Bloody Tango

***

      Ему было жарко. Жар окутывал все его тело, отчего холод, что стал вечным спутником, отступал. Прикосновения Кая были грубыми, без капли нежности, но от каждого кровь по его венам текла быстрее, а место, где его касался вампир, горело. Создавалось ощущение, что он заживо окунался в бурлящие потоки лавы, что окутывала его огненным коконом, где он был в безопасности.       Красные, как самая настоящая кровь, глаза смотрели на него с голодом и жадностью. На него никогда не смотрели настолько пылко, с такой собственнической страстью, как будто во всем мире есть только он — величайшая драгоценность! Глаза вампира были ужасающе прекрасны, но даже несмотря на туман вязкого возбуждения, что лишал внятных мыслей, Дамиан не мог не сравнить эти алые глаза с совершенно другими - глазами, что так долго преследовали его в кошмарах и наяву, что были его проклятьем и бесконечной мукой. Глазами, что были вечным напоминанием о том, что он совершил и на что обрек себя.       Но сейчас, смотря в глаза Кая, он не чувствовал страх или омерзение, лишь сладкое возбуждение.       Как они оказались в спальне? Он не знал, лишь краем сознания уловил, что обстановка быстро сменилась. На вампирской скорости они в мгновение ока покинули пустой коридор и оказались в темной спальне. Спиной Дамиан ощутил гладкость шелковых простыней и тяжесть чужого тела. Кай не церемонился, он грубо стаскивал со своей личной Немезиды одежду, да и сам жнец не лежал бревном, а активно ему в этом помогал. Страсть заволокла их разум плотным туманом, не оставляя возможности задуматься над происходящим. Сейчас были лишь древние, как сам мир, инстинкты и желание соединиться с тем, кто вызывает целый водоворот самых разных чувств.       Кай целовал бледную шею, проводил по ней горячим языком, царапал клыками и с огромным наслаждением слизывал маленькие капли сладкой, дурманящей еще сильнее крови. Перед внутренним взором мелькали быстрые обрывки чужой жизни, но вампиру сейчас было не до анализа, а крови было еще слишком мало, чтобы прочитать человека.       Стоны Дамиана были музыкой для чуткого слуха. Жнец был распростёрт под ним, как мученик, но вожделение и удовольствие, что искажало его прекрасное лицо, были самой настоящей усладой для глаз. Зеленые глаза потемнели так сильно, что под темным, расширившимся зрачком было совсем не видно зелени, лихорадочный румянец окрасил впалые щеки, переходя на острые скулы и немного на тонкую шею, на которой уже начали проявлять себя его отметки. Кай не мог сдержать довольного оскала, когда смотрел на них. Теперь все будут знать, кому принадлежит это неземное существо. Облизнувшись, словно довольный кот, он решил продолжить экзекуцию.       Кай опустился к бледной груди, языком прошелся по коже, уделяя особое внимание бусинкам сосков: укусил, не больно, но ощутимо, и сразу же был вознагражден приглушенным стоном сквозь стиснутые зубы. В волосы зарылась рука, крепко сжимая.       — Хочешь меня съесть, Кай? — хрипло прошептал Дамиан, дергая вампира и сильнее притягивая к своему лицу.       — Почему бы и нет, ведь не только твоя кровь поет для меня, но и твоё тело жаждет моих прикосновений, — ответил Кайус в самые губы, а после грубо впился в них. Это был мокрый, грязный поцелуй, где каждый из мужчин не желал уступать лидерство, языки сталкивались, играли, дразнили. Яд и слюна смешивались и стекали по подбородкам. Но даже этого было ужасно мало. Хотелось больше.       Рыкнув от желания, Кай быстро оторвался от желанных губ и опустился ниже. Не успел Дамиан хоть что-то понять, как его красивый, ровный член с нежно розовой головкой оказался в плену чужого рта.       Вампир несколько раз заглотил член, стараясь не царапать его своими клыками, а после провел языком по всей длине, обводя каждую венку. Он мог делать это целую вечность, ведь вампирам не нужен воздух. Он снова заглотил член на всю длину. Чувствуя узость и жар чужой глотки, Дамиан стонал все громче, руками цеплялся в плечи мужчины, царапая мраморную кожу своими темными ногтями, оставляя борозды. Эта боль была столь прекрасна, что еще больше возбуждала вампира. И пусть собственное возбуждение уже начинало причинять дискомфорт, Кай не собирался спешить - он умел терпеть такие вещи, ведь он так любил играть и доводить до грани.       Еще одно резкое движение, и теперь Дамиан лежал на животе, открывая прекрасный вид на тонкую спину.       — Столько шрамов… — Кай как-то пугающе нежно провел по голой коже, усыпанной десятками самых разных шрамов. Даже тонкие борозды, что теперь меньше походили на ожоги, хорошо вписались, создавая какую-то причудливую картину безумного художника. — И все равно, даже несмотря на них ты прекрасен.       — Кай…       — Чш-ш… Сегодня ты забудешь все, кроме моего имени.       Дальше Дамиан и вправду словно лишился разума: в голове не было ничего, кроме имени вампира, который вытворял с его телом все, что хотел. Он играл на нём, как умелый музыкант.       Кай не желал сдерживаться. Он решил выбить любую адекватность из головы жнеца, любые мысли, кроме него. Вампир желал, чтобы эта ночь связала их так сильно, что Дамиан даже не смел думать о ком-то другом в своей постели. А если такой смельчак появится… Что ж, тогда мир его праху, потому что Кайус Вольтури никогда не любил делиться.       Дамиан прогнулся, подаваясь бедрами выше, когда ощутил мокрый язык, что бесцеремонно прошелся между ягодиц и сразу за ним тонкие пальцы вампира, что проникают внутрь, растягивают его. Это было так необычно, так странно, так ново. Жнец вообще плохо помнил, когда в последний раз к нему так прикасались. И прикасались ли вообще? Плевать! Было важно только то, что происходило сейчас. Потому что ему было тепло.       Жнец застонал громче, развел ноги шире, давая своему любовнику доступ, он замотал головой, требуя сильнее, жестче, больше. И Кай давал ему это - его терпение и так было на исходе, поэтому дальше он не церемонился. Кай ворвался в чужое тело резко и быстро. От пронзающей все тело боли Дамиан просто взвыл, но как только Кай начал двигаться, боль начала стремительно уходить, её вытесняло пожирающее душу удовольствие, которое он ранее просто не испытывал. Было так жарко, так хорошо, что у Дамиана даже не хватало сил сдерживать громкие стоны и крик чистейшего экстаза.       Кайус тоже не молчал: он рычал, чужая теснота и жар сводили его с ума. Ему уже долгое время ни с кем не было так хорошо. Он вбивался все быстрее и быстрее, одну руку мужчина опустил на чужой член, нежно поглаживая, вторую же руку он поднял к шее, постепенно сжимая, перекрывая доступ к кислороду. Боль и удовольствие смешались в невероятный коктейль; когда на особо удачном толчке Кайус притянул Дамиана к себе и резко впился в его шею клыками, начиная жадно пить кровь, то оргазм такой силы пронзил все его тело сотнями электрических молний, что крик Дамиана, наверное, услышала вся Вольтерра, а последующий за ним рык довольного хищника и вся Италия.       Только Кай был вампиром - он не чувствовал усталости, ему не нужно было отдыхать, пить или есть обычную еду, поэтому, когда он спустя буквально секунд пять вновь медленно начал ласкать все еще вздрагивающее тело, Дамиан малость охренел и испытал чистейший ужас, когда вампир очень довольно оскалился и сказал:       — Неужели ты думал, что всё так быстро закончится? О, нет, Мышка, я буду истязать твое тело, пока не буду удовлетворен. Буду трахать твою дырку, которая с такой жадностью заглатывает мой член, что перед глазами замелькают звезды. Буду пить твою дурманяще сладкую кровь, которая поет для меня. Каждая клеточка твоего тела будет принадлежать лишь мне одному.       — Ка-а-ай! — Дамиан будет отрицать до самого конца, что в его голосе были жалобные нотки, а гадкий блондин только довольно ухмыльнулся. И, конечно, остался глух к чужим мольбам, накидываясь на желанное тело, как самый настоящий зверь.       Страсть и похоть снова поглотила их. Было душно, воздух пропитался сексом, а комнату наполнили скрип кровати, рыки, стоны и шлепки плоти о плоть. Кайус не мог оторваться от влажного тела жнеца, не мог перестать терзать чужие губы и оставлять свои метки на коже. Дамиан тоже не сдерживался: он с удовольствием отвечал на поцелуи, подставлялся под ласки и отвечал грубостью на грубость. Спина Кая вся была исполосована, и как только регенерация заживляла метки, жнец с радостью оставлял новые.       Два обнаженных тела сплетались на большой кровати, не замечая смену дня и ночи. Они походили на двух порочных демонов, которые по какой-то ошибке покинули свои чертоги и оказались в еще более грешном мире, чем сам ад. Но им не было дела до людей или вампиров, что наверняка прекрасно слышали, чем они были заняты - им было плевать, ведь в данный момент были важны только они. А весь остальной мир может подождать.