Bloody Tango

***

      Победа над врагом — это всегда сладкое удовольствие, дурманящее не хуже вина. Ты начинаешь ощущать себя всесильным, нерушимым, как скала, способным преодолеть всё, как буйный поток реки. Ты чувствуешь себя богом, особенно если твой враг был умен, силен и хитер, а ты всё равно смог его одолеть. Причем легко — играючи.       Аро видел этот блеск в глазах более молодых вампиров. Видел их желание броситься в новый бой, чувствовал адреналин, бурлящий в чужих венах, и жажду вновь ощутить себя на вершине пищевой цепи — возвыситься над побежденным врагом. Ох уж эти юные годы. Более взрослые вампиры только понимающе усмехались, хотя один из королей прекрасно видел, что и их тоже взбудоражила пусть и не сильно длинная, но битва, от которой зависело благополучие всего клана. Теперь Аро, как хороший правитель, должен был устроить пир, чтобы развлечь своих слуг и утолить их голод, что медленно, но верно разгорался в чужих глазах. Вознаградить их.       Он не стал откладывать трапезу. По легкому взмаху руки в зал вводят небольшую группу людей, чьи глаза затуманены, а на устах играет улыбка. Они послушно идут за красивой женщиной, словно собаки на поводке, не зная, не понимая, что их привели в логово настоящих монстров. За этим всегда забавно наблюдать       — Прекрасно, Хайди, — с улыбкой сказал Аро довольной женщине. Её красота была исключительной, незабываемой. Любому существу было сложно отвести взгляд. Аро всегда заботился о своих подданных, особенно о тех, кто входил во внутренний круг. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Хайди была одета достойно, именно так, чтобы подчеркнуть её красоту. Бархатный корсет подчеркивал её пышную грудь, и таким образом талия казалась тонкой, грациозной и женственной. Белая, мраморная, как и у всех вампиров, кожа прекрасно сочеталась с темным платьем, а красная помада и томный взгляд красно-фиолетовых глаз делали образ более мистическим, завораживающим и пленяющим слабые человеческие умы. Волосы цвета красного дерева были блестящими, уложенными в сложную прическу, но пара прядок небрежно спадала на лицо. Она была идеальна - в принципе, как и все женщины в клане.       — Благодарю, милорд, — поклонилась вампирша.       Хайди была очень полезна клану, ведь именно она приводила в клан людей, чтобы утолять вампирскую жажду крови. Её чудесный дар — физическая привлекательность. За это в клане Хайди дали прозвища «Рыбак» и «Наживка». Потому что, когда будущий обед встречает эту женщину, ему или ей трудно отказаться от ее приглашения, и они готовы идти на убой совершенно добровольно, как послушный скот.       Легкого кивка Аро было достаточно, чтобы находившиеся в зале вампиры приступили к пиршеству. Крики, кровь и смерть — это все было частью жизни вампиров. Безучастными оставались только Маркус и Кай. И если от первого можно было ожидать такого поведения, ведь по отсутствующему взгляду было понято, что Маркус вновь витает где-то в своих грезах, то вот Кайус был будто слегка пришибленным. Лицо второго соправителя было восковой маской, которая скрывала любые мысли и эмоции. И лишь задумчивый взгляд, устремленный в никуда и нахмуренные брови выдавали состояние Кая. Аро было достаточно одного прикосновения, чтобы узнать все страхи и скрытые секреты, узнать всё, что тревожит его брата. Но это было слишком просто, слишком легко и неинтересно, а хотелось посмотреть, что ему скажет Кай — соврет или же скажет правду.       — Что тебя тревожит, брат?       Кайус бросил на брюнета ничего не выражающий взгляд, после чего снова устремил его на пирующих слуг.       — С чего ты решил, что меня что-то тревожит?       — Кай, — немного укоризненно протянул Аро, на что блондин только закатил глаза, прекрасно зная этот тон брата, который означает, что он жаждет получить ответ.       — Я просто… размышлял, — перед глазами вновь проносились кадры недавнего боя, безмолвное кино в черно-белых тонах, где цвет имеет только алая кровь и зеленые изумруды. По телу каждый раз пробегала странная дрожь, о которой совершенно не хотелось рассказывать - да еще тогда, когда их может услышать любой, но сказать что-то нужно, иначе Аро просто так не отстанет. Когда не надо, тот умел быть настырным. — Мы довольно просто выиграли сражение, конечно, были некоторые… сложности, но тебе не кажется, что, возможно, остатки этих ничтожеств могли еще что-то задумать?       — Нет, — Аро даже рассмеялся от такого предположения, пусть оно и не было лишено смысла. — Владимир мёртв, а значит, даже если кто-то из его жалкого клана жив, то ему лучше забиться в самую глубокую яму, чтобы его никогда не нашли.       — К тому же, через пару дней уже каждая собака будет знать, что Вольтури сделали с теми, кто посмел идти против нас, — к беседе присоединился Маркус, вынырнув из своих мыслей.       — Ах, слухи распространяются столь стремительно, — усмехнулся Аро, почему-то Кайусу на миг показалось, что сейчас его брат захихикает, как заправский злодей, но, слава всем богам, в которых он не верил, этого не произошло. — Возможно, нам стоит почаще устраивать такие выходы, чтобы не было прецедентов, и никто не смел оспаривать наши права на трон.       — Очень хочу взглянуть на этих глупцов, особенно у меня появилось страстное желание сократить популяцию оборотней, — сказал Кай, для которого отныне оборотни заслуживали только одного приговора — смерти.       Возможно, они бы продолжили вести свой неспешный разговор о благополучии клана, политике, о возможных врагах или наоборот, присоединились к пиршеству, которое только набирало обороты. Кровь ударяла в голову не хуже изысканного алкоголя, вынуждая вампиров поддаваться своим порокам и окружающим соблазнам. Для кого-то это еще больше крови, а для кого-то - секс. Чистый экстаз, пронзающий всю твою суть, когда наслаждение такое сильное, что невозможно сказать простое «нет». Конечно, члены клана не смели устраивать оргии в зале, да и, к тому же, прямо при королях, поэтому те, у кого были половинки, скрывались из виду, устремляясь в свои апартаменты. Одиночки же только скрипели зубами от досады, что у них нет пар, а утолить сексуальное желание с каким-то человеком не вызывало ничего, кроме брезгливого омерзения. В конце концов, разве будет человек трахать курицу или тащить в свою постель пирог, чтобы заняться жалким удовлетворением? Для вампиров люди — еда, и только в том случае, если бессмертный ощущает потенциальную пару — достойную, — он дарует ей или ему свой укус. И только после полноценного обращения вампир может вступить в интимную связь, связывая себя и свою половинку вечными узами. Конечно, есть исключения, но они встречаются редко и точно не в Вольтури.       Такие, как Джейн и другие взрослые вампиры понимающе хмыкали, замечая такие парочки, кто-то завистливо вздыхал, а кто-то остался совершенно равнодушен. Но вот к чему никто не остался безразличен, так это к тому, что прямо посреди зала будто из воздуха материализуется некто в темном балахоне. Немного покачнувшись, он обессиленно упал, как самый настоящий мешок с картошкой. Чуткое обоняние вампиров сразу же уловило металлический аромат крови и паленой плоти, но никто не сдвинулся с места. Возможно, потому что их сковал шок и непонимание происходящего. Они лишь могли что беззвучно переглядываться. Такое на их долгой памяти случалось впервые.       Каю было плевать на этого незнакомца, что каким-то неведомым образом проник в самое сердце Вольтерры. Но плевать ему было ровно до того момента, пока он не уловил знакомый аромат увядших роз, мокрой земли и приближающейся грозы. Глаза широко распахнулись, и он тут же сорвался с места, ввергая в еще больший шок не только обычных вампиров, но и своих братьев.       — Кайус…? — начал было Аро, подаваясь вперед, но был грубо перебит.       — Убирайтесь! Все! Живо! — зарычал Кай, его ярость была столь ощутима, что никто не смел ослушаться приказа. Через пару секунд в зале не осталось никого, кроме самых приближенных к королям и, естественно, самих правителей.       — Кай, объясни, — уже серьезнее потребовал Аро, вставая с трона и приближаясь к брату.       — Не сейчас, Аро, — отмахнулся от него блондин и постарался осторожно взять бессознательного Дамиана на руки. Но это было сложно, ведь вся спина жнеца была исполосована страшными ранами вперемешку с ожогами, местами кожа обуглилась, а где-то даже повыскакивали волдыри. Страшное зрелище. Кто только посмел? Как? Почему?       — Кай… — с трудом прохрипел Дамиан, открывая мутные глаза, полные страданий.       — Замолчи. Береги силы, — приказал Кай, который впервые испытывал сильнейшее желание оторвать голову тому, кто сотворил такое с тем, кто принадлежал ему. А Дамиан - его. — Корин, сделай так, чтобы он не чувствовал боли. Феликс, помоги мне осторожно поднять его, смотри не задень спину. Отнесем его в мои покои. Найдите мне лекаря, — Кай быстро отдавал короткие приказы, и сейчас никто не смел ему перечить, даже несмотря на недовольство Аро и непонимание всей ситуации в целом.       Все были так заняты и увлечены, что никто не обратил внимание, что Маркус все также продолжал сидеть на троне. Он замер неподвижной статуей, его взор покрылся мутной пеленой, а лицо стало восковой непроницаемой маской. Никто не знал, что его вновь утянуло в потемки чужой души, сложной жизни маленького мальчика с яркими глазами, которому было не больше десяти лет. Этот мальчик со взрослым взглядом и клубящейся на дне тьмой ходил под сводами старинного, древнего замка. Всегда в окружении людей, но при этом одинокий, потерянный, не видящий смысла в собственном существовании. В ушах, будто нарастающий гул, звучали чужие разговоры, что больше походили на неприятный шум, короткие обрывки фраз, крики, но ярче всего звучало имя. Чужое имя, что стало символом и проклятьем. Имя, которое ненавидели и которому готовы были поклоняться. Маркус не замечал, как беззвучно шепчет его, не замечал, как его подхватывает воздух, разнося по коридорам Вольтерры.       Зал опустел. Все будто стерли ластиком, но второй соправитель клана прекрасно слышал, как чужие разговоры отражаются от каменных стен. Как зло рычит Кай, раздавая команды, как бурчит Аро, желая получить ответы, но терпеливо ждет, возможно, уже что-то понял, а может, понимает, что сейчас брат на взводе и не в состоянии дать нормальный ответ. Маркус как-то очень по-человечески вздохнул и устремил задумчивый взгляд на высокий куполообразный потолок. Легкая улыбка появилась на его тонких устах, и слова, которые услышал лишь ветер и каменные своды, сорвались с его губ.       — Добро пожаловать в Вольтерру, Гарри Поттер.