Неисправная шестерня

      Группа молодых солдат стояла в шеренге, выпрямившись и смотря вперёд перед собой. Их построили на улице, перед другим, более длинным рядом солдат. Пусть на дворе и был прохладный весенний вечер, воздух между двумя строями накалялся, словно те были в пекле. Никто не решался сунуться в середину — у всех было чёткое ощущение того, что если сюда встанет человек, то его испепелят в прах одними лишь взглядами.       Во главе двух шеренг стоял высокий мужчина в армейской панаме, пока второй строй с интересом оглядывал пять новых солдат. Хотя вряд ли эти взгляды мужчин можно было назвать заинтересованными - скорее оценивающими и недоверчивыми. Младший лейтенант уже почти успела забыть, что именно так на неё смотрела вся семья после очередной выходки.       — В последней нашей операции мы потеряли много солдат, — говорит мужчина. Эш, стоявшая примерно в середине строя, уже успела узнать его имя. Капитан Джонатан Прайс. Кажется, британец, судя по акценту. — Поэтому офицерский состав прислал нам несколько новых людей сегодня. — Взор голубых глаз мужчины пробегается по молодым людям. — Бойцы, представьтесь.       Первый юноша делает шаг вперёд. Называет своё имя — его звали Финнеган Уилсон. Среднего роста парниша с короткими прилизанными светлыми волосами. Голос был довольно высокий и чуть подрагивал в конце каждого предложения. Его волнение так и колебало воздух — не менее ощутимо, чем жгли взгляды людей из Оперативно-тактической группы 141. По крайней мере, для Эш, внимательно слушавшей и запоминавшей имена и внешность своих новых сослуживцев. Как оказалось, Финнеган был в армии уже четыре года. После сказал, что ему двадцать четыре. Видимо, поступил на службу двадцать. Со стороны бывалых солдат послышались вздохи. Сочли его сопляком? Что ж, тогда они упадут, услышав, что третий солдат со званием младшего лейтенанта был в армии лишь три с половиной года, не считая Школы Кандидатов в Офицеры. Действительно, для людей из ОТГ-141 и она, и другие оказались бы ещё молокососами. Значит, если её тут же не увезут обратно из-за непригодности, - словно офицерский состав над ней пошутить решил! - своё место здесь придётся завоёвывать, и неважно, кто будет её противником.       Второй парень представился как Дастин Мартинес. Двадцать семь лет. Чуть смуглая - похоже, загорелая - кожа, каштановые волосы, рост под два метра. В армии пять с половиной лет. Этот кандидат вызвал более положительные эмоции у солдат. По акценту, пожалуй, американец, а вот выглядит как гость с Востока.       Наступила её очередь.       Та мягко делает шаг вперёд, перетягивая все взгляды с Дастина на себя. Хотя, пожалуй, на неё и без того уже смотрели. Уж больно она выделялась на фоне других четырёх молодых людей - с бинтами на лице.       — Эш-Кай Брэдбери. Младший лейтенант. Двадцать пять лет. — Брэдбери говорила уверенно, пожалуй, близко к тенору. И наступил ответственный момент, пусть Кай уже была готова к тому, что сейчас услышит усмешки. — В армии три с половиной года.       Её речь быстро перебили. Высокий молодой мужчина с коротким ирокезом и щетиной на лице вскинул руку вверх, обращаясь к Прайсу.       — Капитан Прайс! Какого чёрта наших погибших соратников заменили этими сопляками, которые ни представиться толком, ни воевать не умеют?!       — Соуп! — грозно называет его позывной капитан, смерив укоризненным взглядом так, что молодой мужчина опускает руку. Значит, его позывной — Соуп? Акцент парня с ирокезом резал слух. Ни британский, ни американский... На уэльский или австралийский тоже не похож. Надо будет узнать, откуда этот выскочка.       — Это ведь правда, капитан Прайс. — Слышится другой, более глухой и слегка хриплый голос с британским акцентом. В отличии от других, он словно впивался в кожу, заставляя её покрыться мурашками. Чёрт возьми... Такой бы подошёл главному злодею какого-то фильма. Агрессия, которая была поднята Соупом, тут же упала куда-то на уровень плинтуса. На секунду Эш зависла, словно обладатель этого голоса говорил не о ней. Она тут же чуть поворачивает голову, ища взглядом мужчину. Он стоял чуть поодаль, ближе к правому краю строя.       Девушка медленно втягивает воздух, оглядывая своим "единственным" глазом неизвестного. Он был чуть крупнее других солдат и, по предположениям Брэдбери, мог выделяться физической силой. Скрывал лицо за маской, к которой были небрежно пришиты передние части человеческого черепа — лобная и скуловая кости вместе с верхней челюстью. Эш и не знала, к чему у неё больше вопросов — к тому, как он пришил эти кости, или к тому, где он достал их и, собственно, каким образом. Что ж, если она не вылетит отсюда в первый же день, то обязательно спросит.       — Гоуст, и ты туда же? — Слышится усталый вздох со стороны капитана Прайса. Невольно создавалось ощущение, что он следил за ними и относился, как к своим сыновьям. Мило и даже грустно, учитывая, что каждый раз они могут потерять кого угодно. — Нам всем тяжело смириться с потерей, но это не значит, что теперь ОТГ-141 закрыта для новых лиц. Более того, пусть они сначала хотя бы покажут, на что способны.       В отличие от Соупа, мужчина с маской притих сразу же, смерив Эш холодным взглядом — ей в один миг показалось, что она пошатнулась от него. Она делает шаг назад, сливаясь с шеренгой новичков и давая возможность представиться последним двум солдатам.       Всё не задалось с самого начала, и это её раздражало.

* * *

      Ровно двадцать секунд. Самый лучший результат из группы новичков. Эш молча положила предоставленное ей оружие на ящик, и судя по тому, как глухо стукнулся об него пистолет-пулемёт, он был наполнен чем-то. Возможно, просто песок, но думать об этом не хотелось. Впрочем, сейчас ей не хотелось думать в принципе.       Единственная её проблема, из-за которой девушка потеряла две секунды, а после винила себя всё оставшееся время, была светошумовая — стоит ещё потренировать свои навыки в обращении с гранатами. Ещё чуть-чуть - и ей бы удалось бы перегнать рекордсмена из ОТГ-141, кажется, сержанта Кайла Гэррика с позывным "Газ". Тем не менее, Соуп и его знакомый Гоуст, видимо, смягчили своё мнение по поводу Брэдбери, чем она уже была довольна — первый уже не цыкал каждый раз, когда её высокая фигура попадалась ему на глаза; второй же, пожалуй, прекратил так нещадно сверлить её взглядом своих карих глаз. Или, наоборот, продолжил пялиться на неё?       Если бы они находились вдвоём, Эш точно смогла бы сказать, смотрит этот солдат на неё или нет. Но пока девушка чувствовала на себе множество других взглядов, она не могла понять этого. Так и хотелось повернуть голову, бросить свой взгляд через плечо на высокую фигуру мужчины, редко отвечающему Соупу со своим твёрдым британским акцентом, но что-то подсказывало Эш не оборачиваться. Словно она шла в темноте и, услышав за спиной шорох, остановилась, боясь посмотреть назад и увидеть что-то. Или кого-то.       Стараясь отвлечься от других напрягающих мыслей, она ищет взглядом капитана Прайса — пока что единственного человека, который относился к ней с пониманием в этом месте. Остаётся лишь надеяться, что она оправдает ожидания этого мужчины.       — Теперь проверим ваши навыки рукопашного боя, — сухо говорит Прайс, после чего кивает на открытое пространство в эдаком ангаре, где располагался и тир, и громадная конструкция, являвшаяся макетом здания и служившая для проверки скорости и реакции новичка. Быстро распределяет первую пару — Соуп и Финнеган. Очень жаль, что Соуп не будет с ней в паре. Она бы постаралась его хорошенько отметелить, но придётся лишь смотреть со стороны, как это делает другой человек. Если, конечно, не отметелят уже новичка.       Простой бой на кулаках, зато Эш он всегда казался зрелищнее тех, где участвовали ножи и посторонние предметы. Так она могла полностью оценить силу участников драки, если стоит в стороне, или же ощутить это на собственной шкуре, если она ввязалась в бой сама. Наблюдая за тем, как Соуп и, увы, не она, а Дастин, выходят на воображаемый ринг, девушка поддаётся воспоминаниям. Раньше она была горда. Сейчас — нет.

* * *

      — Ёбни посильнее. — Девичий голос держал угрюмый, взрослый, приказной тон.       — И это то, как говорит дочь Министра Обороны США? — Раздаётся трепет где-то под ногами, заставляя девушку опустить взгляд вниз, на лежащую девочку лет четырнадцати.       — Я думала, что дети из семей дипломатов понимают, что может быть, если не согласиться на условия, выдвинутые такими людьми, как я. — В глазах возвышающейся блестит огонёк злобы, и девочка на грязном полу подсобки сгибается от боли — один из парней постарше пинает её в живот.       Выдыхая клуб дыма, от которого несло жжёной травой, - верный признак марихуаны, - темноволосая школьница в чёрно-белой форме одного из лучших лицеев Вашингтона, — об этом говорил значок с эмблемой школы на месте, где располагалось сердце, — молча приседает вниз, глядя на нахалку.       — Подумай хорошенько перед тем, как в следующий раз вякать что-то в сторону моего брата и меня. — Два тонких пальца с неброским маникюром мятного цвета зажимают самодельную сигаретку, после чего, не колеблясь ни секунды, подносят её к запястьям лежащей, тыкая тлеющим кончиком прямо в запястье девочки, заставляя ту всхлипнуть от боли. После этого курящая девушка встаёт и, одарив жертву завершающим пинком в плечо, тушит сигаретку, кашляя. После поднимает взгляд, оглядывает компанию — три паренька лет шестнадцати голодными глазами смотрели то на неё, то на лежащую.       — С ней делайте, что хотите, — беспечно говорит она. — Оплату получите потом. Смотрите, чтобы не подохла.       Скрип двери, яркий свет в глаза — девушка выходит из кладовки, видя своего братца, который был пусть и старше её на год, но ниже её, и лучезарно ему улыбается, выкидывая сигарету в урну. Взмахивает рукой, поправляя кудреватые чёрные локоны.       — Дела окончены, пойдём за колой.

* * *

      Раньше ей было очень жаль. Теперь эта жалость к тем детям заменилась холодной пустотой. Она тоже страдала, и ничего ведь — пережила. Переживут и они, найдя себе хороших наркологов и врачей — у их семей есть на это деньги.       И всё же...       Что было в её голове тогда?       Пользуясь тем, что на её лице бинты, Эш задумчиво прикусывает губу, вспоминая всё больше и больше, а после резко мотает головой. Да ну их, не тот настрой создают. Она поднимает взгляд своего чёрного глаза, не скрытого бинтами. Соуп выигрывал — оказалось, Дастин, несмотря на своё телосложение и опыт, вёл себя, по мнению Эш, как мешок с дерьмом. Так и просится, чтобы его пнули или ударили.       Толпа людей из ОТГ-141 гудела, как пчелиный рой, и лишь она хмуро наблюдала за тем, как новичок проигрывал сержанту. Интересно, а если он проиграет, его действительно отправят обратно или всё-таки возьмут, с горем пополам? Было бы интересно узнать, но проверять на себе ох как не хотелось. Тем более - ей.       — Давай, Соуп! — присвистнув, кричит темнокожий парень рядом, и Брэдбери, не поворачивая головы, оглядывает его. Коротка стрижка, карие глаза. Похоже, молодой мужчина был в хорошем расположении духа, ведь его друг выигрывал.       — Скажи, а ты... — Еле слышно говорит Кай, забывая, что она не планировала сейчас говорить с кем-то. Тем не менее, желание узнать о своих будущих сослуживцах побольше было слишком велико, — а как тебя зовут?       — Все зовут меня Газ. Зови и ты. — Дружелюбно отвечает парень, словно не он гудел вместе с другими мужчинами на приветственном построении. Значит, позывной — Газ.       — Приятно познакомиться. — Уже по привычке говорит Эш, а тот лишь кивает в ответ.       — А тебя как? — Намекая на то, что он хочет узнать армейское прозвище младшего лейтенанта, говорит Газ.       — Блитз. — Быстро бубнит та сквозь бинты. Меньше разговоров — меньше шанса прислушаться к голосу и понять, кем на самом деле является его обладатель, не так ли? Прозвище "Блитз" она получила от одного из своих знакомых с немецкими корнями ещё в Школе Кандидатов в Офицеры. Впервые её назвали так даже в негативном ключе — потому, что она делала всё слишком быстро, как вспышка молнии. В ответ тот знакомый получил прозвище "Эстонец", и оно тоже укоренилось. Пожалуй, это была одна из самых забавных местей в её жизни. И её новый знакомый резко дёргает головой, снова глядя в сторону ринга. Тут же поднимает пальцы, облачённые в чёрные тактические перчатки, ко рту, свистит. — Отличная работа, Соуп! — И Блитз тоже переводит взгляд в сторону сражения. "Гость с Востока" лежал на земле, прижатый мужчиной с ирокезом. А жаль, что он не смог надрать этому выскочке задницу. Очень жаль.       — Ну, сынок, — Прайс, который появился словно из неоткуда, грузно хлопает своей рукой по плечу Эш, заставляя её глянуть в сторону капитана. — Теперь твоя очередь.       — С кем? — Без всяких прелюдий задаёт вопрос Эш. Непривычно было использовать такие короткие предложения. Ощущение, словно её интеллект снизился до уровня подростка из среднестатистической школы, который после прогулянных уроков идёт пить пиво со своими одноклассниками.       — Гоуст. — Похоже, девушка вытаращилась так, что Прайс тут же добавляет: — просто продержись минутки три. Он сильный противник. Она? Против него? В эти секунды она вылетела куда-то в астрал, за пределы вселенной.       — Спасибо, капитан. — Сухо говорит Кай, чувствуя, как в горле появляется ком. Нет, правда? Они же, пожалуй, даже в разных весовых категориях. Слова про то, что ей нужно хотя бы продержаться, вызывали сомнительные и раздражающие ощущения. Даже к Прайсу, пусть тот сейчас относился как к младшему лейтенанту, так и к другим новичкам с пониманием. Казалось, он хотел устроить показушное шоу для мужчин из оперативно-тактической группы — видно же, на чьей стороне преимущество, ведь Гоуст был огромной горой по сравнению с Эш — пусть у неё и была достаточная мышечная масса, всё равно Брэдбери выглядела очень худощаво. Как бы это не натолкнуло толпу вокруг неё на теории по поводу её пола. Услышав слова капитана, Гоуст просто кивнул головой, спокойной, не вальяжной походкой проходя к их площадке для боя. Поднимает взгляд и смотрит прямо в её тёмный, как смоль, глаз. Холодно и чуть-чуть отстранённо. Эш уже поняла, что мужчина в маске всё ещё был не самого лучшего мнения о ней и, похоже, сейчас готов преподать ей урок, о том, что не стоит лезть в такие группы, как эта. “Господи, если ты всё-таки есть, дай мне выжить.” Не самый лучший настрой, но поднимать нос и язвить, как это делала темноволосая в школе, глупо. Сейчас всё покажет лишь её подготовка, навыки и реакция.       — Давай, Гоуст, наподдай ему! — Слышится знакомый голос из толпы. Хотелось повернуться в сторону толпы и, ринувшись к зрителям, увидеть выскочку с ирокезом, да дать ему в рожу. Но нужно держаться — лучше уж направить этот гнев в предстоящую драку. Более того, сейчас её противник — не Соуп. “Спасибо тебе, Соуп, теперь у меня на одну причину больше победить Гоуста.”       — Начинайте! — Голос Прайса она уже может узнать из тысячи. Эш всегда обращала внимание на голос другого человека в первую очередь и придерживалась мнения, что если глаза — зеркало души, то тогда голос, как минимум, её осколки. По нему можно понять не меньше, чем по очам — манера речи, ударения, тембр, тон, длина предложений…

* * *

Холодная стена приятно расслабляла девичью спину, на которую была надета рубашка белого цвета. Она стояла близ высоких тёмных дубовых дверей, за которыми были слышны мужские голоса. Те редкие дни, в которые отец приводил гостей в их дом, были счастьем для девочки. Пусть она и не видела его собеседников, которые завсегда были или другими министрами, или депутатами, она слышала их голоса. И стояла под кабинетом главы семейства Эванс, слушая переговоры. Голос отца пропускала мимо ушей — он был ей противен. А вот слушать тех, кто разговаривал с ним, гораздо интереснее. С тех пор, как в дверях даже появилась малюсенькая щёлочка, она стала играть в игру — по голосу пытается угадать эмоцию, а после аккуратно смотрит, правильно ли она определила чувства говорящего. Необычное множество акцентов, разный темп, слова, темы. Голоса притягивают. В особенности ей нравились британский и немецкий акценты — увы, гость из Германии побывал у них всего единожды, и девочка отдала бы всё, чтобы услышать его снова.       — Опять подслушиваешь разговоры отца? — Ладно, некоторые голоса она ненавидела. Голос одной из своих старших сестёр, к примеру.       — Я просто проходила мимо, Дороти. — Хмурясь, отвечает младшая, поглядывая на брюнетку с шикарными и распущенными кудрями до пояса.       — Я расскажу папе! — Словно гордясь собой, отвечает девушка. Ей уже двадцать, а она, как задирчивый ребёнок. Противная. Как её вообще любит отец? Почему стервоза-Дороти оказалась удачливее её? От неё скандалов больше, чем от девочки, только что подслушивавшей разговор.       — Рассказывай. — Необычно спокойно пожимает плечами девочка, отстраняясь от стены и уходя по коридору, тихо стуча каблучками своих туфелек. Оглядываться не хотелось, но она знала — на лице её старшей сестры сейчас мина разочарования и удивления. Так ей и надо. Если хочет скандал — черновласая девочка будет вести себя так, чтобы не допустить этого.

* * *

Битвы для Эш — вещь необычная. Кажется, что ты в замедленной съёмке. Видишь то, как бьёшь ты, как бьют тебя. Чем больше драк — тем быстрее и лучше анализируешь действия противника. И, с другой стороны, всё происходит очень быстро и резко, словно молния. Пожалуй, это адреналин в крови. Он уже успел появиться, пока Брэдбери вспоминала свои школьные годы. Весело было, весело... Лейтенант делает шаг вперёд и ей кажется, что она чувствует колебания пола под своими ногами. Взгляд тёмного глаза оглядывает мужчину раз за разом, пока тот приближается к ней. Делать выпад? Если только ложный… Блитз переносит центр тяжести на правую ногу, делает рывок вперёд, а после отскок. Было видно, как тот чуть занёс руку, чтобы замахнуться на девушку, что мгновение назад была справа от него. Купился, купился! Теперь рывок влево, снова отскок. Это действие Гоуст уже ожидал, и ей почти прилетел кулак прямо в лицо — кажется, он ещё просто разогревался, пытался угадать её стратегию. Третий рывок, опять вправо. И снова в конце девушка отпрыгивает назад. Переносит вес тела на левую ногу, но резко возвращает его на правую. Завершительный выпад вперёд, и она уже за плечом мужчины — он ожидал, что она снова отскочит влево, но нет. Надо постараться сделать больше вариаций этого приёма в будущем, иначе его нельзя будет использовать очень часто. Краем глаза видит короткий кивок Прайса, после чего переводит взгляд на спину Гоуста, облачённую в военную форму пиксельной раскраски — Блитз слышала, что обычно здесь все ходят в одежде, которые привезли сами. Значит, их заставили нарядиться ради новичков? Кто знает, может быть это дополнительная причина их гнева?       — Я могу не бить, а касаться, капитан Прайс? — Несильно хлопая своего оппонента по спине и отпрыгивая в сторону, спрашивает темноволосая, поправляя одной рукой свою чёлку, пока есть свободная минутка. Толпа разочарованно ноет. Почему она так сказала, пожалуй, загадка для всех, кроме самого младшего лейтенанта.       — Вполне. Это ведь не настоящий бой. На операциях, я надеюсь, ты будешь использовать кулаки?       — Безусловно. — Кивает Брэдбери, и видит, как Гоуст оборачивается. В глазах сверкает туча эмоций, и они явно не самые радужные, но прочесть она может лишь две — кажется, отдалённые раздражение и гнев. Обычно так на неё смотрел отец. Только лейтенант держал свои эмоции при себе. А её отец — нет. Ей всегда нравилось держаться, как можно дольше, не моргая и не отводя взгляд от собеседника. Но сейчас… Младший лейтенант на секунду опускает взгляд ниже. Смотрит, казалось, сквозь мужчину. А после возвращается к его лицу, закрытому маской с черепом.

***

Неуверенность пропала из его глаз. Я вглядываюсь получше, хмуро прищуриваюсь. Он просто смотрел на меня. Безо всяких эмоций. Просто спокойствие, которое можно сравнить с ранним зимним утром, когда небо затянуто тёмными свинцовыми облаками, холод щекочет лицо, а на ресницы падают крохотные снежинки. Приятное чувство. Он не был доволен собой — любой новичок на его месте радостно бы задрал нос, и, довольный тем, что смог коснуться лейтенанта со спины, потом ходил, гордясь собой, даже если его в следующую секунду уложили бы на лопатки. Но Эш-Кай Брэдбери просто дотронулся до меня, и после попросил Прайса дать ему возможность засчитывать касания, как удары. Что это за жест? Как его рассчитывать? Милосердие, изощрённая насмешка или у темноволосого парня просто свои тараканы в голове? Он очень умно обхитрил меня с ложными выпадами, и теперь задумывает что-то снова. Что же в твоей голове, младший лейтенант с позывным «Блитз»? Я обязательно узнаю. Рано или поздно. Для начала поговорю с тобой. После того, как выиграю.

*

Я чувствую его взгляд на себе. Чем дольше мужчина в маске с черепом смотрел в мой глаз, не закрытый бинтами, тем сильнее мне казалось, что мы разговаривали, общались, не говоря ни слова. Лишь глядя друг на друга. Давай, расскажи мне, что же ты обо мне думаешь. Как жаль, что я не умею читать мысли по глазам, как крутые психологи из многосерийных детективных сериалов — у  меня больше это выходило с голосами людей. Кто знает, не пойди я в науку, может быть, я стала бы отличным психологом, как мой младший брат Каспер? Интересно, как у него дела. С младшими братом и сестрой у меня были прекрасные отношения. Из старших — лишь с Роджером. Я чуть качаю головой, снова настраиваясь на беззвучный разговор. Чего же ты хочешь, лейтенант с позывным «Гоуст»? Хотела бы я знать. Услышать твой голос, а не многозначительные взгляды твоих карих глаз, которые я могу каждый раз оценивать ошибочно. Может, ты уже меня ненавидишь и хочешь тайком пристрелить на следующей миссии, свалив вину на какого-то террориста? Я моргаю. Медленно закрываю глаза, а после открываю вновь. Так делают кошки, которые находятся рядом с любящим хозяином и показывают, что могут расслабиться, позволяют себе побыть беззащитными на несколько мгновений дольше. Он чуть кивает в ответ. Значит, я правда только что говорила с ним? Казалось, я только что подписала договор, не прочтя всех условий. И осталась в неведении.

***

      — Лейтенанты выпали из мира на пять секунд. — Со стороны слышится знакомый голос. Соуп.       — Искра, буря, безумие, — подтверждающим тоном говорит Газ, и девушка тихо выдыхает сквозь бинты. И ты туда же…       — Не мешайте нашему интеллектуальному разговору. — Явно шутя, но в то же время серьёзным голосом заявляет она, заставляя парней утихнуть. И  всё-таки они через пару мгновений снова зашептались. Вроде взрослые мужчины, а выглядят, как школьницы-подружки на перемене. Интересно знать, о чём они говорят… Пока Гоуст медленно делает первый шаг, Блитз прислушивается. Интереса ради. Слышит слова про гей-порно и про то, как они делают ставки, кто из этих двоих был бы пассивной стороной. В принципе, оба они сошлись на решении, что эту сторону занимал бы младший лейтенант. После этого Эш пообещала себе больше ни разу не прислушиваться к разговорам. Себе дороже. Через секунду её хватают за запястье. О, Боже. Она правда больше не будет прислушиваться, раз так сильно отвлеклась.       — Не стой. — Слышится тихий, хриплый голос, пока её притягивают ближе к себе. Он был приглушён маской с черепом. Девушке казалось, что этих слов, кроме неё, никто не услышал, но через секунду лейтенант наклонился ниже, ведь их разница в росте была добрые шесть дюймов. И она снова слышит его шёпот, который волной прокатился по её телу, заставляя дрогнуть. Эти слова были лишь для неё.       — Я хочу поговорить с тобой потом. Блитз прикусывает язык, лишь бы не ляпнуть «хорошо, сэр». В совокупности с тем, что она услышала от Газа и Соупа, она бы потом всю свою жизнь считала, что унизила сама себя, поэтому она лишь сдавленно кивает. Через секунду она чувствует, как её рука возвращается в привычное положение, и смотрит на Гоуста — он чуть вывернул свою руку, делая вид для других членов ОТГ-141, что Эш смогла выпутаться из его захвата.       — Зачем? — Тихо шелестит она, а после отскакивает, делая вид, что вырваться для неё было не так уж и просто — лишь, чтобы их действия выглядели как можно более естественно. Ей дают фору? Унизительно в этой ситуации. Лучше бы руку сломал — она бы потерпела. Взгляд его карих глаз выражал холодное, суровое спокойствие. А через секунду в них загорелся огонёк боевого азарта и желание победить. И Эш, видя это, чуть наклоняет голову вперёд. Кажется, милосердие лейтенанта было исчерпано. Интересно, а это был запас на день или теперь они навсегда станут главными врагами. Она делает рывок, касается ладонью его части торса, — туда, где находится солнечное сплетение, — скрытого под пиксельной военной формой. Гоуст молниеносно наносит ответный удар — мог бы дать ей по голове, но пихнул ребром ладони в плечо — уже сильно и безо всякой жалости. Пошатнувшись, младший лейтенант отскакивает и подлетает вновь — остаётся только дивиться запасу её сил. Внезапно щёлкает пальцами прямо перед лицом мужчины и после хлопает его по плечу второй рукой. Через секунду запястье Блитз снова оказывается в захвате, и сейчас мужчина в маске неумолимо потянул её руку наверх, заставляя девушку привстать на носочки. Что же делать? Свист и возгласы в поддержку Гоуста мешают думать, но приходится мириться — на миссии Блитз вообще может вступить в рукопашную с противником, когда рядом с ними свистят, колебля воздух, пули. И в момент, когда темноволосая чувствует, как лейтенант схватил её за второе запястье, она вспоминает кое-что. Ноги. Ну конечно! Она, тяжело дыша сквозь бинты на лице, внезапно делает шаг вперёд, резко прильнув к телу Гоуста. В карих глазах появилась капля удивления. Хотя, поспорить Брэдбери не могла — её действия выглядели крайне сомнительно. Не будь они на ринге, эти движения бы приобрели совершенно другую окраску. Стараясь не думать об этом, младший лейтенант резко дёргает руками вниз — хватает, чтобы опустить их на плечи мужчины в маске, а после этого заводит ногу за его колени и пихает их вперёд. Гоуст качнулся, а через секунду отклонился назад, начиная падать. Что-то щёлкает в голове Эш. Пол-то ведь бетонный. Если лейтенант сейчас получит травму от неудачного падения, её будет снова мучать совесть. Как раньше. Пусть у них сразу не задались отношения, ей было уже всё равно. Девушка резко притягивает мужчину ближе к себе, тянет обратно, и замечает в его глазах непонимание.

***

Ещё чуть-чуть и моя спина соприкоснётся с полом. Будет оглушающая боль, удар головой и позвоночником — руки заняты борьбой с Эш, поэтому смягчить своё падение мне не удастся, увы. Надеясь облегчить свою участь, я прикрываю глаза, как вдруг чувствую, что меня резко тянут назад, прижимаясь, словно в объятии. Я поднимаю взгляд и вижу, что младший лейтенант, держа меня за плечи, изо всех сил тянул назад. Видно ведь, что ему тяжело. Я смотрю на его лицо, скрытое бинтами, а после — в его чёрный глаз, не сводивший с меня взгляд. Беззвучно спрашиваю: «Зачем оставляешь преимущество?» В ответ не получаю ничего, кроме тихого шипения. Вздыхаю, ставлю ногу назад и наконец-то встаю, вновь возвышаясь над парнем, который, тяжело пыхтя, поднимает руку. Младший лейтенант с позывным «Блитз», ты — беспросветный идиот, который не понимает, что бросает, раз ты ставишь жизнь своего оппонента выше своей победы даже в таком бою. Неужели ты воспринял все мои действия всерьёз?

*

Я сразу же жалею, что пихнула его на пол, когда увидела, что там был сплошной серый бетон. Ни мата, ни-че-го. Это же ведь просто тренировочный бой. Просто проверка. Я уже достаточно нанесла травм другим людям — и физических, и психологических. Своим одноклассникам, просто малознакомым детям. В школьные времена я привыкла собирать вокруг себя культ личности благодаря лёгкой наркоте, к которой тянулись все подростки. Благодаря травкой манипулировала неокрепшими умами, строя глазки и прося избить новичка, который мне грубо ответил, за маленькую дозу марихуаны. Я — сволочь. Как была ею, так и осталась. Но разве мне всё ещё четырнадцать? Нет, мне двадцать пять лет — а скоро стукнет и двадцать шесть. Разве я, взрослый человек, могу допустить, чтобы повредился тот, кто пусть меня и ненавидел, и бесил, но толком ничего не сделал? Придёт время и я толкну его сама. Но не сейчас, не в глупом тренировочном бою. Вцепляюсь своими тонкими пальцами в мускулистые плечи мужчины сильнее, и через секунду тащу его обратно, чтобы вернуть в равновесие — до чего же он тяжёлый! Господи, капитан Прайс, где вы, когда так нужны? Скажите хоть что-то! Но отвлекаться и смотреть, где капитан, сейчас времени не было. Толпа же замолчала, словно была на похоронах. Помогли бы хоть — вам же хуже, если ваш соратник пострадает таким глупым образом. Они ожидали развязки и победителя, а я, как сентиментальная дура, забочусь о здоровье малознакомого мне человека. И всё-таки... Может, это немного отчистит мою карму? Я смотрю в карие глаза мужчины. Он, кажется, удивительно спокоен — а может это я взъелась так, что мне кажется то, чего нет? И через мгновение я снова вижу вопрос. Я не могу сказать точно, что он спрашивает, но я понимаю, что Гоуст ждёт ответ. Оно и понятно, почему. Я наклоняюсь ближе, чтобы мой гневный шёпот был слышен лишь ему.       — Ты, что, мазохист, раз расстроился, что я не позволю тебе удариться и расшибить себя спину вместе с твоей черепной коробкой? Обойдёшься. О, да, я на пределе. Я в ярости, хочу рвать и метать — могла бы метнуть Гоуста, но он чертовски тяжёлый. Я уже и забыла, когда в последний раз была так зла на человека только после одного вопроса так сильно, как сейчас. Аж руки чешутся кинуть его обратно на пол или же вломить по лицу, заставив тупую маску лейтенанта треснуть к чертям — собью костяшки или вообще раздроблю их, но мне будет всё равно. Я уже даже и не знаю, хочу ли с тобой разговаривать. Возможно, сделаю это, только ради того, чтобы услышать твой британский акцент вновь. Гоуст наконец-то встаёт на ноги, а я делаю шаг назад, сама шатаясь, как колосинка в поле на ветру. Кашляю сквозь бинты, а после поднимаю трясущуюся от резкой нагрузки руку в знак того, что бой продолжать больше не намерена. Больше ни одной блядской секунды с лейтенантом на этом воображаемом ринге. Нет, ни за что. И, не смотря на то, что злюсь, на людях держу себя в руках. Возвращаю привычный, спокойный тембр голоса, поворачиваюсь в сторону Прайса.       — В качестве извинений своему оппоненту за возможность нанесения серьёзных травм я сдаюсь и отдаю победу ему. Вот и всё. Лейтенант с позывным «Гоуст», ты — идиот. Такой, что тебя даже не описать самыми отборными русскими матами, которые я знаю в совершенстве.       — Я засчитаю этот бой за ничью. — Слышится голос Прайса. Да ты!...       — По какой причине? — Здесь должен был возмущаться Гоуст, но я сделала это за него, хотя, пожалуй, ему было всё равно. Скорее он вряд-ли понимал то, как я действую, а может счёл мои действия глупым ребячеством. Кто знает, вдруг он меня вообще уже за сумасшедшую считает?       — Ты продержался шесть минут, хотя изначально предполагалось, — тот кашлянул в кулак, — что продержишься лишь три. И даже сейчас ты прекратил бой сам. Вот оно как... Значит, я оправдала чьи-то ожидания? Ха-ха, неплохо. И это, пока что, лучший результат в группе новичков. Снова. Отец бы гордился мной... Но если бы узнал, где я и в чём добиваюсь успеха, впал бы в ярость. Я вздыхаю, тут же выхожу за начертанные белым мелком границы и присоединяюсь к толпе — точно также, как и лейтенант. Специально выбираю место подальше от Соупа и Газа, но эти два чёрта всё равно в один миг оказываются рядом со мной.       — Блитз, а ты чего бой-то остановил? Какие там ему травмы? — Спрашивает Соуп, и мне хочется постучать по его голове кулаком.       — Знаешь, что будет, если такой высокий человек, как Гоуст, возьмёт и упадёт на бетонный пол под весом другого солдата? Если хочешь, давай проверим — держать тебя я не собираюсь. — Ладно, в руках держать я себя не могу, оттого и отвечаю, как стервозная Дороти. Пропади эта идиотка пропадом, почему она приходит ко мне на ум уже второй раз за день? Я постаралась сказать всё шёпотом, но, увы, видя то, как солдаты рядом со мной хмуро смеряют меня взглядом свысока, понимаю, что это было достаточно громко. Отворачиваюсь от Соупа, выдавив тихое «прости» — извинения у меня всегда были через пень-колоду, и молча смотрю на новую пару, которая встаёт на ринг. Финнеган и какой-то другой мужчина. Парень с ирокезом втягивает воздух в лёгкие, видимо, желая съязвить или нагрубить мне, но через секунду его легонько толкает локтем Газ. Правильно, быстро смекнул, что ко мне лезть не надо, молодец. Все взгляды снова перетянулись на ринг. Я чувствовала только один взгляд, что словно жёг мою кожу сквозь одежду. И я знала, кому он принадлежит. Мужчина в маске черепа стоял почти противоположно мне, и, смотря на новый кулачный бой, я вечно сталкивалась с ним. Ты специально там стоишь, что-ли? Я хмуро смотрю на него. Он точно также смотрит на меня. Как это называется? Гляделки двух идиотов в масках? Я надеюсь, что мой взгляд выражал великолепное русское ругательство «пошёл нахуй» — я со школы придерживаюсь мнения, что в русском языке, как говорят его носители, “великом и могучим!” самый богатый выбор ругательств — то, что мне нужно. Чем больше я думаю о Гоусте и об этой ситуации, тем больше начинаю закипать. Особенно меня раздражало то, как мне, — конечно, только по случайному стечению обстоятельств, — приходится изменять своё мнение о нём. Резко и в негативную сторону. Я отвожу взгляд и исчезаю в толпе. Просто буду стоять сзади высоких мужчин, которые орали во всю глотку, поддерживая своего товарища, не видя ни драки, ни раздражающего лейтенанта.

* * *

      — Вы в отряде "Альфа"? — Оценивающий мужской голос работника с интересом оглядывает лицо младшего лейтенанта, которое было закрыто бинтами.       — Да. — Коротко отвечает Брэдбери, кивая. Сразу же после битв, которые, между прочим, проиграли все (в принципе, девушка не была удивлена этому) новичков распределили по отрядам. Она попала в "Альфу", и, судя по разговорам, этот отряд состоял преимущественно из американцев. "Браво" — из британцев. Что там делал Соуп со своим смешным шотландским акцентом — неясно. Скорее всего, уже долгое время является гражданином Соединённого Королевства. Ах, вот бы несколько лет назад она попросила своего брата подделать ей не только имя, фамилию и пол!... Но это было уже невозможно. Тем более, в другом случае схема была бы слишком сложной для них — пары подростков, сбежавших из дома.       — Хорошо... Вы у нас будете жить вместе с человеком из отряда "Браво". Слова отдаются звоном в ушах. Радоваться или плакать? С одной стороны, если её соседом будет человек с британским акцентом, жизнь удалась. С другой — им может стать кто угодно.       — А почему? — Внезапно спрашивает Эш, глядя на парня одним своим глазом.       — Вы у нас первый по списку в алфавитном порядке, лейтенант. — Было видно, как тот хочет сказать что-то типа "и бросать одну кровать пустой нам не выгодно, так что идите и не жалуйтесь". В принципе, она и не планировала.       — Ясно, спасибо. — Мрачно отвечает темноволосая, кивая и вместе с толпой солдат идя по коридору. Для ОТГ-141 приезд новичков всё равно, что дополнительный выходной. Это Эш поняла, когда, идя в окружении других солдат, она слышала то, какие они планы сегодня строят. Пострелять в тире, хорошенько напиться... Её резко пихают в бок, и она отскакивает в сторону, смеряя взглядом того, кто это сделал. Молодой мужчина с ироекзом.       — Опять ты. — Удручённо вздыхает Эш, а Соуп, чуть щурясь на её слова, спрашивает:       — Пойдёшь пить с нами? Так и познакомимся лучше.       — Я не пью, я выпиваю. Причём редко. Поэтому откажусь. — Отвечает Эш, вызывая у Газа рядом расстроенный вздох. Она почти никогда не пила потому, что крайне быстро пьянела. По крайней мере, ей достаточно было бутылки вина, чтобы уснуть где-то под столом во время случайной тусовки. И, тем более, вдруг она сболтнёт лишнего? Это бы подставило под угрозу всё.       — Розетка, ты — ещё та руина. Мы с тобой, между прочим, пообщаться хотели. — Слева слышится голос Соупа. "Розетка"? Ах вот, значит как?       — Прости, Шампунь, но в отличии от тебя меня больше интересуют девушки. — Спокойно отвечает Эш, и в следующую секунду слышит гогот Газа, словно тот умирал от смеха, пока молодой мужчина с ирокезом секунду пялился в её тёмный глаз. Что, выкусил, шотландец? Не сказать, что её интересовали девушки — в любом случае она из уж больно консервативной семьи и если бы её больше притягивал свой пол, ей бы серьёзно прилетело от своих родителей. Это только на публике они толерантны ко всем. На деле всё обстоит совершенно иначе. Но для ОТГ-141 Эш-Кай Брэдбери — юноша, поэтому чтобы не вызывать подозрений, лучше сказать, что тебя интересуют лишь представительницы слабого пола. Хотя по поводу того, кто тут “слабый”, можно было бы поспорить... Мужчины же рядом еле держались, чтобы не рассмеяться. И с этого момента между "Шампунем" и "Розеткой" завязался спор. Кто кого как обзовёт — за всё это время Эш успела стать и "Энерджайзером", и "Скатом"... В ответ Соуп теперь был всем тем, что есть в ванной — "Кондиционер", "Скраб для тела", "Масло для ванной"... Брэдбери изо всех сил держалась, чтобы не назвать его депиляционным кремом — пожалуй, это уже было слишком обидно. Тем не менее, они сошлись на компромиссе тогда, когда Соуп и Газ притормозили у одной двери. Ага, значит, живут вместе? Ну всё, кранты вам, недо-операторы гей-порно. Ожидайте, ведь у младшего лейтенанта великолепное умение придумывать шутки о людях.       — Блитз тебя уделал, МакТавиш. — Слышится отдаляющийся голос темнокожего парня.       — Да пошёл ты, Кайл... — Цыкает выскочка с ирокезом. Группа идущих по коридору очень быстро рассосалась по комнатам, но с каждым шагом вперёд младший лейтенант напрягалась всё больше и больше. Рядом с ней шли только Финнеган и Гоуст. Оба они были в "Браво". И Эш уже готова была уверовать, лишь бы не оказаться в одной комнате с лейтенантом. Более того, с Финнеганом они уже даже успели немного сдружиться. Быстро нашли общий язык, пока шли в корпус с комнатами. Но тут светловолосый юноша махает рукой:       — Чао, Эш! — И юркает за одну из тёмных дверей. Темноволосая лишь успевает кивнуть и сделать шаг в сторону, подальше от оставшегося с ней человека, как она слышит голос Гоуста с чётким приказным тоном:       — Обернись, младший лейтенант, твоя комната здесь, а не там. — Мужчина словно знает, что эти слова её напрягают, и поэтому стремится как можно сильнее разбить её надежды о суровую правду. Теперь они соседи и живут в одной комнате. Девушка проскальзывает в небольшое помещение с двумя кроватями, словно тень, но как только она опустила небольшой рюкзак с вещами на пол около своей кровати, её резко толкают на кровать. Грубо и не жалея. Она падает, тут же оборачиваясь и смотря на лейтенанта в маске черепа, который угрожающе-медленно наклоняется над ней, не отводя взгляд.       — А теперь расскажи мне, почему ты поступил так. — Голос звучал с нескрываемой злобой и заставлял тело дрожать от медленно заполняющего всё существо девушки животного страха. Похоже, разговор всё-таки состоится. В плохом ключе.