Bloody Tango

***

      Её обнаженное тело казалось очень хрупким и миниатюрным. Тонкие руки и единственная нога лежали вдоль худого тела. Неестественно белая кожа отдавала синевой и сильно контрастировала с темным металлическим столом, на котором лежало её тело. Каштановые волосы потускнели и казались ломкими прутиками. Они обрамляли худое лицо с впалыми щеками и заостренными скулами. Тонкие губы темного фиолетового цвета были слегка приоткрыты в предсмертном крике. Она была бледной и невзрачной, смерть совсем не придала ей той чарующей красоты, которую жнец иногда мог лицезреть у других. Черты лица, казалось, принадлежали не юной девушке, а взрослой женщине. Единственными яркими пятнами в её образе были царапины, синяки и кровоподтеки. Алые разводы крови служили своеобразным украшением, будто сумасшедший художник решил сделать из тела девушки полотно для своего извращенного виденья. Безумец. Вишенкой в образе «Кровавой Мэри» служили вскрытая грудина, поломанные ребра, вырванные (и оставшиеся на той самой поляне в лесу, как и отгрызенная нога) кишки.              Работы предстояло немало, а времени было в обрез, поэтому, окинув голый труп Свон придирчивым взглядом патологоанатома-любителя, Дамиан закатал рукава и приступил к работе. Данное тело ему нужно было максимально нетронутым, всего лишь пустым сосудом — сосудом, служившим для его благой цели, после которой он, возможно, даже останется живым. И пока в Форксе творилось не пойми что, в небольшой лаборатории закипела работа подобно бурлящему котлу.              Дамиан никогда не думал, что древний манускрипт, который он нашел очень давно на просторах вавилонской библиотеки, давно утерянной для простых смертных, станет тем самым ключом к его свободе. Еще смешнее становилось от того, что единственным недостающим компонентом, столь необходимым ему, окажется глупая девчонка из серого, невзрачного городка. Можно было бы посмеяться, вот только смешно не было совсем. Дамиан как будто вернулся на двести лет назад, еще до встречи с Кайем, когда и не помнил, что значит просто улыбаться.        — Ты похож на мясника, сердце мое, — голос Кайя разрушил тишину, что непроницаемым полотном окутывала лабораторию, однако занятый Дамиан даже не повернул голову. Его руки были по локоть в крови, в правой руке он крепко держал сердце Свон и рассматривал его, будто ювелир. — На данный момент я им и являюсь, — хмыкнул Дамиан, — Они вернулись? — Гаррет и Джаспер — да, а вот Эмметт и Розали вместе с живым, но малость потрепанным Карлайлом застряли в больнице, где прячутся выжившие. Шериф тоже там. — Он в курсе? — Жнецу даже не нужно было уточнять, о чем должен был быть в курсе Чарли Свон, с учетом того, что сейчас его дочь лежала выпотрошенная, как дохлая рыба, на его столе, и плевать, что убил её не он. Белла была мертва, и это был простой факт. Неизбежный. — Пока нет. Карлайл опасается, что тогда шериф наделает глупостей, хотя, похоже, мальчишка жаждет рассказать о смерти своей подружки. — Эдвард идиот. Хотя это почти мило, что остатки этого клана пытаются спасти обреченных, — покачал головой Дамиан, — Этот город провонял смертью, мне даже не нужно выходить на улицу, чтобы почуять этот смрад. Но, в любом случае, пусть лучше играются в спасателей, чем путаются под ногами. Что с Аро и остальными? — Они скоро будут в городе. Им понадобилось время на подготовку. Если все закончится в нашу пользу, понадобятся лишние руки, чтобы зачистить город, — Кай подошел ближе к супругу, с любопытством заглядывая через чужое, крепкое плечо. — Ты вроде говорил, что она должна быть целой. Что-то изменилось? — Ритуал, — кивнул Дамиан, кладя сердце на разделочную доску, приступая к нарезке, после чего куски полетели в черный котел. — Из-за неожиданной смерти Беллы и рассказа Гробовщика ритуал пришлось сменить уже окончательно. Я не уверен, что у меня получится, но иного выхода у нас нет. Как бы это сейчас не звучало, но то, что я делаю — наш единственный шанс выжить и остаться относительно целыми. — И что этот ритуал дает? Откуда он? — Я нашел его очень давно, в давно утерянной вавилонской библиотеке. Ритуал, написанный кровью на куске человеческой кожи. Он имел очень маленький, но достаточно сложный набор компонентов. Я никогда не думал, что мое любопытство приведет к этому моменту, ведь я даже никогда не думал идти против Госпожи таким вот образом. — Что изменилось?       Дамиан повернул голову и с любовью во взгляде посмотрел на своего прекрасного короля, который не только подарил ему новый смысл жизни, но и научил его снова улыбаться, радоваться мелочам. Который был рядом и дарил столь нужную поддержку. Который просто любил его. И которого Смерть хотела отнять так же безжалостно, как отняла возлюбленную Магнуса.        — Ты всё, что я когда-либо мог желать, Кайус, — нежно ответил жнец, наклоняясь к столь желанным губам и запечатлев на них сладкий поцелуй, на который получил мгновенный столь же страстный ответ. Отстранившись, Дамиан прошептал тихим, но твердым голосом, будто обещая это не только стоящему перед ним вампиру и самому себе, но и самой вселенной, — И я сделаю все, чтобы ты жил. Даже если для этого мне нужно убить саму Смерть! — Мне не нужна эта жертва, если при этом я потеряю тебя, — хмуро ответил Кай, обхватывая ладонями любимое лицо, прислонясь своим лбом к чужому. — Не надо умирать за меня. Живи ради нас. — Даже если я умру, наша связь приведет меня к тебе вновь. В конце концов, смерть — это начало нового путешествия.       Гримаса исказила точеное лицо вампира: даже мысль о том, что он может потерять своего возлюбленного, причиняла нестерпимую боль. Он мог смириться с потерей братьев, членов клана, всего мира, но не с потерей Дамиана. Кай мог упасть на колени и молить о чуде, но любые боги давно отвернулись от него, как, в принципе, и он от них, а чудеса для него были слишком сказочным явлением. Но что он должен сделать, чтобы защитить то, что ему дороже всего? Где найти ответ?              Разговор, как и еще один поцелуй, последующий после, оставил на языке вкус пепла и горечи, с которым, увы, ничего нельзя было сделать. Вера в лучшее и отчаяние от неизбежного переплетались в такой плотный клубок, что было сложно разобраться, где конец, а где начало. Где спасенье, а где неизбежный, трагический финал, в котором мало кто получит своё «долго и счастливо».              Кай покинул лабораторию — ушел к Гаррету и Джасперу разрабатывать хоть какой-то план — наверняка бесполезный, но просто сидеть и ничего не делать он тоже не мог. Дамиан же остался и еще долго просто стоял, смотря бессмысленным взглядом в никуда. Мысли его были совсем не веселыми, однако, будучи бывшим, но Поттером, он не привык отступать и сдаваться. Если ему приходилось за что-то браться, то он стремился доводить это до конца. Поэтому, собравшись и взяв себя в руки, он продолжил работу.              В котел, где уже было сердце Беллы, были добавлены её кровь и кровь самого жнеца, эссенция души девушки, которую Дамиан извлек из тела с помощью своей косы, а также ещё пара компонентов, которые он извлек из небольшой деревянной шкатулки с выгравированными рунами. В результате получилось темно-красная, почти черная, похожая на смолу субстанция, в которую Дамиан опустил темный кинжал, немного изогнутый, чем-то похожий на коготь, лезвие полотна было исписано рунами, с темной рукояткой с небольшим круглым камнем прозрачного цвета в центре. Тот сразу же стал наполняться содержимым котла и засиял зловещим алым светом, как только зелье попало на него.              После этого Дамиан наконец-то приступил к приведению тела Свон в порядок: очистил и зашил все раны, трансфигурировал из подручных материалов новую ногу. И как только тело приобрело первоначальный вид, Дамиан взял кисть и опустил ее всё в тот же котел, после чего начал рисовать непонятные закорючки на белой коже умершей, при этом тихо читая катерн на мертвом языке, таком древнем, что он давно канул в лету не только из памяти людей, но вообще исчез из данного мира. Весь процесс занял долгие десять часов работы. Когда Дамиан закончил, очередной день успел закончиться и начаться. За это время видимых изменений не успело произойти. Город все так же был заражен, кучка недовампиров пытались защитить выживших людей, запертых в больнице, которые все больше поддавались панике и отчаянию от непонимания ситуации. После обсуждение плана, где толком было не понятно, с какой стороны ожидать удара, Гаррет утащил Джаспера в свою спальню, желая перед концом побыть с парой, которую нашел спустя столько времени и теперь мог потерять в одно мгновение. Кайус же тоже не желал проводить последние мирные часы в одиночестве и, как только Дамиан освободился, последовал примеру Гаррета.              Стрелки часов беспощадно летели вперед. Тучи все сильнее сгущались над Форксом, враги и союзники спешили на битву, где было непонятно, кто умрет, а кто выживет. В темном царстве мертвых царила предвкушающая, зловещая тишина — даже души вечных грешников молчали, не смея нарушить ее своими криками. Трон из костей все так же стоял твердо и нерушимо, но впервые за очень долгое время был пуст…       Я слышу зов и неизбежность,       Я вижу бурю, тлен и боль,       Идет она, как неизменность,       Идет она, как крах, и как заход,              Ты — Смерть!       И ты меня рабом считаешь,       Оковами меня пленяешь,       И душу мою кровью оскверняешь              Я кричу, мольбы пустые,       Умоляю — отпускаешь?       Я тобою проклят был,       Я тобой был и предан              Так давай в последний раз,       Этот танец мы станцуем       И закружимся в кровавых па,       Средь костей, надгробий, пепла,       Среди вычурных осколков алого завета              Я знаю, что конец сей неизбежен,       Я знаю, кровь ручьем течет,       Я знаю, всё кончается прощанием-приветом,       Кончается заветным сном,       Холодною могильною плитой…