Bloody Tango

***

      Он всегда мог видеть. Видеть то, чего, как ему казалось, не существует в действительности. Лишь мираж, уловка больного разума, коим его прокляли боги. За что? Возможно, за грехи отца, а может, это было лишь его проклятье, как и всех детей, что жили в суровом мире, где правила лишь смерть и вечная война.

«Выживали сильнейшие»

      И в этом мире не было место жалости и состраданию. Не было место любви. В мире правили суровые ледяные великаны и холодные ветра. А законом управляли жестокие, безжалостные боги, которые не знали пощады.       Он не знал своих родителей. Отец пал в одной из бесчисленных битв. Глупо и рано, но Вальхалла звала к себе достойных воинов, и, возможно, его отец стал одним из них. Мать же ушла итого раньше. Давая ему жизнь в тяжелых муках, она, разродившись, умерла, так ни разу не увидев своего сына. Сына, который родился раньше положенного срока — всего на пару недель. Слабый и больной, никто не верил, что он сможет выжить. А вот он…выжил! Односельчане, среди которых было много воинов, прозвали его Белым вороном - тем, кто, как они думали, несет им всем только беды. Тем, кого сам Один послал в качестве кары за бесчисленные грехи.       Он совсем не помнил детство. Оно было так давно, что просто стерлось из памяти. В его воспоминаниях, осколками разбитого стекла, в самых её глубинах остались лишь жалкие крохи ощущений: вечный голод и боль, пронзающая его кости, мышцы, сжимающая внутренние органы такими сильными тисками, что океанское давление казалось лишь легкой щекоткой. Юность его была не лучше. Болезнь, неведомая тем безграмотным временам, медленно убивала, пожирала его тело и разум, делая слабым, больным и никчемным. В родном поселении его чурались, как прокаженного. Ненавидели. Боялись. Страх был такой сильный, что, даже будучи ребенком, он видел его так же ясно, как звезды в ночном небе.       Наверное, именно по этой причине, будучи еще сопливым юнцом, находящимся одной ногой в могиле, презираемый всеми, брошенный на произвол жестокой судьбы, он - тот, у кого даже имени нормального не было, больше всего боялся сдохнуть вот так — безликим ничтожеством, хуже, чем подзаборная собака, окруженный черными воронами и пожираемый более сильными волками.       Поэтому, когда жрец в очередной раз смог вытащить его из чертог Хельхейма и предложил стать личным учеником, он, не раздумывая согласился. Он не понимал, почему жрец Фроуд тогда смилостивился над ним - ведь проще было добить, но он был благодарен за этот шанс. За возможность обрести ту силу, о которой он мог лишь мечтать, шанс дышать без боли. Шанс просто жить.       Да и, в конце концов, что ему было терять?       Учеба давалась тяжело: ему ломали кости. Он кашлял так сильно, что создавалось ощущение, что еще немного - и он выблюет свои органы. Но, откашливая темные сгустки крови, он поднимался снова и снова. Под одобрительным взглядом жреца он продолжал учиться, не обращая внимание на боль, тычки и насмешку от тех, кто его боялся и ненавидел. Он вставал, потому что жизнь — это боль, а смерть — конец и вечное ничто, после которого уже ничего не будет. Белый Ворон не хотел умирать, поэтому продолжал бороться, медленно расправляя сломанные крылья, потому что верил, что даже с ними сможет взлететь. Медленно он становился сильнее, выносливей, он становился кем-то большим, чем слабым и никчемным калекой.

«Кайус»

      Имя, которое он заслужил потом и кровью. Имя, которое внушало страх и трепет. Оно нитью пронизывало истоки истории, проносилось через тысячелетия веков, стало его неотъемлемой частью. И даже когда позже оно затерялось среди сотни мифов и легенд, где было не ясно, что выдумка, а что истина, имя, что он заслужил спустя долгих тринадцать лет учёбы и упорного труда, всё ещё боялись произносить, но теперь его боялись не люди, а бессмертные вампиры.       Когда старый жрец умер, именно Кайус был удостоен чести стать его преемником. Жаль только, что время беспощадно и стремительно неслось вперёд. Из слабого юнца Кайус превратился в сильного духом мужчину, но болезнь так и не покинула его. Даже все те знания, которые передал ему учитель, оказались бесполезны. И когда казалось, что смерть всё же заберёт его в свои чертоги, в поселение привели человека. Странного оборванца, который говорил безумные вещи про сияющих на солнце демонов с силой богов. И тогда Кайус понял, что должен делать. За годы он стал не только мудрым жрецом заветов богов, но и очень талантливым палачом. Со всей безжалостью, на которую был способен, он выпытал из чужака всё тайны и секреты — всё, что помогло бы ему найти светлоликого демона. Ведь наконец-то Великий Один послал ему знак. Знак того, как спасти себя от вечного скитания в чёрных пустошах Хельхейма…       Бокал с густой кровью треснул в его руках, окрасив всё вокруг в прекрасный алый цвет. Но ему было плевать, лишь досадная нелепость. Лениво пошевелив пальцами, Кай с безразличием смотрел за тем, как, подчиняясь его силе, кровь начинает подниматься в воздух, извиваясь подобно живым змеям. Еще один взмах - и воздушный змей, дёргаемый за нитку, послушно плывет туда, куда ведёт его хозяин, а именно в новый хрустальный бокал.       Кровь… Она всегда была неотъемлемой частью его жизни. Даже тогда, когда он был смертным и резал людей, как скот, в честь богов. Те оставались такими же безмолвными. Даже несмотря на все молитвы, они так и не излечили его от болезни. Как бы он не молился, как бы не кричал в небо, срывая связки в глупой, призрачной надежде. Он был глупцом! Ведь столь долго верил, что боги помогут, спасут. Но те были глухи, сколько бы он не умолял, сколько бы жертв не приносил — всё было зря.       Не зря говорится: Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Потому что жизнь совсем не похожа на добрую сказку, где храбрые принцы спасают прекрасных принцесс от злых драконов, чтобы потом жить счастливо до самой смерти. Кайус мало походил на глупую принцессу. Не хотел он быть и слабым смертным принцем. Зачем быть принцем, когда можно стать не только могущественным драконом, но и бессмертным королём?       О, власть всегда привлекала Кайуса, но ещё больше его привлекала сила и могущество. Именно поэтому он был так заворожён, когда всё же нашёл красноглазого демона и без каких-либо колебаний попросил его исцелить его. Потому что отчаялся. Потому что вера в богов истлела, подобна сухим веткам. Он готов был на все. Кай не знал, что Аксель разглядел в нём, но согласился и даровал ему не только долгожданное освобождения от оков болезни, но и вырвал из лап глупой человеческой жизни бабочки-однодневки.       Он переродился и обрёл долгожданную свободу, которая позволила ему наконец-то жить так, как того хотел он. И, в первую очередь, когда жажда начала царапать глотку неутолимым голодом, он отправился в свою деревню и вырезал там всех до единого. Потому что помнил. Потому что ничего не забывал. И, наслаждаясь чужими криками ужаса, вкушая кровь тех, кто смеялся, унижал, оставляя безобразные шрамы на его теле в течении многих лет, он смеялся. Смеялся так громко, что небо содрогалась, а боги укоризненно качали головами, но ничего не могли сделать. И Кайус знал это. Отринув ложных богов, он покинул родные земли и отправился в мир, который был скрыт от него за далёким горизонтом. Аксель, что и даровал ему бессмертие, смог многому его научить, но они довольно быстро разошлись, как только Кайус решил, что может справиться самостоятельно. Он не желал подчинятся. Никому. Никогда.       Кайус шёл вперёд, а мимо него летели столетия и века. Мир медленно менялся, но вампира мало это волновало. Он почти этого не замечал. Шёл по развалинам истории и падших цивилизаций. Шёл по костям смертных и купался в их крови без сожалений и жалости. Да и какая жалость, когда он просто не знает, что это такое. Даже та же любовь была для него пустым звуком. Лишь словом, набором букв. Наверное, именно поэтому ему было так смешно, когда какие-то наивные глупцы падали к его ногам - мужчины, женщины. Они кричали о своих чувствах, встречая в ответ только издевательский смех и презрение.       Больше всего, конечно, его повеселила Афинодора, которая ради него нашла способ стать вампиром. Глупая девица, и на что она надеялась? Кайус с весельем вспоминает, как отрывал ей руки, которыми она посмела коснуться его. Или же Амара. С мужчинами было нечто похожее. Сладкие речи, доступность и прикосновения были ему противны.       Лишь через какое-то время, когда после встречи с Аро и Маркусом и основания Вольтури, Кай проникся к ним братскими чувствами и смог пробудить в своем сердце немного тепла к своей новой и единственной семье. Однако это не отменяло того, что он ненавидел, когда к нему прикасались недостойные. Братья хорошо это знали, и за что он был им благодарен, так это за то, что они никогда не переходили границы, а уж про других членов клана не стоит и говорить. Те всегда держались от третьего короля на почтительном расстоянии.       Все изменились, когда он встретил Дамиана.       Дамиан. Это имя отравляло его не хуже яда. Но яд этот был таким сладким, таким желанным, что добровольно отказаться от него было подобно сдиранию собственной кожи. Наверное, именно по этой причине ссора, что произошла между ними, причиняла боль. Она разразилась как гром среди ясного неба, и была столь же разрушительна, как удар молнии. Кай скривил свои тонкие губы в кривой ухмылке. Он отказывался признавать тот факт, что был виноват. Что будь он более сдержан, то Дамиан не ушёл, хлопнув дверью, и не отправился с этим чертовым Гарретом в чужую страну. Хотя кого он обманывает!       Дамиан никогда не поступал так, как хотели другие. Он всегда делал все по-своему. Он был ветром, который Кайус непонятно каким образом смог поймать, удержать от вольного полёта. Вот только мужчина понимал, что у всего есть лимит. Ведь ветер… Ветер лёгок и неудержим. Золотая клетка стала бесполезной. Неужели его милая мышка пожелал снова стать свободным? Хотя можно ли использовать этот термин к жнецу, ведь чтобы тот не делал, он так и останется вечным слугой смерти.       — Рефлексируешь? — голос Маркуса вырвал Кайя из тяжёлых дум, пребывая в которых он совершенно не заметил приближение брата.       Бросив на Маркуса ничего не выражающий взгляд, Кай снова уставился в книгу, которую до этого листал. Смысл написанного совершенно не доходил до него, а текст казался бессмысленным набором букв. Но это хорошо показывало, что на разговор он не настроен. Однако похоже Маркусу было плевать на желания брата. Вампир лишь хмыкнул и грациозно опустился в стоящее рядом кресло.       — Ты же в курсе, что ведешь себя по-детски? Он уехал не потому, что мечтал сбежать от тебя, а потому, что у него есть работа, которую он обязан выполнить.       — Да? А мне кажется, что ему стала интересна смертная девчонка, и ради этого он уехал в другую страну, да еще и с этим наглым индюком Гарретом, — змеёй прошипел Кай. И нет, Маркус не закатывал глаза, и он совершенно не хотел прикрыть их, чтобы не видеть, как его брат медленно сходит с ума из-за необоснованной ревности. Увы, поговорить им было необходимо, поэтому он не собирался никуда уходить.       — Ты ведь знаешь, что Вольтерра не тюрьма? Ты - король, который может делать всё, что пожелает. Даже если это что-то столь глупое, как поехать в другую страну за своей парой.       — Ты видел что-то? — Кай никогда не был дураком. А ещё он очень хорошо знал, что его брат никогда ничего не делает просто так. Как и Аро, Маркус был умным и очень хорошо умел просчитывать каждый свой шаг на несколько ходов вперед. Возможно, тем, кто хотел обрести бессмертие, казалось, что ум приходил вместе с ядом, делая вампиров гениями, но это было не так. Если ты глуп, то укус не даст тебе нужного количества серого вещества, чтобы «БУМ» - и ты сразу же поумнел. Нет, только постоянное обучение. Века не проходят в бессмысленном ничегонеделанье, и даже короли всегда учатся. Поэтому, Кай знал, что предложение Маркуса это не просто так. Наверняка этот хитрый змей уже просчитал все свои дальнейшие ходы, чтобы получить нужные ему шах и мат. — Поделишься? Или это очередной секрет? Твоя любимая партия в шахматы, где твой противник не понимает правила игры.       — Это не секрет, — хмыкнул Маркус, улыбаясь, — Но ты прекрасно знаешь, что я не люблю раскрывать свои видения. А, каждая партия в шахматы требует вдумчивости и сосредоточенности. Иначе…       — Да-да, знаю, — возвёл глаза к потолку Кай, — Изменишь судьбу, то, что должно произойти, не произойдет. И бла-бла… Как это связано с моей поездкой в Форкс и Дамианом?       — Все связано с Дамианом, — пожал плечами Маркус. — Просто твой приезд станет неким толчком в решении проблем.       — Решением? А может, наоборот, создаст их, — рассмеялся Кай, прекрасно осознающий, что Каллены будут в ужасе, если он лично приедет в их город.       — Может быть, — Маркус растянул губы в загадочной улыбочке.       Кай сдержал банальное желание треснуть брата за его дурацкое выражение, которое будто кричит: «Я что-то знаю, но тебе не скажу», что невероятно раздражает, но в таких случаях из Маркуса было сложно что-то вытянуть силой.       На несколько минут между мужчинами повисла тишина, каждый думал о своем. Но, в конце концов, Маркус сказал.       — Ты ему нужен, Кай. Точно так же, как он тебе. Вы связаны такими крепкими узами, что ваши попытки расстаться выглядят жалкими трепыханиями бабочки. Дамиан сильный, но у всего есть предел, даже у таких удивительных существ, как он. Каждому нужна поддержка, в особенности от возлюбленной пары.       — Знаю, — прикрыв глаза, тихо, на грани шёпота ответил блондин. — Я не смогу его отпустить. Уже не смогу.       — Не отпускай. Ведь он тоже не отпустит тебя, — так же тихо добавил Маркус. Вампир встал и уже собирался уходить, понимая, что на этом их разговор окончен, как его, уже у самой двери, остановил неожиданный вопрос.       — Он когда-нибудь станет свободным… От неё?       Маркус склонил голову на бок смотря на сгорбившегося брата, который сейчас как никогда походил на древнего старика. Между бровей пролегла морщинка, уголки были опущены, а взгляд… Взгляд принадлежал тому, кто отчаянно боялся потерять что-то по-настоящему ценное.       — Он станет свободным только тогда, когда сам этого захочет.       Маркус ушёл, а Кайус потом ещё долго сидел и задумчиво перебирал жёлтые страницы книги — ему было о чём подумать.