Сон в 21 грамм

      Ян ехал в автобусе, старался получше разглядеть лица других пассажиров и при этом не пялиться. Думал о том, куда они едут, кто их ждёт, чем занимаются. С кем якшаются, сколько завели детей, кто родил их, чем пользуются, что покупают. Думал о том, что нельзя поспешно осуждать людей и прогонял отвращение. Скользкой крысой в голову просочилось понимание того, что он всю жизнь прожил в этом городе, но знаком с очень малым количеством людей. Он не знал никого из тех, кто сейчас ехал тем же рейсом. Он подумал, как же хорошо, что ему не пришлось знаться ни с кем из них. И никто не знает его. Это было великолепно.       Направляясь к дому, Ян думал о том, не придёт ли рыжая сегодня. А может завтра? Запомнила ли она его адрес. Будет ли снова сидеть на остановке? Что она там делала. А что, если больше не встретит её, если она больше не придёт сама? Эти мысли тревожно накатили и отхлынули. Он ничего не узнал о ней, и не знает, как с ней можно связаться. Он окажется в глупом положении, если не сможет её найти. А хотелось.       Его раздумья прервал телефонный звонок, как обычно это бывает, не в самое удобное время. Пришлось зажимать мобильник меж плечом и головой, ибо руки были заняты совокуплением ключа с замком входной двери.       - Нет, я не хочу сегодня никуда идти, в следующий раз, ок? Не знаю, не хочу и всё. Да мне похер. Всё, отъебись.       Даже после окончания назойливого диалога, Ян не мог найти объективных причин отказа составить компанию Марку – давнему другу. Просто не хотелось.       Всё сводилось к одному – к вчерашнему вечеру, к ней, сидящей напротив. Он чувствовал, как им овладевают любопытство и азарт. Он вспомнил янтарные глаза, устремлённые на него, ещё там, во дворе, когда он увидел её в первый раз. Она ведь смотрела точно на него, по хищному, конкретно, абсолютно, сквозь толпу.       Мелкие бытовые дела, которые нужно было делать, беспокоили. Из-за этого беспокойства он не мог ничем заняться. От того беспокоился ещё больше. Замкнутый круг.       Марк нагрянул неожиданно, как пиздец.       Ян предложил пройти в квартиру, но тот отказался. Они разговаривали в подъезде, Марк стал вещать какие-то новости, которые Ян едва улавливал. Не мог сосредоточиться на текущей реальности.       - Она уезжает. Ты ж не пропустишь проводы.       - А?       - Софья всегда тусила с нами. Давай, как прежде, погуляем в последний раз.       - Ах да. Она кого-то нашла. Он забирает её в Питер. Надо проводить, - Ян проговорил на одной тональности, как бы доказывая другу, что они говорят на одну тему, и он в курсе событий.       - Да. Есть хорошее местечко. Посидим, выпьем. Повспоминаем. Потом в общагах переночуем и проводим, так сказать.       - Ага.       - Ты давай, ничего не вздумай планировать, - Марк кивнул вниз, где спускалась лестница.       - Ага, пошли.       Они вышли, закурили у подъездных дверей, не обронив более ни слова.       Хотелось снова смотреть на Константу. Странное желание. Хотелось рассмотреть со всех ракурсов, увидеть весь спектр её эмоций, все гримасы на её красивом лице. Хотелось прикоснуться к ней, хотелось знать о ней всё. Но вспомнить детально черты её лица не получалось.       Вечером он прошёл по ближайшим улицам, проскочил мимо остановки с глупой надеждой. Девушки он там не встретил.       Ян ходил бесцельно по квартире, остановился у окна. На сей раз взором его овладел цветок на подоконнике, на который он ранее толком не обращал внимания и поливал на автомате. У растения были бледные листья с контрастирующими тёмными краями и пятнами по периферии. Оно отпускало несколько длинных стеблей, покрытых такими листьями и красными цветками. Казалось, растение вот-вот сорвётся и выпадет из своего горшка.       Тогда-то Ян и увидел Константу во второй раз, во дворе. Она смущенно смотрела вверх, в его окно, на него. Приглашая, он поманил рукой.       - Ничего, что я вот так, без предупреждения? - спросила она на пороге.       - Конечно ничего, я даже ждал, если честно.       Когда она явилась, течение его жизни вошло в иное русло. Чувство такое, будто хаос сворачивался в клубок, в заранее приготовленную для него форму. Ян чувствует, что начинает плыть по предопределённому для него течению. И не находит причин сопротивляться.       Она, хоть и пришла неожиданно, оказалась к месту. Просто все запланированные им дела, будто травы под ложащимся телом, расступились, подогнулись и освободили место. Девушка перемещалась по комнатам его квартиры не рассматривая обстановку, не пытаясь запомнить, что тут где находится, но всегда угадывала. Без его предложения ничего не касалась руками.       Они говорили долго на самые разные темы. От политики до сериалов, о охоте, о выпивке, о случаях из прошлого, о музыке, о странах, о каких-то людях… С задором, со смехом, с грустью. Но после её ухода он толком бы и не смог ответить, о чём же они говорили.       На ней была белая блузка с открытыми плечами и рукавами до локтей. Что-то приятное проскальзывало по его телу, когда он видел её выпирающие ключицы, её тонкие запястья.       - Я принесла листики мелиссы и смородины. Думала, может для чая пригодятся.       Ян ушёл на кухню, а она осталась в комнате. Уже вечерело, небо начинало багроветь.       Когда он вернулся, она сидела на стуле, подперев кулаком голову. Локоть её упирался в спинку стула. В какой-то момент она так замерла и оставалась неподвижной. Стеклянные глаза уставились в одну точку, куда-то по ту сторону оконного стекла.       - О чём ты думаешь? – спросил Ян.       Она осеклась, не резко и не вяло. Будто плёнку кинофильма убрали с паузы, и мир снова пришёл в движение.       - О многом в раз. Одно и не отделишь от другого. О заурядных людях, которые получают заурядное образование, устраиваются на заурядную работу, строят заурядные отношения с заурядными людьми, ведут заурядный образ жизни и рожают заурядных детей. Думаю о том, как Сонливость верным слугой следует след в след за госпожой-Зимой. О апатии и симпатии. О том, что давно хотела сделать, но так и не сделала до сих пор. О муравьедах…       - О муравьедах? – парень перебил.       - Да. Точнее, о муравьедах, броненосцах и панголинах разом…       Ян немного завис. Константа сменила тему.       - Кстати, что это за идиотский плакат на стене? – она показала пальцем и казалось, вот-вот начнёт смеяться.       Действительно, ещё прежние обитатели квартиры повесили календарь, на котором красовалась ох#ительная картина: на переднем плане гордо возвышался символ года, – петух. Чуть поодаль, на гнезде с золотыми яйцами сидела курица, и всё это на фоне водопада. Покуда Ян не так давно переехал сюда, он на многие вещи ещё не обратил должного внимания, плакат он тоже ещё толком не разглядел.       - Ё-ёпт…, - прокомментировал он висящий на стене кошмар.       - Небо красивое, тихо на улице… Может пройдёмся? Проводишь меня, - предложила Константа, после того, как просмеялась.       - Подожди, я сейчас оденусь…       Он ушёл в другую комнату, открыл шкаф. Надел джинсы, рубашку. Вытащил из шкафа один носок, надел, тщетно стал пытаться найти второй. Осознав, что положение крайне безнадёжное, смирился с сложившейся ситуацией и решил идти в одном. Всё равно никто не увидит.       - Господи… – она вскинула руки к потолку.       - Ну, у меня всегда так. Либо один, либо три. Сегодня вот один.       - Рыжая встала, запустила руки в недра шкафа, протиснула пальцы меж сваленными в кучу штанами, джинсами, свитерами, рюкзаком и чёрт знает, чем ещё.       - Да хер с ним, и так пойдёт, - он попытался отделаться лёгкой кровью.       Она нащупала некий предмет, таящийся за неопознанный тряпьём. Предмет оказался принтером. Её пальцы скользнули под него.       - Какой бардак! Кошмар! – запричитала она.       - Не драматизируй…       - ИДИ НАФИГ.       - Ха-хах.       - Вот! – Константа торжественно протянула Яну второй носок.       Несмотря на поздний час, ветер оказался тёплым. А ещё казалось, что они знакомы уже сотню лет. Наверное, так знакомиться и общаться могут только дети. Почему-то у взрослых людей так не получается. А у них получилось.       - В гороскопы не верю. Но совпадений много! Вот на днях вижу, пишут: «Тельцы изменятся во внешности». Ну и правда! Я в тот день действительно забыла накрасить один глаз! Так и ехала в автобусе через пол города с одним чёрным…       - Хах…       - Смотри-ка. Ещё так бабочек-капустниц много, - девушка лёгким жестом указала на бабочку.       - Это не капустница, а боярышница.       - Да ну. Их гусеницы же капусту жрут.       - … Эт ты не видела, что они с боярышником делают!       - Хе-хе-хе, - она ухмыльнулась.       - Я вот доросла до своих лет, и вот знаешь, о чём задумалась, вот какой вопрос меня озадачил. Почему помидоры бывают и красными, и жёлтыми, а жёлтого кетчупа не бывает… Ну или хотя бы томатной пасты. Прикинь, жёлтый борщ!       - Да не, борщ красит же свёкла.       - Точно…       Так они прошли ещё немного, прежде чем завершить.       - Спасибо, дальше я сама. Возвращайся, - она улыбнулась на прощание, хотела пересечь улицу, но Ян остановил.       - Константа, приходи в любое время. Всегда буду рад.       Она учтиво улыбнулась, выждала небольшую паузу, прежде чем ответить:       - Я приду. Не сомневайся.