Сон в 21 грамм

Появись! Кто ты? Тебя нет! В профиль назови имя и давай! По любви если – заходи. После, посидим вместе и прощай! [1]

      Ещё вчера в его жизни царила логика и порядок. Ян в логику верил и искренне считал, что любые вещи всегда можно объяснить логически. Даже отношения между людьми. А сегодня его душу наполнила тяжёлая тревога. Акцент ставится на слово «тяжёлая», ибо ощущалась почти физически. Будто бы сейчас он находился в ожидании вызова на сложный экзамен. К тому же предмет знал на уровне «так себе…»       Фатальная черта, где пролегала точка невозврата, появилась внезапно, во дворе института, где прежде он проходил сотни раз. Но в это утро среди спешащей по своим делам толпы, среди спин, плечей и затылков, он поймал на себе взгляд пары глаз. Она пристально смотрела на него, а через пару мгновений, за которые и можно лишь моргнуть, исчезла. Он пытался отыскать её в толпе, но безрезультатно.       И вот теперь он сидел на кровати, в съёмной квартире, и собирался с мыслями. С этим нужно было что-то делать. А с чем, собственно, нужно «что-то делать», он сам не понимал. От того был бессилен. Чувство лёгкой тревоги не унималось, в памяти остались её глаза. Глаза чужого, незнакомого человека. Что-то было не так.       Как последний шизофреник с того момента он оборачивался, заходя во двор, из коридора в кабинет, из кабинета в коридор своего горячо любимого института. Незнакомая рыжая девушка более ему не встречалась. Попытки припомнить, видел ли он её раньше, также ни к чему не приводили.       Ян отличался чрезмерной молчаливостью. Так не стало теперь, а так было всегда. Просто в какой-то момент он уяснил, что на самом деле говорить-то особо нечего. Поэтому его частенько напрягали моменты неловкого затяжного молчания, когда надо бы выйти на диалог, а из чего его строить – непонятно. «Ясно, понятно, ок» заменялось на скупое «ага» или на еле заметные кивки головой. Задавать вопросы в ряде случаев нет необходимости. Когда придёт время, ответы сами появятся. Задавать их заранее – чревато. Вот, что знал Ян.       Он хранил вилки для пикника в чехле от зонта, никак не мог увидеть падающую звезду в августе и заправлял одеяло в пододеяльник раза с третьего.       Как упоминалось выше, Ян свято верил в логику, которая (увы) в силу своего несовершенства всё-таки теряла свои полномочия в одном единственном вопросе.       Вопросе о носках Яна. Да, с носками у него всегда было не просто. Они, как правило, обнаруживались в количестве либо трёх, либо одной штуки. Более традиционная же вариация (из пары) складывалась так же редко, как совпадали акции на выпивку в баре и ваши с друзьями выходные, т.е приблизительно пару раз в полгода. Обычно он садился на кровать, надевал оба носка, а третий оставался лежать на кровати в непоколебимо гордом одиночестве или забрасывался в недра шкафа. Выпадает ли роль «третьего отвергнутого» одному и тому же носку, или каждый раз это новый носок, Ян не знал.       Подружки Яна исчезали сами собой, без скандалов и драк. Отношения просто постепенно отмирали, подобно инфекции от слабых, но верно действующих антибиотиков. Послевкусия не оставляли и сливались в одно сплошное прошлое, копаться в котором не было никакого смысла.       В его расположении была квартира, которую сдавали родственники за символическую плату.       Хотелось быть полезным, и это светлое желание сжирало Яна, не давало покоя. Чего-то не хватало. Хотелось куда-то сбежать или напиться. Или просто с кем-нибудь поговорить. На связь никто не выходил. День был дождливым, где-то далеко громыхала гроза, затем послышался монотонный шум ливня. Весь мир чем-то был занят, а Ян сидел на полу в комнате, оперевшись спиной о кровать и допивал вторую кружку кофе. Кофе всегда спасал в приступы тленного настроения. Одна кружка за одной, иногда с перерывами в полчаса.       Пытаясь вытрясти дурь из головы, парень достал с полки давно начатую, но не законченную до сих дней книгу. Уделил ей около двадцати минут и решил, что единственный способ развеяться – проветривание этой самой головы. Дождь уже завершил своё нытьё, его сменил запах свежести и влаги. Потому Ян победил носки и покинул свою обитель.       Август в этом году выдался дождливым, неуютным, но было в нём что-то чарующее. Последние отцветающие подгнивающие цветы, тревожность чёрных птиц, сбивающихся стаями, люди, ненавистно выкапывающие овощи с огородов, чего Яну делать в этот год не пришлось.       Парень шёл, не думая о маршруте, погрузившись в пустые мысли. Он петлял через улицы, покинул очередной двор, пересёк дорогу, направился к автобусной остановке, не задаваясь вопросом о том, куда ему нужно попасть. Слякоть асфальта хлюпала под ногами, тишину нарушали изредка проносящиеся автомобили. Белое, словно выцветшее небо в унынии берегло сонное настроение, хранимое на протяжении всего дня.       На остановке ютились люди. Одни заходили в подъехавший автобус, другие выходили. Появлялись новые, ждали.       Краем глаза Ян уловил кого-то на скамье, под навесом остановки. А в последующую секунду он уже разглядывал лежащую там фигуру: девчонка лежала, подогнув под себя ноги и прижав руки к груди. Копна рыжих волос выделялась на сером фоне городского пейзажа.       Её будто никто больше не замечал, а Ян сразу же узнал. Он направился к ней, подошёл ближе, прикинулся, будто тоже ждёт автобус. Эта встреча была интересным событием, могла стать началом чего-то нового, и возможно хоть как-нибудь разбавит рутину. Он понял, что не может допустить, чтобы всё закончилось ничем.       Решившись, он подошёл к ней ближе, а она услышала шаги и приподняла голову. Завитая прядь волос упала с её лица и янтарный глаз поймал свет. Ткань бледно-бордового платья была мокрая и прилипала к телу. Она поднялась, он присел рядом. Сидели и молчали. Ему даже показалось, что с её губ срывается едва заметный пар. Короткая юбка, рукава до локтей – не самая подходящая одежда для моросящего августа.       - Чего-то ждёшь?       - Нет, - ответила она не сразу.       Удивительно, что голос, столь слабо прозвучавший полностью донёс слова до его слуха.       Они ещё немного посидели молча: слов он не находил. Он снял ветровку и накинул на её плечи. Девушка посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло тепло.       - Долго будешь сидеть? Так и заболеть можно.       Она не ответила.       - Слушай, не моё, конечно, дело, но я могу пригласить тебя к себе. Не подумай ничего дурного. Просто смотреть на это невозможно. У меня сможешь согреться и обсохнуть. Я живу в 15-ти минутах ходьбы отсюда.       - А чай будет? – мягкий приятный голос.       - Будет…       - Знаю, зла ты не сделаешь, - она неторопливо поднялась со скамьи, поправила подол тонкими пальцами. Её рыжие намокшие волосы казались тяжёлыми.       - А имя назовёшь?       - Зови меня Константой. И не спрашивай…       Она ёжилась от холода, сложила руки в локтях, немного потопталась на месте, пока он не повёл её за собой. Мысли Яна путались. То, что он творил ему самому же казалось торжественным и пугающим.       Нашлась неожиданно, на обычной остановке, неподалёку от вокзала, неподалёку от аэропорта. Одному Богу известно, какая из тысячи проезжающих здесь машин могла её привезти, который поезд, метро или самолёт.       Вошедший в полость дверного замка ключ клацал, разбивая тишину. Преодолев это маленькое препятствие, он пропустил её в свою конуру.       Местами кое-где царил вечный чёртов беспорядок. Но как бы Ян ни прибирался, словно юркий зверь, хаос проникал в его жилище и раскидывал всюду вещи.       - Проходи… - начал он, но она уже успела снять босоножки и неторопливо прошла по коридору.       - Кажется, я обещал тебе кофе? – проговорил он, стараясь выглядеть спокойным.       - Чай. Но и кофе подойдёт.       - У меня где-то был коньяк…       - Это лишнее.       Она прошла дальше и оказалась на кухне. Ян последовал за ней. Она верно выбрала направление, угадала. Он свернул в ванную.       Ян пытался найти подвох, пытался понять, всё ли он делает правильно. Привёл незнакомого человека в свой дом. Но, что самое странное, чувство тревоги, инстинкта самосохранения, или точнее, имуществосохранения не срабатывали как следует. Он понимал мозгами, что ситуация несколько абсурдна, но не чувствовал этого интуитивно. Будто бы именно так и должно было случиться. Будто бы всё правильно, всё на своих местах.       Ян предложил ей полотенце, и она стала вытирать волосы. После достал с верхних полок смятый пакетик с кофе, потом на нижних отыскал большой эмалированный стакан, в который бы поместилось воды чашки на четыре. Турки у Яна нет. Он залил воду, всыпал «жмых», поставил на плиту. В это время девушка смирненько сидела за столом, сложив руки на оголённых коленках, до которых не доставал подол платья.       - Что-то он совсем не пахнет, - заметила Константа.       - Дерьмовый кофе. Я как-то не задумывался, но может стоит перейти на марку подороже. Куда ж ещё дороже… - предложил и сам же отверг.       Она мягко улыбнулась и стала разглядывать вид двора, по ту сторону окна.       Когда кофе закипел, Ян обвернул ладонь полотенцем, взял стакан, и чтобы не запятнать плиту, если вдруг прольёт, стал разливать кофе по чашкам над раковиной. Но он никогда не проливал.       - Ну… больше я ничего, наверное, не могу предложить, - он пытался вспомнить, не завалялось ли что-нибудь, что было бы не стыдно положить перед гостьей.       - А больше ничего и не нужно. Лучше себя к столу подай.       Он присел сам.       - Не такой уж плохой, - сказала она улыбнувшись, после того, как отхлебнула маленький глоток.       Её волнистые рыжие волосы ловили свет лампочек, сияли тёплым пламенем. Они ложились неаккуратно, кое-где торчали, а ему хотелось запустить в её волосы свою ладонь. Идеальная симметрия лица, выразительные большие глаза с чистыми веками. Как же ему нравилось смотреть на её лицо. И в целом, и разглядывать отдельные черты.       Он что-то ей рассказывал на общие темы. Погода, дела, семья, чья квартира, кем хотел стать и на кого в итоге учится… Слова подбирались легко, неловкость почти полностью исчезала, а когда возникала тишина, она не казалась неловкой.       Когда кофе был выпит, она встала со своего места, хотела вымыть кружку, но Ян запретил и вымыл сам.       - А можно мне снова прийти?       - Ну… да. Конечно. Приходи, - Он не нашёл явных причин для отказа.       Константа ушла.       Казалось, Ян только сейчас в полной мере ощутил всю нелепость ситуации. И только теперь заметил, что забыл спросить у неё, где же она учится, где живёт, какая у неё фамилия. Он говорил много о себе, всё произошло быстро, само собой. Будто по заранее написанному, но неизвестному ему сценарию. Он бессмысленно обошёл свою квартиру. Столы, шмотки, вазы и бумажник на месте. Посмеялся над собой и отбросил дурные мысли.