Bloody Tango

***

      Иногда мы оказываемся не готовы к некоторым жизненным открытиям. Они могут случиться столь неожиданно, поджидая нас подобно страшному маньяку за углом, как гром среди ясного, безоблачного неба. Не зря говорят, что жизнь полна сюрпризов, и не только приятных. Однако сама по себе жизнь — очень непредсказуемая дама. Она редко играет по правилам — разве что по своим собственным, — и те, кто оказался на шахматной доске, всего лишь послушные пешки. И стать ферзем просто, но только на словах.       Белый фрак смотрелся на нем странно и слишком вычурно. Он походил на саван, разбавляемый алым платком на шее и темно-красной, почти черной розой в нагрудном кармане, казавшейся разводами алой крови. За прошедшее время он так привык к черному в своей жизни, что другие цвета стали казаться чем-то чужим и неестественным. Словно палитра самого мироздания лишила его возможности видеть яркость этого мира, что, в принципе, было не далеко от истины. Поэтому вновь почерневшие волосы казались чужими, будто приклеенными, а еще напоминали о прошлом. И если раньше седина украшала его голову полностью и лишь пару нитей черных прядей выделялась, то теперь все стало в точности наоборот: Густая черная шевелюра и длинные нити седых волос. С чем это было связано? Он не знал. Может с потеряй сил на длительное время? Но ведь сила вернулись к нему вновь, поэтому возможно, темный цвет волос с ним ненадолго. А может это из-за ритуала, который раскрывал истинную суть каждого из пары? Волосы вампира стали ещё белее, подобные первому снегу. Кто знает, Дамиана мало интересовал этот вопрос, а Кайю намного сильнее нравился нынешней цвет волос возлюбленного. Он любил перебирать его длинные волосы, нежно играясь с шелковистыми прядями и философски сравнивать их с чем нибудь вычурным. А еще, Дамиан просто сильно привык, сроднился со тьмой в своей жизни. эта дама была еще более капризна, чем судьба. И она не желала так просто отпускать его из своих цепких коготков.       Но сегодня — тот день, когда он не позволит властвовать над собой. Никому. Сегодня он сам себе хозяин. И лишь одному он готов отдать над собой ту самую власть. Потому что он его выбрал. Сам. Добровольно. Признал достойным. Равным.       Дамиан позволил себе слабую улыбку — она вмиг преобразила его хмурое лицо во что-то легкое и мягкое. Ему было сложно поверить, что все происходящее — правда. Вот только распирающее в груди счастья, заставляющее его сердце биться быстрее, говорило лучше любых слов. И пусть идея Аро со всем этим громким мероприятием для всего клана была по факту глупой затей, тем не менее, Дамиан соврет, если скажет, что испытывает недовольство. Да и мышление аристократов, коими и были Вольтури, он прекрасно понимал.       Ведь вампирское сообщество, как и людское, было солидарно в том, что могли принять официального фаворита или фаворитку, игнорировать слухи о множественных любовных похождениях, но они в миг превращались в свору голодных шакалов, когда у одного из их правителей появлялся Избранник, причем с большой буквы, потому что это приравнивалось к неофициальному статусу супруга. И пусть вампиры давно отринули бога, но они не отринули священные узы брака. Странно, но, тем не менее, это можно было принять.       Сильные руки обвили его талию подобно крепким, но нежным тискам, а острый подбородок уперся в плечо. Каскад светлых волос коснулся щеки. Холод отступил, и на его место пришло тепло. Теперь в зеркале отражался не один мужчина, а двое. Красивых и будто неземных. Один — в белом старинном фраке с темными волосами, другой — в черном со светлыми волосами. Они создавали удивительный тандем, будто тьма и свет решили слиться в страстном танце, создавая при этом что-то новое, неповторимое, сказочное. — Ты прекрасен, сердце моё, — Кайус говорил тихо, будто боялся нарушить столь приятную тишину, что образовалась между ними. — Ты тоже выглядишь хорошо, душа моя, — Дамиан поймал чужой жадный, горящий собственническим огнем и жаждой всецело обладать взгляд в отражении и усмехнулся, — Кай? — Что? — Ты уверен, что все происходящее — здравая идея? — жнец не мог не задать этот вопрос, потому что с тех, пор как он провел ритуал, они почти нормально не разговаривали. Кай приходил в себя, тогда как сам жнец мотался по миру, собирая души. Их было так много, что мужчина очень быстро перестал различать лица, возраст, не обращал внимания на места, в которых оказался. Все это превратилось в смазанный фон и глухой шум из сотен тысяч умоляющих голосов. Скучно. Утомительно. Громко.       Кайю даже не нужно было уточнять, чтобы понять, о чем же говорит возлюбленный. — Нет, не уверен, — если бы Кайю нужен был воздух, он бы испустил тяжелый вздох усталого человека, а так только глаза закатил, — Но ты ведь знаешь моего брата. Когда Аро так возбужден, с ним совершенно бесполезно спорить, — вампир скривил свое хорошенькое лицо, тогда как Дамиан тихо рассмеялся, ведь это была правда. Аро был похож на маленького ребенка, который наконец-то дорвался до желанных конфет. И если после ритуала он был зол и негодовал за столь дерзкое самоуправство жнеца со своим братом, то после разговора с Маркусом он немного присмирел, после чего проходил пару дней с задумчивым выражением на лице. А потом недовольство ушло, и на его смену пришел сумасшедший блеск в глазах и безумная идея. — Не думал, что этот день когда-то наступит, — покачал головой Дамиан. — Но он наступил, — Кай развернул жнеца к себе лицом, его рука взметнулась вверх чтобы нежно, подобно крыльям бабочки опуститься на бледную щеку, поглаживая. — День, когда я официально смогу назвать тебя своим. И ты будешь моим, Дамиан. Моим сердцем. Моей жизнью. Моим супругом. Никто не посмеет коснуться тебя, никто не вправе будет заявить на тебя свои права. И даже смерть…       Договорить ему не дала ладонь Дамиана, накрывавшая губы вампира в безмолвной просьбе не договаривать столь громкую речь. Потому что Смерть — не глухая старуха. Она все видит и слышит, а Дамиан вообще-то не дурак, чтобы гневить свою хозяйку. Пусть из-за собственных корыстных целей, но та все же даровала ему мнимую свободу и возможность быть с тем, кого избрала его душа. Поэтому ему не хотелось говорить, не хотелось омрачать столь светлый момент такими разговорами. Вместо этого он убрал руку и потянулся к столь желанным губам. Таким сладким, манящим, с привкусом крови. И Кай с жадностью ответил, сминая любимые губы в страстном поцелуе.       Сегодня их день.       Как бы им не хотелось побыть вдвоем, но время уже приближалось к нужной отметке, когда члены клана и прибывшие гости собрались в ожидании столь громкого события. Поэтому пара разорвала поцелуй, после чего, соединив руки, решительно отправилась в новую жизнь. Еще бы! Ведь Кайус Вольтури, самый безжалостный из королей одного из самых могущественных вампирских кланов, вступает в брачный союз со своим избранником.       Новость о их браке и правда была громкой. Она разлетелась по вампирскому миру подобно цунами: кто-то поверил сразу, а кто-то лишь покрутил пальцем у виска и решительно проигнорировал сей бред. Умники или глупцы? Но среди вторых затесался даже Каллен Карлайл, который лишь покачал головой. В ТАКОЕ он просто поверить не мог.       Аро не может сдержать улыбку, когда невероятной красоты пара рука об руку заходит в большой зал. Даже лицо Маркуса разглаживается, глаза светлеют и блестят от испытываемой радости. Множество пар глаз обращают на них внимание. В некоторых плещет восторг и благоговение, в других — зависть и разочарование. Чувства и эмоции самые разные, но единство у всех одно — никто не смеет помешать таинству.       Под сотнями пар красных глаз нареченные не идут, а плывут к алтарю, где их уже ждет лучившийся довольством Маркус — именно он будет проводить церемонию. В прошлом старший вампир был священником, и пусть время безжалостно уничтожило его веру, некоторые привычки не искоренить никогда. — Сегодня, в эту тихую, безлунную ночь, мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями священного союза, — тихий, но тем не менее сильный голос Маркуса разнесся по залу, вынуждая стихнуть все шепотки. Все внимание было приковано к трем участникам ритуала. Дамиан и Кай стояли лицом к лицу, смотря в глаза друг друга и будто не замечая никого вокруг. Сейчас как никогда они ощущали ту связь, что образовалась между ними. По року судьбы или же чистой случайности? Неважно. Сейчас, как никогда остро к мужчинам пришло ясное осознание, что пути назад нет. Что вот теперь они действительно связаны. И виноват в этом не только поспешно проведенный ритуал на грани жизни и смерти, а их собственное жадное, всепоглощающее желание принадлежать лишь одному человеку. Желание доверять и любить. Они ведь достойны этой самой любви? Достойны, после всех трудностей и бесчисленных испытаний.       Сердце бьется в груди загнанной птицей, стремящейся сломать ему ребра и вырваться на свободу. Сердце, что отныне принадлежит надменному вампиру. Стук такой сильный, что этот звук оглушает. И кажется, что вампиры с их суперслухом легко могут услышать, как оно стремится выскочить из груди. — Союза, который соединит два сердца в одно, — Маркус взял красивый кинжал в правую руку, а золотую усыпанную рубинами и изумрудами чашу — в левую, после взглядом попросил пару протянуть ему руки, и, как только те подчинились, он осторожно провел кинжалом по бледным кистям, сразу же подставив чашу. Густая, алая кровь полилась в нее, смешиваясь в странный коктейль, который казался черной патокой. Подождав, пока чаша заполнится до самой верхушки, он продолжил, — Пусть кровь скрепит этот союз, и станет он нерушимым ни на небе, ни на земле. Две жизни станут одной.       Клятвы верности слетали с губ легко. Сильные голоса переплетались подобно красным нитям судьбы и разносились по залу, отражаясь от каменных стен, взлетая ввысь, устремляясь и в ад, и в рай, чтобы каждый слышал. Каждый знал. После Дамиан и Кайус по очереди испили из чаши ровно по половине, после чего скрепили своей союз страстным поцелуем со вкусом сладко-соленой крови, скрепляя узы. Навечно. Нерушимо. Становясь одним целым.       Пару мгновений ласк и безмолвных обещаний, и они разрывают поцелуй. Сразу же отовсюду слышатся аплодисменты, тихие, но по большему искренние поздравления, пожелания счастья и благополучия. Этот день войдет в историю всего вампирского сообщества. Об этом будут еще долго говорить, но будут и те, кто возненавидит данный союз, боясь за свою гнилую натуру. Но пока Дамиану и Кайю было абсолютно все равно. Сейчас они наслаждались этим днем. Их днем, когда они просто могли быть счастливы.

Теперь они официально супруги!

      Этот день прошел замечательно, радостно и без негативных приключений. После ритуала был небольшой фуршет с живой закуской на любой вкус. Бал с приятной живой музыкой. Пары кружили, парили подобно прекрасным снежинкам по бальному залу. Их движения были слаженные, идеальные. Вот Аро кружит в танце какую-то жгучую брюнетку, что польщенно с намеком растягивает алые губы в предвкушающей улыбке. Немного в стороне Алек пытается вытащить упирающуюся сестру, которая с упертым выражением держится за невозмутимого как скала Феликса, пока рядом стоит хихикающий Деметрий. В другой стороне зала расположился Гаррет, попивая сладкий нектар, ведя неспешную беседу с Маркусом, рядом с мужчинами стоит светлоликая дева в темно-синем платье, что подчеркивает тонкий стан девушки. Ее большие голубые глаза подернуты мечтательной поволокой, а белые волосы шелковым водопадом спускаются до самой талии. Хрустальные серьги в виде редисок лишь удивительно дополняют сказочный образ.       И вот вальс сменяется нотами жгучего, тягучего танго, что патокой обволакивает гостей. Нареченные улыбаются и, будто завороженные игрой Крысолова, идут нога в ногу, устремляясь к центру зала, где сразу же появляется пустое пространство. Рука в руке, слова на грани едва уловимого дуновения ветра:

«Ты — мой, а я — твой!»

«Я — твой, а ты — мой!»

«Отныне и на века»

«И даже после скончания времен»

      Два тела льнут друг к другу магнитами. А после музыка полностью уносит их в мир страсти и танца лишь для двоих.