Эйфория

В этой части подвала заметно темнее, чем во всей остальной. Кромешная темнота и тишина были спутниками связаного Дарк Чоко. Совершенно неудобное положение рук: заломанные за спиной, да связаные в локтях, тяжелый железный ошейник обжигал холодом открытую шею, а короткие цепи, объединяли его со стеной, недавая встать. Вдалеке послышались тихие, торопливые шаги. Кто то крался вглубь подвала, сдавленно шипя от какой нибуть лужи или камня под ногами. Шаги приближались, пока и вовсе не остановились где то совсем неподалеку. Зазвенел и заскрёбся ключ о железную дверь, нащупывая скважину. Три громких поворота, скрип двери, и в образовавшуюся щёлку протиснулся свет лампы, вместе с маленькой тенью непрошенного гостя. В дрожащем, вместе с рукой, державшей лампу, свете, была отчётливо видна неестественно бледная и тощая фигурка, в мешковатой одежде, что торопливо подошла к рыцарю. Лакрица выглядел достаточно взволнованно: он кусал свои бледные, сухие губы, а тремор, что и так никогда не успокаивался, только усилился. Лакрица поставил лампу на пол, неподалеку от них и, немного помявшись, сел на колени, между раздвинутых ног Чоко. В свете лампы его желтые глаза блестели как у кошки, слегка расширенные зрачки несводили взгляда с рыцаря, а бледная, с сероватым оттенком кожа, казалась практически зеленой. Дрожащие ледяные пальцы легли на щёки рыцаря, трепетно оглаживая их.       – Ну как ты тут? Хорошо себя чувствуешь? Его хриплый голос звучал настолько нежно, насколько он мог вообще сказать, губы дрожали в нервной улыбке от каждого пойманого им чужого взгляда.       – Что я здесь делаю? Что тебе нужно?       – Мне нужен ты. Разве не очевидно?       – Где мы?       – В самой глубине подземной части нашей базы. Там...где нам никто не помешает – казалось, что глаза Лакрицы заблестели живым, несвойственным ему в последнее время огоньком. *** Он был странным в последнее время. Он и раньше не высыпался, а сейчас выглядел вконец измотанным и особенно нервным. Но даже его высохший взгляд словно оживал, смотря на предмет своего обожания. На изгнанного принца королевства Какао. Чоко давно чувствовал на себе пристальный, томный взгляд – Лакрица даже не стеснялся скрывать свои чувства. Дарк часто получал какие то подарочки и записки от некроманта, Лакрица выслуживался перед ним и пытался ухаживать, но рыцарь списывал его поведение на обычную юношескую влюбленность – Чоко первый человек, который искрене уважал заслуги мага, возможно Лакрице просто хотелось внимания. Но постепенно это переросло в одержимость. Лакрица хотел постоянно находиться радом с ним, хотел его внимания, коснуться его, а после того, как он стал тайком принимать эти странные лекарства, это желание усилилось. Теперь он хотел что бы рыцарь принадлежал ему полностью, всё его тело и мысли. *** Осознание всей тонкости ситуации заставило Чоко заметно напрячься. Лакрица был способен на что угодно, к сожалению, его не самая стабильная психика, позволяла ему это, а сейчас он явно не в адекватном состоянии.       – Что тебе нужно? Если хотел поговорить, мог бы не прибегать к таким мерам.       – Я..я просто не хотел, что бы нам помешали..я просто хотел провести с тобой время.. – он заметно погруснел, растроенно опустил голову и убрал руки от Чоко – Разве ты против? Разве ты так до сих пор не понял, что ты мне не равнодушен? Дело плохо. Чоко совсем не хотел расстраивать Лакрицу сейчас. Что то ему подсказывало, что это может плохо кончится.       – Я вовсе не это..       – Или я просто отвратителен тебе? – он резко перебил рыцаря, подняв голову, уставившись на него. Чоко не успевал даже слова против сказать: Лакрица быстро-быстро тараторил, как будто, он сейчас совершенно один и разговаривает сам с собой.       – Я не достаточно хороший для тебя? Все что я делал не достаточно, что бы заслужить твою любовь? Или я никогда не заслужу её? Я не достоин тебя? Да, конечно не достоин! Ты прекрасный, мудрый, сильный, самый лучший из живущих во всем Хлебоземье! Зачем тебе я? Ты никогда не захочешь быть со мной..       – Послушай..       – Замолчи! Не смей ничего говорить! Лакрица приложил пальцы к губам рыцаря, быстро что то прошептав. Чоко ощутил неприятное покалывание на губах десятка невидимых маленьких иголочек. Но как только он хотел открыть рот и возразить, его единственный глаз распахнулся от удивления: он не мог даже расжать губ, их словно сшили ниткой.       – Проклятие молчания. Ты самостоятельно даже рта раскрыть не сможешь – Лакрица нежно погладил рыцаря по щеке и его губы растянулись в улыбке – Я не планировал прибегать к этому, но я не хочу, что бы ты расстраивал меня ещё сильнее. Лакрица не мог поверить в происходящее сейчас. Его обожаемый рыцарь сейчас полностью в его власти, и он имеет право делать все что пожелает.. Он приблизился к лицу Чоко, опаляя его своим горячим дыханием, а затем, неуверенно, с опаской коснулся своими губами губ Чоко.       – Твои губы...такие мягкие и тёплые..совсем не такие как у меня.. Он целовал уже увереннее. Прижимался губами на несколько мгновений, а затем, отстраняясь всего на секунду, что бы поцеловать вновь. Пряный вкус горького шоколада кружил голову некроманту как наркотики, а сочетание тепла и мягкости перекрывали горечь, делая вкус слаще. Лакрица незаметно для себя захныкал от столько безнаказанного удовольствия. Чоко был для него слаще и желанее всех запрещенных на их общей родине сладостей.       – Пожалуй мне не стоит так долго мучить тебя – сказал, отстранившись, Лакрица – Солодка и так противна на вкус, а в сочетании с шоколадом она и вовсе становится...омерзительной..– как обычно прошептал он болезненные для себя слова. Мысли о своём неприятном вкусе ранили его так же, как и прочие его загоны и издевательства от других, но промелькнувшая грусть словно улетучилась, когда на глаза магу попался шрам на лице Чоко. Лакрица провел пальцем по столь соблазнительному шраму: сверху вниз, от разбитой брови, до середины щеки, а затем обратно, задержавшись на изуродованной пустой глазнице. Сам глаз давным-давно вытек, оставляя на лице Чоко глубокую черную впадину. Пара тонких пальчиков огладили её по самому краешку, а затем быстро, пока тот ничего не успел понять, скользнули внутрь. Внутри глазницы было тепло и влажно. Коснувшись дальней стенки, Лакрица получил в качестве ответа болезненное мычание и резкое, почти до хруста позвоночника, выгибание спины рыцаря. Чоко зажмурился от боли, инстиктивно мотая головой на каждое движение пальцев внутри, неосознанно делая себе ещё больнее. На подушечках пальцев мучителя осталась ярко красная, размазанная по пальцам кровь, что была немедленно слизана. Он увидел, как у края глазницы, тонкой струйкой бежит кровь, возможно, Лакрица случайно раздавил парочку сосудов своими совсем не аккуратными действиями. Струйка маленькой капелькой вытекла из глазницы и её тут же ласково слизали, вызвав у жертвы дрожь по всему телу. Но кровь только размазалась и Лакрица провёл языком ещё раз, и ещё.       – Мокро? Неприятно? Сейчас исправлю. – Лакрица кусочком рукава вытер щёку рыцаря от своей слюны. – Хах.. – он нежно поцеловал его в щёку, прямо в шрам – Малость увлёкся, прости. Затянувшаяся кожа была довольно мягкой, очень нежной и приятной на ощупь.       – У тебя милый шрам, тебе идёт, но мне кажется, на остальном теле, их у тебя больше.. Трепетно, уделяя внимание каждой пуговке на домашней рубашке Дарк Чоко, некромант растегнул её, обнажив для себя множество больших и маленьких, толстых и совсем тоненьких шрамов, что достаточно красиво контрастировали со смуглой кожей рыцаря. Лакрица стянул ткань с широких плеч, оставляя её висеть где то на предплечьях. Его пальчики гуляли по телу Чоко, обводили незамысловатые узоры на теле, и каждое прикосновение мага, сопровождалось глубоким вздохом со стороны рыцаря. Лакрица коснулся губами шрама возле ключиц, затем, провел языком от начала, до самого конца. Он зацеловывал и вылизывал каждый шрамик, что попадался ему, пока случайно не коснулся языком груди Дарка. Тот дёрнулся, выгнулся в спине, заставляя Лакрицу своей реакцией повторить свое действие, на сей раз медленее, проверяя только что возникшую теорию. Чоко вновь выгнулся навстречу губам некроманта, его единственный глаз неосознанно закатился, а затем гневно посмотрел на своего мучителя. Попадет же этому извращенцу когда он освободится..если освободится вообще.. Маг неумело мял руками чувствительную грудь рыцаря, надавливал ладонями на соски, наслаждаясь дрожью своей жертвы. Если бы Чоко сейчас мог говорить, комната явно бы наполнилась сдавленными стонами удовольствия. К рукам подключился язык, что вылизывал соски рыцаря до и после укусов на них. Лакрица отстранился и, с секунду посмотрев на Дарка, потянулся за очередным поцелуем. Тут он почувствовал, что ему в ноги что то упирается. Из-за Лакрицы, сидящего у Чоко между ног, тот не мог сомкнуть ноги, и некромант откровенно пялился на небольшой бугорок ниже живота. С невинной улыбкой, лукаво заглядывая в глаза рыцарю, он растегнул пряжку ремня, а затем и саму ширинку. Смущенно отведя взгляд в пол, Лакрица развязал ленточку на мантии.       – По моему, будет честно, если я тоже разденусь. – он приподнял подол мантии и стянул её через горло, оставаясь в шортах и майке. Тут из одного из карманов выпал маленький бумажный конвертик, который, после тщательного осмотра хозяина, отправился на место рядом с лампой. Чоко поставил в шок факт, насколько Лакрица худой: майка, что при нормальных обстоятельствах должна обтягивать тело – висела тряпкой в области ниже рёбер, хотя она и не выглядела излишне растянутой. Ключицы, плечи и локти – выпирали. Худые конечности придавали некроманту достаточно болезненный вид, и рыцарь бегал взглядом по костявому, очень хрупкому на вид, телу.       – Так и знал что тебе не понравится.. – с грустью проговорил Лакрица. – Раньше это тело выглядело лучше – прошептал, словно в укор самому себе. В другом месте, в другое время, Чоко, в ответ его словам, обнял бы этого мальчишку, погладил по спине, и сказал что все хорошо, и что это совсем не отвратительно, как он считает, но сейчас, рыцарь не хотел жалеть Лакрицу, только не после того, что он уже успел сделать, только не после того, что только собирался.. Лакрица скомкал мантию и швырнул неподалёку. После приземления одежды, внутри неё что то глухо звякнуло, что то достаточно увесистое. На щеках некроманта появился слабый румянец, размерчик у рыцаря что надо, даже чуть больше ожидаемого. Он обхватил член своей холодной рукой у самой головки, проводя ей вверх вниз, на пробу. По телу Чоко пробежала дрожь от резкого контраста температур, и каждое лишнее движение руки лишь вызывало новую волну мурашек.       – Руки у меня холодные конечно, – Лакрица приблизился к лицу рыцаря, продолжая ему надрачивать – Но есть и кое что гораааздо теплеее – он хитро улыбнулся, нарочно растягивая гласные. Он стянул с себя шорты, оставаясь лишь в одной майке, краешек которой Лакрица оттянул вниз. Некромант перекинул свои тонкие бёдра по обе стороны поясницы Дарка.       – Я совсем не опытен..в этом..надеюсь..я смогу удовлетворить тебя. Придерживая недоконца вставший член рыцаря, он попытался насадиться на него. "Дурень, ты же и себе и мне навредишь" – пронеслось в мыслях Чоко. Без предварительной подготовки, без смазки, в нетрезвом состоянии... В нетрезвом состоянии. Чоко даже слегка забыл, что тот даже не понимает что творит, за что поплатится сейчас своим здоровьем. Член лишь совсем немного вошел во внутрь, но этого уже было достаточно, что бы болезненное хныканье и скулёж послышались со стороны Лакрицы. Он зажал рот рукой, упрямо продолжая насаживаться глубже, вздрагивая от боли. Стал бы он таким заниматься без наркотиков? Скорее всего, ему хватило бы ума остановиться, а не терпеть боль. Тень жалости промелькнула в мыслях Чоко, смотря на дрожащего от боли мага. Лучше бы он отобрал эти гребанные таблетки ко всем чертям, лучше бы ударил пару раз по лицу, да пригрозил расправой, за подобные выходки, чем это все. Но этого так и не произошло, а посему, приходится пожинать плоды их общей оплошности.       – Я думал..это будет...легче – сбивчивым голосом пооговорил маг. – Может..было бы проще, если бы у нас была какая нибуть жидкость или что то такое?.. Жидкость.. Его взгляд упал на лампу, вернее на то, что лежало возле неё – на маленький конвертик из кармана Лакрицы. Он потянулся за ним, и подцепив его ногтём с пола, взял в руки. Лакрица раскрыл конвертик, вытащив от туда тоненькую железную пластинку. Лезвие от бритвы. Лакрица провёл острым лезвием по ладони, слегка надавливая, оставляя длинную, достаточно глубокую ранку, которая сразу же наполнилась кровью. Он привстал, проводя раненной рукой по члену, смазывая его кровью, случайно поймав шокированный взгляд рыцаря. Вот так вот просто, без всякой задней мысли покалечить себя, что бы было проще себя же насиловать.. Чоко точно отберёт у него эти проклятые таблетки. Все началось сначала, в точности, как при первой попытке Лакрицы. Липкая кровь не могла дать даже удовлетворительного результата скольжения, Лакрица продолжал плакать и стонать от боли, хотя некая влага способствовала более грубокому принятию органа в себя. Некромант двигался вверх вниз, вверх вниз, стараясь с каждым прыжком сесть глубже. Внутри него и вправду было приятно тепло – сделал для себя неприятную, с моральной точки зрения, пометку Чоко. Он даже вяло подался вверх, немного "помогая" Лакрице, сразу же оддернув себя за это. Маг стал двигаться быстрее, это стало чуточку проще благодаря естественной смазке, стонов становилось больше, всхлипы, хотя и не исчезли полностью, слегка поубавились в количестве. "Неужели...он и вправду получает удовольствие...от этого?" Желтые глазки Лакрицы закатывались наверх, всклокоченные волосы распушились, делая некроманта похожим на одуванчик. В другой обстановке, это бы выглядело очень мило. В другой. В нежной. Не в этом "добровольном" самоизнасиловании. Чоко зажмурился. Это зрелище уже засело ему по горло, как жаль, что он сейчас не может закрыть уши, что бы не слышать стоны и мерзкое хлюпанье жидкостей. Рыцарь тяжело задышал: стимуляция все продолжалась, а тепло неохотно расслабляло, пробивая на дрожь. Чоко не хотел что бы это продолжалось, не хотел даже пытаться получить удовольствие. Вдруг Лакрица остановился. Он попытался сделать ещё один "прыжок", но дёрнулся и остановился лишь на пол движении. Он опустил голову, обхватывая руками подрагивающие плечи, до Чоко донесся тихий плач. Лакрица практически упал на грудь рыцаря, дрожа и всхлипывая.       – Больно..больно больно..больно.. – услышал Дарк шепот со стороны мага. Тот уткнулся носом в ключицы рыцаря, задыхаясь в собственном шепоте и плаче. Плакал он не долго – рядом с Чоко Лакрица достаточно быстро успокаивался. Он приподнялся, вернувшись в "исходное" положение, сделал пару вдохов и выдохов, что бы востановить дыхание и нормально говорить.       – Я..я думал что это будет...приятнее.. Он так и остался сидеть верхом на Чоко и старался не делать лишних движений.       – Это очень больно.. Я совершенно не могу удовлетворить себя.. – по неосторожности, Лакрица заёрзал, за что поплатился новым уколом боли. Он вскрикнул и резко выгнулся в спине. – Может.. – отдышавшись продолжил он – Может ты сможешь помочь мне..своей рукой? Неужели это наконец закончится? Неужели Лакрица сейчас развяжет его и тогда рыцарь не останется полностью беспомощным перед ним? Со свободными руками шанс на побег уже имеет значительные шансы. Лакрица тянется за мантией, в который раз морщась от боли, интересно, когда же он додумается слезть наконец? Лакрица вертит комок черной ткани в руках, пытаясь понять, как его одежда превратилась в это, пытается распутать, трясёт мантию, пока наконец из неё не выпало что то. Что то увесистое. Что то, похожее на мясничий нож, украденный судя по всему, с кухни. Пазл в голове Чоко сложился быстрее, чем он этого хотел. Но так же быстро он сообразил, что как бы не старался, как бы не дёргался, стараясь помешать некроманту даже поднести нож к его запястью, его надолго не хватит. Лакрица на удивление крепко схватил руку рыцаря. Он приложил нож к руке, примеряя примерное место удара и замахнулся. В этот момент Чоко резко дёрнулся, и часть острия пропала по цели, оставляя глубокую царапину, а другая угодила прямо по пальцам Лакрицы, чуть не лишив его их. Он ввизгнул, отбросив нож и поднося раны ко рту. Это его разозлило. Лакрица подлез ближе к рукам пленника, для удобства, быстро хватая и не давая спрятать их за спиной. Некромант сделал ещё один удар ножом, не слишком сильный, он лишь ранил кожу, но в следущий удар он вложил больше силы, и лезвие смогло войти в руку и коснуться кости. Волна резкой боли окатила с головой рыцаря. Он даже не мог морально отвлечься криком, от того боль становилась сильнее. Следущий удар отклонился от предыдущего, сделав новую рану с новой болью. Ещё удар пошел по правильному пути но столкнулся с костью. Волна вибрации пробежала по лезвию, нож застрял в кости, пришлось слегка расшатать рану и трещину в кости, что бы вытащить его. Кровь хлестала красными струями, закрывая обзор, и некромант решил просто рубить со всей силы в примерно одну точку. Разум Чоко уже просто отказывался принимать новые дозы боли, получаемые от града хаотичных ударов. Лакрица словно изливпл всю свою скопившуюся ненависть: резал, рубил, лупил по израненному запястью рукояткой, пока то не хрустнуло, заставляя Чоко вновь выгнуться в спине, но уже не так резко – разум начал потихоньку покидать рыцаря. Рука вновь хрустнула, удар, обрубок остался висеть на кусочке мяса, что наконец перерубили и ладонь с глухим всплеском плюхнулось в лужу крови. Лакрица отбросил нож в сторону, подняв с пола ещё теплую ладонь его ненаглядного. Он быстро, пока она была ещё теплая, обхватил ею свой член, принявшись ласкать себя. Он закрыл глаза, представляя, как Чоко сам ублажает его, нашептывая прямо на ухо разные приятные и возбуждающие слова. Лакрица не поскупился на откровенные стоны и крики имени его рыцаря, на которые он при всем желании, даже не будь проклятья, не ответил. Чоко потерял сознание. Он ещё дышал, но кто знает, на долго ли, кто ему здесь окажет помощь? Лакрица издал пару протяжных стонов, выгнулся в спине от наслаждения, и немного дрожа, остановился, отнимая от себя уже похолодевшую ладонь. На измазанном в крови обрубке, плавали несколько белых капелек другой, чужеродной жидкости. Лакрица отбросил от себя бесполезный кусок мяса, подползая к рыцарю. Он положил голову ему на грудь, там где слабо слабо билось сердце, обнимая его. Некромант посмотрел на бледное лицо, такое спокойное. Он вновь коснулся губами губ Чоко, но не теплых, как раньше, словно рыцарь был холодной мраморной статуей.       – Ты такой холодный. Непривычно.. Лакрица лег на безжизненно повисшее на цепях тело. Он попытался нащупать биение сердца, но больше ничего не услышал, попытался устроиться по удобнее и согреться о рыцаря, но тот был не теплее рук Лакрицы. Некромант просто лежал, сжимая тело своими костлявыми руками, не чувствуя ничего, в полной тишине. Лампа догорела и потухла.