Bloody Tango

***

      Ему было слишком хорошо. Голова шла кругом от нехватки кислорода, но крепкая хватка на шее не давала уплыть в беспамятство и наконец-то освободиться от этого рабского плена. Кай сидел на коленях, тогда как Дамиан сидел к нему спиной и медленно двигался на его члене, гнулся, как гибкий, но при этом прочный прут лозы. Пот стекал по спине, и Кай с огромным удовольствием слизывал соленые капли своим горячим языком. Они находились в такой позе уже долгие часы, и казалось, этому никогда не будет конца. Время просто переставало существовать. Стало пшиком в слишком огромном мире, который вдруг сузился до одной комнаты.       — Какой ты сладкий, — Кай провел языком по шее, на которой можно было увидеть красные разводы. Он с удовольствием слизал сладкую кровь, что создавала причудливый узор на бледной коже. Хотелось еще больше, еще слаще, еще грязнее.       — Хва-атит… муч-чать…мен-ня… — Дамиан не мог связно говорить, не мог думать. Все, что осталось - это лишь удовольствие. Вампир прекрасно это понимал и лишь смеялся своим немного зловещим, темным смехом, пробирающим до костей.       — Не раньше, чем я насыщусь тобой, мой Мышонок…

***

      Дамиан крепко сжал в руке сигарету, грозясь переломить её пополам. Теплый ветер развевал его длинные волосы, ласкал лицо и приносил с собой далекий аромат итальянских трав и винограда. Итальянский виноград был одним из лучших в мире. Именно из него виноделы сделают первоклассное вино, которое своим вкусом и незабываемым ароматом вскружит голову любому, кто его попробует. Дамиан и сам был бы не прочь вкусить этот потрясающий нектар, и, возможно, он даже не будет пеплом оседать на его языке, как другая человеческая пища.       Однако сейчас ему было не до вина. Его голова кружилась, а тело пробирала мелкая дрожь, которую он просто был не в силах сдерживать. Стоя на одной из башен замка, отгородившись от всех любопытных кровососов слабеньким защитным куполом — все, на что хватило его нынешних сил — жнец размышлял, как докатился до жизни такой.       Ему с трудом удалось сбежать от Кайя, который как какой-то маньяк не выпускал его из комнат. Он доводил его до грани, заставляя срывать голос и хрипеть от не прекращающегося наслаждения. Кай затрахал его до беспамятства, Дамиан даже не знал, сколько это длилось, но точно не один и даже не два дня.       Вампир был тем любовником, который мог балансировать на той тонкой грани боли и удовольствия, выход за которую просто стирает все, что делает тебя тобой. И он смог сделать так, что Дамиан впервые настолько сильно потерялся в потоке чистого экстаза. Беда была лишь в том, что теперь жнец понятия не имел, что со всем этим делать…       Знал ли Дамиан, догадывался ли он о том, что его мысли были почти что идентичны тем, которые крутились в голове светловолосого вампира? Знал ли он, в каком бешенстве будет один из владык, когда не сможет найти его?       Кайус был не просто в бешенстве, что его посмели оторвать от достаточно важных дел - он мерцал ею, как самый яркий факел. Вампир несся по длинным коридорам, пылая раздражением и гневом, желая вернуться в свои покои. Только вот когда Аро что-то нужно, то он получает желаемое. Особенно в том случае, когда поступает столь…тревожная информация.       Вампиры, что периодически выходят в город чтобы собрать людские сплетни, были неприятно поражены услышанным. Как оказалось, уже некоторое время по Тоскане, в центре которой и располагается Вольтерра — государство вампирского клана, — пропадают люди, а спустя некоторое время их обезображенные тела находят на окраине города. И помимо обезображенности трупов, они еще и были обескровлены. Все это не на шутку встревожило стражей, ведь приказ Аро и двух других соправителей является нерушимым законом для всего клана — охота в Тоскане запрещена. Это связано с тем, что охота внутри города и его окрестностях может подвергнуть их тайну раскрытию, даже пищу Вольтури привозят извне, иногда из довольно отдалённых мест, чтобы не вызвать подозрение людей.       Кай понимал тревогу Аро, но при этом гнев никуда не делся. Внутренний зверь метался в клетке железного самоконтроля, бился о рёбра и зло рычал, желая вернуться к своей паре.

МОЙ!

      Рычал этот зверь, который был неотъемлемой частью Кайуса Вольтури, и мужчина был полностью солидарен со своей вампирской сутью, ведь от Дамиана было безумно сложно оторваться. Он был желанен, сладок и взрывал мозг вампира к чёртовой матери, а внутреннего зверя заставлял довольно скалить клыки и проявлять собственнические инстинкты. Наверное, именно поэтому, когда спустя пару часов напряжённого собрания, где решалось, что делать с этим неизвестным смертником, Кай вернулся в комнату, чтобы продолжить начатое и не обнаружил Дамиана в постели, то чистая ярость красной вуалью опустилась ему на глаза. Громогласный рык оглушил каменные своды своей мощью, а всепоглощающая, пробирающая до самых костей аура жажды убийства и крови заставила многих вздрогнуть. Даже Аро и Маркус не смогли сдержаться и тревожно переглянулись, не совсем понимая, что могло произойти с их братом и вызвать такую агрессию, после которой обычно остаются горы трупов.       Все еще курящий на крыше жнец тоже не смог сдержаться и вздрогнул, когда почувствовал столь сильную, удушающую ауру, которая просто вынуждала склонить голову, открывая шею в знак подчинения, покорности, но не из-за страха… далеко не из-за страха, и от этого гримаса обречённости исказила лицо Дамиана, потому что все это было чертовски неправильно. Он не должен поддаваться этому наглому вампиру и этому безумному порыву, что вскружил его голову, как будто он глупый незрелый подросток с бушующими гормонами. Да и сам вампир хорош, бросил все ради утех с малознакомым чел… существом. Дамиан его не понимал. Совершенно. К тому же, даже если окунуться во весь этот розовый дурман, то ни к чему хорошему он не приведет.       Что у них есть? Пару лет, веков в запасе, прежде чем Бледная госпожа простит своего слугу и вновь призовет на службу, и тогда он, как верный пес, побежит исполнять чужую волю, потому что именно для этого он был создан. Рожден из холода и огня, поцелованный светом и тьмой, выкованный голодом и войной, бесчисленными потерями и острой, мучительной болью. Стертый с лица земли чистой, необузданной ненавистью и жаждой мести.       Он тот, кто он есть: он слуга Смерти и ее вечный жнец.       Так что ни о какой любви не может быть и речи, потому что Дамиан слишком устал от этого дерьма, слишком разочаровался в светлой стороне жизни, которую ни черта не заслуживает. Потому что что-то внутри него шептало, что Кай может стать кем-то большим, чем одноразовым любовником, может своим напором сломать в нем тот барьер, за которым прячется настоящий он: слабый, уязвимый… способный любить. Только вот… Только вот жнец не может этого допустить, потому что если его слабость вырвется наружу, то его просто уничтожат. Сотрут с лица этого бренного мира, как будто его никогда и не существовало. Ведь он - всего лишь мелкая песчинка в круговороте жизни и игре Высших богов.       И это… это почему-то вызывало грусть и ироничную ухмылку, но глаза при этом оставались поразительно сухими. Слез давно уже не осталось.       Дамиан выкурил еще одну сигарету — третью или четвертую — после чего засунул дурацкое чувство страха куда подальше, натянул свою лучшую маску на лицо, после чего махнул рукой, снимая барьер. Не прошло много времени, как рядом появился Кайус: злой как черт и желающий причинить как можно боли. Но пока он сдерживал себя, хотя почерневшие глаза выдавали его состояние.       — Где. Ты. Был? — сквозь зубы прорычал вампир. Сейчас как никогда его острые клыки были видны, указывая на то, что мужчина действительно на грани потери контроля.       — Здесь, — был дан безразличный ответ, при этом Дамиан старался не смотреть на своего собеседника, и, конечно, Кайю это не понравилось. Резкий выпад - и вот уже знакомая рука сжимает его шею. Похоже, это становится дурацкой привычкой. Бесит. — Отпусти меня, Кай.       — Сначала ты скажешь мне, почему ты здесь, а не в спальне?       — Я не твоя собака, что верно будет ждать своего хозяина, — змеей зашипел Дамиан. — Отпусти…       — Ты мой! Ты принадлежишь мне, Дамиан, — Кай был нерушимой скалой и не собирался отступать, однако жнец тоже был упрям и не собирался прогибаться.       — Я никому не принадлежу, — рявкнул Дамиан, немного покривив душой или тем, что у него было вместо неё. Хозяин, к сожалению, у него был, и им был не наглый вампир. — Так что поубавь свои претензии - то, что мы переспали, абсолютно ничего не значит. Это всего лишь секс.       Цинизм, с которым это сказал Дамиан, больно ударил не только по эго, но и по самолюбию Кайуса, который всегда придерживался твердого мнения, что он самый лучший. Довольно ощутимый и даже болезненный укол в районе груди мужчина постарался проигнорировать. Сейчас это было не важно, да и вообще, может, у него слишком богатое воображение. Ему не было больно от слов любовника, который еще пару часов назад выгибался под ним, сгорая от страсти.

Какая жалость, что Кай привык себе не врать.

      Потому что сейчас Кай был возмущен, зол и просто разочарован. Дамиан, что смог вырваться из хватки вампира, немного отступил в сторону, создавая между ними ощутимое расстояние, невидимую стену, которую было не видно, но она ощущалась, каждой клеточкой тела.       — Ты…       — Я… — на миг он сжал кулаки, впиваясь острыми ногтями в кожу и оставляя полумесяцы на ладонях. Но даже легкая боль не смогла заглушить того, что творилось внутри него. Ему хотелось еще что-то сказать, поставить окончательную точку, но вместо этого он резко развернулся и просто ушел, а точнее, сбежал, оставляя вампира одного гневно смотреть ему вслед.

«Трус»

      Что-то сломалось. Разбилось вдребезги, как чистый хрусталь, который больше невозможно было склеить во что-то прекрасное.       Кай любил все красивое, все идеальное, то, что можно было, пусть и с трудом, разбить и сломать, выкинуть после забавной игры. Он любил игры. Они разбавляли его немного скучную вампирскую жизнь, что с каждым прожитым веком становилась пресной, окрашивалась в серые тона, лишала его эмоций. Однако, смотря в спину удаляющегося Дамиана, он чувствовал мерзкое чувство потери. Будто-то то незримое и хрупкое, что успело возникнуть между ним и Дамианом, разлетелось вдребезги от одного неосторожного движения.       Раньше он бы безразлично пожал плечами и нашел бы новую игрушку для своих забав, забыв про жнеца уже на следующий день. Только беда была в том, что Кай не желал забывать. Не желал выкидывать из своей памяти идеальность чужого тела, манящий аромат и пьянящее ощущение сладких губ, окрашенных алой кровью. Нет. Кай Вольтури не хотел забывать Дамиана, не тогда, когда спустя тысячелетия смог наконец-то почувствовать вкус жизни. Не тогда, когда наконец-то нашел свою пару!       И пусть хрусталь разбился, но есть вещи, которые намного тверже этого особого вида стекла, например — алмаз.