не самой удобной позы. Ей хотелось вновь прижаться к нему, показать, что не жалеет ни о чем случившемся, но Снейп сейчас больше походил на ожившую статую, чем на живого человека, и Гермиона решила, что ему требуется время, чтобы принять произошедшее между ними.       — Мне нужно в душ, — она говорила все так же негромко. На секунду прижавшись губами к плечу любовника, по-прежнему скрытому рубашкой, Гермиона поднялась на ноги, нисколько не стесняясь собственной наготы. Точнее, не подавая вида. Скромницей она себя не считала, но и выставлять сейчас себя напоказ перед Снейпом, изображавшим живую статую, было довольно неловко. — Я бы позвала тебя с собой, но, полагаю, ты откажешься.       Уже стоя под душем, Гермиона поняла, что, скорее всего, не увидит своего гостя, когда выйдет. Ему явно было очень неловко за случившееся. И хотя Северус первый поцеловал ее, инициатором близости фактически выступила она, затащив его в квартиру. За этот месяц она поняла, что, хотя он отлично справлялся со многими опасными вещами, начиная от взрывоопасных зелий и заканчивая двойным шпионажем, подобные нынешнему моменты не были сильной его стороной. Пытаясь скрыть замешательство и смущение, он максимально отстранялся от людей и как можно быстрее пытался улизнуть подальше.       Гермиона ни о чем случившемся не жалела. У нее хватало мужества признать, что они оба нуждались в этой ночи. В любом случае, они взрослые люди — ну, по крайней мере, она так точно — и должны справиться со сложившейся ситуацией. Делать вид, что ничего не случилось, было глупо, но об этом следовало подумать и поговорить завтра. Сейчас же ей в самом деле просто не хотелось оставаться одной в постели ночью. Не после всего случившегося. Все ведь действительно было прекрасно: их небольшая прогулка, музыка в церкви, поцелуй и сам секс. То, что она получила оргазм с партнером в первую же ночь, было необычно. Им с Роном понадобилось для этого не один месяц изучать друг друга, а Кормаку пришлось объяснять, что ей нравится и что считает для себя неприемлемым. Северус же действительно оказался очень наблюдательным…       Когда Гермиона вернулась в комнату, уже не надеясь застать Снейпа, он обнаружился сидящим в кресле в трусах и рубашке, закинув ногу на ногу. Северус снова уставился в одному ему заметную точку, задумчиво поглаживая подбородок. Это могло бы выглядеть как обычно внушительно, если бы не его дурацкий видок. На левой икре виднелась цепочка крупных белых отметин, при виде которой Гермиона невольно улыбнулась, вспомнив Пушка и их с мальчиками идиотские подозрения в отношении декана Слизерина.       — Душ свободен, — сообщила она, выдергивая Снейпа из задумчивости.       Он вздрогнул, но поднял на нее взгляд и даже слабо дернул губами в своей недоулыбке.       — Спасибо.       — Я пойду в спальню. Приходи, как закончишь, хорошо?       Ответом ей был медленный кивок.       Готовясь ко сну, Гермиона задумалась, одеться ли ей или остаться обнаженной. Решив не усугублять и без того глупую непонятно откуда взявшуюся неловкость, она надела свои любимые шорты и майку и залезла под одеяло, повернувшись спиной к двери. Для Северуса она оставила на кровати уже знакомые ему вещи Рона, на этот раз предусмотрительно изменив цвет аляповатой футболки на привычный черный.       Хотя Снейп до сих пор не сбежал, Гермиона по-прежнему не была уверена, что он сдержит слово. Ну как слово… Кивок. Можно вообще сказать «сдержит кивок»?       Она уже успела задремать, когда почувствовала, как рядом под весом чужого тела прогнулся матрас и поверх одеяла легла тяжелая рука, притягивая ее ближе.       — Ты не ушел, — сонно пробормотала Гермиона.       — Я ведь пообещал, — хрипло ответил Снейп у нее над головой.       Развернувшись в своем коконе, Гермиона устроилась лицом к нему и подложила локоть под голову. Северус не стал залезать под одеяло, предпочтя прихватить для себя из гостиной плед. Ей хотелось крепче прижаться к его теплому телу, но сил спорить уже не было. Она выпростала из-под одеяла руку и огладила его обнаженное предплечье — Снейп все же надел приготовленную для него футболку. Он вопросительно выгнул бровь, но останавливать Гермиону не стал и, чуть приподнявшись, мягко коснулся губами ее лба.       — Мне нравятся твои руки, — тихо сказала Гермиона, пальцами легко очерчивая рисунок из вен и сухожилий. — И мне так хотелось, чтобы ты снял эту чертову рубашку…       Снейп потянулся к ее лицу. Мозолистые длинные пальцы нежно очертили линию подбородка и поднялись к щеке. Никакой страсти в его прикосновениях уже не было, только тихая благодарность. Интересно, он со всеми женщинами был таким?       — Отдыхай, — низкий вкрадчивый шепот сопроводило легкое касание к бьющейся на шее венке.

III

      Северус проснулся задолго до позднего зимнего рассвета оттого, что у него нестерпимо затекла рука. Перекатив голову на подушке, он увидел, что его за предплечье по-прежнему обнимает мисс Грейнджер, при этом самым наглым образом умостившись щекой у него на раскрытой ладони. Вздохнув, Снейп осторожно потянул на себя руку, чувствуя, как в конечность будто разом воткнули сотни мелких иголок. Гермиона нахмурилась во сне и что-то проворчала себе под нос, но не проснулась.       Первой мыслью было наконец унести отсюда ноги как можно скорее. Рядом снова началась возня — мисс Грейнджер во сне пыталась найти новую удобную позу. Одеяло сползло, обнажая едва прикрытую легкой майкой спину, когда она перевернулась на живот и обняла подушку. Волосы в беспорядке разметались по кровати, губы едва заметно приоткрыты, на щеке алел след от сбившейся наволочки… Видит Мерлин, он ничего этого не планировал. Одна минута собственной несдержанности обернулась одной из самых удивительных ночей в его жизни. Потянувшись, он натянул одеяло повыше, укрывая Гермиону.       Северус не был слепым и, разумеется, заметил, что гриффиндорская всезнайка выросла в весьма и весьма привлекательную женщину. Но она все еще оставалась Гермионой Грейнджер, его бывшей студенткой и подругой Поттера. Снейп также не мог не заметить, что и она сама проявляет к нему внимания больше, чем это было необходимо. Их взаимные будто случайные, но совершенно невинные прикосновения, спокойные разговоры и даже ссоры… О, Северус старался вести себя как джентльмен. И совершенно не был уверен, что для девчонки происходящее имеет какое-то значение. Насколько он мог понять, она много с кем была контактна и, в отличие от него самого, не скупа на прикосновения.       Как, пережив войну и все ее ужасы, побывав в лапах Беллатрисы, можно было сохранить такое человеколюбие и тягу причинять добро всем подряд? Пока мисс Грейнджер на протяжении нескольких дней уговаривала посетить Уизли на Рождество, Снейп был готов убить ее, затолкав в глотку благие намерения. Такой же была и его первая реакция, стоило ей появиться в «Монахе и колоколе». То есть первой мыслью было, что кто-то умер, но потом… Она приперлась, потому что в голову неожиданно пришла мысль, что их ненавистный преподаватель, скользкий декан Слизерина и по совместительству убийца Альбуса Дамблдора остался один в светлый праздник Рождества. Интересно, как она отбрехалась от Уизли и Поттеров?       Порывшись в шкафчиках, Снейп нашел гейзерную кофеварку и банку кофе. Монотонные действия, пока он возился с кофеваркой, помогли немного привести мысли в порядок. На край кухонной стойки вдруг запрыгнул огромный рыжий котяра, принявшийся сверлить гостя недобрым взглядом.       — Что? — злобно спросил у него Северус, не особо-то надеясь на ответ. Впрочем, кот лишь махнул хвостом и предпочел удалиться на диван.       Стоило быть честным с самим собой и наконец уже признаться, что Гермиона Грейнджер была ему не безразлична. Снейп не был влюблен, об этом и речи не шло, но было что-то в этой несносной девчонке, что заставляло его беспокоиться, из-за чего он остался, приняв смутные угрозы Арбогаст на веру.       И сегодня ночью по его вине все усложнилось. Снова.       Северус поддался эмоциям, поддался чувствам, пошел на поводу у собственных желаний. Он даже не думал, что должно последовать после того, как он поцелует Гермиону. Для него на этом все заканчивалось. Просто несдержанность и загнанная в самые далекие уголки потребность в другом человеке. До этого вечером мисс Грейнджер была особенно отзывчива и, казалось, сама наслаждалась происходящим и его обществом, пока они слушали хоралы около церкви. Ничего такого не случилось, но для них обоих это стало катализатором…       — Северус? — раздалось у него за спиной.       Снейп резко крутанулся на пятках и уставился на сонную женщину, щурившуюся от неяркого света. Гермиона куталась в халат, обхватив себя руками. В квартире было прохладно, но его это не особо беспокоило — он стоял на кафельном полу босыми ногами. Футболку Уизли он снова сменил на свою рубашку и натянул джинсы.       — Здравствуй, — кивнул он, не зная, что делать дальше и куда деть руки. Господи, во время секса им хотя бы можно было не разговаривать. — Ты в порядке?       — Да, — слабо улыбнувшись, кивнула она и сонно потерла кулаками глаза. — Который час?       — Около семи утра, полагаю.       — Я проснулась, тебя нет… — будто оправдываясь, начала лепетать Гермиона, переступая ногами в веселых желтых тапочках. Ей явно было неуютно из-за его отстраненного поведения.       — Ты отлежала мне руку, — пожаловался Снейп, снимая с плиты закипевший кофе, — но я ведь не ушел.       — Не ушел… — улыбнулась она, привычно склонив голову к плечу. Волосы Гермиона успела собрать в хвост, и теперь снова хорошо было видно изящную шею, обратившую на себя внимание Северуса еще в самый первый день.       — Я никогда раньше не спал с женщиной, — честно признался он и только по ее вытянувшемуся лицу понял, как двусмысленно это прозвучало. Раздраженно фыркнув, Снейп пояснил: — Не в смысле, что у меня никогда не было секса, — кажется, это очевидно? Я никогда не спал с кем-либо в одной постели ночью.       — О…       — Кофе?       — Пожалуйста.       Из холодильника она достала пакет молока и уселась за небольшой обеденный стол в углу, при этом что-то пробормотав себе под нос. Снейп достал две кружки и разлил горячий кофе, добавив к ее пару кусков сахара.       — Спасибо, — кивнула Гермиона, принимая кофе из его рук. — И только не надо рычать сейчас!       Хмыкнув, он остался стоять, привалившись к кухонной стойке. Некоторое время они молчали, каждый думал о своем, и Гермиона неодобрительно косилась на его босые ступни.       — Ты жалеешь о прошедшей ночи? — тихо спросила она, не поднимая глаз от кружки.       Мерлин, почему этим женщинам всегда хочется поговорить о случившемся? Почему просто нельзя оставить все, как есть в настоящий момент, и не заниматься самокопанием?       — Нет, — проворчал он, решив, что она все же заслужила честный ответ. — Но я боюсь, что это может подставить тебя под удар.       — Опять Арбогаст? — Гермиона закатила глаза. — Сколько раз говорить, что я могу за себя постоять, я не нежная дева в беде, Северус.       Ох уж эта идиотская гриффиндорская самоуверенность! Как она вообще с таким настроем смогла продержаться год в компании с двумя умственно отсталыми друзьями?       Отставив кружку в сторону, Гермиона встала и подошла к нему, глядя снизу вверх в хмурое лицо. Потянувшись, она погладила его по заросшей щеке и тепло улыбнулась, отчего у Северуса по спине пробежали мурашки. Как эта всезнайка умудряется проделывать с ним подобное? Это было что-то более интимное, чем даже физическое возбуждение. Перед ним стояла лохматая, все еще сонная и замотанная в домашний теплый халат девчонка в дурацких тапочках, а он находил ее куда более привлекательной, чем любую из лощеных чистокровных дам, с кем когда-то имел дело. Она была умней, справедливей и терпимей, чем Лили Эванс, которую сам Северус возвел на пьедестал, о чем теперь горячо сожалел.       — Опять решил отпустить бороду? — посмеиваясь, спросила Грейнджер, поглаживая жесткую щетину.       — Я побреюсь, — нехотя буркнул Северус.       — Это не обязательно. На самом деле… вчера было даже приятно. — Румянец залил ее щеки. — И… знаешь, я не жду от тебя ничего серьезного. Не в смысле, что я сплю с любым мужчиной, кто…       — Я так и не думал, — возразил Снейп.       Гермиона негромко рассмеялась, скользнув ладонью со щеки ему на грудь.       — Спасибо. Я хотела сказать, что ты мне ничего не обещал, это все получилось почти случайно, но, знаешь, мне казалось, нам обоим это было нужно. И я не хочу, чтобы ты о чем-то жалел. Потому что я не жалею.       Накрыв ее ладонь своей, Северус легко поцеловал тонкие пальцы, неотрывно глядя в светло-карие улыбающиеся глаза.       — Хорошо.