Дьявол с нимбом

Пальцы девушки медленно и неохотно нажали на выпирающую кнопку выключения мобильного устройства. Из-за высокой температуры её организм был ослаблен, и поэтому большую часть выходных Габриэль провела в быстрых и неглубоких, но довольно частых снах. Помимо вынужденного прерывания блаженных минут спокойствия ради утреннего приёма пищи, её будили ещё ровно в двенадцать и семь часов. Серый поднос с парой небольших тарелок со свежими хрустящими овощами и основное блюдо, лишённое изысканных специй, по мнению врачей, были для неё необходимы. Но, скорее всего, белые халаты были озабочены двумя таблетками на краю подноса: одной сплюснутой — до приёма пищи, и другой продолговатой — после. Габриэль заставляла себя съесть половину порций и прилежно выпить все указанные лекарства, чтобы как можно скорее оказаться в тепле дома и относительной безопасности своей комнаты. Лишь к ночи понедельника девушка почувствовала небольшой прилив сил и прошлась по палате. Она заметила сумку с вещами на краю небольшого диванчика и обрадовалась, обнаружив белый шнур зарядки в переднем кармане. Габриэль поспешила воткнуть вилку в розетку и подключить разряженное мобильное устройство. Так пролетело около полутора часа, молодая женщина ответила на все непрочитанные сообщения от подруги, звавшей её в кинотеатр, и бегло пролистала сводку новостей. Белые цифры в левом верхнем углу показали четыре, когда Габриэль положила свой телефон экраном вниз на прикроватную тумбочку и скучающе уставилась в полумрак палаты. Через неплотно задвинутые зелёные шторы настойчиво пробивался бледно-жёлтый свет ночного города. Фары автомобилей, одинокие высокие фонари, освещающие тротуары и улочки, блики света из окон многоэтажек, окружающих госпиталь, играли на молочно-белой стене комнаты, развлекая молодую женщину. Габриэль прикрыла тяжёлые веки и перевернулась на другой бок, спиной к двери, стараясь найти наилучшую позу на этой узкой неудобной кровати. Бесшумно поворчав обо всех невзгодах жизни, она успокоилась. Странные и где-то глупые, но одновременно философские мысли привычно появились в её голове, нарочно отодвигая сон. К сожалению, бессмысленные размышления не успели в полной мере превратиться в чёткие образы, как вдруг в голове стало очень-очень тихо. Габриэль уловила едва слышный шорох, который донёсся весьма приглушённо из-за массивной деревянной двери её палаты. За временный промежуток, пока она бодрствовала, девушка ни разу не слышала никакого постороннего шума. Казалось даже, что в госпитале царила гробовая тишина. Но теперь что-то изменилось. Звуки нарастали, обретая всё более ясную форму шагов из коридора. Они быстро заполнили пространство своим давящим присутствием. Удар за ударом подошвы об пол уверенный и полный решимости подходил всё ближе. Неожиданно побелевшие от напряжения пальцы девушки вцепились в край тяжёлого одеяла, в защитном жесте натягивая его до красных кончиков ушей. Океанические глазки неподвижно зафиксировались на белой ручке прикроватной тумбочки. Каждый шаг почему-то отражался с удушающей настойчивостью в сознании испуганной школьницы. Звуки сбивались с ритма, иногда переходили в тишину, но ни на мгновение не исчезали, давая понять, что некто неизбежно приближается. Воздуха в комнате становилось критически мало, грудь девушки вздымалась чаще, потребляя необходимый ресурс, мышцы в теле напрягались с каждой секундой сильнее, а сердце стучало в ушах, иногда совпадая с шагами неизвестного. Живот болезненно скрутило от плохого предчувствия, и Габриэль сильно сжала челюсти, испуганно прожигая глазами корпус мобильного телефона. Она боялась, что не успеет схватить его, что тот находится слишком далеко, а неизвестный слишком близко. Звуки становились всё громче, наконец достигая возможного пика прямо у двери её палаты. Вдруг всё прекратилось. Тишина заполнила комнату, погружая её в умопомрачительный мрак. Сердце пропустило очень резкий и болезненный удар, готовясь к неизбежному. Эхо приближающихся шагов продолжало звучать в сознании как мрачная мелодия, нагнетающая обстановку, пока не прозвучал ещё один, более решительный звук: лёгкое прикосновение к ручке двери, вконец разбивающее хрупкую надежду. Габриэль резко закрыла глаза, безуспешно стараясь выровнять своё дыхание. Металлическая ручка медленно повернулась, разрушая тишину комнаты своим низким скрипучим звуком. Девушка очень боялась, что её громкое сердце, отчаянно бьющееся о грудную клетку, выдаст её. По стройному телу, скрытому тяжёлым одеялом, пробежался холодок, покрывая мурашками нежную кожу. Белый луч света заглянул в палату, но практически сразу же растворился в густоте ночи. Дверь закрылась. Габриэль была готова закричать от отчаяния, задрожать от поглотившего её страха, расцарапать своё горло от ощущения удушливости паники. Но ужас завладел её телом, запрещая любые телодвижения и шорохи. Шаг за шагом, ближе и ближе. Некто подходил, пока не оказался прямо за её спиной, безмолвно наблюдая, чувствуя её тревогу, поглощая. Парализованное от страха тело, скрытое белой тканью одеяла, держалось из последних сил, чтобы не задрожать, но глаза предательски намокали. Девушка старалась отвлечь свои мысли, чтобы успокоиться и не быть рассекреченной, но ничего не выходило. Напряжение полностью сковало её. Всплывающие цифры счёта в голове не успокаивали, а наоборот усугубляли панику. Габриэль не смогла подавить порыв и резко вздрогнула, почувствовав неожиданно появившуюся сильную мужскую ладонь, удерживающую её голову в неподвижном положении. Мрак обвил хрупкое тело, медленно проникнув в каждую клетку головного мозга. Холод обласкал разгорячённую шею, когда неизвестный настойчиво и быстро оголил нужный ему участок. Длинная металлическая игла стремительно пронзила её яремную вену, и девушка в панике потеряла контроль над своим телом, стараясь помешать ему. К сожалению, некто действовал слишком профессионально и уверенно, жидкость быстро была введена в тело беззащитной девушки, а любые её попытки перевернуться на другой бок пресечены. Каменные холодные тиски удерживали её ровно в том положении, в котором она находилась до их встречи, не позволяя увидеть неприглашённого гостя. Молодой женщине становилось всё страшнее. Её сознание сдавалось, голову заполнял приятный туман, а тело прекращало жалкие попытки сопротивления. В горле было отвратительно сухо, слова, давно сформировавшиеся на языке, отказывались покидать уста. Мокрые дорожки из глаз блестели в полумраке, играясь со светом, проникающим в комнату сквозь неплотно задвинутые шторы. Из последних сил Габриэль впилась ногтями в кожу своей руки и сильно провела вдоль, оставляя болезненные белые полосы. Это не могли быть шутки галлюцинаций, это была пугающая суровая реальность, в которой девушка унизительно проигрывала. Последним, что она запомнила, было лёгкое поглаживание большим пальцем в латексной перчатке по её щеке. Удивительно, но этот жест показался ей странно знакомым. К сожалению, для размышлений не хватило места в голове, заполненной белым туманом. *** Ровно в пять минут седьмого часа молоденькая приятная на вид медсестра, предварительно постучавшись и ожидаемо не получив ответа, зашла в палату к пациентке. Девушка мирно спала, свернувшись в комочек под одеялом, привычно просыпая первый приём пищи. Яркий утренний солнечный свет залил помещение приятным желтоватым оттенком, когда медсестра отодвинула зелёные шторы. Габриэль что-то невнятно пробормотала в подушку и закрыла рукой глаза, ещё не привыкшие к такому освещению. — Завтрак, Габриэль, — ровно произнесла женщина, поставив поднос на маленькую прикроватную тумбочку. То ли известие о приёме пищи, то ли что-то ещё испугало девочку, и та резко открыла глаза, быстро принимая сидячее положение. Её океанические глазки забегали по помещению, словно искали кого-то постороннего, а грудь начала быстро вздыматься. Медсестра подошла ближе и осторожно опустилась на край кровати, успокаивающе кладя свою ладонь на трясущееся колено мисс. С материнской мягкостью она посмотрела на пациентку и ласково обратилась к ней: «Кошмар приснился?» Зеленовато-карие глаза встретились с тёмно-голубыми, и Габриэль впилась ногтями в кожу бёдер, чтобы оттянуть неизбежную панику. В её голове отчаянно крутились шестерёнки, и она отчётливо понимала, что никто ей не поверит. Девушка сама сомневалась в реальности абсурдного произошедшего, поэтому решила ни о чём не спрашивать добрую на вид медсестру. — Да-да. Всё хорошо, — быстро отрезала девочка относительно убедительным голосом и потянулась за подносом с едой, чтобы отгородиться от незнакомой женщины невидимым барьером. Ей это удалось, ровно как и отделаться от ласкового медработника, который через несколько минут с глухим стуком прикрыл дверь палаты, закончив свой расспрос. Трясущиеся руки быстро отодвинули столик с подносом, и босые ноги Габриэль встретились с холодным полом. Девушка стремительно выскользнула из одеяла и в два шага оказалась рядом с большим зеркалом в углу комнаты. Непослушные пальцы еле-еле справились с воротником больничной рубашки, отогнув его. Океанические глаза забегали по оголённой коже в поисках любой зацепки. Красное пятно от острых зубов Ганнибала ожидаемо сильно потемнело, мужчина нарочно оставил его выше воротниковой зоны, чтобы девушка не смогла скрыть отметину. Но сейчас она искала не это. Вдруг сапфиры глаз прикрылись к фиолетовому пятнышку прямо на яремной вене с правой стороны её шеи. Приступ тяжёлой тревоги завладел ей. Словно громкий колокол, оповещающий о бедствии, сердце начало громко стучать в ушах. Пальцы, сжимающие воротник, начало покалывать от нервной дрожи всего тела. Невидимые руки сильно сжали грудь, не позволяя ей сделать необходимые глубокие вздохи. Резкий шаг от зеркала с болью отозвался в голове, все звуки стали слишком громкими, а она неожиданно перенеслась куда-то в изоляцию от окружающего мира. Белые стены больницы начали давить на неё, отражая чересчур яркий свет. С каждой секундой тревога всё сильнее захлёстывала сознание. — Он был здесь. Он был здесь, — судорожно прошептала девушка и врезалась во что-то твёрдое икрами ног. Как оказалось, всё это время Габриэль инстинктивно отступала, а сейчас встретилась с твёрдостью прикроватной тумбочки. Картина перед глазами пульсировала, девушка прислонилась спиной к стене и потихоньку начала сползать вниз, теряя ощущение ног. Опустив голову между коленей, она обвила себя руками. Свет из окна тускло пробивался сквозь занавески, создавая мягкие тени вокруг. Глаза стремительно наполнились слезами, сердце било тревогу. Мир сжимался до пугающей звенящей пустоты. Ладони скользили по шероховатой ткани белых штанов, но это не помогало Габриэль вернуть контроль над собой. Слёзы свободно падали из синих океанов, беззвучным стуком ударяясь об холодный пол. Ни плотно зажмуренные глаза, ни затянутые в объятия бёдра не приносили облегчение. Мысли метались, вращаясь вокруг безумных сценариев и глубоких кричащих страхов. Девушка старалась их отвлечь всплывающими цифрами успокаивающего счёта, но ничего не выходило. Она подняла голову и быстро пробежалась по комнате взглядом. — Тумбочка, окно, зеркало, дверь, кровать, — вслух прошептала она, вспомнив о другом способе успокоиться. Пальцы быстро прекратили сжимать кожу ног и стали бегать по её телу. — Колени, штаны, волосы, рубашка, — она озвучила четыре вещи, к которым могла прикоснуться, и сдавливающие её грудь тиски стали слабее. Громкое сердцебиение постепенно стихло, когда Габриэль перечислила три звука, окружающие её. Едкий сладковатый запах медицинского, немного колющего в носу антисептика стал вновь уловим для девушки, как и лёгкий аромат пшеничной каши в тарелке на столике. Тремор и дрожь постепенно стихали, сердце прекращало попытки вырваться из груди полной воздуха. Страх всё ещё окутывал сознание, но он прекратил быть всепоглощающим и парализовать тело. Габриэль снова обрела контроль над собой. Голова с глухим стуком встретилась со стеной, а с пухлых губ слетел нервный смешок, послуживший началу приглушённым всхлипываниям. Мокрые дорожки на щеках блестели от дневного света, заполняющего палату. Руки обессиленно свисали с содрогаемых рыданиями худых плечиков, ковыряя твёрдый пол. Размытая от слёз картинка белых стен опустошала сознание. Паническая атака выжала все её силы, в голове болезненно сверкнули молнии. Тело горело от вновь повышенной температуры, но Габриэль этого не замечала. Потрошитель. Нет сомнения в том, что именно он был её ночным визитёром. — Но зачем? — устало прошептала девочка, после чего быстро поднялась на ноги и снова подошла к злополучному зеркалу, разглядывая своё отражение. Габриэль увидела собственные красные глаза и ручьи слёз на щеках. С какой целью маньяк её усыпил? Что, если он ввёл в организм сильный яд, медленно убивающий её изнутри? Девушка быстро начала осматривать своё тело, ища хоть какие-то зацепки. И через несколько минут поисков, когда слёзы на глазах уже высохли, океаны зацепились за тёмное пятнышко вены локтевого сгиба, а именно за неизвестно откуда появившуюся вторую точку прокола. У врачей точно не было смысла повторно брать анализ её крови, Габриэль не сомневалась в этом. Всё указывало на Потрошителя. Но зачем ему это делать? Теперь стало ясно — он знал обо всех передвижениях девушки. Неужели Потрошитель следил за всеми своими жертвами именно таким способом? Зачем, если так он оставлял больше зацепок, по которым его легче можно будет найти? В ФБР работают далеко не дилетанты, лучшие профилировщики преступников и охотники на серийных убийц точно составили бы цепочку и вышли на инкогнито, если бы он каждый раз вмешивался в жизни мишеней. Здесь было явно что-то не так. Утренний завтрак полетел в мусорное ведро ванной комнаты и был скрыт скомканными салфетками от лишних глаз. Девушка вернулась в палату и выпила нужные таблетки. Ей нельзя задерживаться здесь. Это небезопасно, поэтому следовало как можно скорее выздороветь и спрятаться в безопасности собственного дома с решётками. Габриэль вновь легла и с головой укрылась тяжёлым одеялом, лишая себя доступа к кислороду. Лишь одна мысль владела её сознанием: «Отец не должен знать». *** Больничные дни тянулись отвратительно долго и однообразно. В течение недели температура спала до тридцати семи, что не могло не радовать. Самочувствие налаживалось, но не психическое состояние. На следующий после визита Потрошителя день Габриэль попросила лечащего врача повторно взять у неё анализы, на что последний, после некоторых раздумий, согласился, приписав в страховку дополнительный расход. К большому удивлению, никакого яда в организме не обнаружилось, и девушка усомнилась в трезвости своего рассудка. Она понимала, что, если паника снова завладеет телом, температура поднимется и ватные ноги не скоро переступят порог родной комнаты. Страх, поначалу заставивший её отказаться от ночного сна, постепенно прошёл. В голове школьницы появились путающие мысли о неизбежности смерти от рук Потрошителя. < Доброе утро, дорогая. Как твоё самочувствие? Я проверил твои доклады, всё прекрасно. Забытый учебник, похоже, стал катализатором для твоего творческого потенциала. Четверг своим интересным началом обещал для Габриэль хоть какое-то развлечение. Учитель истории всё же не выдержал и написал ей. Правда, она прочитала сообщение только ближе к обеду, когда сон наконец отпустил её. С одной стороны было приятно, но с другой Ганнибал снова напомнил ей о своём сложном характере. Дополнительная работа была задана после истории с Аланой Блум, когда девушка стала свидетелем разговора коллег, выяснив, что бывший классный руководитель был в аналогичном с ней положении, и высказала Лектеру всё, что думает по этому поводу. Мужчина быстро наказал её за грубость и недоверие, прикрыв это наказанием за забытый учебник. Затем Ганнибал увидел её за стойкой Мэттью Брауна и добавил ещё один доклад. Его ревность была пламенем, в которое обиженная школьница подбрасывала дровишки, отстаивая свои личные границы. Последнее не особо нравилось мужчине, выжигающему траву на её поле. > Доброе, у меня всё хорошо, у тебя как? Надеюсь, мои доклады смогли насытить Вас, граф Дракула, и Вы прекратите пить мою кровь. Глупая улыбка мягко расплылась по лицу юной женщины. Потрошитель смело мог соревноваться за звание одержимого с учителем истории. Габриэль вспомнила лёгкое поглаживание ночным визитёром и без задней мысли сравнила его с ласками Ганнибала. Две пугающие фигуры имели очень схожие черты: оба следили за ней, оба делали презенты и являлись центральными персонами в жизни школьницы. < Как моё самочувствие может быть плохим, если я имею удовольствие общаться с тобой? Впрочем, ты знаешь, что не отвечать на мои сообщения — не лучший способ поддержания моего душевного равновесия. Возвращаясь к твоим безупречным докладам, не могу не отметить прелестное мастерство раскрытия последней темы. Бурный коктейль смущения, неловкости и эйфории вновь заполнил голову девушки, а в низу живота неожиданно закололо. Учитель слишком открыто отсылался на события пятничного дня, когда Габриэль, сидя у него на коленях, поддалась внутреннему огоньку и сделала то, что сделала. Кровь прильнула к лицу, окрасив щёки румянцем и заставив кончики ушей пылать. > Годы практики. Стрелять остроумием было намного легче дистанционно, чем офлайн, когда Ганнибал стоял напротив в полной дееспособности в действиях. Впрочем, даже в последнем случае Габриэль не всегда держала язык за зубами. < Годы практики? В таком случае мне бы хотелось увидеть твои занятия, ибо твой дебют был запоминающимся. От всплеска чувств школьница быстро прислонила руку к губам и стремительно отвернулась от погашенного экрана мобильного устройства, сделав глубокий вздох. Секунды сложились в минуты, когда она всё же включила телефон, и её пальцы быстро пробежались по буквам клавиатуры. > Вы учитель, Ганнибал. Вы с Вашими знаниями вполне можете удовлетворить себя самостоятельно. Пальцы нервно забарабанили по краям устройства, а под именем контакта замелькали точки. Лектер снова печатал очередной, не лишённый скрытого подтекста ответ. < Как ты отметила, я учитель. Учитель не тот, кто учит чему-либо, а тот, кто помогает раскрыть своему ученику то, что ему уже известно. Щёки девушки давно пылали алым, но не только от сообщений преподавателя. Воспоминания заполнили фрагменты их непосредственного контакта, где не только Лектер позволял себе выйти за рамки приличия. Девушка помнила: накануне она, прижатая к стене из-за своей грубости, сама потянулась за пламенным поцелуем ради того, чтобы не слушать очередную поучительную лекцию от учителя. Ну а после снова достигла пика своего возбуждения, сидя на коленях одной очень сильной фигуры, между прочим, не оставаясь в долгу. > Так вот почему твои методы обучения такие нетрадиционные. < Традиционные методы — для традиционных умов. Тебе же нужен более... индивидуальный подход. Индивидуальный подход — медленно разрушать её спокойную жизнь? Габриэль недовольно прикусила губу. > И снова ты решил это за меня? < Как преподавателя моя задача — руководить, твоя — следовать. Лектер слишком открыто говорил об их сложных взаимоотношениях, где главным был лишь один, что заставляло Габриэль чувствовать себя очень слабой и беззащитной. Девушка ещё не разобралась, нравится ли ей это, у неё просто не было выбора. Учитель всегда ставил ученицу перед фактом, особо не интересуясь её мнением. > Немного авторитарно. Что, если я не захочу этого делать? < Тогда ты в очередной раз убедишься, насколько эффективен мой метод руководства. Может, мне приложить файл с темами для докладов? > Нашёл, как действовать на меня? Янтарный хищный блеск оторвался от телефона, когда прозвенел школьный звонок и кабинет учителя стал наполняться глупой массой. Преподаватель терпеливо выждал три секунды, за которые в классе и вправду стало мёртвенно тихо, и разрешил садиться. Он раздал всем листы с тестом по домашнему заданию, разумеется, заранее не предупредив о самостоятельной работе, и вернулся к своему столу. < Я и не терял, любимая. Очень сложно было сохранять строгость в лице, когда Ганнибал увидел всплывающие окошко, сообщающее о том, что контакт добавил его в чёрный список. Прелестное создание до сих пор сопротивлялось, даже не представляя, на какие жертвы идёт он, давая ей видимую свободу на этих каникулах. Но ничего, всему своё время. Габриэль уже зависима от него, осталось только раскрыть ей на это глаза. — Ну вот, температурка спала, потому что ты прилежно пила таблетки. В утро пятницы во время привычной пресной трапезы пациентку навестил её лечащий врач — высокий смуглый мужчина с длинными угольно-чёрными кудрявыми волосами, собранными в хвост, и в ослепительно белом медицинском халате. Он померил температуру, послушал лёгкие и сделал несколько пометок на своём планшете. — Как твоё самочувствие? Голова не кружится? — ровно поинтересовался доктор, присев на край небольшого диванчика у стены. — Мне намного лучше, спасибо, — вежливо отозвалась девушка, отбивая указательным пальцем мелодию на прикроватном столике. Она уже давно ждала момента, когда её выпишут. Каникулы подходили к концу, а она ни капельки не чувствовала себя отдохнувшей. Из-за глупого секундного порыва обиды на родителя девушка пожертвовала своим долгожданным перерывом и провела всё время в больнице. Габриэль чувствовала себя так хорошо с учителем истории, и поэтому, когда отец начал давить на неё по поводу пятнышка на шее, она не выдержала и сбежала. Глава семейства никогда не уделял ей достаточное количество внимания и сам невольно порицал другого за это своими резкими словами. Правда, ругал он вовсе не ухажёра дочери, а её саму, возводя новый уровень высокой стены между ними. — Что ж, перед тем как сообщить радостную новость, напомню. После болезни твой организм всё ещё ослаблен, следует ограничить физическую активность, побольше прогулок на свежем воздухе, — тут врач ненадолго прервался и улыбнулся, — главное, не забывай потеплее одеваться, оттого несоблюдение этого правила чревато возвращением сюда. Габриэль нервно улыбнулась, поджав губы от неловкости ситуации, и выслушала остальные рекомендации доктора, прикидывая в голове возможность их исполнения. Мужчина что-то чиркнул у себя на планшете и открепил тоненький листок бумаги. — Вот, это справка для школы, не забудь поставить печать на первом этаже. Твой папа заберёт тебя после работы, можешь пока собрать свои вещи, а я не буду тебе мешать. Врач ещё раз тепло улыбнулся девочке, бровки которой взлетели вверх от факта того, что отец собирался забрать её, и попрощался, прикрыв деревянную дверь палаты. Как оказалось, мужчина не врал. Когда свинцовое небо померкло в темноте вечера, а улицу озарил жёлтый свет фонарных столбов, Эдриан Блэк и вправду заехал в стены госпиталя за своим чадом. Возможно, глава семейства испытывал терзания совести за свою резкость, а его плечи сдавливал груз вины, иначе его появление Габриэль объяснить не могла. Удивителен был и тот факт, что до вечно занятого отца смогли дозвониться. Похоже, на работе было тихо, и ненормальные безумцы на время поубавили свой пыл. В любом случае, девушка была счастлива, что под конец рабочего дня, когда весь общественный транспорт набит толпами голодных, желающих поскорее оказаться дома людей, ей не придётся быть в их числе. — Кхм, Габриэль, — кашлянул Эдриан, призывая внимание дочери. Мужчина провернул колёсико громкости на панели, убавляя звук радио. В салоне автомобиля зазвенела тишина, нарушаемая звуками шуршания шин об асфальт и проезжающими мимо автомобилями. Воздух наполнился невысказанными словами, неразрешёнными проблемами и недосказанными чувствами. — Да? — отозвалась Габриэль, не отрывая глаз от пейзажа за окном. Между самыми близкими людьми находилась стена, построившаяся за годы их взаимного молчания и абстрагирования, и для Эдриана не было свойственно извиняться, он практически никогда этого не делал, поэтому слова из горла выходили с трудом. — Мне жаль, что вышло так, как вышло. «А Ганнибал бы извинился?» — мелькнул вопрос в голове девочки, но она быстро осекла себя: «Вероятность крайне мала. Для него извинения — это признак слабости, а он воплощение контроля и превосходства. Лектер бы придумал более изящный и утончённый способ оправдания своих действий». — Хорошо, ничего страшного, — вопреки внутренней обиде ответила Габриэль. Дорога домой тянулась бесконечно. Машина ехала медленно, ровно, словно старалась не нарушать тяжёлое молчание, повисшее между отцом и дочерью. Эдриан сжимал руки на руле. Его лицо ничего не выражало, когда он изредка поглядывал на девочку, устремившую свой взгляд на мелькающие деревья и дома за окном. Они проезжали мимо освещённых витрин магазинов, мимо смеющихся прохожих, мимо всей той жизни, которая текла своим чередом, оставляя их в своём молчаливом, изолированном мире. Оно было более громким, чем любые слова оправдания Габриэль, более болезненным, чем любые упрёки главы семейства. Габриэль пыталась проанализировать всё произошедшее накануне. Выходило с трудом, ведь мысли то и дело спутывались между собой, не позволяя прийти к какому-то определённому выводу. В пятницу днём она принимала запретные ласки учителя истории, после не оставаясь в долгу, а уже под вечер она поссорилась с отцом и замёрзла на улице. В выходные девушка оказалась в больнице, где в ночь с понедельника по вторник Потрошитель пробрался к ней в палату и усыпил её. Утром четверга она заблокировала Ганнибала, и вот в пятницу отец забрал её и принёс исчерпывающие извинения. Получились весьма наполненные событиями каникулы. Не добавить, не убавить. Очень жаль, что она хотела совершенно иного, но судьба, как всегда, не спрашивала её. Помимо этого, в животе завязался неприятный узел ожидания, словно очень скоро должно было снова что-то произойти, и это очень не нравилось девушке. Утро понедельника встретило Габриэль нежным, прохладным воздухом, проникающим сквозь форточку. В выходные девушка заперлась у себя в комнате и наслаждалась тишиной и спокойствием, стараясь наверстать упущенное. К сожалению, время пролетело достаточно быстро, и вот снова настали серые учебные будни. Школьница быстро собралась, выбрав тёплую белую кофту и чёрные выглаженные брюки в качестве образа и покинула пределы дома. На улице уже появились первые прохожие, спешившие на работу или выгуливающие своих домашних любимцев. Девушка несколько раз оглянулась по сторонам, чувствуя что-то нехорошее. До остановки она шла дольше, чем обычно, шаг с каждым поворотом замедлялся сильнее. Десять минут ожидания показались Габриэль вечностью. Она то и дело поглядывала на дорогу, нервно постукивая кончиками пальцев по лямкам рюкзака. Наконец, вдалеке замелькали знакомые фары. Автобус медленно, с характерным скрипом тормозов, подъехал к остановке. Обычно этот звук вызывал у Габриэль лёгкое раздражение, но сегодня он почему-то прозвучал особенно резко, словно предупреждение. Она прищурилась, вглядываясь в полумрак салона через грязные стёкла автобуса. Что-то было не так. Неясное чувство неладного, которое Габриэль научилась улавливать с детства, сигналом включило внутри тревогу. Автобус остановился так, что двери оказались прямо напротив Габриэль. Девушка сделала маленький шажок к ним, и те с протяжным скрипом отворились. Габриэль почувствовала холодный поток воздуха, ударивший её по лицу, но, возможно, это была лишь проделка психики. Грудь резко сдавило, рёбра закололи, словно вот-вот продавят её кожу и вырвутся наружу. Дрожащие зрачки в синей оболочке приковались к безжизненным небесным сводам. Тонкие тёмные брови взлетели вверх, а пухлые губы медленно разомкнулись от ужаса, оголяя ровный ряд передних зубов. Неподвижное девичье тело в сером полупальто не получало необходимый кислород, оно даже не позволяло глазам смыкаться, из-за чего последние начинали слезиться. Ушей резко достиг громкий неожиданный выстрел, донёсшийся откуда-то из передней части салона, и Габриэль отмерла. Через рот она судорожно сделала быстрый вдох, но практически сразу выдохнула его, недостаточно насыщая свой организм. Это начало повторяться множество раз, тугие верёвки паники обвили её многострадальное горло. Она задыхалась. Снова. Откуда-то сзади, буквально за спиной девушки, послышался женский крик, который впоследствии подхватили ещё несколько голосов. Шокированные люди отступали всё дальше, кто-то из них прижался спиной к грязной стенке остановки, кто-то достал телефон и трясущимися руками начал делать снимки, а кто-то просто убежал как можно дальше от этого места. Габриэль не слышала ничего, кроме быстро бьющегося сердца в ушах, казалось, ещё немного, и этот звук вовсе порвёт её барабанные перепонки, запачкав кровью всё вокруг. — Лидия… — между отчаянными попытками вздохнуть прошептала она, безошибочно узнавая в строгих чертах свою бывшую подругу. Океаны блеснули в отражении когда-то живых голубых глазах блондинки. Лидия Сточь. На её худеньком окровавленном лице застыло выражение ужаса и жуткой боли. Тонкие иголки пронзали тонкую кожу век, заставляя глаза быть открытыми. Пугало то, что зрачки были направлены именно в сторону бывшей одноклассницы, Габриэль смотрела вниз прямо в них, и её тело била дрожь. Ей становилось всё хуже. Блестящий кончик железного крюка блестел прямо из светлой макушки. Сапфиры глаз проскользили по белой толстой верёвке от выпирающего из головы предмета прямо к жёлтым поручням автобуса на потолке. Точно такие же верёвки пронзали позвоночник, предплечья и кисти жертвы. Словно человек, падающий на колени, застыл в пространстве и времени. Лодыжки под неправильным углом касались пола, а малобедренной кости лишь предстояло это сделать. Тонкие руки тянулись в сторону автоматических дверей, в сторону холодной улицы за их грязными стёклами, в сторону напуганной Габриэль Блэк. Красная плотная ткань неизвестного платка скрывала все прелести нагой женщины, обволакивая её подтянутое тело. Светлые длинные локоны струились по спине и падали на грудь. Неизвестный кожаный жгут перетягивал шею и талию, оставляя ужасные кровавые подтёки на коже. Картина была ужасной, ужасной в своей жуткой первобытной красоте, в контрасте мертвенно-белой кожи и тёмно-красной крови, в замысле и значении. Трясущимися руками Габриэль достала телефон из кармана пальто, силой оторвав глаза от своего ночного кошмара. С четвёртой попытки пальцам всё же удалось провести нужный рисунок пароля и нажать на иконку трубки. В сознании всплыл фрагмент разговора со следователем из ФБР, и девушка судорожно стала искать контакт Беверли Катц. Она всё ещё стояла напротив творения Потрошителя, её всё ещё снимали шокированные люди на остановке, а ослабленный организм по-прежнему не получал необходимый кислород. Когда дрожащая девушка поднесла мобильный аппарат к уху, отдалённо услышав протяжные гудки, мир перед глазами начал темнеть и расплываться. Силы медленно вытекали из тела, ей становилось всё хуже. — Алло, Беверли Катц слушает, — знакомый женский голос прервал гудки, к сожалению, хозяйка телефона поняла это далеко не сразу. Школьница открыла рот и постаралась выдавить из себя слова, комом застрявшие в горле: «П.. пт. птр т…», — вышло с трудом. Она старалась и старалась, но ничего не выходило. Отчаяние захватывало каждую клеточку её мозга, в ушах звенело слишком громко, из-за чего не было слышно речи собеседника. Чёрная пелена сильнее прикрывала веки, а нехватка воздуха провоцировала быстрые вздохи. — Габриэль? Только не бросай трубку! И мир погас. Обессиленные ноги подкосились, хрустальное тело полетело вниз, болезненно встречаясь с твёрдым асфальтом. Организм сдался. Яркое солнце, ещё минутой ранее щедро разливавшееся по улицам, теперь стало мягче, приглушённее, так, будто прикрылось тёмной вуалью. Воздух похолодел, став густым, поднялся лёгкий ветерок. На свинцово-сером небе замерцали неясные белые точки, как первые мазки на холсте будущей зимы. Первый снег. Завершение увядающей осени. Белоснежные чистые хлопья мягко начали сыпаться с неба, стремясь как можно скорее встретиться с холодной поверхностью земли и укрыть её тонким покрывалом вечности. Первая бархатистая снежинка вместо мокрого асфальта и высохших былых ярких листьев нежно и аккуратно легла на кончик носа находящейся без сознания девушки, тут же растаяв и оставив после себя мокрый след. Люди вокруг опомнились не сразу, им потребовалось время, прежде чем подбежать к девушке и оттащить её в более безопасное место, стараясь привести в чувства. А первый снег так и сыпался с неба, мирно и спокойно. Игривый ветерок загнал несколько снежинок в салон автобуса, где обогнул висящий труп видоизменённой блондинки и растаял, врезавшись в запачканное кровью водителя лобовое стекло. Зиму встретили встревоженные голоса, гудки звонков в полицию, тихий женский плач и общая паника. Лишь одна Габриэль спокойно лежала на искусственной клумбе рядом с остановкой, именно туда её положил незнакомый мужчина, тонкие ручки свисали с краёв, касаясь грязного асфальта, а бледная кожа лица ловила снежинки, падающие с неба. Начало зимы — прелестная пора.