Bloody Tango

***

      Вольтури прибыли в Форкс спустя три дня после случившегося с местными жителями. Это была достаточно большая армия, которая с легкостью могла зачистить весь город, ведь среди вампиров были талантливые и сильные личности. Они легко могли уничтожить непонятных зомби, коими стали люди. Вот только проблему создавали не мертвые, как ни странно, её несли живые, забаррикадировавшиеся в больнице.        — Стоит ли спасать этих людей? — задумчиво начал Аро, внимательно смотря на собравшихся, — Насколько я понял, сейчас они заперты в больнице вместе с Карлайлом и другими членами его клана. Есть ли смысл нам тратить на их спасение время, когда не понятно, что будет происходить дальше? — Это здравый вопрос, особенно с учетом того, что нам не нужны свидетели, — ответил Кайус, по старой привычке начиная водить пальцами по губам, — Люди глупы. Когда их страх пройдет, они начнут задавать неудобные вопросы, которые поставят нашу тайну под угрозу. — В больнице находятся члены моего клана, — в разговор вмешался хмурый Джаспер, — Мне бы хотелось вытащить их оттуда. — Как я понял, люди тебя не волнуют? — с легким сарказмом заметил Кай, ухмыляясь. Джасперу даже не нужно было отвечать — ответ был ясен и без слов по его каменному лицу и холодному взгляду. — Что по этому поводу скажет Дамиан? — спросил Маркус, переводя взгляд на своего…зятя. — Мне нет дела до людей или Калленов. Моя главная цель — завершить ритуал. Все приготовления завершены, но осталось самое сложное — призыв Госпожи, который будет сопровождаться большим выбросом энергии. Есть вероятность, что этот выброс привлечет не только тварей, которые бродят по городу, но и других жнецов, которые явились по мою душу. Сейчас они не могут меня ощутить, потому что на доме стоит мощная защита. — спокойно ответил Дамиан. — В чем вообще заключается твой план? — спросил Гаррет, который незаметно для остальных положил руку на талию Джаспера, чтобы поддержать, ведь прекрасно видел, как ответ жнеца не понравился его паре. Пусть Джаспер не считал Калленов семьей, но он питал к ним теплые чувства привязанности, как к людям, с которым прожил не один десяток лет. Поэтому он не желал им смерти и хотел спасти, пусть после этого они больше и не будут членами одного клана. — Тело Изабеллы Свон является идеальным сосудом. Сила Госпожи слишком велика для мира смертных, это одна из причин, зачем ей нужны жнецы, которые могут не только спускаться в мир смертных, но и вполне неплохо с ним взаимодействовать физически. Мой план заключается в том, чтобы призвать Госпожу в мир живых и запереть ее в смертном теле Свон, а после — попытать удачу. — Ты считаешь, что сможешь убить… Смерть? — Кай задал, наверное, один из самых важных вопросов, ответ на который волновал всех присутствующих. — Я не знаю, — Дамиан адекватно оценивал собственные силы и трезво смотрел на вещи. Даже запертая в смертном теле, Госпожа была дьявольски сильна и могущественна. Единственной её слабостью становилась смерть в теле сосуда, которая становилась окончательной и бесповоротной. Скорее всего, это было сделано для соблюдения некого баланса, хотя если бы не древний свиток, то Дамиан так бы и не узнал столь опасную истину. — Но шанс есть, пусть и мизерный. — Ты вроде настроен позитивно? — с немного ироничным смешком заметила Джейн, на что Дамиан пожал плечами. — Шанс победы где-то сорок на шестьдесят, если ничего не помешает, конечно. — Мда, звучит обнадеживающе, — Гаррет не смог удержаться, чтобы не закатить глаза, тогда как внутри его сжали железные тиски подкрадывающегося страха. Не за себя — за клан и за Джаспера. — Что сейчас требуется от нас? — спросил Маркус. — Мне нужно большое пространство для призыва. Желательно открытая местность подальше от города. — Я знаю такое место. Оно находится достаточно отдаленно от города, а вокруг лес. — кивнул Джаспер, — Могу показать. — Хорошо, тогда не будем терять времени, — кивнул Дамиан.       Они и правда не стали терять время. С учетом того, что грядущий ритуал призыва мог приманить всех тварей из города, то операцию по спасению людей, запертых в больнице, проводить больше не имело смысла. Разве что через Джаспера они связались с Карлайлом и остальными и сообщили, чтобы те были готовы выводить людей, когда твари больше не будут маячить на горизонте. — Город будет зачищен, Карлайл, — холодным, властным тоном короля, не терпящим возражения говорил Аро, — Любая тварь, одичавший оборотень или живой человек будет мгновенно убит. Если ты хочешь спасти ту жалкую кучку, которая находится в больнице, то советую поторопиться и, как только твари отступят, убираться из города. —Аро, так нельзя! Возможно, этим несчастным можно помочь! — в ужасе воскликнул Карлайл в трубке. — Карлайл, мне плевать на твои нежные чувства, — хмыкнул Аро безразлично, — Я не буду подвергать опасности нашу тайну, потому что ты так и не научился быть вампиром, став лишь беззубым травоядным. Эти люди могут в будущем создать нам большие проблемы, поэтому у меня нет стремления их спасти. — Тогда позволь это сделать мне, — умоляющие нотки появились в голосе врача, и это ни вызывало у Аро ничего, кроме брезгливой жалости. Почему-то ему всегда казалось, что Карлайл был сильным человеком, но даже короли способны ошибаться. — А еще нужно забрать тело Беллы, я должен передать его её отцу, и мой сын… — Я уже дал тебе такой шанс. А тело дорогой Изабеллы нам ещё нужно, поэтому твой сын перебьётся. Для Вольтури его желание — ничто, — перебил Аро, закатывая глаза, после чего бросил трубку, не желая больше тратить свое время на бессмысленный разговор.              Тем временем, пока все морально готовились к финальному шагу, завершая последние приготовления, Гаррет решил поговорить с Джаспером. Вампир хотел попросить Хейла не участвовать в дальнейшем, он не хотел даже думать о том, что может потерять только обретенную пару. — Что? — гневно воскликнул Джаспер, наверное, впервые проявляя такие яркие эмоции. Он гневно смотрел на Гаррета, и весь его вид просто кричал о том, насколько сильно он обижен и даже оскорблен подобным предложением. Чтобы он и сбежал? Чтобы бросил всех, как какой-то трус? Да никогда! — Ты хоть понимаешь, что предлагаешь мне? Как ты вообще смеешь думать, что я… — Я все прекрасно понимаю, — перебил его Гаррет, мотая головой. Он говорил без привычной ухмылки и с достаточно серьезным выражением лица, внимательно смотрел на точеные черты Джаспера и будто не мог на него наглядеться, — А ты понимаешь, что нас ждет не увеселительная прогулка, а, скорее всего, кровавая бойня с неизвестным финалом? — Я не хрупкая барышня, я — солдат, — вышло раздраженно, а в следующий момент Джаспер был впечатан в стену, — Гаррет? — О, поверь! Я прекрасно понимаю, что ты сильный и опытный боец, — прошептал Гаррет в самое ухо, — Знаю, что ты хочешь помочь, но я не смогу сосредоточиться на защите кого-либо из королей или Дамиана, пока ты рядом. Ты стал моей слабостью, Джаспер, а сейчас это — последнее что я могу себе позволить. — Ты предпочтешь меня своим владыкам? — сказать, что Джаспер быть удивлен, значит, ничего не сказать. Он смотрел в красные глаза и видел там ответ на свой вопрос, но Гаррет все равно предпочел ответить. Ответить честно и правдиво, от всего любящего сердца, даже несмотря на то, что его ответ услышит каждый вампир, находящийся в доме и за его пределами, его услышит тройка королей, и Дамиан, которые могут расценить это как предательство и измену. Но Гаррету было плевать — он сделал свой выбор в тот момент, когда увидел золотые глаза на красивом лице, скрытые немного вьющимися волосами. Выбор, который он не изменит. — Я предпочту тебя любому. Поэтому…       Дальше Джаспер не захотел ничего слышать, ему уже всё было понятно. Он обхватил Гаррета за шею, притягивая ближе к себе и, не мешкая, со всей страстью, на которую был способен, впился в желанные губы, стараясь передать через простой поцелуй все те чувства, бурлящие в его душе, сладко пронзающие сердце чертовой купидонской стрелой. Думал ли Джаспер, что сможет влюбиться настолько сильно? Что будет хотеть кого-то до дрожащих коленей и жара внутри? Джаспер даже предположить не мог, что вообще способен на такие сильные, всепоглощающие чувства, которые лишали любого здравомыслия. Почему-то ему всегда казалось, что это невозможно, что Мария выжгла из него все доброе и светлое, уничтожила его любовь, забрала его способность любить в принципе. Элис была тем, кто смогла облегчить его боль, но не исцелить. Никто не мог! Но, похоже, это смог сделать один очень самоуверенный вампир с красивыми красными глазами и волосами, в которые он хотел зарыться пальцами, нежно поглаживая, ощущая их мягкость.        — Что ж, думаю, мы можем дать им пару лишних минут, — весело хмыкнул Аро, Кайус же только закатил глаза на столь невовремя развернувшуюся мелодраму. По сути, слова Гаррета действительно можно было расценить как измену клану, но вся соль заключалось в том, что Джаспер был парой Гаррета, а все в Вольтури прекрасно знают, что любой вампир всегда выберет свою пару. Это нерушимая константа. Это часть их бессмертной сути. — Пора, — сказал напряженный, как струна, Дамиан, смотря на границу дома, где заканчивался барьер. Раньше там караулили одичавшие оборотни, но прибывшие Вольтури перебили их еще в первый день своего прибытия. Теперь их мертвые тела валялись по территории разорванными тушами. Вампиры не собирались церемониться со своими заклятыми врагами и действовали быстро и совершенно безжалостно. Алек даже умудрялся шутить про шубы для всего клана из волчьих шкур. Джейн дала брату подзатыльник и заявила, что его шутки неуместны, дальше парень предпочитал молчать. — Мы готовы, — рядом тут же появились немного потрепанные, пропахшие сладким флером возбуждения, который быстро исчезал под напряжением и готовностью к бою, Гаррет и Джаспер. Дамиан кивнул и дал команду Феликсу взять замотанное в саван тело Беллы, тогда как Деметрий нес свечи, а Алек — небольшую канистру с кровью, которой жнец планировал рисовать круг призыва.       В тот же момент Джаспер и Гаррет сорвались с места, направляясь в чащу леса, остальные молча последовали за ними.               Пока вампиры бежали через густой лес, преодолевая незначительные препятствия в виде коряг и поваленных деревьев, в единственной больнице города нарастали волнения среди выживших людей. Люди боялись и находились в полной неизвестности происходящего, из-за чего начинали нервничать, создавать шум и впадать в панику, которая могла бы перерасти в настоящую истерию, если бы не Карлайл и его полное спокойствия лицо, что выражало мало эмоций. Мужчина лишь ласково улыбался, и тем самым ему удавалось успокоить самых буйных, кроме… Чарли Свона.              Когда твари ворвались в больницу впервые, Чарли был относительно спокоен. Он вёл себя как профессионал своего дела, что сильно выделяло его на фоне застывшего в ступоре Карлайла. Однако, как только люди смогли отбиться и даже забаррикадироваться, отделяя себя от кровожадных монстров, коими стали местные жители, адреналин, бурливший в крови, начал утихать, страшная реальность накрыла шерифа с головой, и он понял, что по городу бродят неизвестные чудовища, стремящиеся не то сожрать, не то просто уничтожить всё живое на своем пути, а где-то там находится его несовершеннолетняя дочь. Чарли лишь мог уповать на то, что Белла сидит в относительно безопасном доме и, если что, сможет запереться в своей комнате. Потому что если это не так… Если это не так — а он знал, что это возможно, с учетом того, насколько характер Беллы стал напоминать ему о бывшей жене — паника и страх за дочь медленно начали одолевать Чарли, постепенно разрушая все спокойствие, которое он старался сохранять. Карлайл наверняка что-то почувствовал или, что вероятней всего, как врач увидел симптомы, поэтому вколол ему успокоительное. Но, увы, это помогло ненадолго.              Чарли проснулся от зудящего бубнежа прямо под ухом. С трудом разлепив глаза, в которые будто насыпали песка, шериф, прилагая усилия, встал с постели и поковылял к двери. Стояла неестественная тишина, такая пугающая, что мужчина испугался, что твари ворвались в больницу и убили всех, пока он спал. Столь страшная картина растерзанных тел, валяющих в изломленных позах на некогда белой плитке холла, встала перед глазами и была такой реалистичной, что Чарли замутило. Однако бубнеж, оказавшийся настоящими голосами живых людей, выдернул его из пугающего видения, и мужчина поспешил к двери, слегка приоткрывая её, делая небольшую щель, чтобы голоса говорящих стали звучать более четче, а главное — понятней.              Тем, кто говорил, оказались две медсестры. Более юная девушка в простом белом халате — к сожалению Чарли, заляпанного кровью, жаловалась своей более старшей коллеге, что их не хотят выпускать за пределы больницы.        — Там опасно, Карли, — устало и с какой-то безнадегой в голосе проговорила старшая медсестра. Скорее всего, она уже не первый раз пытается пояснить Карли столь простую истину. Но девушка твердо продолжала стоять на своем. Это снова напомнило шерифу о Белле. В груди начало тянуть дурное предчувствие, а желание покинуть пределы больницы подняло свою голову.        — Я понимаю, миссис Трэмс, — закатила глаза девушка, — Однако, что нам тут делать? Сидеть и ждать помощи? Еще неизвестно, придет ли она. А у меня, между прочим, жених трубку не берет. Вдруг с ним что-то случилось?        — У меня тоже муж и дети дома, но я же не истерю. Мы все тут заложники, — женщина старалась сохранить спокойствие, но шериф очень хорошо уловил нотки затаенного страха в голосе. Женщина ужасно боялась за семью, но покинуть больницу значило пойти на верную смерть. Как и любой адекватный человек, медсестра не желала умирать столь рано.        — Я хочу попробовать сбежать. Я не могу просто сидеть и ничего не делать. Дети доктора Каллена как-то попали внутрь, значит, отсюда есть безопасный выход? — Не глупи, — в голосе старшей медсестры прорезались уже более сильные нотки беспокойства, — Дети доктора Карлайла тут были с самого начала, возможно, сидели в кабинете отца. — Нет, — был дан уверенный ответ, — Они появились через некоторое время после нападения. Это странно, с учетом того, что почти все находящиеся внутри люди почти сразу начали заколачивать окна и двери. К тому же, незадолго до всего случившегося, я заходила к доктору, и его кабинет был пуст.       Дальше разговор сводился к тому, что одна женщина пыталась уговорить другую не делать глупости, в результате чего они начали ссориться, тем самым создавая шум. Их услышали, и на шум и крики пришел доктор Смит. Узнав причину ссоры, он увел девушку, видимо, в надежде, что под его личным присмотром та не наделает глупости, а именно не выйдет к непонятной науке тварям, которых можно смело называть зомби, ну или же их просто покусал какой-то дикий зверь, заражая всех бешенством. Чарли не знал, он никогда не был силен в таких вещах, а ужасы терпеть не мог, предпочитая легкие комедии и бейсбол. Но это уже было и не важно.       В любом случае, кое-что важное от этих двух болтушек он все же узнал, а именно то, что каким-то образом дети Карлайла нашли безопасный вход в больницу. Где вход, там и выход, а Чарли — не безобидная девица, у него есть пистолет, и он неплохо умеет с ним обращаться. И попасть с пары метров в голову у него сил точно хватит.              Выход пришлось искать на протяжении пары часов. Никто не обращал внимания на его шастанье туда-сюда, поэтому он спокойно мог исследовать этажи больницы в поисках выхода. Ему удалось найти его ближе к рассвету, что не сильно обрадовало и точно не польстило его профессиональным навыкам, но окно со второго этажа было не заперто, и, к тому же, стоящее рядом дерево было лучше любой лестницы. Мужчина был, конечно, не молод, но в относительно хорошей форме. Почти легко, при этом сохраняя осторожность, ему удалось оказаться за пределами больницы; держа оружие наготове, он медленно двинулся по направлению к своему дому. Все его тело было напряжено и готово к бегству в любой момент. К его удивлению, ни одна тварь не встретилась ему на пути, что настораживало еще больше. В городе была страшная, неестественная тишина, а что еще хуже, ему не встретился ни один живой человек. Передвигаясь короткими перебежками, шериф, к собственному облегчению, наконец-то добрался домой. Забежав внутрь, даже не закрыв за собой дверь, он кинулся в комнату дочери, крича на весь дом громкое: «Белла!», а в ответ получал всю ту же пугающую тишину. Но что сильнее всего напугало Чарли, почти лишило его сознания — это пустая комната его малютки. Он начал перерывать все места, где могла спрятаться молодая девушка. Все было безрезультатно.              Ноги мужчины подкосились, и он упал на колени прямо на пороге, даже не ощущая боли от удара об твердый паркет. Растерянным взглядом он блуждал по комнате Беллы в надежде, что вот сейчас она появится. Может, вылезет из-под кровати? Или же она спряталась в шкаф, как в детстве, когда искала волшебную дверь в Нарнию? Её не было, тогда все, чего он бы больше всего желал — это чтобы его дочь была живая и невредимая. Была рядом с ним. Но нет, Беллы в комнате не было.              Скрип половиц был подобен звуку оглушительного грома среди белого дня и безоблачного неба. Чарли напрягся, крепче сжал пистолет и стал ждать. Когда звук стал ближе, он резво вскочил и направил пистолет на нарушителя — у него закралась мысль, что это может быть Белла, но его дочь никогда не умела ходить тихо и осторожно — коим оказался никто иной, как Эдвард Каллен.              — Что ты тут делаешь? — грубо спросил шериф, даже не думая опускать оружие. Сейчас он был как никогда на взводе, конечно, он не собирался стрелять в подростка, но хоть сейчас он мог признать, что испытывает наворотное удовольствие, держа парня дочери на мушке своего пистолета. Эдвард ему никогда не нравился. Слишком тихий, слишком одинокий, сам себе на уме. Он был старше и совершенно не подходил Белле, а иногда шериф замечал собственнический голодный взгляд, которым Эдвард смотрел на его малышку. Этот взгляд был до того жутким и ненормальным, что пугал даже его, взрослого мужчину. Однажды Чарли хотел поговорить с Беллой, потому что прекрасно понимал, что её отношения — это что-то ненормальное, нездоровое, вот только дочь, как обычно, не захотела его даже выслушать — в принципе, как и её мать когда-то — она отмахнулась и заявила, что у нее всё нормально, а Эдвард её просто очень сильно любит. Надо ли говорить, что после столь неудачного разговора любовь Чарли к Каллену-младшему больше не стала.              — Я пришел сказать Вам…по поводу Беллы, — Эдвард говорил как-то странно, создавалось ощущение, что каждое слово давалось ему с огромным трудом. Парень выглядел потрепанным, еще бледнее обычного, а взгляд был каким-то пустым.              — Ты знаешь, где она? — Вот теперь Чарли был готов опустить пистолет и выслушать парня, который, возможно, сможет успокоить тревожащее отцовское сердце, но следующие слова Каллена разбили его вдребезги.              — Она…мертва.              Чарли начал хрипеть и задыхаться. Табельное оружие выпало из его ослабевших пальцев. Ему с большим трудом удалось сохранить вертикальное положение, мужчина в полном шоке смотрел на парня круглыми глазами, не замечая, как из них ручьем бегут соленые слёзы истинного родительского горя. Невероятная, сметающая все на своём пути боль пронзила каждую частичку его тела, впилась в закровившее сердце и плачущую душу.              — Хр… Чт-о…? По…че-е…му? Ка-а-к…? … КТО?! — вначале он хрипел и задыхался, воздуха банально не хватало, шерифа душили рыдания, но под конец ему удалось кое-как взять себя в руки и задать, точнее, почти истерично прокричать главный вопрос, ответ на который его волновал даже сильнее, чем собственная жизнь.              — Её убили, — мука исказила красивые черты лица парня, но сейчас Чарли это не волновало. Он подскочил к Каллену, схватил того за грудки и стал трясти со всей силы, как безвольную тряпочную куклу.              — Кто её убил? Это тот маньяк? Он нашел её, когда она покинула дом? Она ушла к тебе? Я же велел ей сидеть дома! Я просил, я умолял её уехать к матери! Кто, черт возьми, убил мою дочь? Отвечай, сукин сын, кто? Кто убил МОЮ ДОЧЬ?!              — Певерелл, — ярость в голосе Эдварда была такой яркой и осязаемой, что её можно было потрогать руками. Она обрушилась на Чарли ушатом ледяной воды, заставив его отшатнуться от парня как от прокажённого.              — Что?              — Дамиан Паверелл убил Изабеллу. Он убил её, и я собираюсь отомстить ему, — резко, грубо и зло, даже не ответил, а скорей, прорычал парень, дико сверкая темными, почти черными глазами, скаля зубы, будто дикий зверь. Чарли сделал ещё один шаг назад.              — Что ты задумал, парень? — вышло настороженно, а мимолетный взгляд на пистолет не остался незамеченным.              — То, что я просто обязан сделать. Это мой долг, перед Беллой. Я просто…просто… — похоже, всё красноречие парня начало улетучиваться.              — Ты просто «что»? — шериф подталкивал Каллена дать ему четкий и внятный ответ, он хотел услышать его, только он пока не понимал, что будет делать с ним.              — Я просто хотел, чтобы Вы знали… Мне не все равно. Я любил Беллу, и без нее моя жизнь больше не имеет смысла.              — Эдвард, ты ещё молод… — начал было Чарли, но парень лишь мотнул головой.              — Нет, это больше не важно. Больше нет ничего важнее, чем уничтожить её убийцу. Моя боль неописуема, а желание отомстить сильнее.              Чарли Свон по своей натуре был очень терпеливым человеком. Очень. Но слова малолетнего идиота заставляли его кровь кипеть от гнева. Как смеет этот сопляк сравнивать их чувства? Как смеет обесценивать его боль? Он потерял ДОЧЬ! А не подружку, с которой гулял всего лишь какие-то жалкие полгода. Сколько у этого красавчика будет еще девок? Изабелла была у него одна, и больше её нет. Её нет… Его девочка мертва.              — Да что ты понимаешь, сопляк?              Все же не выдержал шериф, когда понял, что на лице Каллена нет ни капли раскаяния или мимолетного понимая того, насколько сильно тот задел чувства другого человека. Горюющего отца. Обесценил их. Он хотел броситься на Эдварда, вымещая свою ярость, ненависть и боль, вот только вдруг парень стал смазанной тенью. Чарли не успел испугаться, как ощутил мимолетную боль в затылке, и темнота накрыла его, утягивая в мир теней, разбитых надежд и несбыточных мечтаний.              Чарли Свон, шериф маленького городка под название Форкс, даже не догадывался, что в следующий раз, когда он откроет глаза, мир для него уже больше никогда не будет прежним.