Дьявол с нимбом

Грозные тёмные тучи обложили свинцовый вечерний небосвод, не давая последним лучам огненного шара пролиться на земную поверхность и согреть холодную сырую почву. Голые деревья, окружённые тусклыми сгнившими кучами собственной былой кроны, печально и одиноко стояли на пожелтевшей траве между серым тротуаром и мокрой дорогой, отражающей тёплый оранжевый свет высоких фонарных столбов. Холодный завывающий ветер то вихрем закручивал сухие опавшие листья, неся их своим потоком в неизвестном направлении, то, напротив, стихал, едва слышно проносясь вдоль узких улочек. Ноябрь в Балтиморе был последним рубежом, где заканчивалась золотистая осень и начиналась снежная зима, поэтому подобный пейзаж был вполне характерен для текущего времени года. Аккуратный силуэт молодой женщины в полупальто с чёрным рюкзаком средних размеров на спине плавно вынырнул из серовато-белого автобуса на конечной остановке. Прохладный ветер тут же подхватил пряди её волос и заставил нежную незащищённую кожу лица и кончиков ушей покраснеть. Но, несмотря на не особо благоприятную погоду для прогулок, шаги девушки были размеренными, а сама она, спрятав руки в тёплых карманах верхней одежды, задумчиво смотрела себе под ноги, минуя большие, но неглубокие лужи. Её мысли были далеко от серых пейзажей и медленно темнеющего вечернего неба, звуки проезжей части и вой ветра ощущались как белый шум, а проходящие мимо люди являлись лишь дополнением к осенней картине. Девушка остановилась у пешеходного перехода и терпеливо стала ожидать зелёного сигнала светофора. Семь часов вечера пятницы были долгожданным концом рабочей недели, по дороге проносились автомобили разных классов, а их водителей объединяло желание как можно скорее оказаться в атмосфере уютного дома и самого близкого семейного круга. Габриэль задумчиво подняла руку и коснулась маленького синяка на своей шее. Она надавила на плоть, чтобы убедиться в реальности произошедшего накануне, и поджала губы, чувствуя тянущую боль. Кажется, рамки между учителем и ученицей давно стали размытыми или вовсе исчезли. Лектер позволял себе собственнически вмешиваться в её жизнь, старался контролировать круг её общения и стремился поглотить девушку, то есть полностью присвоить себе. «Пометка» на шее больно покалывала, хищник сделал своё дело. Всего пару часов назад Габриэль находилась в кабинете истории, не только принимая запретные ласки, но и являясь их инициатором. Она не могла дать чёткий ответ на вопрос, жалеет ли о случившемся. Трезвый рассудок говорил такие разумные вещи, никак не пересекающиеся с отчаянно жаждущим любви сердцем. Кабинет истории. Расслабленное тело хрупкой девушки разлилось на твёрдой и крепкой груди преподавателя. В комнате стоял сладкий аромат былого возбуждения, а стены хранили в себе воспоминания о произошедшем. Быстрые вздохи давно сменились глубоким дыханием, а резкие движения стали плавными. Ганнибал ощущал приятную тяжесть на своих коленях, перебирая мягкие густые волосы девушки. Обоим было комфортно, не требовались какие-либо слова или действия, только лишь присутствие друг друга. Казалось, все проблемы отступили на второй план, уступив всепоглощающему тёплому чувству. Габриэль задумчиво обвела глазами красные жалюзи и медленно выпрямилась, встречаясь глазами с родным янтарём. Она сидела так долго, вглядываясь в черты лица мужчины и изучая его. Идеальная форма лица, вылепленная греческими богами: острые ровные скулы, тонкая, искусанная ей полоса губ, сверкающая от слюны, красивые янтарные камни, заточенные в глазных яблоках, ровный симметричный нос, придающий лицу мужественный шарм, и гладкий подбородок без намёка на щетину. Пшенично-тёмные волосы, как всегда, безупречно зализанные назад, тёмно-красный костюм, подходящий его ауре, синий галстук с многочисленными гипнотизирующими узорами, одновременно обличающий его превосходные умственные способности и сочетающийся с однотонной водолазкой девочки — всё было совершенным и правильным. Габриэль кротко протянула руку и запустила её в волосы сидящего мужчины, разрушая эту поверхностную идеальность. Пряди упали на лоб преподавателя, и она мягко улыбнулась, проводя рукой по контуру его скулы. Девушка чувствовала какую-то тёмную скрытность во взрослом мужчине. Он отвечал на все её вопросы, но ученица не могла подобрать нужный ключ к замку, скрывающему что-то тёмное и неизведанное. Прогоняя все лишние мысли, Габриэль опустила руку и коротко вздохнула. — Ганнибал? — тихо начала она, встречаясь с изучающим янтарём. Сильная и твёрдая рука мужчины продолжала мягко поглаживать её спину и играться с кончиками волос. — Да, дорогая? — промурлыкал преподаватель, видя глубокий процесс размышления ангелочка. Его причёска стала растрёпанной, и при других обстоятельствах он был бы крайне раздосадован, но этой мягкой улыбке хотелось позволять всё. Ганнибал знал, он собственноручно создавал нож, которым Габриэль сможет перерезать ему глотку, но именно чистому созданию он бы дал это сделать. — Я действительно могу не рассказывать последний доклад? —поинтересовалась девочка и прикрыла глаза. Она хотела спросить совершенно другое, понять, что он скрывает или хотя бы получить намёк, но с губ слетело это. Габриэль не боялась спросить, она опасалась узнать. — Я уже поставил тебе «отлично», как и обещал, — янтарь ловил каждую перемену сапфиров, мужчина чувствовал недосказанность, но не настаивал. Придёт момент, и его умная девочка сама найдёт ответы на все свои вопросы или переборет себя и спросит напрямую. — Постой… — негромко произнесла Габриэль, переключаясь на их разговор. В голове сразу же всплыли обидные слова одноклассников про её способы получения оценок, и хрупкие плечики поникли. Она не хотела быть девушкой лёгкого поведения, ублажая учителей за положительные оценки, но пока что всё складывалось именно так. Океаны перестали вливаться в янтарные глаза, и Ганнибал почувствовал, как маленькое тельце напрягается на его коленях. Наконец девушка медленно убрала его руку со своей спины и поднялась на ноги. — Можешь ничего не ставить? Янтарные глазки проследили за фигуркой ангелочка, когда последняя отошла в сторону и нагнулась, чтобы поднять свою тетрадь с пола. Былая теплота от филигранного тела постепенно пропадала, как и приятное ощущение тяжести ангела. Мужчина поправил свой костюм и скрыл своё разочарование от потери. — Почему, Габриэль? — Это неправильно, — быстро ответила ученица, поднимая тетрадь с позорной обложкой и пряча глаза, — всё неправильно. Холодный ветер сильным потоком обдул лицо девушки, возвращая её в настоящее. Она поморщилась и отвернулась. Как сказали родители, на первый этаж дома поставят решётки и заменят замок входной двери, поэтому не было смысла возвращаться до их приезда. Эти меры по защите казались необходимыми и в какой-то степени правильными, но почему-то Габриэль чувствовала, что Потрошитель, лишённый привычного способа контакта, станет следить за ней на улицах города и в других общественных местах. А ещё в памяти был свеж текст записки, оставленной с «человеческой» розой инкогнито: «Веди себя хорошо и никому не рассказывай о нашем маленьком секрете, Габриэль. Последствия тебе не понравятся». Но она рассказала. Она чувствовала, словно предала его доверие, но это было так неправильно. Она не должна быть должной Потрошителю — маньяку, который сделал её своей жертвой. Человеку, из-за которого о спокойном сне не могло идти и речи. И она не представляла, о каких последствиях ей придётся пожалеть. Часы показывали восемь, когда неспешная прогулка обходными путями наконец завершилась. Издалека Габриэль увидела чёрные решётки на окнах своего дома, и её плечики сильно напряглись. Потрошитель изменил её когда-то мирную и беззаботную жизнь, ровно как это сделал Ганнибал. Эти двое возникли примерно в один и тот же момент и с каждым новым днём делали всё более безумные вещи. Девушка подошла к двери и коротко позвонила в звонок. Долго ждать не пришлось, на пороге появился мужчина средних лет в белой футболке с названием штата. — Привет, пап, — быстро произнесла девочка и обошла немаленькую фигуру. Отец пропустил её, после чего выглянул и подозрительно оглядел улицу. Но никакого маньяка, следующего по пятам, не оказалось, поэтому мужчина устало кивнул и закрыл дверь. — Привет. Я положил на твой стол новую пару ключей от дома, но сильно не торопись. Старые никуда не выбрасывай, убери их в самый доступный карман рюкзака, — Эдриан оглядел дочь, — ну или пальто, — взгляд мужчины неожиданно приковало тёмно-красное пятно, он стих, подняв брови. Габриэль потупила взгляд и переступила с ноги на ногу. Она совсем забыла скрыть отметину, поэтому, быстро перехватывая инициативу, девушка продолжила: «А новые ключи спрятать получше? Я поняла». Мужчина подозрительно поднял глаза на океаны и нахмурил брови. Его дочь стала такой взрослой, но он это пропустил, он не был участником её жизни, даже простым наблюдателем. Они стали слишком посторонними друг для друга. — Это что? — в голосе главы семейства появились твёрдые нотки. Он злился вовсе не на дочь, не на этот глупый засос на её шее, Эдриан злился на себя. Именно он пропустил все важные моменты в жизни девочки и потерял с ней контакт. — Это… — Габриэль притихла, стараясь как можно скорее придумать ответ. Мужчина требовательно прислонился к стене, загораживая ей проход. Он использовал психологические приёмы, закрывая единственный выход для дочери, девушка это чувствовала и недовольно поджимала губы. Какое право имел отец вмешиваться в её жизнь, если до этого абсолютно ничего не делал? — Какая разница? — безразлично отозвалась она, снимая пальто. Эдриан прищурился, но не стал отступать. Сегодня на работе выдался слишком тяжёлый день, чтобы он игнорировал откровенную грубость в его адрес. Мужчина выпрямился, расправив плечи, и строго продолжил: «Какая разница? Я твой отец и могу спрашивать тебя об этом. Если я задал вопрос, значит должен последовать незамедлительный ответ». — Ты не на работе, чтобы всеми командовать, — негромко, но твёрдо отозвалась девушка. Её пальто уже повисло на плечиках в шкафу, но она не рискнула проходить дальше, папа слишком уверенно перегораживал ей путь. — Опять, о чём я и говорил. Хватит мне хамить, мы с твоей матерью не так тебя воспитывали. — Вы вообще меня не воспитывали, вам было плевать, ровно как и сейчас, — голос дрогнул, когда она продолжила, — Хватит строить из себя обеспокоенного отца. Господи, даже когда Потрошитель, чёрт возьми, проник в дом, вам было всё равно. Только беспокоились за свои шкуры, — на глазах появились предательские слёзы. Она не хотела выглядеть уязвимой перед ним, но была слишком уставшей, чтобы это скрыть. — Не смей так говорить. Одежда, в которой ты ходишь, комната, в которой ты спишь, да всё — это наша с Изабеллой заслуга! А это твоя благодарность? Это: «Спасибо, пап, за то, что ты вкалываешь на работе по двадцать пять часов в сутки»? На твоём месте я бы постыдился говорить такое отцу. Ганнибал вздохнул и протянул руку девочке, но вместо мягкой кожи ощутил твёрдую тетрадь и непродолжительное соприкосновение с кончиками пальцев. Несмотря на избегание зрительного и физического контактов, ангелочек не отошёл далеко, а, напротив, остался рядом, прислонившись к его рабочему столу. — В мире не существует абсолютного критерия правильности. Есть только представления людей о ней, — мужчина оценил забавную обложку с котом лёгкой улыбкой и пролистал тонкие странички. — Давай, пожалуйста, не будем развивать эту тему дальше. Я не хочу зарабатывать оценки так, — быстро пробормотала Габриэль, следя за его действиями. — Мой прелестный ангел, как всегда, делает выбор в сторону чистоты и правды? — промурлыкал Ганнибал и быстро поднял глаза, успевая поймать океаны покрасневшей девушки, прежде чем последняя их отвела. — Как пожелаешь. Школьница выдохнула и наконец расслабилась. Пряди волос продолжали лежать на лбу мужчины, делая его менее официальным. Она следила, как янтарь бегает по строчкам её аккуратного почерка и старалась дышать тише, чтобы не отвлекать его, но через пару минут ей стало скучно, и она нарушила тишину. — Три доклада за забытый учебник — это немного перебор. — Думаешь? — с мягкой улыбкой спросил мужчина, отрываясь от текста. Он ещё давно составил психологический портрет по почерку девочки. Небольшие по размеру буквы подчёркивали скромность, сильный наклон говорил о высоких требованиях к себе, чем дальше продолжалась строчка, тем меньше становились её буквы, сползая к линии, сообщая о нерешительности. — Ага, и, когда Пирс забыл, ты задал ему несколько вопросов и всё, а меня загрузил, — с обиженными нотками сообщила девочка. Ей хотелось говорить и говорить, озвучивать всё, что приходит в голову. С Ганнибалом она чувствовала себя так открыто, как ни с кем больше. Он был единственным, кто слушал и слышал её. — Мистер Пирс всю следующую неделю приходил после уроков, чтобы исправить свою отрицательную отметку, — учитель вернулся к проверке текста. — Исправил? — С трудом. — Понятно, — тихо сказала школьница и стала рассматривать предметы на столе, чтобы себя развлечь. С приходом Лектера обстоятельства окончательно рассорили бывших друзей, но Габриэль ни капли об этом не жалела. Сэм оказался конченым придурком, и его место почти сразу же заняла отзывчивая Сандра с прикольными рыжими кудряшками. — Хорошо, хоть неделя перерыва будет. Отдохну от школы, — девушка запустила руку в волосы, приглаживая тёмные пряди. — И тебе тоже, наверное, нужна передышка от шумных коридоров. — Моя работа предполагает постоянное нахождение в, как ты выразилась, шумных коридорах, — мужчина закрыл тетрадь, откладывая проверку, и положил её на край стола. Янтарь встретился с красивыми сапфириками. Тонкая фигурка девочки прислонялась к его столу, облачённая в синюю, не заправленную водолазку, — Быть может, ты бы хотела сходить куда-нибудь на каникулах или навестить твою любимую статуэтку чёрного оленя у меня дома? Ганнибал откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за переменами в лице его девочки. Его завуалированное предложение провести с ним время было необходимым. Мужчина заранее продумал всевозможные варианты развития событий, с недовольством отсекая их возможную разлуку. Малышка подсадила его на очень сильный наркотик, а теперь собиралась перекрыть к нему доступ, но у него уже выработалась зависимость. Габриэль была далеко не глупа и сразу всё поняла, но внутри неё скрывался интроверт, отчаянно требующий запереться в стенах комнаты и не контактировать со всем внешним миром. Она понимала, Ганнибал делал для неё очень много всего: заботился, ухаживал, дарил подарки, и поэтому чувствовала себя неловко, отказывая ему. За последний час произошло слишком много, и молодая женщина хотела бы обдумать это в одиночестве. Она не знала, было ли её раскрепощённое поведение следствием действий Лектера или же её личной инициативой. Девочка резко вынырнула из своих мыслей, почувствовав сильную руку, обвившуюся вокруг её тонкой талии. Мужчина притянул ученицу к себе. — По правде, я бы не хотела куда-либо выходить... — тихо произнесла ангел, оказавшись ещё ближе к учителю. Ганнибал поднялся и аккуратно и нежно коснулся маленького тёмного пятнышка на прелестной шее. Хлопая своими длинными тёмными ресницами, Габриэль жалостливо посмотрела на него, безмолвно упрашивая его не воздействовать на неё таким образом. — Ты знаешь, у меня дома есть множество занятий, которые не требуют выхода на улицу, — подражая тихому голосу создания, ответил мужчина. Его руки сползли к талии, и пальцы начали неспешно заправлять водолазку в штаны. Девушка ощущала себя слишком беззащитной перед мужчиной и его словами. Она чувствовала, как он влияет на неё, и ничего не могла с этим сделать. Лектер стал очень значимой персоной в её жизни, а значит, имел очень много власти над ней. Почему-то отказ воспринимался как отвержение, и Габриэль не могла озвучить его напрямую. — Ганнибал, — девочка избегала зрительного контакта, но сама не понимала своего поведения. Ещё десяти минутами ранее она являлась инициатором запретных ласк, а уже сейчас пыталась отстаивать свои личные границы. Габриэль не отстранялась от него и позволяла Ганнибалу делать с её телом абсолютно всё, что тому заблагорассудится. Руки мужчины нарочито медленно заправляли синюю ткань водолазки в тёмные штаны. Она так много отдавала ему, но он требовал ещё. — Собираешься спрятаться в своей комнате и заниматься самоанализом сутки напролёт? — когда одежда стала более-менее опрятной, Ганнибал поймал её подбородок своими пальцами и мягко, но настойчиво, приподнял, заставляя красивые глазки встретиться с его. — Я не то чтобы… — быстро произнесла девочка, и её язычок прошёлся по неожиданно пересохшим губам. — Габриэль, со мной тебе не стоит запирать свои чувства, я всегда выслушаю тебя. — Пожалуйста, не дави на меня, — наконец выдавила из себя школьница и жалостливо посмотрела в янтарь. Мужчина ещё какое-то время нежно гладил кожу её щеки, а затем понимающе кивнул и убрал руку. Он понял, что напор и сила — это не те методы, которые он бы хотел использовать по отношению к его ангелочку. Пока. — Как скажешь, дорогая. Габриэль выдохнула и проследила глазками за мужчиной, приземляющимся в своё кресло. Она мягко улыбнулась, безмолвно благодаря его за этот выбор. Молодая женщина медленно протянула руку и слегка коснулась его острой скулы. Это было непродолжительным по времени, прошло около десяти секунд, прежде чем она убрала руку, но Ганнибал ощутил что-то странное и тёплое в груди. Только по отношению к его девочке он испытывал сострадание, жар в сердце и ещё множество положительных чувств, лелея океаны и милые черты. Девушка подняла мокрые от слёз сапфиры и встретилась с голубыми глазами отца. — Ты думаешь, нам на тебя плевать? Зачем тогда мы поставили эти конченые решётки? Ты представляешь, сколько всё это стоило? Да каждый день на работе я только и делаю, что ищу этого придурка Потрошителя, а тебе, видите ли, нужно больше! — Мне ничего не нужно, — выдавила из себя девочка, вновь пряча глаза. Отчасти отец был прав, но ведь маленькой версии Габриэль не были так нужны материальные блага, она хотела простой заботы. Фигуры родителей всегда появлялись лишь чтобы наругать её, но никак не согреть или поддержать. — Как всегда, ты раздуваешь из мухи слона. Не думай, что я забыл про свой вопрос. Эдриан собирался сказать ещё очень много всего, но Габриэль была быстрее. Она сбросила чёрный рюкзак с плеч и выбежала из дома, быстро провернув две защёлки замка. Мужчина бросился вперёд, но его рука коснулась лишь кончиков длинных волос дочери. Он замер в проходе, громко окликнув девушку в тонкой водолазке. Что-то не позволяло ему покинуть пределы дома и побежать за ней. Голубые глаза наблюдали, как маленький силуэт всё стремительнее удалялся из виду, мужчина разочарованно вздохнул и помассировал виски. Он только что сорвался на собственную дочь, снова. Они просидели в тишине около трёх минут. Габриэль рассматривала рабочий стол с документами на краю, иногда встречаясь с парой янтарных глаз. Ганнибал с какой-то нежностью и мягкостью во взгляде непрерывно смотрел на неё. Он лелеял милое создание и не представлял, что будет делать в недельный перерыв от их общения. Разумеется, он был осведомлён о решётках на окнах и смене замков, это практически исключало его ночные визиты. Перед ним стояла новая задача, для решения которой потребуется некоторое время. Габриэль ещё раз потёрла маленькое тёмно-красное пятнышко на своей изящной шее, привлекая внимание хищника. — Когда ты в последний раз сегодня ела? — ровный и мягкий голос учителя нарушил тишину. Габриэль вынырнула из собственного омута мыслей и тупо уставилась на взрослого мужчину. По правде, она практически никогда не завтракала и не перекусывала в течение дня, ограничиваясь одним или двумя приёмами пищи. Школьница попросту не успевала и никогда не задумывалась о возможных проблемах, возникающих в связи с нездоровым отношением к еде. Для неё пища являлась такой же необходимой биологической потребностью, как сон или кислород, не более. — Мм… — девушка приложила руку к своим искусанным губам и отвела глаза. Ей не хотелось расстраивать Ганнибала и давать повод для поучительных лекций, но и нагло врать не представлялось возможным. Учитель беспокоился и желал лишь лучшего для неё. Неужели она не могла обрадовать его и соврать? — Габриэль, ты ела сегодня? — более твёрдо поинтересовался преподаватель, стараясь поймать зрительный контакт с девочкой. Его принцесса имела дефицит массы тела с раннего возраста. В её медицинской карте это было чётко прописано, и по некоторым стечениям обстоятельств мужчина изучил это и ещё множество интересных бумаг, касающихся ангелочка. Наиболее скучным здесь оказался дневник Аланы Блум, в котором школьный психолог записывала все свои догадки и наблюдения. Мужчина подчеркнул, насколько слабым был иммунитет ученицы, она довольно часто болела, и стал искать причины этого. На званом ужине малышка ела с удовольствием, но оставила после себя около половины и так небольшой порции. Нерегулярное и неизбирательное питание в некоторых случаях могло привести к дисбалансу в организме. Сахар падал до самого низкого уровня, а уровень гормона стресса кортизола значительно повышался, вследствие чего возникали тревога и нервозность. Если бы Габриэль полностью была в его умелых руках, то многие проблемы были бы уже решены. — Ну, нет… — медленно выдавила из себя девочка. — Габриэль, когда ты в последний раз ела? — мягко, но со строгими нотками поинтересовался мужчина. — Вчера вечером, — быстро и виновато ответила она, отводя глаза. Лектер немного расслабился, почувствовав правду в её словах. Его девочка не голодала неделю, но всё равно ела недостаточно. Преподаватель развернулся в кресле и потянулся к своему портфелю. Стеклянный контейнер с белой крышкой, под которой находилось замечательное блюдо, оказался на столе, и мужчина достал столовые приборы и салфетки. Он терпеливо посмотрел на девочку, а затем перевёл взгляд на первую парту. Умное создание медленно обошло его рабочее место и приземлилось на краешек жесткого стула. — Пропуск приёмов пищи и недостаточное потребление в течение дня может быть очень чревато для молодого организма, ты понимаешь это, Габриэль? — преподаватель поднялся со своего кресла, взял в руки контейнер с едой. Девочка коротко кивнула, признавая его правоту, и проследила за высокой фигурой глазами. — Я против примитивного разогревания пищи с помощью микроволновой печи, но, к сожалению, в этом здании нет аналога. Будь добра, дождись меня и не убегай. — Я не собиралась, — быстро отозвалась ученица, с удивлением осознавая мотив Лектера накормить её своим возможным обедом. Перед закрытием двери и исчезновением инфернального стана мужчины из виду, преподаватель поощрил её мягкой улыбкой и медленным кивком. Горячие слёзы размывали картинку перед глазами, холодный ветер развивал кончики длинных тёмных волос, а полностью забитое тучами небо не было предвестником хорошей погоды. Габриэль бежала, не разбирая дороги, наступая на всевозможные лужи и игнорируя странные взгляды прохожих. Грудная клетка разрывалась от сдерживаемых всхлипов и прерывистого дыхания. Лёгкая синяя водолазка не справлялась с осенней погодой. Девушка не чувствовала низкую температуру во время своей пробежки, но стоило ей остановиться, на теле выступили мурашки. Она огляделась. Жёлтый свет высоких фонарных столбов, голые стволы деревьев, мокрые от слабого дождя скамейки и вымощенная серым кирпичом дорога. Она находилась в парке перед той самой заброшенной, малоосвещённой тропинкой, пройдя по которой, девочка оказывалась перед большим и старым дубом с вырезанной в некоторых местах корой. Это место было постоянной локацией в её кошмарах. Каждый раз, оказываясь здесь, Габриэль чувствовала интерес, тесно переплетённый со страхом. У неё было предположение, что она была тут в детстве, но мозг спрятал это воспоминание глубоко в задворки, позволив эмоциям травмирующего события затухнуть. Тело Габриэль дрожало всё сильнее, холод побуждал её не стоять на одном месте. Нужно было решить, хочет ли она вернуться в тепло дома или же предпочитает замёрзнуть и умереть в лесу. Раз за разом всплывали фрагменты проведённого с Ганнибалом времени, где девушка чувствовала себя беззаботно и расслабленно, а затем появлялась грозная фигура отца и кричала на неё, обвиняя во всех бедах этого мира. На месте Эдриана преподаватель истории выбежал бы на улицу за ней, и даже если бы Габриэль сопротивлялась, он бы затащил её в дом, но родной отец так не поступил. Скорее всего, последний понял безысходность девушки в лёгкой одежде и не стал понапрасну мёрзнуть на улице. — Что это? — Свинина по-нормандски. Это блюдо французской кухни, которое представляет собой свинину, тушённую в сидре — слабоалкогольном яблочном вине, — Ганнибал не заставил долго себя ждать, он вернулся через шесть минут и десять секунд. Перед Габриэль появился контейнер с замечательно пахнущей и аппетитно выглядевшей едой, а сам мужчина сел за своё место и внимательно посмотрел на ученицу. Океаны нерешительно встретились с янтарём. Борясь с сомнениями, девушка заломила пальцы рук под столом: «Но это же твой обед, что будешь есть ты?» — Не волнуйся на этот счёт, дорогая. Приятного аппетита, — ровным голосом ответил преподаватель и, чтобы не смущать милое создание, взял тетрадь с забавной обложкой, дабы продолжить проверку. Неуверенно девушка подцепила вилку кончиками пальцев и ещё раз посмотрела на Ганнибала. Неожиданно всплыла сцена со званого ужина в его большом доме, где мужчина подмешал ей что-то в еду или напиток. Что если сейчас Лектер хитроумными планами заставит её поглотить наркотик, туманящий разум, или снотворное, отключающее тело? Вилка проткнула небольшой кусочек мяса, и боковым зрением Габриэль заметила янтарный блеск. Вкуснейшее мясо растаяло во рту, обнуляя все прошлые переживания. Даже если что-то было подмешано, это было очень вкусно и утоляло голод. Девушка мягко улыбнулась, поблагодарив мужчину, и продолжила приём пищи. Ганнибал удовлетворённо кивнул и вернулся к проверке тетради. Его умная девочка, как всегда, написала всё на самый высокий балл, ход её мысли был хорошо читаем на протяжении работы, а аккуратный почерк с маленькими буковками радовал глаз. Он мог бы растянуть удовольствие и проверять её индивидуальное домашнее задание весь промежуток их вынужденного расставания, но не стал этого делать. — Ты случайно не заключал контракта с Дьяволом? — ангел съел половину порции и отодвинул её от себя. Тоненький силуэт обошёл учительский стол и поставил стеклянный контейнер рядом с крышкой. Пальчики аккуратно подцепили её, и вскоре раздался щелчок. — Интересный вопрос, любимая. Чем же он вызван? — Ганнибал оторвался от проверки и обратил всё своё внимание на милую фигурку, находящуюся на расстоянии маленького шага от него. — Ты готовишь как Бог, это очень вкусно, правда, — промурлыкала девочка и мягко улыбнулась преподавателю. — Я мог бы радовать тебя чаще. Но я ценю твои личные границы, поэтому не буду настаивать на встречах на каникулах. Если ты, конечно, не передумала, — мужчина полностью развернулся к милому ангелочку и встретился с синими глазками. — М-м, спасибо, не передумала, — быстро отозвалась школьница и наигранно задумчиво отвела глаза в сторону. — А с какого момента ты начал ценить мои границы? Улыбка сытого кота расползлась по лицу преподавателя, его янтарные глазки сверкнули весельем. Мужчина нагнулся вперёд, и его сильные руки вновь обвили стройную фигурку, потянув на себя: «С самого начала нашей встречи, любимая». Послышался мягкий, тихий и нежный смех ангела. Этот прелестный звук обласкал уши Ганнибала. Малышка возвышалась над ним и выглядела такой расслабленной и беззаботной, Лектер уже подобрал нужную твёрдость карандаша для этих мягких черт лица, чтобы запечатлеть всё на бумаге. Она была в его власти и, казалось, ощущала себя так раскрепощённо и свободно. Самой главной отрадой в жизни преподавателя стал любимый красивый силуэт, который он был готов лелеять сутками напролёт. Дрожь не на шутку завладела худым телом Габриэль, а холодный ветер лишь заставлял её усиливаться. Девушка тысячу раз пожалела о своём эмоциональном и детском поступке. Выбежать на мороз без верхней одежды — одно из самых глупых решений в её жизни. Она хотела проверить, побежит ли отец за ней, есть ли что-то, доказывающее его слова о заботе, но, как оказалось, нет. Еле перебирая трясущимися ногами, очень медленно Габриэль дошла до дома, кое-как отлепила руку от своего тела, разжала тонкие пальцы и нажала на чёрную кнопку звонка. Массивная дверь почти сразу же открылась, а на пороге показалась большая фигура отца. Мужчина не находил себе места после ухода дочери, выглядывая в окна и меря шагами комнату, поэтому, стоило ему увидеть покрасневшее лицо, потрогать застывшие холодные пальцы и почувствовать сильную дрожь молодой женщины, он немедленно начал действовать. Эдриан взял худенькое тело на руки, отнёс его в гостиную и с максимальной осторожностью положил на мягкий красный диван, после чего стремительно направился в спальню. Большое и тёплое одеяло с родительской кровати легло на хрупкие плечи. Её тело продолжал бить озноб, она хотела что-то сказать, но изо рта доносились лишь нечленораздельные звуки. На одеяло лёг тёплый плед, отец подоткнул это дело, чтобы девушка согрелась. Эдриан носился вокруг неё, тем самым стараясь загладить свою очевидную вину. Мужчина подносил к её губам горячий чай и терпеливо ожидал, пока девочка сделает маленький глоток. Всё это продолжалось около часа, пока Габриэль не отключилась. — Это очевидное переохлаждение. Был озноб, мышечная дрожь, бледные кожные покровы? Утром следующего дня Эдриан проснулся рано и незамедлительно спустился на первый этаж, чтобы проверить состояние дочери. Маленький силуэт, свернувшийся в комочек на диване, заставил его сердце пропустить удар. Одной рукой мужчина начал набирать номер частной больницы, а другой встряхивать ртутный градусник. — Да, температура под тридцать девять подскочила. Прошло меньше часа, как в дверь позвонил темноволосый мужчина в белом халате с большой аптечкой в руках. Неподатливое тело больной девушки не стало большой проблемой для профессионала. Доктор быстро осмотрел пациентку и записал всё в небольшой по размерам блокнотик, неприятно цокая языком: «Ц, ц, что же вы, папаша, не уследили за дочерью?» — Стечение обстоятельств, — негромко отозвался Блэк, постукивая пальцами по краю кресла. Он не стал будить Изабеллу, женщина вернулась с работы очень поздно, закрывая месячные договоры, и не оценила бы последствия его несдержанности. — Так, хорошо. Ваша страховка полностью всё оплачивает, поэтому мы сделаем так, как просите вы, хотя, на мой взгляд, девочка может остаться дома под присмотром родителей. — К сожалению, со своей работой я не могу позволить себе это. — Хорошо, Эдриан, идите соберите основные вещи девочки. Щёлкнула ручка, врач закончил строчить диагноз и убрал блокнот в задний карман джинс. Пока глава семейства в растерянности стоял посередине спальни дочери, думая, что ей понадобится в больнице, врач, с разрешения отца, аккуратно одел девочку в верхнюю одежду, поднял с дивана и отнёс в машину. Эдриан не заставил себя долго ждать, мужчина вернулся со средней по размерам сумкой, в которую на скорую руку набросал некоторые вещи из шкафа и положил белый шнур зарядки мобильного телефона. Головная боль и жар были единственным, что запомнила девушка при её транспортировке в госпиталь, и если начало субботы у школьницы было насыщенным, то Ганнибал по сравнению с ней просто отдыхал. Проснувшись ровно в шесть, мужчина сделал все утренние процедуры, съездил в частный бассейн, где позанимался на все группы мышц, позавтракал и спустился в подвал дома, завершая одно из новых творений Потрошителя. Лидия Сточь, определённо, находилась в одной из своих самых лучших возможных форм, а заодно и была полезной, пополняя его мясные запасы. Первая половина дня пролетела незаметно, и только после того, как мужчина пообедал, он открыл дверь своего кабинета и сел за стол, чтобы запечатлеть очередной образ чудесного ангела на бумаге. Мысли о Габриэль заставили его достать свой телефон. Медленно, слегка барабаня пальцами по краям мобильного устройства, он привычно открыл приложение с отслеживанием геолокации и, оттягивая момент, отвёл глаза, рассматривая детали прошлого рисунка. Спустя какое-то время, янтарь всё же вернулся к экрану мобильного устройства, и Ганнибал резко замер, перестав даже дышать. Габриэль. [39°17′46″N, 76°35′30″W]. 1800 Orleans Street, Балтимор, Мэриленд, США. |Госпиталь Джонса Хопкинса|.