Отчаяние и надежда

Говорят, что радость бывает разная. Есть люди, которые просто смеются и радостно улыбаются, распространяя тепло и сияние вокруг себя. А есть те, кто просто сидит на месте и облегчённо выдыхает. Их лица совсем не меняются, но они тоже счастливы. Их облегчение и есть своего рода счастье. Люди выражают печаль тоже по-разному. Громко рыдают или молча сидят, склонив голову. Трясутся или нервно смеются. Заполняются отчаянием. Отчаяние. Какое родное и близкое слово. Так хорошо сейчас описывает его состояние. Печальный взгляд в окно и яркая луна освещает изнурённое и уставшее лицо. Глаза как два огромных шарика почти не выделяются на бледном лице. Огромные шрамы проходят по щеке, слегка уродуя лицо. Кавех молча сидит на полу какого-то заброшенного дома. За что? Он вопрошает у себя, у мира и у Селестии. Почему. Почему это произошло именно с ним? Поседевшие, некогда яркие, как и сам юноша, блондинистые волосы, паклей свисали с макушки. Сильно похудевший с трясущимися руками, он отчаянно обнимает самого себя за плечи, глаза застилают слёзы. Кави смотрит в одну точку и не издаёт никаких звуков. Снаружи кто-то ходит. Кто-то ищет его. Враг? Друг? А у него всё ещё остались друзья? Они у него вообще были? Отчаяние затопило душу архитектора, заставив смириться с жизнью и участью. Он не будет упрощать человеку работу. Найдёт — что ж, значит ему уготовано судьбой умереть прямо сейчас, нет — значит поживёт ещё немного. Бессмысленно, правда, Кавех, едва ворочая мысли, размышляет о самостоятельном избавлении мира от мусора. Шаги приблизились. Кто-то аккуратно подходил к тому, что раньше было чьим-то домом. Боится спугнуть? Что ж, у Кавеха для него хорошие новости. Он уже устал бежать. Он никуда не уйдет. Ветка хрустнула совсем рядом. А в голове у Кави вспыхнула отчаянная мысль. Она пульсировала в уставшем сознании. Вот и всё. Смерть буквально в пару шагов. Внезапно, Кавеху стало страшно. Горло сдавило неконтролируемая паника, тело захотело вскочить и попытаться сделать хоть что-то. Взять кинжал и защищаться, страх, животный, чисто инстинктивный. Страх смерти. Он боялся. Боялся до крепко сжатых пальцев, до мгновенно сбившегося дыхания, до белых вспышек перед глазами. Он медленно варился в собственном соку, неловко пытаясь встать и защититься. Только вот… не выходит. Тело уже больше не сможет сделать хоть какое-то движение. Все силы были выжаты из него. Поэтому Кавеху остаётся лишь глубоко внутри себя умирать от животного страха и смотреть широко расширенными глазами в сторону своей смерти. Даже его гордость не помогала сейчас, только устало вздыхала, смотря на мир в свои последние секунды жизни. В ушах бурлила кровь, перекрывая все звуки. Теперь он даже не знает, откуда придёт конец. Внезапно перед глазами появилось зелёное свечение. Цветок, что появился прямо у него перед глазами. Замерев, даже его страх на мгновение натянулся, отступая на задний план. Цветок бвл невероятно красив, похож на… падисара? Он светиться зелёным дендро элементом и наверняка выдает его местоположение. Искалеченный разум отказывается думать, он нашёл, на что можно отвлечься. Поэтому Кавех не отреагировал на крики и разговоры. Он лишь вздрогнул, когда почувствовал на своих плечах чужие тёплые руки. Кавех не стал вырываться. Какая разница? Он все равно… Постойте. Кави прислушался к себе. Эти руки… он их знает? Это... — Х-хайтам? — Тихий, сорванный и хриплый голос вырвался с выдохом. Ему привиделся Аль-Хайтам на пороге смерти. Что ж, похоже он действительно был очень сильно влюблён. Тихий смех вырвался из его груди. Слёзы ощущались вторично, только фактом, что они катятся из глаз. Ему не хочется умирать. Ему страшно умирать. Невольно перед глазами возник образ Хайтама. Эти его странные глаза, до боли раздражавшие Кавеха. Почему. Почему они были так чертовски красивы? Они сияли не хуже бриллиантов и резали льдом. Он ненавидел их так сильно, как и безумно, до дрожи в ногах, любил. Эти губы, брови, родные, но такие далёкие черты лица. Единственное, о чём он жалел, так это о том, что Кави даже не попробовал рассказать ему. Как бы хотелось хотя бы сейчас, на выдохе прошептать заветные слова. Хотя бы на пороге своей собственной смерти почувствовать на кончике языка любимое имя и такие приятные, но колющие слова. Так же, как и их обладатель. Он был очарован, сражён, а потом и вовсе, безумен в своём желании любить и отдаваться. Милая платоническая влюблённость превратилась в тихий, но отчаянный скулёж в кулаки, сжимающие простынь, пока созданные им самим лозы рвали его анус на части. Он хотел почувствовать боль. Боль, чтобы вырвать из себя, из своих мыслей Хайтама. Но Кави подсел. Он больше не мог жить без грубых толчков сзади, не мог перестать представлять себе Хайтама. Не мог больше не думать, что с ним было бы по-другому. Что он бы не причинил ему боль. Долго растягивал, сводя его с ума и заставляя умолять вставить, а потом медленно, по сантиметру, проникать в разработанную дырочку. Кави бы сладко стонал его имя. Он бы подмахивал. Вёл бы себя как последняя шлюха только с ним, в его постели, насажанный на его член. Он мог бы стерпеть все что угодно. Слёзы пошли чаще. Отчаяние и боль от мыслей разрывали тщедушное тельце. Почему они медлят? Почему не перерезают ему глотку? Почему... — Хайтам… я…- Кавех изогнул губы в подобие улыбки. Он не слышал ничего вокруг. Он даже самого себя не слышал. — … я люблю тебя… Сказал. Три слова приятно скатились с языка. Теперь не так страшно и умереть даже. Странное облегчение затопило тело. Всё. Теперь его ничего не держит. Слабая улыбка всё же расцвела на губах Кавеха, пока он чувствовал, как хватка на его плечах стала крепче. Не ожидали такого? Ничего страшного. Он сам не ожидал, что это будет так легко. Нужно было, наверное, ещё давно это произнести. В лицо Хайтаму. Кавех всхлипнул, хотя хотел усмехнуться. Да. Его лицо было бы уморительное. Возможно, это был бы единственный раз, когда Кави действительно удивил бы Хайтама. Его глаза наверняка бы замерли. Он сам бы весь замер. Потом, возможно, обернулся бы. Прямо на Кавеха. Всем телом. Не меняя выражения лица. Он бы смотрел, не мигая. Зрачок бы точно смотрел прямо в его душу. Хайтам бы постоял так с несколько секунд, а потом бы взял себя в руки. Встал бы прямо. Сложил бы руки на груди, друг на друга. И смотрел бы. Как человек смотрит на жука, который позвал его по имени. Слегка непонимающе. Словно на нечто странное. Не существующее. Зачем-то заслужившее его случайное внимание. Он бы улыбнулся. Едко, пронзая сердце копьем. А потом бы раскрыл рот. Вместо слов оттуда бы ввалились когти. Они бы драли его душу и сердце, смешивали бы грязь и кровь. Причинили бы закономерную боль. А Кавех… он бы наслаждался. Каждым отзвуком боли, каждым движением когтя на его сердце. Ведь он обратил внимание. Заметил, отреагировал. Кави болен уже давно, а его слова рвут на части не меньше времени. Хах… Как бы… хотелось… хотя бы на секунду… снова его увидеть. В тот момент Кавеха медленно оборачивают, словно сокровище. Словно он настолько хрупок сейчас, что может разлететься от одного неверного действия. Перед глазами скользит пространство. Он успевает заметить смазанные пятна людей. Их несколько и они смутно знакомы. На задворках сознания звенит чей-то звонкий голос. Перед глазами порывается что-то белое мельтешить, но оно внезапно замирает. А потом пятно исчезает. И измученный разум и взгляд сталкивается с ужасом и паникой в глазах напротив. Чертовски знакомых. Безумно ненавидимых, сильно любимых. Или наоборот? Мозг закоротило. Он почувствовал, как его пересадили на что-то мягкое. Чужие руки крепко держат его. Зрачок в глазах напротив дрожит. Или это игра света? Или просто он сам так сильно трясётся? На глаза медленно опускается тьма. Он чувствует её приближение. Предсмертные галлюцинации, как мило… что ж. Хотя бы Кавех сможет исполнить своё последнее желание. — Хайтам, я люблю тебя. Без запинок, тихим, но чётким голосом. Последние слова вырвались из его груди, вырывая последние силы. Дрожащий родной зрачок необычной формы был последним, что Кавех увидел, до того, как с блаженной улыбкой, наконец-то, уйдя во тьму.