2.
9 января 2023 г., 13:33
Окончание Массачусетского, первый год армии, а за ними и двенадцать недель Школы Кандидатов в Офицеры пролетели незаметно. Двадцатитрёхлетняя Эш уже успела утонуть в рутине. Тренировки, обучение, тренировки… Словно заколдованный круг, из которого девушка не спешила выбираться. Ей это даже нравилось — нет семьи, нет отца. Кажется, она живёт для себя, но её конечная цель, которая представлялась ей каждый раз перед сном, давала о себе знать.
Единственное, что печалило девушку — она уже давно не видела Роджера. Не звонила ему. Не списывалась с ним. Она ненавидела всех членов своей семьи, но только не его. Красивого юношу с чёрными волосами, которые слегка торчали и завивались к кончикам — от мамы. Она тоже была черноволосой, оттого и прозвали они себя чертятами, когда выбрались из родного гнезда. Тогда Роджеру было восемнадцать, Эш — семнадцать. И девушка была благодарна ему за всё. За то, что он не стал отворачиваться от неё. За то, что продолжал давать ей газеты и распечатки из статей в интернете, когда отец отрезал у неё доступ к информации.
Когда же она наконец-то нашла минутку, чтобы отзвониться, ей ответил… Чужой голос. Женский. Смазливый, противный.
«Какая блядская шлюха решила ответить мне на звонок вместо него?»
— Прошу прощения… А где Роджер Фостер? — спокойным голосом задаёт вопрос Эш, в то время как рука сжимает телефон до побеления костяшек. Остановили черновласую только помехи в звонке, заставляя опомниться и ослабить хватку на гаджете. Не ровен час, сломает ещё из-за своей ревности к брату.
— Таких здесь нет, мисс, — отвечает девушка на том конце провода. — Возможно, ваш… Э-э…
— Брат, — слыша то, как незнакомка тупит, тут же добавляет Эш, вспоминая забавную ситуацию с тем, как её и Роджера приняли за пару.
— …Ваш брат сменил номер? — тут же продолжает неизвестная.
— Быть может, мэм, — отвечает Эш. — Спасибо за ответ. — И тут же сбрасывает звонок, облегчённо вздыхая и в глубине души радуясь тому, что это была просто-напросто её ошибка. Девушка знала, что Роджер ни за что на свете не даст кому-то ответить на её звонок за него. Между ними хранились вещи, которые не должны знать другие люди. Хотя их они вряд ли стали бы обсуждать по телефону.
* * *
— Сис, у меня есть идея, — лукавенько улыбаясь, говорит мальчик, присаживаясь, нет, плюхаясь на кровать рядом со своей сестрой, которая молча потирала раскрасневшиеся запястья, усеянные гематомами и ранами — казалось, кожа трескалась. Если сильно ударить прочной железной линейкой, действительно, только что зажившая ранка разрывалась вновь. Девочка знала это лучше всех в их большой семье. — Какая?.. — Давай изобретём свой язык. Тот, который не узнает наш отец, — отвечает мальчик, лыбясь вновь. — Долгий и нудный процесс, чувак. — Мальчишка хлопает глазами, когда сестра называет его «чувак». В их семье называть кого-то не по имени, не официально — тоже нарушение. Но кажется, той было уже всё равно. — Да я отвечаю, — говорит черноволосый мальчуган девочке, — смотри, грамматику оставляем, как в китайском. Самая простая… — А слова? Запись? Алфавит? — Это уже смотря на то, как долго мы будем им пользоваться. Недолго — проживём без записей, сразу займёмся словами. Если же моя сестра хочет почти полноценный язык — так и быть, я сделаю алфавит ради неё… — Слова. Алфавит будет головной болью. — Вот и решили. Теперь о словах…* * *
Они оба ходили в музыкальный и драматический кружки в закрытой частной школе. Недешёвой, оттого и знаниями их там пичкали долго и много. Эш натягивает на лицо улыбку, вспоминая, как двое тринадцатилетних детей придумали почти полноценный язык-шифр, состоящий из лёгких, незаметных телодвижений и напевов. Тоны менялись, и чередования коротких певучих мычаний складывались в слова, которые казались просто незамысловатой мелодией. Даже если отец догадывался, ему было не разгадать причудливый язык — у них даже была своя система жестов. И Роджер, и Эш это понимали, но всё же хотелось хоть чуть-чуть дать своим ранам на запястьях зажить. — М-мммм-м. — напевает девушка высоким голоском, отодвигая длинный рукав своей кофты. Розоватые шрамы, что были похожи на фигуры Лихтенберга и явно выделялись на светлой, бледноватой коже, остались. Старый ублюдок. Кулак сжимается от неприглядных воспоминаний, и черноволосая девушка мотает головой, понимая, что у неё ещё есть дела. Сегодня был её предпоследний день в Школе Кандидатов в Офицеры. Проститься, собрать вещи, а после выйти из этого места уже младшим лейтенантом армии США. Она всегда запоминает свою жизнь, как сцены от первого лица. Чем ярче потом это воспоминание в памяти, тем больше оно значит для Эш. Прощание со Школой Кандидатов в Офицеры было яркой вспышкой. Рукопожатие со старшими и своими знакомыми отдавалось теплом в плечо, заполняя тело… Подобные ощущения она испытала на своё семнадцатилетие. — Кай, ты отличный друг, — говорит один паренёк, сжимая её ладонь в своей, вечно называвший Эш по её второму имени. — Ты мне правда очень сильно помог. — Эш улыбается, кивает. Никто ведь не знал, что строка «пол» в её документах была подменена. Забавнее было то, как девушка избегала медкомиссий. Однако, самые безумные способы. Она даже не знала, что способна на такое. — Благодарю, Грэгори, — вежливо отвечает Эш. Это была уже привычка — вежливо и начитанно говорить. — Я надеюсь, что мы встретимся в будущем. Успехов тебе в пехоте, друг. Они трясут руками в дружеском демократичном пожатии, и Грэг усмехается, глядя на своего темновласого друга. У Кая всегда были холодные руки.* * *
И снова армия. Тяжёлый труд, который приходился Эш по вкусу. Те два с половиной года после Школы Кандидатов в Офицеры она неустанно отрабатывала в армии, отдавая себя службе стране, подобно своему отцу и её двум старшим братьям. Только раньше её родитель не оценивал интересов подрастающей военной, хотя и видел в ней потенциал ещё тогда, когда Эш была подростком. Пришлось вдалбливать ей это линейкой по запястьем, хотя пару раз доходило и до щёк. Эти воспоминания хранились в голове Эш такими же яркими вспышками, как и новые рубежи её жизни. Тело до сих помнило свист железной линейки, вздрагивая каждый раз, когда этот канцелярский предмет попадается девушке на глаза. Спасибо, отец. Увы, линейка не помогла, и шестерня, что пошла в другую сторону, выпала из механизма. Эш сбежала с Роджером, пропадая в неизвестном направлении. Поддельные документы, а затем ловкое их добавление в базы. За такое всей семье уже грозил бы срок, но никто не узнал. Они проворачивали свой план и дальше, и так искусно, словно планировали не то грабить банк, не то брать в заложники весь чёртов Белый Дом. Но их цель была более… Маленькой. И, увы, сделать то, что двое молодых людей планируют сейчас, раньше им не удалось. Кишка была тонка. — Младший лейтенант Эш-Кай Брэдбери? — Голос старшины гулко отскакивает от бетонных стен широкого помещения, заставляя и без того довольно высокого солдата вытянуться в струну. Сто восемьдесят сантиметров роста, пожалуй, увеличились до ста восьмидесяти пяти минимум, когда немолодой мужчина назвал её имя. — Да, сэр. — Она правда волновалась. Голос чуть дрожал, но тембр голоса Эш удавалось не повышать. Слишком опасно, зная, что любой прокол поведёт их масштабную операцию под откос. — Вы хорошо проявили себя за эти два с половиной года, Брэдбери, — продолжает мужчина, глядя на солдатика с бинтами на лице исподлобья. Видимо, чувствует его волнение. — Офицерский состав помнит вашу просьбу на вступление во формирование специального назначения, и мы приняли решение перевести вас в подобную группу. На вашу радость и буйную, — тот хмыкает, — голову, более престижную и серьёзную. Слышали ли Вы об оперативно-тактической группе 141, юноша? — Так точно, сэр. — Эш неподвижна, словно статуя. Всё её тело напряжено. Тревога сама ударила в голову, обрамлённую короткой чёрной шевелюрой, хотя, думая холодной и трезвой головой, паниковать было незачем. Единственное, что облегчало её положение — бинты на лице, почти напрочь скрывавшие его и оставлявшие лишь правый глаз для обзора. Чёрный, как смоль, под стать её волосам. — Говорят, это отряд лучших бойцов не только стран НАТО, но и всей планеты. — Доверьтесь этим слухам, младший лейтенант. Это один из немногих случаев, когда сплетни оказываются чистейшей правдой. — Мужчина поглядывает на свой стол, на тоненькую папочку. Интересно, что там? Эш, увы, в жизни бы не рассмотрела мелкие строчки текста. Скорее всего, там её… его личное дело. — Поздравляем вас и желаем успехов всем нашим офицерским составом. Вас отправят на базу ОТГ-141 через несколько часов. Не забудьте собраться и попрощаться со своими сослуживцами. Успехов. — Офицер улыбается. — Свободны. — И с этой фразой, отсалютовав, Брэдбери вылетает в коридор, необычайно закрывая за собой дверь и еле сдерживая порыв развизжаться от радости на весь коридор, как девчонка. Ах, если бы у неё был номер Роджера, он узнал бы счастливую весть — она наконец-то исполнила пятую часть их плана. Первая — сбежать. Вторая — скрыться. Третья — получить образование, где Роджер почти сразу же смог отправиться в ЦРУ. Четвёртая — пойти в армию. Пятая предназначалась для Эш, а её брат был наблюдателем девушки — она должна была зайти как можно выше и как можно дальше. Без преувеличения, легендарная оперативная группа этому помогла бы, ведь ей руководил сам, чёрт возьми, Генерал Армии США — Гершель фон Шепард III. По имени и гадать было не нужно — видимо, семья у него с большой историей. Испытывает ли он к своему роду уважение? К отцу, матери? Ни Эш, ни Роджер не ответили бы «да», если бы дело коснулось их семьи, из которой они сбежали несколько лет назад. И если этот мужчина придерживался другого мнения, можно было считать, что Брэдбери уже сделала шаг назад от него, пусть и не видела толком. Мысли, которые только что встряхнуло от внезапной радостной новости, начали сновать и перекручиваться в голове, словно там было змеиное гнездо. Эш не любила генералов. Неважно, молодых или нет. Молодые — глупые, непонятливые. Зачастую их протаскивают богатые родственнички. Такие мешают жить другим. Старые уже слишком много повидали и по большей части теперь заботятся лишь о себе — о своей репутации, звёздочках на погонах, выполненном задании. Они уже привыкли использовать рядовых солдат, как разменную монету. Следовательно, с их стороны велик шанс предательства. Об этом рассказал ей Роджер в детстве, узнав от отца. Сам же отец не посвящал женскую часть их семейства в «военные» дела. «Совсем скоро он поплатится.» Приятная мысль заставляла девушку сгребать свои мужские вещи в небольшой солдатский рюкзак ещё активнее. Да тут, в принципе, ничего и не было. Единственное, что действительно важно, так это эластичные бинты для подвязки груди, чтобы не было лишних подозрений и вопросов, а после собратьев эластичных — обычные бинты для лица и настоящих травм. Конечно, ей удалось подстроить всё так, что люди вокруг действительно сочли, что младший лейтенант просто получил раны на лице. Более того, так гласила медицинская карта, а лезть под слои белых тканей никому не хотелось. Последней деталью, которую Эш запрятала в потайное отделение рюкзака, были прокладки — друзья любой девушки и женщины среднего возраста. Самым главным был маленький, незаметный чёрный плеер, чья карта памяти была напичкана роком вперемешку с классикой, нью-вейвом Oingo-Boingo, поп-песнями от ABBA и даже русской музыкой, за которую ей могли отвесить нехилых тумаков — песен было так много, что Эш даже и не помнила весь свой плейлист, и если её плеер найдут, ей будет оставаться лишь надеяться, что там не заголосит какой-то русский певец под инди-рок или даркрейв. Она пихает его в свой нагрудный карман тёплой куртки-карго, аккуратно проводя наушники через небольшую дырку в кармане, пряча их под воротником, а после — в чёрных, будто нефть, волосах. Одарила же её природа наследственной шевелюрой от отца — сколько бы ни стриглась, волосы начинают расти быстро и пышно. Сначала превращаешься в кудряшливого барашка, а после, когда волосы отрастут, слегка распрямляются, но не становятся от этого менее пышными. Да уж, с такими локонами ей точно подошли бы стрижки типа «маллет» или же «боб». Текстура в самый раз. Это она уже узнала от матери. В принципе, помимо самой старшей дочери в семье, — Лайлы, которой сейчас, кажется, должен был стукнуть тридцатник, — и двух самых младших — семнадцатилетней старшеклассницы Элизии и подрастающего двадцатиоднолетнего психолога Каспера, чьи волосы были гораздо кудряшливее и другого, более русого, оттенка, — все были в отца: чёрные волосы были и у Дороти — чуть помладше Лайлы, и у Алена — молодого человека под вечной эгидой отца, и у Эш с Роджером. Единственное, что одновременно и отличало, и разнило их двоих с родителями, были глаза. И Эш надеется, что сейчас их отец видит эти две пары лукавых очей в своих кошмарах каждую чёртову ночь. Несколько часов перед отправкой на новую для неё базу, в ОТГ-141, для Эш прошли ужасно, раздражающе медленно. Совсем непривычно, ведь раньше ей казалось, что время летит размеренно быстро, даже во время нудной учёбы. Но вот наконец-то долгожданный момент после долгих прощаний с друзьями и старшинами настал, ведь она и ещё несколько молодых парней стояли перед военным грузовиком М939, быстро садясь в его плотно крытый серо-коричневым брезентом кузов. Обещали ехать около двух часов. Два часа до новой жизни. А может, до необычного её витка. Палец аккуратно кликает на большую кнопку старта случайного трека. С первых секунд слышится слово «Wrong!», а после повторяется ещё три раза. Depeche Mode. Забавно… Песня, которая описывала её целиком и полностью. Только та дорога, которую она выбрала — правильная. Эш не сомневалась в этом, поэтому прикрыла глаза, слушая выученную наизусть песню и внимая приятному на слух британскому акценту, что не удавалось заглушать даже громкому двигателю грузовика. Девушка была даже рада — она очень любит британский акцент. Он казался ей более старинным, плавным и ассоциировался с королевской семьёй.Wrong — Depeche Mode. I was born with the wrong sign in the wrong house, With the wrong ascendancy. I took the wrong road, That led to the wrong tendencies. I was in the wrong place at the wrong time, For the wrong reason and the wrong rhyme.
On the wrong day of the wrong week
I used the wrong method with the wrong technique.
