Ледяной морок

      В рассветный час на аббатство Святой Марии опустился молочный туман, принося тепло в новый, едва начавшийся день. Первые солнечные лучи, стараясь пробиться сквозь эту нежную белесую поволоку, играли в стекле монастырского витража, и яркие, разноцветные зайчики бегали по мраморному полу.       -Я изгой. Я ужасный человек. Я отвратительна тебе в своих делах и помыслах? - Серо-голубые глаза, изучая святой лик, скользнули взглядом по изможденному лицу человека, прикованного к кресту. Слоновая кость искусной резьбы, уже пожелтевшая от копоти свечей, расставленных на алтаре, была безмолвна.       Фулке улизнула из таверны в темноте, когда на предрассветном небе ещё сверкали усталые звезды. Мысли о том, что происходит между ней и данкой, назойливым роем одолевали её всю ночь, и, измученная бессонницей, еретичка направилась в единственное, как ей казалось, место, где у неё будет шанс найти успокоение.       Стоя у алтаря на коленях, теперь она все больше сомневалась в том, что это решение было верным. Бог, на которого она так надеялась, был безмолвен, а в таверне её ждал другой - во плоти, с горячей, солёной кровью в жилах и огнём жизни в глазах. Тот бог, что говорил с ней, прикасался к ней.       От воспоминаний она содрогнулась и склонила голову, стыдясь смотреть в глаза тому, чей символ все ещё носила на своей шее.       -Прости меня. - Она резко поднялась на ноги, порываясь уйти, но столкнулась с молодым священником. Тот пошатнулся и, заметив в глазах женщины, сверкнувших из-под капюшона, зарождающийся гнев, смиренно опустил голову и промолвил:       -Господь с Вами. Куда Вы так рванули?       Фулке задержала на нем взгляд, и когда он поднял на неё глаза, переменилась в лице.       -Брат Амброуз? - Машинально спросила она, узнавая его.             Женщина мгновенно пожалела об этом, но было уже слишком поздно. Священник тоже её узнал.       -Паладин Фулке? - Его глаза расширились до размера серебренника, и он выдохнул её имя одними губами. - Храни вас Господь... Все думали, что Вы мертвы.       Еретичка нервно сглотнула, и, не успел юнец опомниться, как она выхватила из-под плаща нож, украденный утром у Эйвор, и, толкнув парня за колонну, прижала лезвие к его горлу.       -Лучше бы вы и дальше так думали.       Он одними губами зашептал молитву, таращась на неё и дрожа всем телом, точно Фулке была призраком, восставшим из усыпальницы и не успевшим вернуться в неё до наступления дня.       -Тише. Тише. - Она погладила его мгновенно взмокший лоб, точно это могло бы его успокоить. - Тише, мальчик. Не вздумай кричать.       Парализованный страхом, ледяной, точно вся кровь из него давным давно вытекла, Амброуз таращился в её бешено вращающиеся глаза. Солнечные зайчики из витража за спиной еретички скакали по его белому, как полотно, лицу.       Фулке подумала о том, что единственное, что ей остаётся - это прирезать парнишку на месте, но Амброуз итак был едва жив от ужаса.       На мгновение она оторвала взгляд от его лица и скользнула им по стене за спиной у юноши. На потемневшей известке виднелись расплывшиеся, местами стертые лики святых, написанные здесь когда-то алой краской, точно кровью Христовой. Как и ко всему в монастыре, время и к ним приложило свою руку - местами растрескавшиеся, местами и вовсе обвалившиеся со стены, они с мученическими лицами взирали куда-то вверх. Должно быть, на своего наставника, безразличного даже к их мольбам.       Фулке не хотела убивать Амброуза, дрожащего в её руках, как птаха. Ей хватало мысли о том, что этот бог, то бесчувственный, то жестокий, отвернулся от неё за её грехи, а потому она не хотела, чтобы в последние секунды жизни мальчишка думал так же.       -Я уберу нож, и ты уйдёшь. - Тихо выдавила сквозь зубы женщина, вновь взглянув в его глаза. - Но если закричишь, мой клинок догонит тебя.       Она толкнула его в грудь и крепче прижала острое лезвие к горлу, внушая леденящий страх, как вдруг в воздухе что-то свистнуло, и раздался хруст. В лицо Фулке брызнуло что-то горячее, а Амброуз с вытаращенными глазами вцепился в неё, стараясь удержаться на ногах. Женщина инстинктивно подхватила его, выронив нож. Голова священника неестественно мотнулась, падая ему на грудь, и она увидела стрелу, вошедшую аккурат в один его висок, и вышедшую из другого.       По монастырю прогремели подошвы сапог, откликаясь эхом под высокими сводами, и подоспевшая Эйвор схватила её, как щенка. Одним рывком забирая мёртвого парня из рук Фулке и сталкивая его на пол, Варинсдоттер требовательно развернула еретичку к себе, заставляя посмотреть в глаза.       -Мы весь город перевернули, разыскивая тебя! - Не обращая внимания на то, что юноша повалился мешком им под ноги, она с силой тряхнула Фулке. - Я не позволяла тебе уходить, Инструмент!       Грозное рычание Варинсдоттер всколыхнуло свечи у алтаря, и Эйвор, не дожидаясь от еретички реакции, потащила ту на выход. Ньял, держа лук с натянутой тетивой и, видимо, пустивший и предыдущую стрелу, с осуждением зыркнул на Фулке.       -Ей нужно было помолиться своему никчемному богу. Или она напрашивается на то, чтобы ей отсекли ещё палец. -Процедил он, сверкая зелеными глазами. Его рука взметнулась, указав на распростертое на полу тело.             -Взгляни, Фулке. Ваш бог не способен укрыть своих детей даже в собсвенном доме. Даже здесь он слабее дренга.       С ними был и Гарди. В его взгляде смешались гнев, недоумение и жалость.       -Живее, ты! - Проносясь мимо него, скомандовала женщине Эйвор и, вытолкнув Фулке из монастыря, ухватилась за поводья одной из трех лошадей, стоящих у входа. Мышастая тонконогая кобыла заартачилась, но прежде, чем животное успело опомниться, Эйвор оказалась на её спине. Слегка сдвинувшись назад, данка свесилась и протянула руку Фулке:       -Живо! - Стегая её словами, как кнутом, рявкнула Сестра Волка, и еретичка не посмела ослушаться. Она вскочила в седло, и Эйвор тут же ударила кобылу по бокам. Мышастая заржала, всхрюкнула и рысью побежала вдоль сборной стены. Следом рванули Гарди на гнедом коне и Ньял на серой в пепельных пятнах лошади.       -Так и знай, тебе влетит! - Процедила Эйвор на ухо Фулке, хлестко погоня набирающую скорость кобылу уздечкой.       Едва еретичка ухватилась за гриву, как кобыла на всех парах помчалась по улице, разгоняя выползший из домов народ, и стрелой вылетела за пределы аббатства. Повторяя удары сердца, конские копыта гремели по земле. Конь Ньяла вырвался вперёд. За ним, уже у мостка через небольшое озерцо, Эйвор и Фулке обогнала кобыла Гарди.       Инструмент облизнула губы, чувствуя на них мелкие, как роса, капли крови Амброуза. Они были уже холодными, а за её спиной - пылающее силой тело Эйвор.       -Пока ты шаталась, Ревнители зашли в аббатство. - Озвучила свое недовольство Эйвор, обжигая дыханием шею еретички. - Сразу трое. Можешь догадаться, кого они ищут, Инструмент?       Фулке не ответила. Она итак прекрасно поняла, к чему клонит данка.       -А на северо-востоке даны разбили лагерь и объявили плату тому, кто найдёт твой след. - Нос Эйвор уткнулся в шейные позвонки еретички и скользнул выше, к затылку. Зло, как волчица, она дразнила Фулке.       Две лошади неслись впереди. Плащи Гарди и Ньяла хлестали воздух, развеваясь на нем, как замена самой смерти.       Еретичка слегка склонила шею вбок, и мгновение спустя Варинсдоттер коснулась губами её основания. Укус, граничащий с болью и наслаждением, заставил Фулке со стоном прикрыть глаза. Ее кровь закипела, точно масло в котле на крепостной стене, а затвердевшие под одеждой соски приятно саднило от трения об ткань из -за лошадиного бега.       Краем глаза замечая, как кони мужчин перелетают через какую-то преграду, Эйвор вдруг отстранилась от еретички, устремляя вперед соколиный взор. Когда её мышастая перескочила через препятствие, данка бросила взгляд назад. Ей не показалось: мертвый сакс с мечом в голове растянулся поперёк дороги. Чуть дальше, из кустов малины, торчали ноги кого-то из данов. Еще один кровавый след тянулся по песку вглубь пробуждающегося после зимы леса. Там, в корнях столетнего дуба, лежало еще одно тело - сакс с вывалившимися из раны кишками. Его уже одолевали крысы.       -Плохи дела. - Вновь устремляя взор вперед, Ухнула Эйвор. - Они уже делят тебя.       Она припустила итак несущуюся во всю прыть кобылу, и та, вытянув вперед шею, с пеной у рта нагнала лошадь кузнеца.       -Им до тебя не добраться, Эйвор. Как бы они ни точили зубы, они поломают их о твою сталь! -Обнадеживающе выкрикнул Гарди, считывая мысли Варинсдоттер. Волосы его трепал ветер, а на разрумянившемся лице просияла улыбка.       Фулке поняла, что запах крови в воздухе взбудоражил и его. Еще пару мгновений назад ей казалось, что это пиршество только для нее и Эйвор, и в зрачках еретички клубком свернулась злая змея.       Он не нравился ей с первого мгновения их встречи. Молодой, сильный и красивый, кузнец смотрел на Сестру Волка по-особенному. Фулке хорошо знала, сколь глубока и топка грязь этого порочного мира, и прекрасно понимала, о чем думает мужчина, глядя на женщину с таким блеском в глазах.       -Ты прав! - Эйвор улыбнулась ему, одобряя этот задор, и еретичка стиснула зубы.       Проскакав еще немного, всадники свернули с тракта на лесную тропу. Выстроившись цепочкой, лошади рысцой побежали по ней. Еще голый, едва подернутый на кончиках ветвей зеленью, лес не был надежной защитой, но все же корявые стволы хоть как-то укрывали их от любопытных глаз.       Ньял, все еще сердитый на Фулке, бросил на нее колючий взгляд и обратился к Эйвор:       -Тебе так принципиально ее стричь?       -К чему ты клонишь? -Игнорируя суть вопроса, поинтересовалась данка.       -Твой Инструмент слишком приметен. -Пояснил викинг. -Она как лысая овца среди зимы.       -Ты назвал меня овцой? -Мгновенно оскалилась Фулке.       Ньял усмехнулся:       -Ничего личного, но твой скальп сияет, как и крест на твоей груди. Ты привлекаешь лишнее внимание. Божья женщина, путешествующая в компании данов - слишком приметная цель. Нам следовало бы вернуться к тем мертвецам и забрать их одежду, Эйвор.       Сестра Волка задумалась, слегка притормозив лошадь, и обернулась назад. Фулке же запротестовала.       -Едем, Эйвор! -Потребовала она. -Я не надену вещи с трупа. Даже не думай об этом!       -Что пугает тебя больше, чистюля: быть плененной, а может и вовсе убитой, или же то, что от тебя будет разить тухлятиной?      -Нахмурился Йомсвикинг. Он оскалился, зыркнув на Эйвор, и, провоцируя Фулке, с издевкой протянул, -Боишься показаться непривлекательной для котика, маленький мышонок?       Еретичку перекосило от злости. Она побагровела и, стиснув зубы, хотела было выхватить из-под плаща нож, но там было пусто. Женщина, запаниковав, ощупала бок и, вспомнив о том, что клинок Эйвор остался в монастыре, воззрилась на Ньяла.       -Она еще и клинок твой потеряла, Эйвор! Оставила его в аббатстве прямо возле того мальчишки священника! Как же будут счастливы наши преследователи, найдя его там! -Хмыкнул Ньял, подтрунивая над еретичкой. Голос его стал вкрадчивым. -Что в твоей голове, Фулке? Какими мыслями она забита?       Еретичка хотела обрушить на него всю свою злость, но от последних слов Ньяла та схлынула, и слова комом встали у нее в горле. Благо, Эйвор решила вмешаться.       -Довольно с нее. -Осадила своего Йомсвикинга данка. Тот собрался вновь что-то ляпнуть, но она его опередила, рявкнув, -Ньял!       Рыжий сцепил зубы. Гарди недоуменно переводил взгляд с еретички на викинга и обратно, и вдруг изрек:       -Эйвор права. Оставьте свои страсти. Позже позаигрываете.       Он вновь все не так понял. Фулке фыркнула, испытывая отвращение к одной лишь мысли о том, что кузнецу это пришло в голову. Ньял же гомерически расхохотался.       -Ньял! -Эйвор, почти взревев, натянула поводья, заставив мышастую остановиться.       -Я и она? – Йомсвикинг взорвался хохотом. Он не хотел разозлить Фулке, и посмеялся, скорее, над предположениями кузнеца, чем над женщиной, но та приняла его смех на свой счет и мгновенно вышла из себя.       -Еще хоть звук, и ты напросишься на хольмганг! -Ткнув в него пальцем, Фулке потянулась за своим мечом. Лезвие рассекло воздух прямо перед носом у Эйвор, и еретичка соскочила с лошади прежде, чем данка успела схватить ее за плащ.       Остановив свою лошадь, Ньял тоже выпрыгнул из седла, полулениво отмахиваясь от женщины:       -Хочешь подраться? Тебе нужно было родиться данкой, Фулке, раз тебя так заводит вкус крови. Может, если все же примеришь одежды данов, почувствуешь себя одной из нас?       Эйвор впала в ярость. Она сиганула из седла на землю и рывком вынудила еретичку развернуться.       -Вы понимаете лишь слово силы? -Толкнув Фулке к лошади, она подступила к Ньялу и наотмашь ударила того по лицу. Его голова качнулась, и мужчина инстинктивно схватился за щеку, вспыхнувшую от удара. Еретичка оскалилась, довольная тем, что ему влетело.       -Теперь мое слово достаточно весомо? -Прорычала Эйвор.       Викинг, слегка поостыв, кивнул.       -Она одна из нас. -Обращаясь и к Ньялу, и к Гарди, Эйвор требовала признания этих слов. В голосе ее послышалась угроза, и взгляд Ньяла забегал по ее лицу. -Так решили боги. А если кто из вас двоих против их воли, так скажите об этом мне!       -Боюсь, ты рано решила сбить кулаки об мою челюсть. -Заворчал Ньял. -Гарди лянул какую-то чушь, я посмеялся, а Фулке все не так поняла.       -Вернись в седло. -Приказала воительница. -И больше не смей провоцировать ни меня, ни ее.       Ньял покорился. Запрыгнув на коня, он покрепче взялся за узду, и как только данка заставила свою кобылу сдвинуться с места, признал вину:       -Ты права, Сестра Волка. На меня точно сейд какой-то нашел.       -Стало не по себе от вида разлагающихся тел? -Беззлобно откликнулась Фулке. Оттого, что Эйвор вступилась за нее, женщина окончательно осмелела. Ей хотелось поддеть этого рыжего великана. На губах женщины витала тень глумливой усмешки, а в серо-голубых глазах метались беспокойные насмешливые искры.       Эйвор выпрямилась в седле, готовая в любой момент приструнить и еретичку, но Ньял не обиделся на выпад Фулке. Он ухмыльнулся и протянул:       - Нет, я не испугался. Лишь слегка разозлился из-за твоего утреннего бегства, но Сестра Волка умеет заставить меня остыть.       Накал страстей спал, и Гарди, весело присвистнув, подмигнул еретичке.       -К твоему сведению, Фулке, -Рассуждал Ньял, горделиво сидя в седле с отпечатком пятерни Варинсдоттер на щеке, -Я видал немало выпотрошенных тел. Я следовал за Эйвор по всей Англии, и там, где проносились наши кони, в лесах, аббатствах и разбойничьих лагерях оставались горы тел и реки крови. Ёрмунганд и Фенрир на славу попировали бы телами убитых нами воинов. Тебе ли не знать, Фулке, сколько воинов Альфреда и членов Ордена полегло от наших топоров. Сколько сундуков золота и камней наши дружины выволокли из соборов? Ваша церковь должна была обнищать. А сколько Ревнителей было обескровлено? Их тела оставались на дорогах на корм диким зверям, и слава этих воинов утекала в прошлое быстрее, чем их кровь впитывалась в землю.       -Кажется, что-то такое припоминаю. -Тоже поостыв и нахально улыбаясь, отозвалась Фулке. -Или мне только кажется? Видишь ли, я помню доносения воинов Альфреда о некой данке, но ни слова о рыжем хвастуне со вшами в бороде.       -Язвишь? -Хохотнул Ньял. Похоже, в отличие от склок, шутливое бодание с Фулке приносило ему искреннее удовольствие.       -Неужто он разбудил твою спящую хуг, божья женщина? -Заулыбался Гарди.       Еретичка не ответила. Довольная тем, что викинги не нашли, чем парировать ее выпад, она опрокинулась спиной на грудь Эйвор. Та не возражала. Пока Ньял и Фулке соревновались в остроумии, она размышляла о том, как им безопаснее добраться до Люндена, и как только все затихли, Сестра Волка решилась озвучить свои мысли.       -На пути, чуть севернее – Брентвудская застава. -Произнесла она. -Если даны и саксы устраивают побоища на таких нехоженных тропах, как эта, нам не стоит идти в Люнден напролом. Альфред и Сигурд будут стараться взять любое укрепление и устроить там засаду. Пока они грызутся за клочки земли, ожидая нас с севера, мы обойдем Люнден с юга.       -Ты предлагаешь уйти с маршрута в лес? -Полюбопытствовал Гарди.       -Именно так. Чуть восточнее заставы, в самой чаще леса, есть разбойничий лагерь. Это последнее место, где нас будут искать. Ни Сигурду, ни Ордену сейчас не до этих лесных блох.       Фулке уже слыхала о том, что разбойники под предводительством некого Белесдуна уже несколько лет досаждают жителям аббатства Святой Марии, но, пока она была при власти, ей докладывали лишь о том, что шайка ворья совершила очередной набег на монастырь, и никогда – о том, что сам лагерь удалось обнаружить.       -Ты уже бывала там раньше? -Удивилась она.       -Бывала. Перебила около двадцати замарашек в черных плащах. -Заявила Эйвор.      -Наткнулась на них абсолютно случайно, пока охотилась на оленей.       Фулке хмыкнула, размышляя о том, что отряды лазутчиков, собранные из йоменов королевского полка, не могли обнаружить этих лесных доходяг несколько лет, а данка волей судьбы наткнулась на них совершенно случайно, нахмурилась. Правильно она говорила Альфреду: как сытый пес теряет страсть к преследованию зверя, так и зажравшийся на службе воин теряет жажду справедливости.       Сама еретичка, сохраняя внутри крохи веры, часто постилась, что сохраняло ее разум холодным, но магистры Ордена, зажравшиеся и распустившиеся, растерявшие воинский пыл, силу и умение держать в руке оружие, превратились в хряков, с восторгом визжащих от звона серебра и стука драгоценных камней. Фулке же не заботили эти земные мелочи. Служа церкви и Ордену, она становилась духовно все дальше сначала от первой, затем и от второго. Ее цель была гораздо глубже, и до последнего вздоха еретичка готова была биться за нее. В этом она находила схожесть с Эйвор. Данка восхищала ее своей несокрушимой волей и умением сражаться. Среди Ордена давно уже не было таких людей – их сердца поостыли. В последние годы паладин была едва ли не единственной, кто носил оружие не из бахвальства или как трофей, а использовал его по назначению. Топоры Сестры Волка не успевали обсохнуть от крови, и это выделяло Эйвор на фоне всех остальных.       Фулке не могла отрицать, что с первых минут знакомства что-то промелькнуло между ними и растаяло, как хвост кометы, остатив незримый след. Древние боги толкали их друг к другу невидимыми руками. Еретичка впервые испытывала такую страсть к чему-то помимо своих идей. Она видела отклик в синих глазах воительницы, и это едва не сбило ее с цели. Пламенный взгляд Эйвор преследовал ее повсюду, от самого аббатства Святого Альбана и по сей день.       В Итон Барн, глядя, как обугливаются тела воинов леди Эдвин, Фулке с щенячим восторгом смотрела на окутывающее их пламя и гадала, думает ли данка о ней?       Когда воздух наполнился дымом и едким запахом жженой плоти, а ветер подхватил частицы пепла и начал сеять их в волосы, на одежду и по земле, их взгляды соприкоснулись. Эйвор неотрывно смотрела на Фулке, изучая лицо еретички тяжелым, как льющийся мед, взглядом.       Паладин хорошо помнила, как нервно сглотнула, думая о том, что совсем неподалеку, на утесе, есть развалины крепости, заросшие терновником и плющем. В таком месте они могли бы часами предаваться запретным желаниям, не боясь, что кто-нибудь случайно туда забредет. Она даже представила, как на головокружительной высоте полуразрушенной башни она сможет почувствовать руки данки там, где никто и никогда к ней не прикасался. На затвердевших от предвкушения сосках, на внутренней стороне бедер, между них и, наконец, внутри.       Тогда это бы означало для Фулке, что все, к чему она столько лет шла, ничего не стоило, поэтому, собрав в кулак всю свою волю, она отринула мысли об Эйвор, как дьявольское наваждение. Ей стоило неимоверных усилий сказать той, что их дело завершено, и Сестра Волка может уезжать, а сама она помолится за павших. Ложь еле-еле просачивалась сквозь зубы, но данка в неё поверила и вскочила на коня. Тот немного покрутился на месте, громыхнул копытами по земле у костерка и пустился вскачь.       Фулке, встав на краю обрыва, сомкнула веки и, притянув руки к руди, сомкнула их в замок, укрывая меж ладоней символ своего бога. Она молча молилась, но в душе не было ни слова о воинах леди Эдвин. Лишь мольба согнать с нее этот морок.       Теперь же, когда еретичка чувствовала спиной сидящую позади нее Эйвор и знала то, какими чувственными могут быть эти сильные руки, ей было странно размышлять о том, что они едва не убили друг друга в погоне за своими целями. Впервые она подумала, что, возможно, теперь она действительно на своем месте.       Чем сильнее кони углублялись в лес, тем гуще тот становился. Корявые ветви сплелись над головами всадников в причудливый узор. Лошади сбавили шаг и шли осторожно, переступая через витиеватые корни вековых дубов.       Разбойничий лагерь распологался на нескольких небольших холмах. За то время, что воины Альфреда безуспешно искали его, он разросся до размера небольшой деревеньки. Бандиты успели возвести с десяток довольно крепких хижин и стену из частокола, ощетинившуюся наружу и вверх. Неудивительно, что эти голодранцы, прячущиеся в дубраве, стали серьезной угрозой для аббатства и близлежащих деревень: дезертиры, ворье и прочий сброд всегда нуждались в легких деньгах и выпивке. А безнаказанность стала благодатной почвой для преступности.       Примерно из центра лагеря в небо поднималась тонкая струйка дыма. В воздухе висел запах мяса, жарящегося на огне. Где-то за домами раздавался хохот и пьяные вопли.       Эйвор знаками приказала спутникам спуститься с лошадей и, привязав животных за узду к ветвям склонившегося до земли дерева, подвела их к терновым зарослям.       -Ворвемся с треском, или расстреляем их из лука по одиночке? -Полюбопытствовал Гарди.       Эйвор покосилась на него и, видя, как в его глазах от предвкушения засияли озорные искры, посмотрела на Ньяла и Фулке. Те, похоже, разделяли намерения кузнеца устроить среди разбойников переполох.       -Легкая добыча – пир для воронов. Но, для начала, попируем их кровью сами. -Соглашаясь с решением спутников, она сняла с пояса топоры и, зарычав, точно вепрь, стрелой понеслась к лагерю.       Один за другим викинги ворвались в него, перерубив по пути натянутые поперек входа веревочки с подвязанными к ним косточками птиц и других животных, служивших разбойникам индикатором того, что в лагерь пробрались посторонние. Хохот у костра в центре лагеря стих, а из ближайшего дома, услышав топот, выскочил первый из разбойников. Он явно не ожидал увидеть кого-то, кроме своих собратьев, поскольку вылетел из хижины без оружия, но, увидев данов и Фулке, закричал и схватил первое, что подвернулось под руку – лежавший у порога колун.       -Режь их! -Выкрикнула Эйвор, метнув топор во врага. Тот уклонился, и лезвие с грохотом вонзилось в бревенчатую стену. Вор метнулся в бок, и черный, расшитый перьями ворона плащ взметнулся над его спиной, как птичьи крылья. Он метнул колун в сторону викингов, и оружие со свистом полетело в Ньяла.       Мужчина уклонился. Он oтолкнулся от земли и прыгнул в сторону. Тяжелый топор грузно пролетел мимо и пробил стенку курятника, прибив петуха. Всполошившиеся куры с криком разлетелись, сея суету.       -Даны! -Взревел бандит, выхватывая из голенища нож и набрасывась на непрошенных гостей, но второй топор Эйвор с хрустом вонзился прямо ему в лоб, промяв кожаный шлем. Вор, черпнув носками сапог землю, покачнулся, рухнул сначала на колени, а затем плашмя повалился в паре шагов от данки. Нож вылетел из его руки прямо к ее сапогам.       -Отправляйся в свой Ад. -Сердито пнув стальной предмет в сторону, процедила Эйвор. Она перешагнула через тело и, быстро выдрав из стены топор своего отца, прислушалась.       -Свора сбегается! -Озвучил ее мысли Гарди. -Встретим же их!       В ту же самую секунду со стороны сарая, спрятанного за курятником, выбежали пятеро разодетых в черные обноски разбойников. Размахивая цепом, самый рослый из них, казалось, на секунду замер, сообразив, что перед ним не стража, решившаяся на облаву, но тут же опомнился и ринулся в атаку следом за своими дружками. Эйвор встретила его замахом топора. Цеп, намотавшись на рукоять, на мгновение обездвижил противника, и данка, дернув того на себя, наградила вора точным ударом второго топора по плечу. Сухожилия лопнули, брызнув кровью, и разбойник взревел. Мощный, высокий, он заскулил, как щенок, припадая перед данкой на колени, и следующий удар Эйвор обрушился на его толстую шею. Позвонки хрустнули под лезвием топора, и могучая голова бандита, точно по горке, сьехала в сторону.       Гарди, заметив подкрыдывающегося со спины через кусты малины человека в плаще, подхватил с пня оставленный кем-то из разбойников молот и сразбегу навалился на неприятеля. Они сцепились, как два кота, и клубком покатились в куст, треща сухими ветками. Разбойник, хаотично махая ножом, пытался сбросить с себя кузнеца, но тот был тяжелее и сильнее. Лезвие лишь царапнуло Гарди по щеке, приводя в ярость. Кузнец одолел соперника и, оседлав бедра голодранца, молотом выбил нож из его руки. Обезоруженный разбойник захныкал и начал молиться, заслоняя лицо. Удары молота пришлись по запястьям. Он истошно закричал, пока Гарди не нанес удар по его лицу. От боли бандит наконец то отключился.       Двое других разбойников, вооруженные копьем и плохоньким мечом с видимыми зазубринами на лезвии, накинулись на Ньяла. Рыжий отскочил и замахнулся, обрушивая всю мощь своего удара на древко копья, разрубил его пополам и, точно гора, навалился на обезоруженного разбойника, толкая его назад и нанизывая на меч его замешкавшегося дружка. В ужасе тот повалился на спину. Удерживая в руках меч с нанизанным на него приятелем, он вытаращился на Ньяла. Викинг не стал мешкать: он подпрыгнул, и его сапог обрушил всю свою силу на бледное от ужаса лицо вора. Хрустнули кости, брызнула кровь, и тот мгновенно отключился. Для уверенности, что с ним поконченно, Ньял нанес еще удар ногой, и тот размозжил бандиту череп.       Эйвор и Фулке тем временем дружно набросились на еще двух бандитов, вылетевших на лязг оружия их погреба. Один из них был явно пьян и шатался на ногах, но ринулся в бой первым, в отличие от своего приятеля.       -Спешишь сдохнуть? -Встречая его точным ударом в челюсть, проревела Эйвор. Топор сокрушительным ударом снес пьянчуге челюсть, и с перерубленным лицом тот опрокинулся в грязь.       Фулке же приняла на себя удар от второго вора. Он был трезвее и ловчее, и двигался, как разьяренный змей, отскакивая рывками то вправо, то влево. Пытаясь запутать еретичку, он сделал выпад в сторону и, оттолкнувшись от торчащего из земли пня, нахрапом накинулся на женщину. Та, угадав его намерения, блокировала удар. Топорик вора лязгнул по ее мечу, плюнув в лицо еретички золотыми искрами. Под черным капюшоном мелькнули страхом глаза бандита и, пользуясь его испугом, Фулке обеими руками толкнула свой меч вперед. Рывком паладин подцепила вора за топор и потянула на себя, вынудив сделать шаг навстречу. И вор, на свою погибель, шагнул.       Точно жернов, тонкий, длинный меч Фулке провернулся в воздухе, срезая голову с тела разбойника. Кровь хлынула еретичке на лицо, точно вода пробившегося из земных недр целебного источника. Она оскалилась в лицо бандиту, и ее зловещая улыбка на окровавленном лице заставила его захрипеть в предсмертном ужасе.       Его остывающий взгляд вызвал у Фулке эйфорию. Женщина толкнула его в живот ногой, и, наслаждаясь тем, как отделившаяся от тела голова, балансируя на лезвии ее меча, сьезжает по нему, будто кусок масла по разогретому ножу, взглянула на Эйвор.       Вся в мелких брызгах крови, данка смотрела на нее с хищной улыбкой, дыша полной грудью. Первобытное пламя Хельхейма синими огнями трепетало в ее глазах.       -Как вам наши забавы, а? Кто следующий отведает моей стали? -Воодушевленно рявкнул на сбегающееся к центру лагеря ворье Гарди, вырывая женщин из оцепенения. Разгоряченный, раскрасневшийся от битвы, он подхватил с земли меч одного из нападавших и метнул во врага. Тот, не успев отойти из-за своих же скучковавшихся в проходе между хижин товарищей, угодил прямо под острие. Меч вонзился ему под ключицу и пригвоздил бедолагу к стене хижины.       В суматохе свалки один из них - тот, что был с луком, остался позади и выпустил стрелу наугад. Та пронзила воздух и полетела в Фулке, но паладин с легкостью отбила ее своим мечом. Тонкое лезвие взметнулось в воздухе, отразив тусклый свет солнца, и еретичка ринулась вперед, на отступившего в страхе лучника. Он выхватил из болтающегося на спине колчана стрелу и, наспех натянув тетиву, сделал шаг назад, успевая выстрелить.       С протяжным «пли» стрела угодила куда-то под ключицу Фулке. Еретичка вскрикнула, но не почувствовала боли. Изумленная, она отшатнулась, угождая в руки Гарди.       Кузнец схватил ее за плечи и развернул, заслоняя собой, метнул молот Ньялу. Рыжий, парой прыжков настигнув лучника, мощным ударом проломил тому висок. Крутанувшись на месте, точно юла, бандит рухнул под ноги Эйвор, и та, рассвирепев, добила его ударом топора по затылку.       -Цела? -Все еще держа Фулке с своей хватке, выдохнул Гарди. Та кивнула, и его пальцы, стиснувшие плечи еретички, разжались. Он обломал древко стрелы, торчащее меж ремней, держащих наплечник еретички, и обеспокоенно выпалил. -Сердце бьется?       Женщина кивнула, недоумевая, как такое возможно. Она ощупала отверстие в багряной коже камзола и, ощутив под пробоиной в нем какую-то твердую пластинку, произнесла:       -Да, цела.       Видя, что их давят, как мух, бандиты замешкались. Двое из прибежавших на шум тут же бросились наутек, но Ньял не дал им уйти. Его стрелы нагнали воров у лазейки в заборе, и, видя, что им пришел конец, остальные бросились врассыпную.       Кто-то ринулся в погреб, и Гарди, преследуя их, сиганул вниз. Из глубины, приглушенные толстым слоем земли, раздались нечеловеческие крики.       Ньял же продолжил угощать стрелами тех, кто пытался вырваться из легеря. Одного из воров он настиг на крыше хижины, другого - крадущимся к выходу за стеной курятника, а за третим, чудом улизнувшим в лес сквозь пробоину в частоколе, погнался следом.       Эйвор и Фулке, краем глаза замечая, что последний из бандитов кинулся в дальний из домишек, ринулись за ним. Когда они, столкнувшись на пороге, ворвались в хижину, он уже ждал их.       Завидев женщин, он цепом ударил по бочонку с маслом и взмахнул наконечником над жаровней. Огонь мгновенно объял оружие. Языки пламени, озарив полутьму, пробудили тени по углам, заставив их танцевать бешеный танец.       -Кто первый желает сдохнуть? -Процедил он, сбрасывая с лица капюшон. Перетянутое шрамами, точно рыболовной сетью, оно зловеще исказилось в свете очага, а маленькие, крысиные глаза его начали бешено вращаться.       -Ну же, кто первый? Ты, подстилка данов? -Он качнул подбородком в сторону Фулке и, схватив с колченогого стола лист бумаги, швырнул его еретичке. - О тебе уже прошла молва в эти краях паладин Фулке.       Поймав лист, женщина скользнула взглядом по объявлению, явно сорванному с какого-то придорожного столба. Видя внизу сумму, назначенную за ее поимку, и королевскую печать, еретичка осклабилась и, скомкав бумагу, бросила ее в огонь.       -Под кого легла? Под рыжего или того, чернявого? -Язъвил бандит, провоцируя ее напасть. -А может, стелишься под двух сразу?       -Я набью сундуки твоего лагеря твоими же потрохами, чтобы каждый, кто решит поселиться здесь и грабить простой народ, знал, какая участь ему уготована. А твой грязный язык я отсеку и затолкаю в твой зад, где ему и место. -Угрожающе подступая к нему, прорычала Эйвор. Покрытая россыпью мелких капель крови и пота, она встряхнула плечами, как волк встряхивает шкурой меж лопаток перед тем, как совершить смертельный рывок.       -Не пообломай зубы, собачонка! -Дерзко брякнул бандит, размахивая цепом. Он замахнулся на Эйвор и мгновенно за это поплатился: топор уклонившейся от летящего в нее острия данки громыхнул по рукояти, перерубая разбойнику указательный палец. Он взревел и, отшатнувшись, схватился за руку.       -Кто ты вообще такая?       Поняв, что этому лесному прохиндею известно лишь то, что написано на клочке бумаги, который его подельники приволокли в лагерь, Эйвор хохотнула. Ее настроение передалось и Фулке. Еретичка хмыкнула, облизнула губы и растянула их в злой усмешке.       -Мое имя - Эйвор Варинсдоттер. -Разведя руками, представилась данка, отчего бравада разбойника мигом спала. -Слыхал его? Вряд ли тебе рассказали обо мне те, чьи трупы ты со своей шайкой выносил отсюда прошлой весной, но я вижу по глазам, что мое имя тебе знакомо.       -Я был не прав. -Залепетал громила, выставляя вперед руки. Масло на его цепе сгорело, и огонь потух.       Поигрывая в воздухе мечом, Фулке прошлась по хижине, обходя бандита справа. Эйвор же, как волчица, подкрадывалась к нему слева.       -Ты уже рассказал, что слышал о паладине Фулке. А что же ты слышал обо мне?      -Полюбопытствовала данка, убирая топор Варина за пояс, и оставляя в руках лишь один - тот, что был легче и острее.       -Я был в Портчестере, когда вы на него напали. -Сознался разбойник. -Вас было много, и я бежал оттуда. Я никогда не вступал с тобой в бой, клянусь!       -Дезертир? -Переспросила Варинсдоттер. В ее голосе послышались нотки презрения. Мужчина кивнул, и Эйвор, подступив к нему вплотную, выдернула из его рук цеп. -На колени, трусливая крыса.       Он брякнулся перед ней, глядя данке в глаза и со всей силы сжал кровоточащий обрубок пальца.       -Да не предо мной! -Брезгливо поморщилась она. -Перед паладином Фулке! Это ведь ее ты бросил в Порчестере.       Еретичка едва сдержала глумливую улыбку, когда громила пополз к ней на карачках. В глазах Эйвор сверкнули смешливые искры и, оказавшись у бандита за спиной, данка пнула того под зад, заставляя разогнуться. Он вытянулся струной, заглядывая Фулке в глаза, точно побитая собака.       -Мы простим его? -Обратилась к женщине Эйвор.       Она убрала за пояс второй топор, подлетела к бандиту, и толстая цепь его оружия, еще раскаленная от недавно остывшего масла, сдавила его шею. Кожа закипела под металлом, зашипела, и данка, потянув за цеп, подняла мужчину с колен. Затягивая цепь на его горле, как удавку, она наблюдала, как вор скребет ногтями собственную шею, боясь оказать ей большее сопротивление.       Острие меча Фулке царапнуло замшелые доски пола.       -Ошибся...Я...Ошибся... -Хрипел вор.       -Он ведь всего лишь немного ошибся, Инструмент! -Выпалила Варинсдоттер.       -В чем же? -Подыгрывая воительнице, распахнула глаза еретичка.       Эйвор рывком натянула цеп, и, приблизившись к уху бандита, она прорычала:       -Это я ее трахаю!       Зловещее ликование отразилось на лице Фулке. Мощным пинком данка толкнула вора ей настречу, и меч еретички взмыл в воздух. Цеп соскользнул с обожженной шеи разбойника, подставляя ту под удар, и сияющее золотом лезвие вошло в нее, словно нож в подтаявшее масло. Горячая кровь хлынула в лицо паладина сотней брызг.       -Плешивый пес! -Рывком снимая его с меча и опрокидывая на спину, ругнулась Эйвор. -Наконец то ты больше не лаешь!       Опьяневшая от запаха крови, с горящими, точно огни Хельхейма, глазами на залитом кровью лице, Фулке ринулась к данке. Ее губы впились в рот Варинсдоттер с такой силой, что было почти больно. Они обе зарычали, точно звери, вцепившись друг в друга обеими руками и одновременно пытаясь не выронить оружие.       Эйвор обхватила талию еретички, толкая ее к стене, и та содрогнулась от удара. Языки женщин сплелись, ногти Фулке царапнули шею данки. Вкус поцелуя смешался со вкусом крови.       Где-то далеко лязгало оружие и раздавались крики. Ньял и Гарди добивали тех, кто еще был жив.       -Я хочу еще! -Выпалила еретичка, вновь хватаясь за свой меч обеими руками. Безумная улыбка озарила ее лицо, но Эйвор накрыла ее рот поцелуем, не давая шанса уйти и продолжить резню.       Рвущееся из груди сердце полыхало. Сдаваясь ему, Фулке отбросила свой меч на пол и обеими руками обхватила голову данки, прижимая ее губы к своим.       -Эйвор! -Прокричал Ньял откуда-то из центра разбойничьего лагеря, и та, нехотя отрываясь от еретички, отозвалась.       -Мы здесь!       Нахально ухмыляясь, Фулке отпихнула ее от себя и, подняв меч с пола, воззрилась на пытающегося пролезть в хижину через окно Гарди с оцарапаным в малиннике лицом.      Следом, в дверном проеме, появился Ньял, волосы которого были мокрыми от крови. Он глянул на разбойника с перерезанным горлом и, успокоившись, выдохнул.       -Все мертвы? -Став серьезной, спросила Эйвор. -Кому-нибудь из вас влетело?       Ньял лишь отмахнулся:       -Это не моя кровь.       Гарди же молча ринулся к Фулке и, схватив женщину за камзол, осторожно ощупал место, куда вонзилась вражеская стрела.       -В чем дело? -Всполошилась Эйвор и, заставив того отойти, развернула еретичку к себе.       -В нее стрела угодила. -Пояснил кузнец, и данка, округлив глаза, принялась разматывать палантин на шее Фулке.       -Все в порядке. -Женщина не сопротивлялась, давая Эйвор делать то, что та хочет. Губы ее вновь тронула ухмылка. -Я не чувствую боли.       -Тебе смешно? -С легкой злостью буркнула Эйвор, открепив ее наплечник и всучив его кузнецу. Пальцы       данки пробежались по отверстию в камзоле и нащупали под ним что-то твердое. Она воззрилась на Фулке. -Что там?       -Не знаю! -Все еще улыбаясь, та повела плечами.       -Выйдем. -Потянув Гарди за рукав, Ньял направилася к двери. -Пусть Эйвор осмотрит ее.       Кузнец послушно побрел за йомсвикингом, и когда тот захлопнул дверь, данка потянула одежду Фулке вверх. Та покорно подняла руки, и Эйвор, стянув с еретички одежу, притронулась к нагрудному кармашку ее нательной рубахи. Под прорехой явно ощущался наконечник стрелы, вонзившийся в ребристую фигурку.       -Это еще что? – Пальцы Варинсдоттер нырнули в кармашек и выудили оттуда деревянную фигурку Фригг. Ту самую, что она вырезала в охотничьей хижине на горе, неподалеку от Форнбурга. Из груди деревянного символа торчал наконецник стрелы.       Фулке удивилась находке не меньше. Она прикоснулась к фигурке и произнесла:       -Я уже и забыла, что прихватила ее с собой.       -Собиралась играть в орлог? -Отдавая ей находку, сьязвила Эйвор, сдвигая ворот рубахи и осматривая кожу на месте выстрела. Та была невридима.       Синие глаза вновь встретились взглядом с серыми и, наконец, Эйвор облегченно улыбнулась.       -Сама Фригг за тебя вступилась. Что же ты значишь для богов, Инструмент? -Хмыкнула она, и Фулке потянулась к ней.       Они столкнулись лбами, но вновь скрепить оплетающие их нити норн поцелуем не решились, ведь за дверью, у распахнутого окна, их ждали Ньял и Гарди.       -Ночью. В этом же доме. -Одними губами пообещала Эйвор. Ее ладонь с нажимом скользнула по щеке паладина, смешивая кровь и пот воедино. Фулке, соглашаясь, кивнула и, отступив, потянулась к камзолу, сброшенному на пол.       -Как оденешься, возвращайся к нам. -Напоследок произнесла Эйвор, готовясь выйти за порог. -Мы пока перетащим трупы в погреб и поищем припасы.