Ледяной морок

      Ещё затемно кнорр отчалил от берега и заскользил по зеркальной глади воды. Оставляя Эйвор и её спутников на берегу, корабль, поскрипывая веслами, с первыми лучами солнца нырнул в молочный туман, простирающийся над водой, и исчез, точно призрак.       В костре на месте стоянки ещё догорали поленья, и Гарди подсушивал над ними кусок кабаньего мяса. Рыбалка вчера не порадовала уловом, зато двое викингов с кнорра, отойдя чуть дальше от лагеря, весьма удачно наткнулись на рыскающего в дубраве кабана. Тот стал для команды корабля и ужином, и завтраком, а также небольшой кусок мяса за пару монет был получен Эйвор в виде запаса в дорогу. Прежде чем выдвинуться в путь, Гарди решил высушить его, и аромат мяса разносился по округе.       Эйвор проснулась рано утром, и, убедившись, что драккар отплыл, вернулась на подстилку из еловых веток, на которой и провела ночь. Кузнец был занят заготовкой провизии, Фулке - утренней молитвой, а Ньял точил лезвие топора. Ничто не требовало её вмешательства. Скорее, наоборот.       В Коридоре Памяти было тихо. По туманной дымке, стелющейся у ног, шла мелкая рябь, но воздух, пропитанный древней силой, стоял недвижен. Сестра Волка, привыкшая к путешествиям в этот чертог, где соединялись ее и чужой разумы, осмотрелась и выпрямила спину, встречая старца в плаще, как старого друга. Он оценивающе смерил ее взглядом, чуть изогнул губы и произнес:       -Занятно, что Фулке не пришлось лишать тебя глаза.       -В ее положении эта мысль стала бы для нее последней. -Совершенно спокойно отозвалась данка. В ее словах не было угрозы ни в адрес Одина, ни в адрес еритички, и кончик ее губ поплыл вверх. -Ты рад, что я выполняю твою волю, или что моя собственная воля схожа с твоей?       -Я рад видеть, что ты умнее брата. –Лукаво произнес старец, и когда женщина кивнула, добавил, -Тебе стоило настоять на своем. Зря ты уступила Сигурду. Ты должна быть ярлсконой Рейвенсторпа.       -Этого я никогда не хотела. -Отмахнулась от его слов данка. -Пусть войны останутся Тюру. А я попробую взрастить в себе знания и мудрость.       Один выглядел все таким же беспристрастным, а голос его был безмятежен.       -Так что насчет Фулке? Ты дойдешь с ней до Франкии, к истокам знаний?       -Такова наша общая воля, разве нет? И еретичка стремится к тому же.       - Рад видеть, что ты учишься, Эйвор. -Кивнул Один. -Пусть у тебя и свой способ.       -Ох нет! -Помотала головой данка, не веря собственным ушам.       Один не сразу ответил ей. В единственном глазу бога сияли странные искры, и Эйвор недовольно фыркнула:       -Ты следил за нами. Я знала, что так будет.       -Я смотрю на мир твоими глазами. -Сложив руки за спину, он прошелся по Коридору Памяти, как обычно люди в задумчивости бродят по саду. -Она еще дерзит, но она смирится. Фулке уже на верном пути. Твои глаза многого не видят, потому что ты из плоти и крови. Я же вижу все.       -Страшно представить, что бы ты узрел, будь у тебя два глаза. -Хмыкнула Эйвор и, заинтересованная рассуждениями старца, переспросила, -Что значит «смирится»? Что изменилось?       -Все. Она учится.       -Фулке всегда была одержима этими идеями. -Данка развела руками, не спеша с ним соглашаться. -Инструмент был в руках Ордена. Теперь Инструмент в моих руках. Но ее разум поменяется от этого? Цели и идеи изменят вектор? Этих перемен достаточно?       -Для нее – да. Открой оба глаза, раз они у тебя имеются. -С иронией отозвался Один, и эта насмешка заставила Эйвор нахмуриться. -Работа зависит не только от самого инструмента, но и от руки, в которая его держит. Так сделай так, чтобы в твоей длани Фулке было теплее, чем в хватке Ордена.       Старик частенько выводил Эйвор из себя. Вот и теперь его требования раздразнили ее кровь.       -Я делаю, что могу. -Буркнула она, сводя брови.       -Это недостаточно!       Впервые за много времени один повысил на нее голос. В последний раз это случалось много месяцев назад, и Эйвор прекрасно помнила, из-за чего.       -Что в Фулке такого особенного? -Быстро преодолев расстояние, разделяющее ее и Одина, данка взглянула под капюшон, взглядом требуя ответа.      -Что это за морок, от которого меня тянет к ней с жуткой силой? Один молчал. Эйвор покачала головой, осуждая его за недоверие:       -Если ты говоришь о Фенрире, то мне хорошо известно: не нужно быть зверем, чтобы отрубить человеку руку.       -Ты уже называла ее по имени, и даже не помнишь об этом? -Усмешка слетела с губ старца, и от того, чтот тот чуть ли не смеется ей в лицо, Эйвор побледнела. -Значит, еще не время. Ты еще слишком глупа.       Он растаял, как дым, всколыхнув дымчатый пол Коридора. Воздух дрогнул и застыл.       Когда её вдруг разбудил звон стали, Эйвор вскочила на ноги и насторожилась, словно вот-вот должен был протрубить рог, оглашающий начало набега, но вместо несущейся на неё армии данка увидала пред собой все тот же покинутый лагерь с остывающим костром, вокруг которого окружили, схватившись за оружие, Фулке и Ньял.       На лице рыжего викинга сияла улыбка. Волосы его были растрепаны и спадали по спине до лопаток. Кружа по лагерю с топорами в руках, он не сводил глаз с Фулке, которая, удерживая свой двуручный меч, преследовала его.       -Ты словно цапля с длинным клювом! Твоими атаками только лягушек пугать! - Посмеиваясь, Ньял сделал выпад вперёд. Топоры рассекли воздух в опасной близости от лица еретички, но та сдержала атаку. Ее меч взлетел, отбрасывая топоры, и тонкое лезвие сверкнуло в лучах солнца.       На лице Ньяла не было угрозы, и данка мгновенно поняла, что тот лишь пытается заставить Фулке вспомнить, что она умеет. Еретичка же была не в себе от злости. Её всю перекосило, а в глазах горел лихорадочный огонь. Эйвор, сложив руки, решила понаблюдать со стороны.       Очередная атака Ньяла пришлась сверху. Чтобы не ранить еретичку, мужчина развернул топоры лезвиями наружу, и подкинув их в воздухе, попытался обрушить их ей на плечи.       Фулке справилась. Меч её взлетел над головой, и обухи топора лязгнули по нему, высекая искры. Удар Ньяла был силен, и йомсвикинг, чувствуя, как дрожат руки женщины, удерживающие меч на весу, рывком надавил на топоры. Еретичка, сцепив зубы, под натиском викинга скользнула по земле, вспахивая влажную землю подошвами сапог. Ньял, победного рыча, погнал её по лагерю, точно плуг.       В серо-голубых глазах смешались злость и страх. Фулке уклонилась, уводя меч в сторону и не позволяя так с собой забавляться, а затем с разворота ударила по Ньялу. Он отбил атаку лезвием топора и отскочил от женщины, играючись, точно молодой волк, и Эйвор, чувствуя необъяснимое беспокойство, расплела руки. Раньше Фулке не дала бы ему такую волю. Значит, рука все еще беспокоила еретичку.       Фулке и сама это чувствовала. Безымянный палец на правой руке тянуло, а тело было измождено дорогой по морю. Держать меч было тяжелее, чем раньше, и все же, она не сдавалась.       -Она неплохо держится для той, что долго была в плену. - Оценил со стороны Гарди и, внимательно поглядев на Эйвор, спросил, - Фулке сильнее, чем кажется. Где ты её откопала? В одном из аббатств?       -Так и есть. - Кивнула Эйвор, не сводя глаз с вновь скрестившегося оружия. - Мы нашли её в аббатстве Святого Альбана.       -Разве монахини так сражаются? -Изумился Гарди, убеждаясь в том, что многое о прошлом этой женщины ему еще предстоит узнать. Сейчас он, скорее, совсем ничего не знает о ней, чем знает хоть крупицу.       -Некоторые и впрямь умеют держать оружие в руках.                   -Рассуждала тем временем Эйвор, и Гарди вновь посмотрел на ее скрытые под тенью ресниц глаза, красивые, как синее море, и таящие в себе силу снежной лавины. -Мне встречались те, что бились посохами или на мечах. Но все они и в подметки не годятся Фулке.       -Так она не просто монахиня?       -Нет. - Эйвор помотала головой. Меч еретички резал воздух, отражая солнце. - Фулке долго этому обучалась. Сначала во Франции, откуда родом, а затем здесь. Она превосходно владеет оружием. Её руки многое могут.       -Если так, то она проявит себя, как только рука заживёт окончательно. - Согласился Гарди. - Лишь бы не обернула свой меч против нас.       Эйвор хмыкнула, прищуриваясь и переводя взгляд на кузнеца. После беседы с Одином его слова показались ей смешными, и она перевела все в шутку:       -Ты же поил её зельем на кнорре. Приносил ей еду, когда ей было дурно. А теперь вновь сомневаешься?       -Стараюсь быть к ней как можно ближе. -Протянул кузнец, наблюдая за поединком. -Лучше быть наготове. Предавший однажды предаст дважды.       -Значит, она уже исчерпала свои возможности. -Они переглянулись, и воительница пояснила. -Предала дважды. В первый раз она увела за собой и пытала моего брата. Благодаря Фулке Сигурд лишился руки.       Лицо Гарди вытянулось. Он посмотрел на Эйвор, открыв рот, но слова застряли у него в глотке.       -Знаю, что ты думаешь. - Читая все на лице кузнеца, вздохнула Эйвор. - Что давно пора воткнуть топор в её голову. Я тоже так считала. Но что, если нет? У неё другое предназначение.       -Она отрубила руку нашего ярла, а ты только сейчас говоришь мне об этом? -Шикнул Гарди и метнул в сторону Фулке взгляд, полный соменения. -Змея будет жалить, пока не отрубить ей голову, а ты кладешь ее себе за пазуху?       -Это уже решено. Норны сплели наши судьбы так, чтобы я дала ей шанс даже против своей воли. -Осадила его Эйвор. - Я же сказала, что перекрою ее на свой лад. Так и будет.       Гарди хмурился. Он не был согласен с решением Эйвор, но внутри был благодарен, что та не стала скрывать от него правду. Может, Сестра Волка права, и норны и впрямь плетут кружево, узор которого прочесть ему не под силу?       Фулке и Ньял, состязаясь, бряцали оружием, а кузнец с сомнением смотрел на руки женщины, удерживающие двуручник. Они делали взмах, оборот и выпад, и точно жало шершня, тонкое лезвие пронзало воздух. Насколько грозным оружием этот меч может стать, когда она окрепнет?       -Вода камень точит, но сколько времени на это уходит? -Взгляд его черных глаз вновь коснулся лица Эйвор. Ее щеки были розовыми от утреннего холода, а синие глаза светились, пропуская сквозь себя солнечный свет.       -Столько, сколько потребуется. Фулке больше, чем разбойник или зарвавшийся тэн. -Оставляя его, ответила данка. - Она - мой ключ ко всему. Мой Инструмент. Без нее все это не имеет никакого смысла.       Гарди не стал спорить. Он и сам прекрасно видел, что Эйвор действительно обладала некой властью над этой культисткой.       В воздухе витало нечто неосязаемое. То, что ему понять было еще не по силам.       Он видел, как напряглась спина Фулке, когда Эйвор приблизилась к женщине. Будто на спине у той были глаза. Руки еретички крепко ухватили эфес меча, и она рывком двинулась от Ньяла, назад, попадая в хватку Эйвор. Воительница мгновенно включилась в игру, захватывая руки Фулке и заводя их за спину женщины. Тонкое острие скользнуло по грязи, и еретичка, ударяясь спиной в грудь Варинсдоттер, сердито замычала.       -Бей по ней, Ньял! Она открыта! -Шутливо выкрикнула Эйвор своему Йомсвикингу, и тот, делая вид, что разгоняется, взмахнул топорами.       -Держи ее крепче!       Фулке старалась высвободиться, но Эйвор удержала ее. Гарди видел, как Варинсдоттер что-то шепнула женщине на ухо, и на губах еретички впервые показалась улыбка, больше похожая на оскал шкодливого волчонка.       Когда Ньял очутился достаточно близко, Эйвор опустила правую руку и ухватилась за эфес меча, помогая Фулке поднять его и вытолкнуть острием вперед. Не ожидавший подлянки Ньял шарахнулся в сторону. Его огненные волосы взметнулись, попадая аккурат на лезвие, отдельный рыжий всполох сорвался с него, подлетая вверх и, поскользнувшись на грязи, йомсвикинг шлепнулся на спину. Гарди, наблюдающий за сценой со стороны, вздрогнул.       -Давай, прикончи его! -Подталкивая Фулке к мужчине, шутливо воскликнула Эйвор. Та молниеносно подлетела и, вороном нависая над противником, приставила лезвие к его горлу.             Зеленые глаза Ньяла, широко открытые от испуга, уставились на лицо Фулке, и еретичка, чуть пригнувшись, протянула ему руку:       -Ты зазевался! Потерял клок волос!       Переведя дух, Ньял поднялся, не побрезговав ее помощью, и одобрительно похлопал Фулке по спине:       -Это ерунда по сравнению с твоей прической.       -Ляпнешь еще слово про ее волосы, и мы сделаем тебе такую же стрижку. -Вступилась Эйвор, продолжая нахально улыбаться.       -Я лучше топором наголо обреюсь. -Проворчал Йомсвикинг.       -Кстати, Эйвор! Ты натолкнула меня на одну мысль.       -Надеюсь, на хорошую?       Мужчина заулыбался, и шальные искры в его зеленых глазах вызвали у его спутников любопытство.       -Мы сейчас должны быть чуть восточнее Уолдена? -Уточнил он, и когда Эйвор кивнула, сообщил, -Тогда, если двинемся на юго-запад, к ночи доберемся до аббатства Святой Марии. Там разживемся припасами, переночуем в каком-нибудь сарае, а утром украдем у саксов пару-тройку лошадей.       -Отличная мысль. Так мы быстрее доберемся до Люндена. -Эйвор метнула взгляд на Фулке и скомандовала. -Заодно отловим какого-нибудь монаха и заставим его подстричь тебя, Инструмент.       -Снова тебя что-то не устраивает? -Беззлобно брякнула еретичка, направляясь к своим вещам, оставленым на подстилке.       Проводив ее взглядом и дождавшись, когда Эйвор вернется к иве, под которой оставила на спальном месте из лапника свои топоры и мешочек для монет, Гарди приблизился к Ньялу. Тот, оценивая обрезанный мечом локон, покрутил его в пальцах и, присвистнув, взглянул на кузнеца. Гарди в растерянности посматривал то на Эйвор, то на Фулке.       -Не понимаю я их дружбы. - Произнес черноглазый, вновь увязываясь за Йомсвикингом.       Ньял задорно хохотнул и потрепал его по полечу, шепнув:       -Глаза утром не протер?       Гарди посмотрел на Йомсвикинга в легком возмущении, но тот лишь глаза закатил:       -Ты проплыл с нами на одном корабле от Норвегии до земель саксов, но до тебя все никак не дойдет?       Кузнец надеялся, что вместе со словами Ньяла до него дойдет смысл узора, сотканного норнами, но этого не случилось. Он взглянул на Эйвор и, пытаясь примириться с эмоциями, вновь уставился на рыжего викинга.       -Дружат? Называй это дружбой, если желаешь. Нам же лучше. -Ободрил его Ньял, и смекнув, что треплет языком без позволения Эйвор, выкрутился. -Пусть дружат. Пока между ними мир, можно не напрягаться. Будет гораздо хуже, если они вернутся к тому, с чего начали.       -И давно они вот так?       -Вот так – это как? –Хмыкнул Ньял, прикрепляя к поясу бурдюк с водой, и, не дожидаясь вопроса, произнес. -Без желания убить друг друга?       -Я бы не смог простить того, кто так обошелся с моим братом.       -Пожал плечами кузнец. -Фулке пытала Сигурда. Эйвор только что рассказала мне. Почему Эйвор ее не убила?       -Ты не был на месте Эйвор.       -Я бы не хотел быть на ее месте. -Честно отозвался Гарди. -Я ценю умение быть милостливым, но когда я смотрю на Фулке и думаю о том, что она сделала, меня оторопь берет.       - Не думай, что Сестра Волка забывается. -Одернул его Йомсвикинг. -Они обе - прирожденные убийцы, Гарди. Фулке обескровила добрую часть Англии, и Эйвор это помнит. Она держит божью женщину близко, и чем та ближе к Эйвор, тем безопаснее.       Кузнец с сомнением поглядел на Ньяла. Тот прикусил губу и пробормотал:       -Им нужно было сойтись на этом раньше. Гораздо раньше. Увы, реки крови не повернуть вспять.       Ньял запихал пожитки в сумку и взвалил ее себе на плечо. Гарди задавал слишком много вопросов, а его тело после поединка немного не слушалось. Рыжий викинг приблизился к костру, выгреб из него кусочек угля и сунул в отдельный кармашек сумки.       -Ты не понимаешь, друг. – Увязался за ним Гарди. -Когда они врозь, они мне понятны. Но когда рядом, я словно смотрю на них сквозь осколок льда, и в этом ледяном мороке ничего не разобрать. Все путается и смешивается.       Ньял, оторвавшись от своего вещевого мешка, внимательно посмотрел на кузнеца. Тот не сводил глаз с Эйвор, и взгляд его был пронизан теплом и печалью.       Похоже, Гарди все еще не понимал, что между Варинсдоттер и ее еретичкой было большее, нежели общий интерес к древним рукописям и сказаниям о богах. Сами женщины вели себя в присутствии викингов так, что их нельзя было в чем-либо заподозрить. Они не прикасались друг к другу с нежностью, как возлюбленные, и не шептались горячо, сближаясь телами и лицами, как любовники. Между Фулке и Эйвор всегда было расстояние и невидимая грань, которую те никогда не переходили.       Ньял не желал становиться тем, кто обрушит на Гарди новость об их связи, а потому, лишив тон своего голоса малейшей заинтересованности, он брякнул:       -Если ты все еще думаешь, что Эйвор нужен кто-то вроде нас с тобой, то советую тебе оставить эти мысли. Не нужна ей эта романтическая чушь. Ей не нужен никто.       Черные глаза Гарди по-доброму взглянули на него, а губы кузнеца тронула улыбка. Слова Ньяла показались ему наивными.       -Когда женщина говорит, что ей никто не нужен, она лжет.       Ньял нахмурился, думая о том, что Гарди, вероятно, может стать проблемой, если узнает о связи Эйвор и Фулке. Обещая себе поговорить об этом с Варинсдоттер наедине, он натянул дежурную улыбку и дернул плечами, оставляя кузнеца без ответа. Тот, удовлетворенный таким исходом их разговора, отступил.       Они выдвинулись в путь, и, как и рассчитывал Ньял, к ночи аббатство Святой Марии встретило их привественными огнями. От витражей собора исходило разноцветное сияние, и первые мотыльки, ощутившие скорое наступление тепла, по воздуху плыли на этот свет. Их мелкие тени мерцали на фоне яркой палитры стекла.       На улицах, меж домов, несмотря на поздний час, еще кипела жизнь. Упитанный сакс, слегка погоняя коня кнутом, на запряженной телеге вез к дому пустые, пропахшие рыбой бочки. Его сопровождала мохнатая собака, которая подбегала к каждому встречному и, повиляв хвостом, возвращалась к хозяину. Неподалеку от собора мальчишка собрал зевак разных возрастов и рассказывал какую-то байку, а чуть дальше несколько женщин устроили возле таверны выволочку тощему мужичонке, изрядно нахлеставшемуся эля. Точно три клуши, они и бранились, и кудахтали над ним, следя за тем, чтобы этот человек, болтающийся, как одинокий стебель камыша, не опрокинулся на землю. Его же собутыльники хохотали над пропойцей, сидя за колченогим столом у выхода из таверны и наблюдая за тем, как женщины отчитывают его и толкают к дому.       -Попробуем узнать про ночлег. -Бросив взгляд на пьянчуг, Эйвор переступила через порог и направилась к хозяйке заведения, натирающей один из столов тряпкой. Перебросившись с той парой слов и отдав пару монет, Она махнула рукой и указала на лестницу, ведущую на второй этаж. Спутники потянулись за данкой. Когда ее догнал Ньял, Эйвор шикнула:       -Она сказала, что пару дней назад тут рыскали даны, похожие на нас. Это не к добру. Будем уходить на рассвете. Не будем испытывать судьбу.       -Думаешь, Сигурд уже прознал?       -Возможно, это и вовсе были Сыновья Рагнара. -Пожала плечами Эйвор и, отперев хиленькую дверь, пропустила спутников в комнату для ночлега. -Я не стала уточнять, чтобы не вызвать подозрений.       -Это ты правильно. -Похвалил данку Гарди, сбросил у порога свой вещевой мешок, прошелся по комнате и рухнул на подстилку из сена. Затем он осмотрелся и, ощупав настил, поднял глаза на Эйвор. -Мы все ночуем здесь?       -Можешь занять собачью будку на улице, если тебя что-то не устраивает. -Огрызнулся Ньял. -Или заработать денег на что-то получше.       -Почему сразу злишься? -Беззлобно ответил Гарди. -Мне очень даже нравится. Будем все рядом.       -А я и не злюсь. Чем плотнее, тем теплее. -Прокряхтел Ньял, выдавив на лицо усталую улыбку и швыряя свою сумку через всю комнату на приглянувшееся место. - Чур я у окна. А теперь, кузнечонок, поднимайся-ка. Возьмем по рогу эля и разведаем по темноте, где тут ближайшее стойло.       -Будешь тереться об меня своей шерстяной задницей, и я тебя оскоплю. -Пригрозил в ответ рыжему Гарди, нехотя поднимаясь с настила. Они обменялись взглядами, и, улыбнувшись, вышли за дверь, оставляя эйвор с Фулке одних.       Еретичка, глубоко и устало вздохнув, сняла с плеч плащ и, наконец, откинула его на сено. Следом на полу оказался и меч. Наконец, она и сама, повалившись, точно срубленная ель, рухнула спиной на подстилку.       -Все тело гудит. -Пожаловалась Эйвор, отлично понимая состояние Фулке. -Даже есть не хочется.       Отбросив топорики, она рухнула рядом с женщиной и, сложив руки на животе, уставилась в потолок. Под коньком крыши свил свою сеть паук, и, сидя в ее центре, выжидал свою добычу.       -Надеюсь, он ночью упадет на Ньяла. -Озвучила ее мысли Фулке, и Эйвор невольно посмеялась. -Хочу услышать, как он визжит.       -Он спалит этот сарай дотла. -Данка развернула свое лицо к еретичке и, не сговариваясь, в следующую секунду они потянулись друг к другу.       Их губы соприкоснулись всего на секунду, после чего что-то сильно громыхнуло внизу. Эйвор машинально схватила топор, но следом раздался громкий смех, и на душе у данки отлегло.       -Пьяные саксы что-то уронили. -Шепотом произнесла Фулке, ни на секунду не оторвавшая от нее глаз. Сестра Волка медленно перевела взгляд с входной двери на еретичку. Та, желая хоть какого-то прикосновения, потрепала данку по плечу.       -Я бы выпила эля. -Так же тихо отозвалась Эйвор, скользя взглядом по губам Фулке. – Ты хочешь, Инструмент?       Та кивнула. Серо-голубые глаза внимательно следили за губами Эйвор. Данка вновь ринулась к еретичке, порывисто целуя, и тем же резким движением отстраняясь.       -Тогда идем, пока еще наливают. Фулке вся задрожала, сопротивляясь ее воле. Она крепко схватилась пальцами за плечо Сестры Волка и потянулась к той, требуя продолжения поцелуя.       -Мы не можем оставаться здесь. -Горячо выдохнула Эйвор, накрывая ее рот своим. -Я бы хотела, Инструмент, я бы...       Протестуя, еретичка прикусила ей губу. Варинсдоттер зашипела, хватая женщину за подбородок и опрокидывая затылком на сено.       -Ты жалишь, как змея! -Облизнув место укуса, она осторожно приблизилась к губам Фулке и, вновь поцеловав ту, потребовала, -Идем, Инструмент. Здесь не время и не место. Ньял и Гарди вернутся в любой момент.       На этот раз Фулке повиновалась. Ее лоб горел, а ноги не слушались, но еретичка подчинилась воле Эйвор.       Один не ошибался. Она училась.