Целители и проклятия

I

      Следующим утром Северус опять встал ни свет ни заря и постарался подняться с постели так тихо, как только мог, но Гермиона все равно проснулась и принялась беззлобно ворчать, пока он возился с потухшей печью и чайником. Привыкнув спать одна, теперь она чутко реагировала, когда мужчина начинал шевелиться рядом, пусть даже переворачивался во сне на другой бок. Настоящим благословением оказалось то, что Снейп, в отличие от Рональда, хотя бы не храпел, иногда посвистывая носом, — по всей видимости, он все же был сломан.       И в этот раз Северус не стал отгораживаться от нее одеялом, а лежал рядом, даже обнимал, пока они засыпали, и Гермиона чувствовала тепло — во всех смыслах, — исходящее от него.       На ее ворчание Северус, казалось, не обращал никакого внимания, будучи погруженным в собственные мысли. Вернулся он с чаем, вчерашним подогретым рагу и двумя вилками. Видя, что он не в настроении выслушивать ее красноречие по поводу ранней побудки, Гермиона замолчала и принялась за еду, стараясь не устряпать постель. Сам Снейп к еде едва притронулся, видимо, будучи озабоченным предстоящим визитом. Она даже смутно припоминала, что начиная с их пятого курса частенько доводилось видеть профессора сидящим над практически пустой тарелкой. Не удивительно, что в те годы он выглядел особенно болезненно. Что ж, спокойная жизнь вдали от людей явно пошла ему на пользу.       — Ты не передумал? — спросила Гермиона, допивая чай. За все это время Снейп не проронил ни слова, кроме как пожелания доброго утра.       — Нет, надо уже с этим покончить, — хрипло ответил он и, неожиданно протянув руку, слегка сжал ее пальцы. — Я же сам этого хотел, в конце концов. Но тебе не обязательно идти со мной.       — Профессор, вы забываете, что я несносная всезнайка, — она улыбнулась, погладив его запястье свободным большим пальцем. — Но как мы доберемся туда?       — Защитная печать от дома, которую прислал Бруствер, — это еще и портал, который можно активировать при необходимости. Так что никаких проблем.       — Но мне нужно будет еще зайти домой, чтобы переодеться.       — Конечно, тем более еще слишком рано, не хочу тащиться туда по темноте.       Гермиона вполне понимала чувства Северуса, которому одновременно и хотелось, и кололось посетить дом предков. Особенно принимая во внимание темную историю семьи Принцев и его собственную судьбу. Она действительно хотела бы как-нибудь помочь, но единственное, что приходило на ум, — лишь сопроводить его и не позволить остаться в одиночестве.       В Галлоуэйе они появились ближе к полудню, и Грейнджер обрадовалась, что Северус настоял, чтобы она взяла свою самую теплую мантию. Высокое побережье продувалось всеми ветрами, а внизу бушевало неспокойное Ирландское море. Портал забросил их чуть поодаль, но с их места прекрасно было видно темный старый дом, стоящий на отшибе городка Ардуэлл. Северус объяснил, что дом много лет находился под чарами стазиса, еще с заточения последних хозяев в Азкабан — и тем больше Гермиону поразило, насколько плачевно выглядело их жилище даже издалека. Она наложила на себя согревающие чары и поплотнее запахнула мантию. Снейп же, казалось, не обращал никакого внимания на почти сбивающий с ног ветер, лишь придерживая мантию на груди, чтобы ее не унесло очередным порывом. Сейчас со стороны он напоминал огромную черную птицу, готовую вот-вот сорваться в полет. На лице застыла знакомая восковая маска, глаза остекленели. Она была уверена, что сейчас это было не попыткой закрыться от нее, а скорее справиться с самим собой.       Гермиона потянулась и неуверенно взяла Северуса под руку, поплотнее прижавшись, одновременно и пытаясь защититься от пронизывающего ветра, и показать, что она рядом с ним. К вящему удивлению, он, так и не приподняв маски, наклонился и поцеловал ее в волосы. Это легко можно было принять за невербальное «спасибо». А еще она понимала, что Снейп, опустивший окклюментное забрало, ее даже пугает — действуя и двигаясь практически механически, он напоминал ей того самого голема.       Они неспешно двинулись по обледеневшему склону к дому. Северус вновь встал так, чтобы отгородить ее от основных порывов ветра, который, казалось, сейчас дул со всех сторон разом.       — Ничего не трогай в доме и не отходи от меня, — строго наказал он, когда они оказались возле полуразвалившегося невыского каменного забора и Снейп вновь достал охранную печать, позволяющую им беспрепятственно войти под защитный купол.       Было странно стоять возле зловещего старого дома и наблюдать, как в маленьком городке неподалеку, у подножья склона, кипит размеренная привычная жизнь. Гермиона даже отсюда могла разглядеть украшенные к празднику улицы и людей, приветливо машущих друг другу. По всей видимости, на дом Принцев кроме чар стазиса был наложен еще и отвод глаз. Никаких следов на снегу, припорошившем землю, возле дома заметно не было — едва ли сюда забредали даже случайные гуляки или любопытная детвора.       Оглядев дом, Гермиона зябко повела плечами. Выстроен он был, очевидно, в форме буквы «Н», и был весьма старым — на ум приходила архитектура Георгианской эпохи, хотя в магическом мире трудно было провести параллели. Кирпичная кладка настолько поросла мхом, пострадала от стихии и местами обветшала, что сложно было определить даже изначальный цвет стен. Дверь была ожидаемо выполнена из темного дерева, как и оконные рамы, некоторые из которых смотрели выбитыми стеклами, а некоторые были закрыты деревянными щитами. Под коньком левого крыла в крыше зиял провал. Гермиона думала, что вокруг, как возле дома Руквуда, увидит заросший сад, но, по всей видимости, растения здесь не сильно-то приживались из-за каменистой почвы и продуваемого ветрами ландшафта.       Сначала они обошли дом вокруг — Снейп упорно вглядывался в темные окна. На заднем дворе обнаружился каменный сарай с полностью обвалившейся крышей. Гермионе очень хотелось услышать от своего спутника хоть слово, но он упорно молчал. В какой-то момент она заметила, что в свободной руке он держал палочку. Она и сама чувствовала, что территория и дом пропитаны чем-то тягуче-темным, хотя Северус когда-то рассказывал, что после изъятия дома в казну Министерства отсюда были вынесены все опасные артефакты и книги. В груди завязывалось неприятное ощущение, схожее с тем, какое появлялось, когда она слишком долго носила с собой медальон Слизерина с заключенной внутри частицей души Тома Реддла.       — Тебе не обязательно быть здесь, — напомнил Северус, сумрачно взглянув на Гермиону. — Я знаю, что целители тяжелее реагируют на подобные места.       — Все в порядке. Если что-то будет не так, я сразу скажу, — она обхватила его ладонь и переплела их пальцы.       Тягостный дом. Неудивительно, что Эйлин Принц покинула его при первой возможности. Наверное, даже в Коукворте с мужем-пьяницей было лучше, чем в этом несомненно живописном с точки зрения природы месте.       Наконец они вернулись к центральному входу и прошли внутрь — Северус шел первым, а Гермиона, тоже доставшая палочку, следом. В воздухе витала пыль, особенно заметная в полосах тусклого дневного света, пробивавшегося сквозь неплотно занавешенные окна. В прихожей мебели почти не было, зато то тут, то там виднелись многочисленные следы, очевидно, принадлежавшие министерским работникам, расчищавшим дом после ареста хозяев. Несмотря на отсутствие ковров, звуки шагов по паркету звучали приглушенно, да и вообще появилось ощущение, будто на голову накинули тонкую, едва заметную вуаль, скрадывающую цвета и звуки. Даже противный скрип потертых половиц доносился будто сквозь вату.       На первом этаже оказалась просторная гостиная, столовая, кухня, подсобные помещения, пара спален и санузел. Темные деревянные панели, пыльные шторы, побитые молью ковры на полу гостиной и спален. В столовой осталась нетронутой посуда, явно сервированная к обеду, — будто хозяев забрали прямо перед трапезой. Казалось немыслимым просто истребить целую общину пэйви, а потом заявиться домой и как ни в чем не бывало сесть за ужин.       В гостиной обнаружилась пара весьма сомнительных украшений в виде сушеных голов домашних эльфов, хорошо знакомых еще по дому Сириуса. Видимо, это было хобби многих старинных семей: кто-то собирает марки, а кто-то — головы прислуги. На стенах виднелись места, где деревянные панели, которыми были обиты стены, были темнее. Очевидно, раньше там висели какие-то картины, по неизвестным причинам конфискованные Министерством.       В целом, дом выглядел как некогда весьма и весьма богатый, но со временем пришедший в упадок и запустение.       Северус ходил по комнатам с отсутствующим взглядом, но ни на секунду не упускал спутницу из вида — она и сама постоянно жалась к нему как можно ближе, касаясь руки. Гермионе просто необходимо было чувствовать рядом с собой тепло живого человека, настолько тягостным для нее было пребывание в доме семьи Принцев. Снейп по-прежнему ходил с непроницаемой маской на лице, и даже гадать не стоило, какие мысли и эмоции его сейчас обуревали. Насколько она успела изучить Северуса, он и далеко не был таким равнодушным, каким хотел казаться для посторонних. Сама Гермиона чувствовала, что ее начинает мутить, а в ушах появляется назойливый гул. Ей бы очень хотелось поскорее покинуть это место, но оставить Снейпа одного она просто не могла, несмотря на свое обещание сказать, если что-то пойдет не так.       — Ты знаешь, как звали родственников твоей матери? — не удержавшись, спросила Гермиона, снова поймав Снейпа за руку.       — Деда звали Севир — отличное имя, не так ли? — по-прежнему без эмоций ответил он. — Дядю — Тимеус.       — Это традиция, называть детей римскими именами?       — По всей видимости. По крайней мере, мальчиков. Мать получила вполне обычное имя, может, бабка настояла — про нее я совершенно ничего не знаю.       — Но твоя мать сохранила эту традицию, хотя и сбежала из дома с магглом…       Северус только кивнул.       На втором этаже обнаружились хозяйские комнаты, принадлежащие, очевидно, родителям Эйлин Принц, ей самой и ее брату. Если спальни родителей и Тимеуса до сих пор выглядели обжитыми благодаря чарам стазиса, и создавалось ощущение, будто хозяева покинули их совсем недавно, то комната Эйлин выглядела куда плачевней. Помедлив на пороге, Северус все же толкнул приоткрытую дверь и прошел внутрь.       Довольно просторная комната какое-то время стояла нежилой, прежде чем попала под влияние стазиса. И создавалось ощущение, что хозяйка покидала ее в спешке: двери платяного шкафа распахнуты, но там до сих пор висело несколько платьев — весьма мрачных, надо признать — и школьная слизеринская мантия. Сундук в изножье кровати также стоял открытым. Заглянув внутрь, Гермиона увидела небрежно раскиданные листы пергамента и тетради, сохранившиеся со школьных пор. Но почему-то, убегая из дома, юная Эйлин захватила с собой учебник зельеварения, который потом передала единственному сыну. Было похоже, что девушка покинула родительский дом вскоре после окончания Хогвартса. Ни единой фотографии, пустые книжные полки и разбитый столбик кровати, поддерживающий балдахин, — будто кто-то сломал его со злости шальным заклинанием. И сейчас Северус расхаживал по комнате матери, заложив сцепленные руки за спину и медленно обводя взглядом каждый элемент скудного интерьера. Гермионе ужасно хотелось поинтересоваться его состоянием, но она понимала, что сейчас не самое удачное для этого время. Она пыталась представить, каково было девочке расти в подобном месте и возвращаться к родителям после шумного и веселого Хогвартса. Неудивительно, что на фотографии из газетной вырезки будущая миссис Снейп показалась такой мрачной и ворчливой — подобный дом не мог не наложить отпечатка.       — Идем, — наконец он потянул ее прочь из комнаты.       Дальше по коридору оказалась библиотека, забитая стеллажами с практически пустыми полками. Скрипучий пол был усеян разбросанными бумагами, которые, по всей видимости, не представили для Министерства интереса. Подняв пару листов пергамента, Гермиона увидела, что это в основном какие-то счета. Были и бумаги явно личного характера, но по ним хорошо потоптались.       — Ничего не трогай, — строго напомнил Снейп, и голос его звучал так же приглушенно, как и другие звуки в доме. — Особенно книги.       По стенам, в отличие от первого этажа, было развешано несколько портретов, и сейчас последний из угасшего рода стоял возле одного из них, пристально рассматривая. Подойдя к нему, Грейнджер увидела поблекшую латунную табличку: «Севир III Принц». К ее удивлению, все портреты были неподвижны.       С полотна на нее смотрел очень красивый, пусть и немолодой мужчина. Черные волосы, подернутые заметной сединой, тонкие хищные, но правильные черты лица, не утратившие резкости с возрастом. Несмотря на спокойный вид, отчего-то возникало ощущение, что мужчина очень несдержан. Переведя взгляд на его внука, Гермиона отметила заметное внешнее сходство, разве что у Снейпа черты были крупнее и менее симметричные — однако некое фамильное сходство, несомненно, улавливалось. И те же необычные темно-темно-серые, почти черные, глаза.       — Ты похож на него, — тихо сказала Гермиона, прижимаясь щекой к плечу Северуса. Ей все острее нужно было живое присутствие рядом, но она упрямо молчала, не торопя любовника. — По крайней мере, внешне.       Он ничего не ответил, только нахмурил широкие черные брови.       Оглядевшись вокруг, Гермиона отметила, что среди оставшихся портретов нет ни одного женского. Переведя взгляд дальше, она удивленно подергала Снейпа за рукав.       — Смотри, Северус. На той стене.       Подобный гобелен висел в доме Блэков. Генеалогическое древо, ветвившееся по всей стене. Подойдя ближе, она нашла Севира, связанного с женщиной по имени Кэтрин, от них шло две ветви — Тимеус и Эйлин. А дальше явно при помощи магии, но весьма кустарно, будто впопыхах, от имени дочери была нарисована еще одна веточка, заканчивающаяся именем Северус.       — Но кто это мог сделать, если твои дед и дядя угодили в Азкабан до твоего рождения?       — Мать, — хрипло ответил он. — Либо бабка, хотя едва ли она была жива к тому времени.       — Но дом же был конфискован… — непонимающе пробормотала Гермиона.       — Это магическое жилище, наверняка и местная защита, и чары Министерства пропустили ее как хозяйку. Не знаю…       Снейп потер лоб и потянул ее к лестнице вниз. Возникло ощущение, что ему самому уже не терпелось покинуть дом предков. Гермиона была совсем не против, уж шибко назойливым становился низкий гул в ушах. И даже думать не хотелось, что это за вещи хранились раньше в доме и какие жуткие события за прошедшие века видели холодные продуваемые всеми ветрами стены. Ни поместье Малфоев даже в дни господства Волдеморта, ни дом с тайником Руквуда не произвели на нее столь тягостного впечатления.       — Кажется, я видела на кухне дверь в подвал, — сама не понимая зачем, брякнула Гермиона.       — Я не полезу сам и тем более не потащу тебя в подвал этого дома. Едва ли мы найдем там что-то хорошее, — резко ответил Северус и распахнул входную дверь яростным пинком. — Думаю, я увидел все, что хотел.       Оказавшись снаружи, Гермиона не удержалась и глубоко вдохнула, чувствуя, как морозный воздух приятно заполняет легкие, изгоняя пыльный затхлый дух. Ощущение вуали, крадущей звуки и цвета, исчезло, стоило подуть первому сильному порыву ветра. Понемногу утихал и мерзкий гул, от которого начинала болеть голова.       — Хорошо, что ты не вырос здесь, — не удержавшись, высказалась она, поворачиваясь к Снейпу.       Он отошел в сторону и теперь задумчиво смотрел на черное волнующееся море. Подойдя ближе, Гермиона встала перед Северусом, замершим подобно соляному столбу. Он так и не запахнул мантию, плескавшуюся за спиной, и прикрыл глаза, подставляя лицо ветру. Подняв на него взгляд, она почти с ужасом увидела, что шрамы на лице и шее кровоточат, как после ритуала.       — Северус, — тихо позвала она, осторожно дотрагиваясь до щеки, не отмеченной шрамами. — У тебя кровь…       Он медленно открыл глаза и так же неторопливо, будто во сне, поднял руку, чтобы коснуться шрамов. Поднеся пальцы к глазам, Снейп медленно растер между ними кровь и глухо ругнулся.       — Тебе нужно в больницу, — взволнованно начала Гермиона, но он прервал ее.       — Нет, ничего страшного не случилось, скоро прекратится. Но нам правда лучше уйти отсюда.       Она вцепилась в руку мужчины, будто боялась, что он в очередной раз сбежит и останется один на один с последствиями своих непростых решений.       — Тогда идем ко мне. И не спорь, пожалуйста.

II

      Они аппарировали прямиком в ее квартиру. Снейп не особо беспокоился о том, что ему может стать плохо от кровопотери, однако его волновал сам факт. После ритуала прошло почти три недели, и вот одного его присутствия в мрачном доме деда хватило, чтобы снова пробудить его последствия, — Северус надеялся, что к этому времени досадный побочный эффект, связанный со шрамами, пройдет.       Оказавшись в гостиной, он начал стягивать с себя рубашку, пока Гермиона ходила за водой.       — Так было и в утро проведения ритуала? — спросила она, усадив Северуса на невысокую табуретку и обтирая спину мокрым полотенцем.       — Да, — коротко ответил он, вспомнив, что Гермиона оставила на нем сюртук, когда притащила в Мунго, и не видела окровавленной спины. В ее оправдание можно сказать только то, что не знала о таком количестве шрамов, оставленных проклятиями. — Но я даже рад, что ты не стала меня тогда раздевать.       — Точно, именно благодаря моей неуместной деликатности ты смог удрать, — недовольно фыркнула она у него за спиной.       — Не стоит корить себя за это, я бы все равно сбежал, — раздраженно ответил Северус, — просто ты избавила меня от лишних хлопот или появления перед Минервой в больничной одежде.       С самого визита в комнату матери он чувствовал, как внутри нарастает уже знакомое раздражение, грозящее перерасти в приступ обжигающей ярости. По всей видимости, не только применение темной магии могло вызывать подобную реакцию после ритуала, но просто нахождение вблизи ее источника. А Снейп был просто уверен, что из дома Принцев вынесли далеко не все имеющиеся опасные артефакты — по всей видимости, на общем высоком фоне темной магии авроры просто не заметили какое-то потайное хранилище. И как бы ни велико было искушение самому порыться и разыскать тайник, он был тверд в намерении дать Брустверу наводку, а там уже пусть Министерство разбирается. Да и какой ему толк с артефактов деда, особенно теперь?       — О, я бы посмотрела на лицо Минервы при виде такого зрелища, — посмеялась Гермиона, проходясь полотенцем по его лопаткам. — Подай, пожалуйста, кровоостанавливающее.       Снейп подал нужный бутылек, взяв его с низкого журнального столика, и буквально через пару секунд почувствовал практически ледяную жидкость на своей спине — ощущение было, словно упал спиной в сугроб. Стандартное зелье, сваренное криворукими сотрудниками Мунго, вызвало у него несдержанное шипение. Надо было додуматься сварить себе партию нормального кровоостанавливающего, а не полагаться на Адамса и его остолопов, не додумавшихся нейтрализовать сочетание горечавки и бадьяна.       — Чертов Адамс, — зашипел он, подаваясь вперед, будто старался избежать прикосновения с ледяным зельем, — болван. Это же элементарно: обычный сок пиявки и дополнительное кипячение снимет этот идиотский эффект.       — Зельевары Мунго вынуждены придерживаться официальных стандартов, — Грейнджер успокаивающе погладила его по встрепанным волосам и тронула лоб. — Потерпи немного.       Снейп был привычен к боли, да и сейчас обжигающий холод не слишком-то ему досаждал, скорее просто раздражала тупоголовость «коллег» по цеху. Раздражение достигло своего апогея, а Гермиона только закончила с его спиной.       — Ну вот, осталось немного, — улыбнулась она, мягко погладив его по окровавленному лицу. — Посмотри на меня.       Северус послушно поднял голову, чтобы ей было удобнее обработать шрамы. Обтерев кровь, Грейнджер, склонившись, едва ощутимо его поцеловала.       Этого простого и даже нежного жеста хватило, чтобы внутри мигом разгорелось несвойственное ему пламенное желание. Не дав Гермионе отстраниться, Снейп мигом поднялся на ноги, крепче притягивая ее к себе и грубо впиваясь в губы, требовательно раздвигая их языком. Она что-то протестующе пробормотала, не ответив на поцелуй, и попыталась было отстраниться, но он удержал ее на месте одной рукой, другой собственнически прихватив за ягодицы.       Хрупкие ладони уперлись ему в грудь в попытке оттолкнуть, и Северус все же недовольно оторвался от губ девчонки, раздраженно раздувая ноздри, но так и не убрав рук. Он всегда гордился своей выдержкой, в том числе что касалось близости. Сейчас же в паху стремительно нарастало характерное давление, и плотно прижатая к нему Гермиона не могла не чувствовать, как ей в живот упирается весьма красноречивый стояк.       — Ты же понимаешь, что сейчас в тебе говорят последствия ритуала, растревоженные темной магией дома? — как можно спокойней спросила она, все еще пытаясь отстранить Снейпа, когда он наконец оторвался от нее.       В глазах женщины Северус отчетливо видел все нарастающую тревогу. Они оба понимали, что пожелай он сейчас взять ее силой, едва ли Грейнджер сможет что-то противопоставить — как магически, так и физически. Ему приходилось насиловать, но удовольствия от этого Северус никогда не получал, даже во времена, когда еще не разочаровался в идеалах Темного Лорда. А сейчас в доверчивом взгляде Гермионы поднимался тот самый страх, который он когда-то видел у жертв Пожирателей Смерти, как бы старательно она ни пыталась это скрыть, силясь выглядеть невозмутимо и понимающе. Все же ей прекрасно было известно, кем Снейп являлся, и едва ли она не понимала, что он далеко не всегда был таким же обходительным, как с ней.       В сознании упорно боролись голос разума и темный шепоток, подхлестывающий забыть обо всем, кроме собственных желаний и удовольствия. А сейчас Северусу очень хотелось обладать одной конкретной волшебницей.       Чтобы не видеть этого страха, он зарылся в шею Гермионы, настойчиво потянув ее за волосы на затылке, вынуждая тем самым откинуть голову назад. Тонкая кожа на горле натянулась, обрисовав пульсирующую жилку, бившуюся жизнью.       — Северус… — умоляюще прошептала Гермиона ему в ухо, ласково запуская пальцы в волосы и успокаивающе поглаживая затылок. — Это не ты. Не тот Северус, которого я знаю…       Глухо зарычав, Снейп жестко сжал пятерней напрягшуюся внутреннюю часть бедра, словно пытаясь пробраться сквозь плотную ткань джинсов до промежности. Голос разума пытался вторить словам Гермионы, но злобный тихий шепоток все громче нарастал в голове. Если раньше ему хотелось выплеснуть ярость, причинив боль, то сейчас нестерпимо было желание втрахать податливое теплое тело в любую подходящую поверхность.       Северус даже не осознавал, что начал потираться возбужденным членом о судорожно вздымающийся живот перепуганной женщины, которая еще с утра доверчиво льнула к нему и ночью обнимала его руку, не желая отпускать. Которая сама вызвалась сопровождать его в темный дом предков, а потом пригласила к себе, чтобы помочь с терзавшими его последствиями ритуала. Хрупкие пальцы с коротко подстриженными ногтями принялись отчаянно царапать его обнаженную грудь, по-прежнему залитую кровью из шрамов, оставленных проклятой змеей.       Возможно, потом он пожалеет, но это будет потом.       — Северус… пожалуйста… — на вдохе пискнула Гермиона, когда он еще крепче натянул ее волосы, практически наматывая на кулак.       «Северус, пожалуйста».       Дамблдор, умоляющий убить его, избавив от унизительной мучительной смерти в руках беснующихся Пожирателей.       Чарити Бербидж, парящая над столом в поместье Малфоев. Униженная, обесчещенная и по-прежнему верящая, что декан Слизерина не может быть заодно с этими мерзавцами, ведь они бок о бок жили в Хогвартсе и учили молодых волшебников.       Жены других Пожирателей и просто последователей Темного Лорда, чьи мужья провинились перед сумасшедшим тираном, точно так же умоляли Снейпа пощадить мужей и дать им шанс сбежать.       И гриффиндорская надоедливая всезнайка, поверившая ему и в него, защищавшая от нападок авроров, пришедшая к нему в Рождество, чтобы он, мрачный, вечно всем недовольный ублюдок, не остался один в светлый праздник. Она и сейчас верила, что сможет достучаться до него и убедить, что все происходящее — не его, Снейпа, вина, что это не он сейчас намерен трахнуть ее без особых церемоний, только чтобы удовлетворить этот навязчивый голос где-то в голове и собственную похоть. Гермиона даже еще толком не начала сопротивляться — то ли парализованная от страха, то ли действительно из веры в него, — пытаясь лаской достучаться до затуманенного разума.       Снейп замер, все еще удерживая ее за волосы, а другой рукой успев расстегнуть джинсы. Гермиона, будто почувствовав его сомнения, продолжила тихонько шептать, одновременно успокаивающе поглаживая по груди.       — Я знаю не такого Северуса Снейпа. Он заботливый, храбрый и бесконечно сильный человек, — его виска коснулись мягкие теплые губы, — мне было хорошо с ним. Прошу тебя.       До изувеченной человечности будто через плотное одеяло доходили слова, сказанные таким нехарактерным для нее умоляющим голосом. Тонкие ладони с затылка переместились на его холодное лицо, на котором уже коркой схватилась кровь, согревая прикосновением.       — Это не ты, — снова напомнила Гермиона, легко целуя его в висок. — Не тот Северус, которому я поверила.       Глухо зарычав, Снейп крепко зажмурился, склонив голову, и отступил на шаг назад, наконец убрав руки. Но, к его удивлению, упрямая отчаянная девица последовала за ним, не выпустив лицо из ладоней, продолжая тихо взывать к его лучшей части:       — Все хорошо… Иди ко мне.       Шляпа вполне справедливо сделала выбор в пользу Гриффиндора для Гермионы Грейнджер. Шагнув к Снейпу, она крепко обняла его, зарывшись лицом у него на груди и вцепившись в плечи. Северус чувствовал, что Гермиона мелко подрагивает, но упорно не отпускает его от себя. А он бы не был собой, если бы его мигом не накрыло волной всепоглощающего стыда, способного заглушить даже мерзкий шелест в голове. Чему Северус прекрасно научился за почти сорок семь лет жизни, так это самобичеванию.       Руки висели плетьми вдоль тела — он так и не мог решиться снова прикоснуться к Гермионе, которая почти невесомо гладила его по плечам и груди. Она молчала, постепенно успокаиваясь. А Снейп со все нарастающим стыдом вспоминал россказни Сивого, который сокрушался, что так и не смог отыметь грязнокровку, когда та угодила к Беллатрисе.       — Гермиона… — сипло начал он, так и оставшись стоять столбом.       — Все в порядке, — едва слышно ответила она, не поднимая лица от его груди, — я знаю, что это были последствия ритуала. И я понимала, что у тебя обострение, и сама должна была действовать осмотрительней.       — Мне жаль.       — Я знаю. И не смей сейчас убегать.       Снейп стоял не шевелясь и даже дышал будто бы через раз, пытаясь осознать, что только что едва не натворил. Перед глазами проносились сцены забав Пожирателей Смерти, в которых он вынужденно принимал участие, не смея отказаться от «милости» Темного Лорда, поощрявшего своих верных прислужников. Северус понимал, что все это во имя правого дела — как бы дико ни звучало, — но никак не мог избавиться от чувства, что еще и спасал собственную шкуру, не рискуя отказаться от «подарка».       — Мне лучше уйти, — едва слышно ответил он.       — И что ты будешь делать? — Гермиона наконец подняла на него лицо, пытаясь поймать взгляд. — Сидеть и ненавидеть себя? Или напьешься, как перед встречей с Кингсли? О, не смотри так, мы прекрасно учуяли твой перегар.       Вздохнув, Грейнджер еще крепче прижалась к нему — благо напряжение в паху практически спало. Чувство стыда было лучшим, проверенным годами средством от нежелательного возбуждения.       — Я ведь знал, через что ты прошла, и не должен был… — закончить он так и не смог.       Она устало вздохнула и потянула его к дивану, более располагавшему к размеренной спокойной беседе. И хотя Снейп не стал спорить, в голове невольно всплыли картины рождественской ночи и их близость — спокойная, неторопливая и такая им обоим необходимая. Грейнджер мигом забралась на диван и, потянув его к себе, невербально призвала все еще влажное полотенце, чтобы наконец убрать остатки запекшейся крови. Все время, пока она возилась с ним, Северус упорно смотрел в сторону. Невероятное всепрощение маленькой хрупкой женщины еще сильнее вгоняло его в пучину самобичевания. Не останови она его, Снейп бы действительно напился до невменяемого состояния, только бы очистить голову от невыносимого стыда. Если уж подобное случалось, когда ему приходилось насиловать незнакомок, то что говорить о Гермионе…       — Знаешь, Северус, не нужно быть легилиментом, чтобы понять, о чем ты сейчас думаешь, — негромко сказала она, убирая в сторону полотенце. — Ты бы сделал это по своей воле?       — Сейчас — нет, — хрипло ответил он, глядя в сторону. — Но мне приходилось делать это раньше. Не единожды.       Пожалуйста, пусть она возненавидит его хотя бы за это признание, если уж простила то, что едва не сделал с ней самой. По-прежнему сидя без рубашки, Снейп чувствовал себя неуютно в сложившихся обстоятельствах и тоже воспользовался чарами призыва.       — Tergeo, — проведя кончиком палочки над рубашкой, пробормотал он, очищая одежду от следов крови.       Гермиона молчала, задумчиво глядя, как Северус негнущимися пальцами застегивает пуговицы. Он ожидал, что его наконец-то попросят уйти, но она лишь сощурилась, как бывало, когда тщательно что-то обдумывала.       — Ты сам сказал, «приходилось», — наконец озвучила свои мысли Грейнджер.       Северус на секунду замер, но все же закончил с рубашкой и оперся локтями на колени, не мигая глядя на сцепленные в замок пальцы. Упрямая девчонка сейчас искала для него оправдания, откровенно притягивая за уши сказанное.       — Так что прекрати уже себя мучать, — она тронула его за плечо, — да, мне правда было страшно, не буду отрицать. Но ты же сумел справиться с собой и этими чертовыми последствиями. И непоправимого ничего не случилось.       — Это не ты сейчас должна меня успокаивать, а наоборот.       Гермиона недовольно цыкнула и обняла его за талию, прижимаясь щекой к плечу.       — Ничего непоправимого не случилось, — повторила она.       — Почему ты не применила парализующие чары? Я бы вряд ли успел их отразить в таком состоянии.       — Потому, Северус, что я прочитала заметки Юджина, и там встречается описание случаев, подобных твоему. Конечно, подобное поведение стало не следствием раскола души, но все же в ряде случаев волшебники, долгое время практиковавшие темную магию или имевшие дело с подобными артефактами, также порой начинали вести себя агрессивно. И лучшим средством, особенно в долговременной перспективе, является как раз не противодействие силой, а наоборот, — Гермиона нырнула ему под руку и заставила откинуться на спинку, теперь удобно устроив голову у Снейпа на груди. Подобрав под себя ноги, она полностью забралась к нему под бок. — Уверена, со временем ты сможешь подавлять подобные всплески на ранних стадиях и не доводить до того, что произошло сегодня. Все будет хорошо.       Снейп задумчиво слушал ее рассуждения, неосознанно обняв за плечо. В сказанном был определенный смысл. Темная магия была сама по себе агрессивной формой и к этой же агрессии подталкивала и своего носителя — именно поэтому большинство подобных заклинаний и практик в магическом мире были под запретом. А то, что сделала Гермиона, взывая к его человечности, было очень далеко от агрессии. Даже сквозь мрачную пелену подступающего злобного безумия и ее собственный страх Северус чувствовал ее заботу и беспокойство.       Неожиданно она принялась ощупывать кисти его рук, но довольно быстро успокоилась и даже облегченно вздохнула.       — Что такое? — нахмурившись, поинтересовался Снейп.       — Ничего особенного, просто уже второй раз замечаю, что, когда начинается приступ, ты превращаешься в ледышку. Особенно руки. Сейчас все в порядке.       — Я же не пытаюсь тебя изнасиловать в данный момент, — он поморщился от собственных слов.       — Прекрати уже. Все прошло, — Гермиона немного помолчала, но и в тишине было понятно, что ее мучает очередная недосказанность. — Могу спросить? Это… это не самый приятный вопрос.       — Можешь, спрашивай что угодно.       Он действительно задолжал настырной гриффиндорке.       — В нашу первую ночь ты отказался…       — Ты хочешь спросить, почему я отказался от фелляции? — мрачно перебил ее Снейп. — Все очень просто. Когда я в последний раз видел женщину в подобном положении, это был один из рейдов Пожирателей Смерти, предпринятый в отношении магглорожденных волшебников и их родственников-магглов. В подобных случаях, если моим коллегам хотелось поразвлечься, то непосредственно до… соития никто не желал опускаться, считая ниже своего достоинства «одаривать», — это слово Северус буквально выплюнул, — магглов. А сунуть член в рот почему-то считалось нормальным.       — Но… с обычным сексом у тебя нет проблем, — удивилась Гермиона. — Считай это интересом с точки зрения целителя.       — Сейчас — нет, — коротко ответил Снейп. — И, пожалуйста, давай закончим на этом.       — Конечно.

III

      То, что Северуса начинают терзать последствия проведенного ритуала, стало понятно сразу же, но Гермиона искренне надеялась, что он научился справляться со своим новым состоянием. В конце концов, он был выдающимся окклюментом и в принципе человеком с невероятным самообладанием. Она потратила достаточно времени, изучая записи Юджина относительно лечения последствий применения темной магии, и с удивлением наткнулась на описание похожих случаев. Ее наставник писал о том, что при обострении ни в коем случае нельзя оказывать агрессивное сопротивление, что это только подстегнет больного к ответным действиям.       На свое счастье Гермиона никогда не теряла присутствия духа в стрессовой ситуации. А внезапная вспышка Снейпа, припечатавшего ее губы грубым несдержанным поцелуем в ответ на невинное прикосновение, стала для нее неожиданностью. Даже сквозь гущу непослушных волос и плотную джинсовую ткань она чувствовала неестественный холод его рук — так же было, когда Северус сорвался в первый раз у нее в кабинете. Видимо, это было одним из проявлений проклятия.       Первой мыслью было достать палочку и шарахнуть потерявшего контроль мужчину заклятием, но Гермиона прекрасно знала о его невероятном чутье и понимала, что Снейп куда как более сильный маг, чем она, а потому нападение может только усугубить происходящее. Лихорадочно соображая, она вспомнила и записи МакЛарена, и то, как ей удалось успокоить алхимика тогда в кабинете — просто разговаривая с ним и стараясь успокоить, воззвать к голосу разума и тому хорошему, что в нем было.       Как бы Грейнджер ни пыталась сохранить лицо и вести себя спокойно, пока Северус грубо сжимал ее волосы и задницу, внутри поднималось давно позабытое чувство паники. Она-то искренне рассчитывала, что после войны больше никогда не испытает подобного чувства. Невольно вспомнился Фенрир, истекающий слюной и пожирающий ее похотливым животным взглядом. Снейп сейчас был непривычно груб, и Гермиона понимала, что физически ей тоже нечего ему противопоставить. Ее собственный голос дрожал — от этого становилось еще страшнее.       Раньше Гермиона не особо задумывалась, что Снейп был не только ее бывшим профессором и двойным агентом, но еще и Пожирателем Смерти, примкнувшим к Волдеморту в юности по собственной воле. И он честно предупреждал, что она считает его лучшим человеком, чем он был на самом деле… Действительно глупо полагать, будто участие Северуса в делах Волдеморта было ограничено только изготовлением необходимых зелий.       Почувствовав, что он добрался до молнии джинсов, Гермиона практически впала в самую настоящую панику. Под ее руками тяжело и быстро вздымалась широкая мужская грудь, в живот упирался возбужденный член, и Снейп явно был намерен идти до конца.       — Северус… пожалуйста… — практически взмолилась она, почувствовав, как он еще крепче стиснул ее волосы, откидывая голову назад.       При этих словах Снейп замер, но так и не убрал рук. Почувствовав слабину, Грейнджер принялась отчаянно лепетать, убеждая мужчину прислушаться к себе и всему хорошему, что в нем было. Она физически чувствовала его сомнения, борьбу с самим собой и метания. Зная Северуса, она была уверена, что после случившегося его нестерпимо будет терзать чувство вины.       И вот ледяные руки безвольно повисли вдоль тела, и он отступил, но Гермиона шагнула следом, для чего ей потребовалась вся хваленая гриффиндорская храбрость. На самом деле она просто боялась, что если отпустит его, то разорванная душа снова погрузится в темную пучину.       — Все хорошо… Иди ко мне.       Ей все еще было очень страшно. А вдруг она ошиблась, и он по-прежнему не владеет собой, что тогда? Умом Гермиона понимала, что Северус по доброй воле никогда бы не сотворил подобного, но в том-то и было дело — собой он теперь владел не так безупречно, как раньше. А если подобное случилось бы во время секса, что тогда?       Прижимаясь сейчас к мужчине, которого било дрожью, будто только что вынырнул из полыньи, Гермиона и сама пыталась успокоиться. Снейп стоял, по-прежнему опустив руки, а она осторожно гладила его по груди, чувствуя, как постепенно унимается его тяжелое дыхание, а вместе с ним и она сама.       Он справился, снова сумел победить самого себя, пусть и почти в последний момент.       Теперь она сидела подле Северуса на диване, прижимаясь к его боку и чувствуя тепло его рук через ткань кофты. Признаться, Гермиона по-прежнему едва ощутимо вздрагивала от любого его движения, и Снейп явно это чувствовал, каждый раз болезненно морщась. А она понимала, что он готов сожрать себя заживо. Да и ей самой нужны были эти объятия, чтобы убедить себя в том, что может доверять любовнику, хотя бы когда он держит себя в руках.       Поодиночке справиться со случившимся им было бы куда сложнее.       — Северус? — позвала она, подняв на него лицо.       — Хм-м? — неопределенно отозвался он, не мигая глядя куда-то в стену перед собой.       — Когда у тебя портал в Норвегию?       — Двадцать девятого, — неживым голосом отозвался он и наконец моргнул, переводя взгляд на Гермиону.       В черных глазах отражался свет торшера, зажженного по случаю ранних зимних сумерек. Трудно было сказать, сколько они просидели вот так в тишине, просто поддерживая друг друга одним лишь присутствием.       — Знаешь, — Северус кашлянул, чтобы избавиться от хрипоты в голосе, — я хотел позвать тебя с собой, но в свете произошедшего не думаю, что ты согласишься отправиться на край света с человеком, который не может и с собой-то справиться.       Гермиона тяжело вздохнула, утыкаясь носом ему в плечо. Не было смысла врать ему, будто произошедшее не заставило ее задуматься, — Снейп бы просто не поверил ее словам, да и оскорблять его обманом не хотелось. Еще утром она бы не задумываясь приняла приглашение, а сейчас… Сейчас все было не так однозначно.       — Я подумаю, хорошо? Дай мне срок до обеда двадцать восьмого.       — Конечно, — кивнул Снейп и, помедлив, неторопливо, боясь напугать, поцеловал ее в волосы. — Прости меня…       — Ты уже это говорил, — улыбнулась Гермиона, в ответ потираясь носом о плечо. — И если мне нельзя постоянно тебя благодарить, то тебе тогда — извиняться за малейшее недоразумение.       — Это не было недоразумением, — строго отозвался Северус.       — Не было, — согласилась она, — но если кто и мог справиться с собой в этой ситуации — так это ты.       В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая тиканьем часов и шебуршанием Живоглота в кресле. Думать о произошедшем уже не было сил, и в голове было восхитительно пусто.       — Нам лучше провести эту ночь порознь, — наконец заговорил Снейп.       — Ты прав. Только, Северус, я очень тебя прошу, не кори себя, лучше… не знаю, займись медитацией, еще почитай записи Юджина — там довольно много полезного, как я уже говорила. И, умоляю, не напивайся, лучше тебе от этого не станет. Я тебя не виню и благодарна, что все же сумел справиться с собой. Думаю, тебе снова просто нужно время, чтобы найти выход из ситуации.