Bloody Tango

***

      Белла целовала мокро и неумело. Как и любая девочка её возраста, перечитавшая глупых любовных романов, она искренне верила в то, что «тот самый» поцелуй способен влюбить прекрасного принца в такую идеальную принцессу, как она. Теория не лишена смысла, вот только не в ее случае. Ибо из Беллы Свон такая же принцесса, как из Темного Лорда - милый пушистый единорог голубого цвета, поедающий бабочек и срущий радугой.       Конечно, ориентация Реддла могла быть небесно-голубой (в бытность Поттером, Дамиан этого не проверял, но, учитывая одержимость Тома им, то, можно сказать ,у них был страстный многолетний роман с битьем посуды с легкой щекоткой Авадой, приправленной Круцио, так что все может быть), но это все детали. В конце концов, даже ужасный Темный Лорд не стремился засунуть ему в глотку свой язык, а он у него, по слухам, был длинный. Но, видать, Дамиан слишком преувеличил умственные способности сидящей на его коленях девушки, которая перла к своей цели с упорством тупого тролля и слишком сильно хотела умереть. Это же надо додуматься - использовать приворот! И не такой уж и плохой - сразу видно, что делала ведьма, пусть и полукровка. Чары были слабыми и оставляли на языке вкус земли и гнили, и если бы не сущность жнеца и крепкие узы между ним и Каем, который уже наверняка ощутил состояние своего супруга, и теперь, как истинный вампир, прилетит к нему на крыльях ночи, чтобы добавить в убогую серость города красных оттенков, они могли бы и подействовать. Да, похоже, Свон даже не понимала, что своими глупыми выходками подписывала смертный приговор не только Калленам, но и всему городу. Потому что ласковым Кайус может быть только с ним, и то не всегда.       Тем временем, чтобы Дамиан не думал о зелье, свой эффект оно все же имело, пусть и не тот, на который могла рассчитывать Белла. Суть в том, что оно должно было вызвать одержимую любовь к человеку, который поцелует его после вдыхание фиолетово-розового порошка, и, возможно, так оно и было бы, будь Дамиан простым человеком, не познавшим истинной любви. Но он любил. Сильно. Безудержно. Всепоглощающе. Любил так крепко, что полностью отдал себя другому человеку. Поэтому зелье оказалось ужасно слабым перед такими чувствами, но оно выиграло в другом.… А именно в физиологии.       Когда Белла ощутила под собой твердую выпуклость, то это с одной стороны напугало её, а с другой настолько воодушевило, что она чуть не запищала от радости и восторга, поэтому принялась еще с удвоенной пылкостью и страстью целовать мужчину, не замечая, что он был неподвижен, будто каменное изваяние. А Дамиан и сам не знал, почему ничего не предпринимает, просто, в некотором роде, он был в полном аху… шоке от всего происходящего, ведь не рассчитывал, что эта смертная заморочится настолько, что найдет не шарлатанку, а реальную ведьму, и что она будет так глупо пытаться залезть ему в штаны прямо в школе, где в любой момент кто-то мог войти в кабинет. К тому же, сильное возбуждение немного затуманило его разум, затормозило движения, притупило реакцию. Он боролся с ним, как мог, но все, что ему хотелось - это оказаться в крепких и холодных руках своего вампира, которые, несмотря ни на что, дарили ему то самое тепло, делающее его живым. Жнецу нестерпимо, просто до одури хотелось убить наглую особу, причем довольно жестоким способом, а для госпожи найти другой подарок — не такой проблемный.       Мужчина, имитирующий статую, и ошибка природы были так поглощены данным процессом, что никто не обратил внимания на постепенно материализовавшийся сгусток плотного черного тумана, который принял облик сероглазого кота. Злого кота, надо заметить, или, скорее, очень раздраженного, потому что, увидев картину, он недовольно зашипел, шерсть встала дыбом. Недолго думая, Бес стремительно прыгнул, выпуская в полете острые, как бритва, когти и метко приземляясь на спину девушке.       Кажется, истеричный крик Беллы слышала вся школа.       В результате того дня все стали свидетелями, как из кабинета биологии выбежала истерично верещавшая дочка шерифа, пытающаяся отцепить от себя черного как смоль кота с хитрыми серыми глазами. Её лицо было все расцарапано, глаза бешено выпучены, а волосы походили на гнездо и торчали дыбом. Белла как никогда походила на чокнутую, крикливую банши. Увидев возлюбленную в таком состоянии, Эдвард сразу бросился той на помощь, забывая все обиды, а еще стараясь игнорировать тот факт, что пришедшая на бесплатный концерт Розали, кажется, впервые так широко и искренне улыбалась.       Да, тот день запомнился многим, а Свон снова стала самой обсуждаемой темой. Сплетни мерзкими тараканами поползли по всему городу, быстрее, чем самая страшная чума. Конечно, слух о том, что ученица была наедине с учителем-мужчиной, тоже просочился в массы, а глупым людям лишь бы полить кого-то грязью. Вот только одного взгляда Дамиана хватало, чтобы те не многие «смельчаки» закрыли свои рты.       Тем не менее, эти слухи были, и поэтому нет ничего удивительного, что кое-кто захотел прояснить ситуацию. Этим некто был невероятной красоты вампир с прямыми белыми волосами и пылающими красными глазами, который как-то незаметно приехал в Форкс на «неприметной» Dodge Challenger SRT Demon насыщенно-красного цвета. ***       Роуз никогда не считала себя глупым человеком. Она родилась в том далеком прошлом, когда женщина должна была быть красивым дополнением к мужчине, молчать и заниматься домом и воспитанием детей. Хотя, надо заметить, для женщины статный, состоятельный мужчина играл почти такую же роль красивого дополнения. Однако, Роуз соврет, если скажет, что тогда такая жизнь была для нее чем-то плохим. Как и все девушки её возраста, она мечтала о любви, о детях, о крепкой семье. Верила, что ее будущий супруг сможет воплотить в реальность большой дом с просторным двором и белым забором, достаток и состоятельность на много-много лет.       Мечта эта походила на парусник, построенный из хрупкого, ломкого стекла. Один день, одно происшествие просто напрочь разрушило жизнь молодой девушки. Бушующим штормом оно ломало ей кости, уничтожало душу, вдребезги разбивало сердце, оставляя на его месте черную дыру. Все было разрушено. Так легко, так просто, что от этого даже становилось смешно, вот только смех лезвием царапал глотку и походил на предсмертные хрипы.       Карлайл спас её. Дал новую жизнь, а её дорогой Эмметт наполнил эту новую жизнь теплом и смыслом. Вот только будь у нее выбор, то Розали предпочла оставаться человеком, чтобы иметь возможность жить, а не просто существовать. Она часто представляла то, как у них с Эмметтом появляются дети. Мальчик, так похожий на храброго отца, и белокурая девочка - копия матери, любящая готовить и машины. Эти мечты были самым сладким ядом, но она не могла от них отказаться, пусть они и причиняли нестерпимую боль.       Именно по этой причине девушка совершенно не понимала Беллу. Как? Вот как та осознанно хотела отказаться от возможности жить нормальной человеческой жизнью? Есть вкусную еду, греться в лучах теплого солнца, проводить время с семьей и друзьями, а главное - возможности в будущем иметь детей. Розали не понимала. И совершенно не верила в искренние чувства Свон к её глупому, наивному брату. Она видела в карих глазах истинные желания — жадные, эгоистичные, порочные. А Эдвард был слишком слеп, чтобы увидеть правду, как и другие члены ее семьи.       Розали видела, как ее семья, за которую она так отчаянно цеплялась, так берегла, так защищала, слепо внемлет глупой, малолетней эгоистке, возомнившей себя принцессой. Роуз каждый раз начинало тошнить, когда Белла открывала свой грязный рот, но ещё больше ей становилось противно, что кто-то её слушал и соглашался.

Мерзко

      Единственными, кто более-менее разделял ее чувства, были Эмметт и Джаспер. Первый, несмотря ни на что, всегда был на стороне супруги, а второй пусть и не читал мысли, но отлично разбирался в людях благодаря своему дару. Джаспер видел, чувствовал лицемерно-лживую натуру Беллы, но предпочитал молчать и не вмешиваться, возможно, понимая, что никто его слушать не будет. Вообще с каждым годом, столетием проведенным вместе, троица все больше разочаровывалась в клане под предводительством Карлайла и тех, кто был рядом. Будто розовые очки, которые они надели себе на глаза из-за страха перед одиночеством, усталостью и просто непринятием новой жизни, стали трескаться, подобно стеклу. И теперь реальность тянула к ним свои руки все сильнее. Это пугало, заставляя хвататься за иллюзию счастливой семьи всеми конечностями, но силы постепенно покидали их, как и желание что-то спасать.       Поэтому, когда вампиры вернулись в Форкс, то удивились той оживленной атмосфере, что царила в городе. Каждый житель говорил, обсуждал, думал лишь об одном - новые преподаватели и странное поведение дочки шерифа. Каллены притворились глухими, решили не придавать этому значение. И пусть Эдвард скалил свои зубы каждый раз, когда слышал недоброе слово в сторону своей драгоценной. Всем хватило объяснений Элис, что была спокойна и ничего опасного не увидела в своих видениях. Это всех успокоило. А потом они вернулись в школу, и привычная жизнь перевернулась с ног на голову.       Потому что теперь историю им преподавал красноглазый вампир, причем преподавал хорошо, ведь даже молчун Джаспер заценил. Но это не имело значения, ведь сам факт нахождения такого вампира среди школьников сильно настораживал, вынуждал прислушиваться, ожидая информации об убийствах и обескровленных трупах, заставлял быть готовым к приходу агрессивно настроенных волков, к тому, что придется уезжать из города в спешке. Но прошел день, второй, неделя, но никаких тел найдено не было. Квиллеты сидели у себя в резервации, и никак себя не проявляли, что тоже порождало вопросы. Но на этом шокирующие новости не закончились, ведь потом девушка увидела второго преподавателя и испытала настоящий шок, когда узнала привлекательного молодого человека с точеными чертами лица и выразительными разноцветными глазами. Узнала, потому что этот человек был рядом, когда она, израненная, опороченная собственным женихом и его мерзкими дружками, лежала на холодной земле в луже крови и мечтала лишь об одном — о смерти.       Тогда его глаза были ярче изумрудов. Такие холодные и пустые. Сейчас они были другими, светились внутреннем светом и жизнью. Они были прекрасны. Они манили, притягивали ее, как мотылька на пламя. Розали была умной девушкой, а еще она любила загадки. И мистер Певерелл был той удивительной загадкой, которую она хотела разгадать. Но так же ей очень хотелось понять, что связывает его и Свон, и почему этот мужчина тратит свое время на столь неприятную особу. Чужая игра была тонкой и незаметной для глаз, но Розали видела маленький хвостик, что выглядывал из-за угла. Певерелл играл, а Белла позорила себя все сильнее и падала не только в ее глазах все ниже и ниже, но и в глазах окружающих ее людей - даже человеческие подростки увидели истинную гнилую натуру дочки шерифа. И только такой слепец, как Эдвард, ничего не видел.       Розали хотела разобраться, поэтому после инцидента с Беллой, когда распереживавшийся Эдвард увез плачущую девушку домой, Розали попросила Эмметта поехать домой. — Роуз? — вопросительно приподнял бровь Эмметт, смотря на жену непонимающе. Он привык, что они редко расставались. — Все хорошо, милый, — ласково ответила женщина, нежно касаясь щеки любимого, — Я просто хочу кое-что проверить, но я должна сделать это сама. — Ладно, но будь осторожна. — Буду.       Быстрый поцелуй, и Эмметт уходит. Девушка немного постояла посреди пустого коридора, сжимая кулаки в такой слабой попытке сдержать бушующий внутри ураган - почему-то сейчас Розали казалось, что она стоит на пороге ,и лишь один неверный шаг отделяет ее от падения в пропасть. Падения, которое полностью изменит ее жизнь.       Но все же, собравшись с силами и мысленно подавив тяжелый вздох, вампирша решительно двинулась в кабинет биологии, который, к ее глубочайшему сожалению, оказался пуст. Вот только сделав глубокий вздох и уловив тонкий запах роз, мокрой земли после дождя и смерти, Розали уверенно двинулась по следу. Шлейф чужого аромата вел ее в лес. Она шла, и каждый шаг отдалял её от школы и людской суеты, от семейных проблем и непонимания. Лес навис над ней высокими, тяжелыми кронами, окутывая удушающим ароматом хвои. Он почти перебил запах Певерелла, но Розали была вампиром не первый день, и пусть с трудом, но все же смогла найти обладателя столь редкого аромата.       Он сидел на поваленном дереве, будто король на троне. Редкие лучи солнца, которые чудом пробивались сквозь темно-зеленые кроны, танцевали на его бледной коже. Его лицо походило на восковую маску, а разноцветные глаза были прикрыты. Темные ресницы слегка подрагивали. Он был подобен божеству, и даже скромная, по её меркам, одежда не портила сей образ, а лишь прибавляла некий шарм. Она шла тихо. Каждый шаг был легким, но он все равно услышал. Острый взгляд пронзил её в тот же миг, как Розали подошла достаточно близко. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза — изучая будто под микроскопом. Минута, две, и вот тонкие губы растягиваются в скупой улыбке, а тишину разрезает приятный голос с легкой хрипцой: — Здравствуй, Розали. — Кто ты такой? — голос дрожит, но она никогда в этом не признается. — Твоя смерть, — ответ, что заставляет дрожать и верить. Потому что все кричит об этом. Она помнит. Помнит день, когда он пришел за ней. Пришел, чтобы забрать. Пришел, потому что она отчаянно звала его. Но он не успел. И вот теперь он снова тут, стоит перед ней, и она дрожит и в тоже время жаждет, чтобы на этот раз у него действительно получилось забрать ее. Чтобы он наконец-то подарил ей долгожданный покой, снял тяжёлое бремя бессмертия. Даровал свободу. Надеясь, что в другой жизни ей и Эмметту дадут шанс быть нормальными людьми, семьей с детьми. Розали делает шаг, второй, третий, будто умоляя закончить все это. Резко, как удар молнии в голове всплывают воспоминания о муже, и они, как обжигающая пощёчина, приводят её в чувство. Девушка замирает, не зная, что должна делать. Может, бежать? Но ноги подгибаются, переставая держать, и земное притяжение будто с удвоенной силой притягивает вампиршу к земле. — Ты храбрая девушка, — понимающая и почти что ласковая улыбка мелькает на чужих губах. Дамиан смотрит долго, внимательно, его взгляд задумчив, он будто что-то прикидывает в уме, после чего, склонив голову набок, говорит: — В твоих глазах страх и желание умереть борятся с ответным желанием жить и узнать правду. И я расскажу ее тебе. Но с одним условием. — Каким? — девушка собралась, словно кошка перед прыжком. — Когда придет время, ты его узнаешь. А сейчас тебе достаточно и этого.