Эйфория

Лакрице казалось, что он умирает. Он успел уже немного привыкнуть к постоянным перебоям в работе сердца и удушающей панике, возникаюшей во время каждого подобного приступа. Лакрица больше не мог спать. Его мучили тревожные навязчивые мысли. Все страхи, размышления и теории, что он за множетво лет казалось надежно захоронил в своей голове вырвались наружу с новой силой, атакуя его почти каждую ночь, когда тот лишился возможности отвлечься и спастись. А как только он пытался уснуть появлялся страх непроснуться.. Аппетита больше не было. Вид еды вызывал отвращение, а её запах, прежде воспринимаемый вполне нормально, стал тошнотворным. Пища больше не лезла в горло. Слишком странно и мерзко воспринимаются слегка пережеванные и мокрые от слюны кусочки еды, а глотать их и мысли не возникает. Озноб, исходящий из самой глубины костей, ломящий кости и мышцы, заставляя безостановочно дрожать и корчиться на кровати, не в силах встать, навязчиво тянущая легкой болью голова, переодические боли в животе – мерзость, но даже это еще цветочки, по сравнению с тем, чем это продолжилось. В темноте встревоженный разум генерировал пугающие образы, которые Лакрица уже при всем желании не мог прогнать, лишь ежиться под взглядом изуродованных лиц с впалыми и распахнутыми глазами. Случайные яркие вспышки в глазах преследовали его. Любая крошка на которую он наступал, заставляла его подпрыгивать на месте, инстиктивно с силой вытирать ноги об пол или ковер, пытаясь избавиться от остатков предпожительных насекомых. Лакрица чувствовал постоянный зуд, словно у него под кожей ползут сотни маленьких жучков. Когда зуд достигал головы, некромант в панике хватался за глаза, боясь что эти жучки вылезут прямо из его глазниц или вовсе прогрызут себе путь напрямую через глазные яблоки. Неосознанно он с силой вонзал ногти в свое тело, желая выцарапать жучков. Лишь вовремя опомнившись, он остановил лезвие бритвы в милиметрах от своего тела.. Все его потребности и желания сдвинулись к одной единственной точке – найти дозу. Найти, принять и наконец больше не страдать. Но именно тех таблеток больше не найти, где бы некромант не был, куда бы не направился, ничего даже отдаленно похожего не нашлось... Таким образом, однажды в руках Лакрицы оказалась маленькая стеклянная баночка с другим запрещенным веществом – единственное что удалось добыть. Двумя пальцами он ухватился за горлышко ампулы, поднося его к свету, легонько встряхивая содержимое: бесцветная, почти полностью заполнявшая бутылек, жидкость, которую отделял слой стекла, какая то серая "крышка", насмерть впаяная в ампулу, с прослойкой из тонкой резины – для шприца. Не спервого раза у некроманта получилось проколоть иглой шприца эту заглушку, но наконец, сделав это и присоединив к игле сам шприц.... ...Лакрица впал в ступор. Что вообще он собирается вколоть? Какая доза нужна? Он никогда прежде не задумывался, какая доза у его таблеток, он просто глотал их и все, да и эта штука... совсем другое, вдруг даже самая маленькая доза убьет его? Да и шприц... то, чего он старательно избегал, когда подбирал нужный препарат. Ведь глотать таблетки не так больно как делать инъекции. Некромант набрал единицу и пять черточек этой жидкости и, сняв мантию для удобства, поднес иглу к левому предплечью. Его руки похолодели от страха, игла царапала его кожу, когда он пытался поставить её правильно. Сделав несколько судорожных вдохов и выдохов, Лакрица медленно, аккуратно начал вводить иглу под кожу. Он словно вернулся в ту самую ночь его первого употребления, когда те маленькие таблеточки казались такими огромными и страшными, словно застывшая и принявшая форму лекарства какая нибудь кислота. Но сейчас было страшнее. Острая игла проникала во внутрь, разрывая плоть, дрожащие руки, держащие шприц, способствовали этому. Лакрица не знал, насколько глубоко нужно вводить, Лакрица не знал как вообще это правильно делать. Собравшись с духом, на глубокий вдох, парень резко вогнал иглу до упора. Некромант резко распахнул глаза, его поразила какая то внутренняя, не сильная, но такая сковывающая боль, что он не сразу начал вводить наркотик, как планировал, а просидел с десять секунд, не в силах пошевелиться. Медленно надавливая на рукоятку поршня, Лакрица чувствовал как что то инородное, обжигающе горячее растекается по его телу. Плечо словно онемело, за ним – и все тело некроманта. Когда наркотик достиг его мозга, Лакрица почувствовал приятную пустоту, такую нежную и расслабляющую, наконец то, он чувствовал себя комфортно спустя столько дней. Больше ничего не беспокоит, так приятно, так спокойно, так легко и хорошо... Очнулся некромант полностью разбитым и уставшим. Чувствуя дискомфорт в левой руке, он машинально потянулся к ней, вытаскивая из тела шприц, который торчал из него все это время. Из ранки пошла кровь, а область вокруг места инъекции воспалилось и сильно чесалось. Побочки этого наркотика сильнее, как и эйфория при употреблении.. хотелось вколоть еще.. *** Работать с кем то, да даже просто перекинуться парой словечек с соратниками стало просто невыносимо. Мерзкие, жалкие, чрезмерно громкие и суетящиеся существа, с которыми Лакрица жил под одной крышей выводили его из себя. Несказать что он раньше нормально ладил с ними, но сейчас любая его фраза была похожа на рык бешенного зверя. Горло першило от постоянного повышения голоса и сухости – новый побочный эффект от препаратов. Что бы хоть как то сбросить напряжение, Лакрица все колол и колол наркотики, он даже успел приноровиться к шприцу, почти с размаху без запинки делая инъекции в свои худощавые, покрытые рубцами руки. Но с каждым днем напряжение все росло, приходилось увеличивать дозу, пока в какой то момент и это вещество не закончилось. *** "Почему... как это вообще произошло?.." – думал Лакрица, отходя от последнего трипа, на который хватило препарата. И правда, в какой момент, вместо постоянной учебы и работы, он начал лежать на скомканой, пропитанной потом, грязью и еще какими то жидкостями постели, думая лишь о том, каким образом он достанет еще наркотиков? Шторы в его комнате больше не отворялись, помещение было погруженно в вечный мрак – солнечный свет был ему противен, от него становилось тяжелее дышать и начиналась сыпь. Пыль лежала огромными комьями на стелаже и в углах комнаты – какой смысл убирать? Лакрице уже наплевать на состояние его каморки. Пол завален бумажками, упаковками из под сахара и прочих вкусняшек, которыми парень и питался, кое где валялись остатки недоеденных чипсов и разлитая газировка, использованные по нескольку раз шприцы, таблетки от головной боли, успокоительные.. "Я..я не хотел.. не хотел.... я не думал что так выйдет... я думал что смогу контролировать себя.." – шептал некромант, смотря на последствия всего что он натворил. Никаких сил встать, никакой мотивации сделать хоть что то. Лакрица скользил взглядом по всей комнате, по всей грязи, что наполняла его комнату тошнотворной смесью различных запахов, пока не остановился на Дарк Чоко, что так же сверлил помещение таким же пустым и бездушным взглядом, вот только не по его вине он стал таким. Далеко не по его. Словно ледяной шип вонзился в его грудь, холодя его тело, засцарапывая своим острием позвоночник. В сердце что то сжалось, по горлу полоз склизкий, удушающий комок, перекрывающий доступ к воздуху. Лакрица мелко мелко задрожал и... заплакал. Его душила колючей проволокой вина, которую парень старательно избегал с помощью веществ. Лакрица сипел, скулил, хныкал, размазывая горючие слезы по лицу. У него больше ничего не осталось: мечты, возможности, цели, все то время и силы что Лакрица потратил на их реализацию, все скатилось в тартары. Даже единственный искрене любимый человек, что принимал его и даже уважал, тоже исчез, все по его глупой ошибке, все по его слабости. А может он это заслужил? Может он действительно заслуживает всего самого наихудшего? Эта его жалкость, слабость, не способность взять себя в руки и контролировать свою жизнь.. разве он не омерзителен? Разве он не омерзителен, глуп и бесполезен? Именно так. Он никогда не простит себя за то что совершил. "Не заслуживаю... не заслуживаю даже нормального обращения к себе... только все самое наихудшее... боль.. насилие... вечные страдания... это все... это все что нужно... может.. когда я пройду через все это.. пройду хотя бы через малую часть всех мучений что заслуживаю... может тогда я заслужу хоть мысли о моем прощении?" Лакрица посмотрел на труп пустым взглядом, труп посмотрел на него в ответ.       – Чоко.. – просипел, хриплым от слез голосом, некромант – Иди сюда... Костявая и бледная рука Лакрицы хватается за рубашку Чоко, за её жесткую и бурую от запекшейся крови ткань, притягивая зомби ближе к себе, заставляя забраться на кровать, да нависнуть над парнем. Лакрица сомневался в том, что собирается делать, боялся этого. Мертвец сделает все что ему прикажут и не остановится, пока не потребуют этого, это и хорошо и одновременно плохо. Он робко положил свои руки на плечо и затылок рыцаря, слегка подтягиваясь к нему, желая поцеловать, но отдернул себя и свое желание, и остановился, чуть оторвав голову от подушки. "Это не должно приносить удовольствие, даже самое крошечное.." Лакрица улегся на кровать, подрагивающими пальцами отводя ворот одежды в сторону, вытягивая и подставляя тонкую шею.       – Укуси меня... – и Чоко кусает. Впивается клыками к нежную горячую плоть, прогрызая её практически до крови, заставляя Лакрицу вскрикнуть, неуспев подавить свои эмоции.       – Стой!.. – и Чоко тут же отстраняется. Лакрица дрожит от пульсирующей боли в шее, на глаза наворачиваются слезы. Он тянет пальцы к месту укуса, растирая, жмурясь и шипя от боли. "Слабак" Парень притягивает голову мертвеца к нетронутой стороне его шеи, чувствуя ледяную кожу и сухие губы, об которые стучит сквозь вену кровь. "Пока можешь терпеть – терпи"       – Ку..с-сай.. – и вновь острые клыки вонзаются в кожу некроманта. И вновь, и вновь. Под тихий плач и скулеж Лакрицы. Зомби покрывал его шею грубыми животными укусами, разрывая его до тех пор, пока ему не прикажут остановиться. Что бы сделать передышку. Для следующего укуса. Некромант заливался слезами, теплая кровь размазалась по всей его шее, превращая её в изуродованное баговое мессиво. Но Лакрица знал что это лишь прилюдия. Нежная прилюдия, по сравнению с тем, что он хочет совершить руками Чоко с собой. Но для этого стоит сначала избавиться от лишнего.       – Разорви мою одежду. Лакрица поежился от холода, оставшись полностью без одежды. Хотелось свернуться клубочком, завернуться с головой в тонкое одеяло, но..нет. Дрожа всем телом, Лакрица стянул с Дарка брюки и.. Тут до него дошло. Чоко – труп, кровь не циркулирует по телу, а значит и член у него встать не сможет. Казалось, план Лакрицы провалился, парень опешил от настолько идиотского, даже для него, провала. Но впрочем, целью его было причинить себе боль, это все еще возможно, хотя и чуть иным способом. Лакрица нежно взял ладонь рыцаря, такую большую, посравнению с его ладошками, погладил по выделяющимся костяшкам и шраму, обвивающему запястье. Прикрыв глаза, некромант прикладывает руку к губам, целуя пальцы, а после берет их в рот, смачивая своей слюной. Всего два пальца рыцаря, а места во рту Лакрицы уже практически не осталось. Парень давился собственной слюной, его почти тошнило от неприятного ощущения во рту. Немного погодя, некромант вытаскивает покрытые слюной пальцы и, тяжело дыша от нервов, закидывает свои ноги на поясницу Дарка и приставляет его влажные пальцы к своему входу, чуть чуть проталкивая вглубь. В самом начале было легко, но вскоре, стало неприятно и даже слегка больно. От ощущения холодного постороненнего объекта в анусе, Лакрица весь сжался и проскулил. Было больно, он уже не мог сам продолжать.       – Запихни их в меня..до конца – пробормотал некромант на ухо подчиненному. Резко и грубо вонзались пальцы трупа в нежное тело. Лакрица сжимал тело Чоко ногами и руками, практически повисая на нем. Парень дрожал и скулил от боли, и тут резко зомби отановился, вставив пальцы до упора. Лакрица дышал через рот, продолжая цепляться за мертвеца. Мерзкое и болезненное ощущение "наполненности" вгоняло в краску, но несмотря на свой стыд и желание прекратить, некромант этого не делал. Наоборот, он лишь наошупь нашел остальные пальцы нежити приставляя их к первым двум.       – И их тоже..вставь во внутрь.. Не церемонясь, все так же резко труп продолжил насиловать своего хозяина рукой. Места уже не хватало, нужна была как минимум растяжка, вот только кто её сделает? Резкая тянущая боль пронзила тело Лакрицы, тот вскрикнул и задрожал. Он стонал, почти кричал от боли, заливался рыданиями, но зомби продолжал, равнодушный к плачу мага, выполнять его приказ. Почти вся ладонь Чоко оказалась внутри Лакрицы, а вскоре, вместе с новой дозой криков и стонов и вся рука, вплоть до запястья. Неравномерно растянутая рукой кишка болела, части, близкие к концу, неприятно пульсировали и ныли. Анус тянуло особо резкой колющей болью, похоже, он был разорван. Лицо некроманта было залито слезами, тело дрожало, словно его кто то нарочно тряс, непроизвольные всхлипы и рыдания вырывались из его рта. Но даже этого мало. Набравшись сил хоть что то сказать, Лакрица отдал тихий приказ:       – А те..перь.. начинай двигать рукой.. резко..и руку не вытаскивай полностью..АЙ.. МФМ..мх..