Bloody Tango

***

      Он боялся. Страх, подобный жжёному сахару, смешивался с изысканными нотками возбуждения. Ему с трудом удавалось держать идеальную маску восковой куклы, находясь в этом месте. Месте, в которое он уже не чаял попасть. Месте, столь темном, мрачном, пропитанным холодом сырой могилы.       Мурашки, больше похожие на иглы, бежали по позвоночнику, а мелкая, почти незаметная дрожь сотрясала его тело подобно разрядам тока. Внутри бурлил вулкан, и, в тоже время, царила леденящая сердце стужа. Всего было так много: чувств, эмоций, что его даже не волновал тот факт, что, кроме Бледной Невесты, под каменными сводами тронного зала присутствовали и другие жнецы. Неприкаянные призраки. Верные слуги своей госпожи, которые пришли по её первому зову. Сейчас они - безликие тени, свидетели грядущего суда, их лица — маски, а в их глазах только пустота и холод.       Тишина была оглушающей. Она закладывала уши. Любой нормальный человек попытался бы нарушить её: закричать во всю мощь легких, издать хоть какой-нибудь звук. Но Дамиан был внешне спокоен. Он прекрасно знал, что нельзя тревожить мертвых. За века службы он смог хорошо усвоить этот простой факт.       Именно поэтому, оказавшись перед знакомым костяным троном, мужчина встал на одно колено, прижал руку к сердцу и со всем почтением склонил голову. Под испытующим взглядом двух бездонных провалов на красиво-уродливом лице Дамиан стоял и не смел шевелиться, пока ему не позволят обратного. — Что ж… Прошло достаточно времени с тех пор, как мы виделись в последний раз, — голос Смерти был глубоким и приятным, напоминая на вязкий мёд или скорей смолу. Это сильно контрастировало с её пугающей, даже отдалённо не похожей на человеческую внешность, фигурой. Сегодня Смерть не выглядела, как женщина, но не походила она и на мужчину. Это был высокий скелет. Вместо одежды он был облачён в темно-синий саван с золотым орнаментом мертвых языков. Шею обвивало толстое колье, которое на плечи и груди создавало эффект доспехов, а лысый череп украшала накидка, что больше походила на фату. Фата для Вечной Невесты… Завершали образ Смерти большая металлическая корона, похожая на шипы или скорей прутья, которые росли прямо из головы богини, а ещё — её сила. Невероятно могущественная сила окутывала сущность смерти ореолом мощи и синего пламени. Смерть склонила голову набок, раздался странный звон, чем-то схожий на церковные колокола. — Усвоил ли ты свой урок, Дамиан? — Да, Госпожа, — несмотря на правила, которым он сам себе обещал следовать, Дамиан всё же вскинул голову и уверенно посмотрел в два пустых провала, на дне которых клубился огонь. — Я усвоил данный вами урок и больше не позволю себе совершать такие ошибки. — Неужели? То есть ты больше не будешь терять души? — ему, наверное, показалось, что в голосе богини прозвучала саркастичная насмешка, не предвещавшая ему ничего хорошего. Хотя, зная характер древней сущности, то это действительно могло быть так. — Ты знаешь, Дамиан, я обычно очень терпелива, смотрю сквозь пальцы на твои… шалости, но то, что ты сотворил…       Смерть покачала головой, как мать, раздосадованная поведением собственного дитя. Дамиану стало неуютно, а каждый волосок на его теле встал дыбом. — Госпожа… — Ты начал делать столь грубые ошибки, дитя моё, но самая главная твоя ошибка… Ты посмел заключить Мертвое венчание. И с кем? С проклятым вампиром! — Смерть не кричала, но её голос наполнился такой властью, что если бы Дамиан не стоял на коленях, то чужая мощь придавила бы его к земле. — Мой верный жнец пошел против меня! И ради чего? Ради проклятого? Быть может, мне стоит вырвать сердце твоему вампиру? Тогда, возможно, ты усвоишь тот простой факт, что не имеешь право делать что-либо без моего ведома. — Госпожа… прошу, — прошептал Дамиан, сжимая кулаки, — Он… Я… Мы… Прошу… — Какое красноречие, Гар-р-и-и, — Смерть ни к добру вспомнила его старое имя и протянула его с издевательскими нотками.       Сила, что всё это время продолжала давить на него многотонной плитой, отчего Дамиан чувствовал себя слабым ничтожеством, вдруг в одночасье испарилась. Смерть будто вновь взяла её под свой контроль и успокоилась. Однако радоваться было непозволительно рано, поэтому когда Бледная Невеста повелительно махнула рукой и велела встать, Дамиан напрягся, ожидая худшего, но приказу подчинился. — Что ж, твой союз с вампиром уже заключен, и я ничего не могу сделать, чтобы расторгнуть его. Однако это не отменяет твоего наказание, Дамиан. Ты разочаровал меня! Подвёл. Поэтому отныне срок твоей службы увеличивается на неопределенный срок. Теперь за каждый свой шаг ты обязан отчитываться передо мной. Это понятно? — Да, госпожа, — сквозь ком в горле ответил Дамиан. Хотелось воспротивиться жестокому решению, но он лишь прикрыл глаза и покорно принял свою новую реальность. Этот приказ был подобен удару ножа под ребро — резкий и неожиданный. Но, несмотря на все сказанное Смертью, внутри было тепло. Чужое сердце, что билось в его груди, обжигало. Его мерный стук успокаивал и дарил покой даже в такой, казалось бы, безвыходной ситуации. Каждый удар сердца откликался в голове любимым именем:

«Кай. Кай. Кай».

      Место, где когда-то была порванная в клочья душа, больше не корчилось в агонии. Он чувствовал, как его душа надежно укрыта среди твердых плоти и костей, глубоко во тьме, где смерть больше не могла её достать. Его душа отныне принадлежала Кайусу Вольтури, точно также, как его сердце принадлежало жнецу. — Хорошо, а чтобы ты был послушным мальчиком, — в руках богини, будто сотканный из самой тьмы, появился черный как уголь кот с неестественно-серыми глазами, которые напоминали собой самую настоящую ртуть. Тёмный вытянутый зрачок лишь дополнял умный и пронизывающий взгляд кота. — Бес присмотрит за тобой.       В следующий миг Смерть уже стояла напротив Дамиана, переместившись неуловимо быстро. Краем глаза жнец заметил, что кот сидит на подлокотнике трона и смотрит на него ехидным взглядом. Дамиан уже предчувствовал проблемы, связанные с этим комком шерсти.       Однако сейчас он должен был сосредоточить всё своё внимание на Госпоже. Их разделяли какие-то жалкие миллиметры, и, возможно, стороннему наблюдателю эта сцена могла показаться интимной, но в действительности это было далеко не так. Бросив быстрый взгляд на других жнецов, которые до этого отлично отыгрывали предметы интерьера - причём словно появившиеся из старой потрепанной коммуналки, только с глазами - Дамиан поджал губы и вернул всё свое внимание Госпоже, которая, подняв костяную руку, прикоснулась к его щеке, в тот же миг обжигая кожу жаром; холода жнецы не ощущали, а вот пламя смерти могло принести им боль, а иногда и истинную смерть. Этим они с вампирами были похожи - те тоже ненавидели огонь. Он прекрасно знал, что даже несмотря на внешнее смирение с ситуацией, Госпожа никогда не отпустит его просто так. И, будто в подтверждение его мыслей, богиня произнесла: «Мое бедное дитя. Ты, как заблудший путник, что бродит по бесконечной пустыне, не находя выхода. Но, как и любая мать, я готова преподать тебе очередной урок, и на этот раз я надеюсь, ты сможешь его запомнить. Запомнить и вернуться к своей работе моего верного слуги, коим ты, мой дорогой, Дамиан, и являешься".       Она продолжала водить по его щеке тонкими костяными пальцами почти нежно, почти интимно, тогда как в другой руке, иссохшей, будто у древней старухи или мумии, стала материализоваться уже знакомая огненная плеть.       Одежда, что была на Дамиане, исчезла по щелчку чужих пальцев, оставляя его обнажённым, но на собственную наготу тому было плевать, ведь замахнувшись, Бледная Невеста нанесла свой первый безжалостный удар. Мужчину накрыло волной чудовищной боли, что выворачивала каждую клеточку в его теле наизнанку. Казалось, что с каждым ударом плети его частично смертное тело испытывает все круги ада, и сам Люцифер заживо снимает с него кожу — кусочек за кусочком, снова и снова.       Кажется, пытка продолжалась целую вечность, прежде чем Смерть наконец-то отошла в сторону, только Дамиан даже не смог порадоваться этому простому факту, как на его пылающее в адском котле тело обрушилась новая серия ударов. Но уже гораздо болезненнее.       Краем затуманенного болью сознания он понял, что другие жнецы тоже присоединились к наказанию. Теперь ему стало понятно, почему те вообще присутствовали при встрече.       Какое унижение…       Было противно и мерзко. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько никчёмным и слабым. Единственное, чего не позволяла его гордость - так это издавать звуки боли. Ни один крик не слетел с его упрямо сжатых губ. Он не доставит им такого наслаждения.       Он держался, как мог. Но всё равно с каждым ударом плетей ему хотелось исчезнуть. Закрыть глаза и раствориться в темноте, но мысли о Кайе помогали держать связь с реальностью. Ведь если Дамиан умрет, он не только потянет вампира за собой. Тот просто не простит того, что его жнец позволил себе даже думать о смерти.       Наверное, пролетели тысячи лет, прежде чем удары наконец-то прекратились. Дамиан всё же не смог сдержать тихого стона боли. Сейчас мужчина больше напоминал кусок недожаренного мяса, который, покромсав огромным тесаком, кинули в кипящее масло, но опомнились и вытащили, чтобы спасти. Но спасать было уже поздно. Кожа треснула, обуглилась, а в некоторых местах и вовсе слезла. Кровь текла из открытых ран, а нос и глотку забивал мерзкий запах палёной плоти. Тем удивительней был облегчающий поток вернувшейся силы, что был подобен спасительному глотку живительной влаги или исцеляющим слезам феникса. Благодаря этому он кое-как смог подняться на ноги и уверенно вскинуть голову. Он и так достаточно был унижен.       Другие жнецы уже исчезли. Выполнив свою часть, они вернулись к своей работе, и Смерть не стала их задерживать. Они остались наедине. — Надеюсь, ты запомнил урок и больше не подведешь меня. В конце концов, отныне от твоего здравомыслия зависит и благополучие твоего дражайшего супруга. — Я всё понял, госпожа, — не голос, а мерзкий скрежет заржавевших шестеренок, вот на что походили звуки, которые он способен был издать, хотя вернувшиеся силы активировали регенерацию, и пусть медленно, но уже начался процесс исцеления. — Клянусь, что больше не подведу вас. — Посмотрим, — хмыкнула богиня, — В конце концов, я всегда могу найти тебе замену.       Они оба знали, что это ложь. Их связь была почти также неразрывна, как и мертвое венчание. Дары смерти и проклятье связали их толстыми канатами, которые, увы, не так легко разорвать. Если вообще возможно.       Дамиан лишь кивнул и, с трудом поклонившись, быстро перенесся туда, где чувствовал себя в безопасности. Оказавшись в объятьях своего вампира, он почувствовал лишь тепло и защиту. Он был дома. А то, что когда его раны зажили, Кайус устроил ему еще одну экзекуцию, но более приятную — сущие мелочи.