Bite

— Субинни, — мурлыкает Бомгю, прижимаясь к нему всеми конечностями, словно обезьянка, — Субинни-Субинни-Субинни! — похоже, он находит особое удовольствие в повторении его имени. — Нравится тебе, да? — беспомощно спрашивает Субин, поглаживая того по спине. — Да! — мяучит Гю, трясь своей щекой о его. Он был на подработке в цветочном магазине, когда ему позвонил Хюнинкай, слёзно просивший забрать «этого монстра». На фоне раздавались крики и грохот; кажется что-то разбилось. У Бомгю начался эструс. Конечно, Су в любом случае не мог оставить своего парня одного в таком состоянии и отпросился с работы, благо, что не в первый раз, и менеджер с пониманием относился к тому, что он встречается с омегой. И стоило Боми увидеть его, как он тут же перестал крушить всё вокруг, загорелся, словно солнышко, и прилип к Бину, лепеча что-то ему в шею. Хотя обычно в этот период омеги, и в том числе сам Субин, становились мягкими и податливыми, что в природе должно было облегчить потенциальный половой акт, — поведение Бомгю было прямо противоположным. До отношений с Су он просто злился от запаха и даже простого существования любого постороннего, забиваясь в какой-нибудь одинокий угол, пока за ним не приезжали родители или друзья, и однажды даже прокусил ладонь альфы, который хотел к нему приблизиться. Маленький медвежонок. А теперь к этому прибавлялось то, что он постоянно звал Субина, капризничая, пока хотя бы не получал какую-то вещь с его запахом. Но и это не помогало надолго. Только непосредственное присутствие Бина успокаивало того, как мята — кота. — Субинни, — ручка Бомгю уже успевает добраться до кроличьего ушка Су, гладя чёрный мех, — хороший… Субин жарко выдыхает. Густой запах феромонов Гю и так резонировал по его железам на шее, но стимуляция ушей ускорит этот процесс в разы. Конечно. Этого и добивается чертёнок на его коленях. — А я хороший? — капризно тянет Бомгю, заглядывая в глаза. — Я же был послушным? — Да-да, мой Бомгю-я всегда самый хороший, — мягко улыбается Бин, дразняще коротко чмокая надутые губки. И похихикав над обиженным видом Гю, на этот раз целует по-настоящему. Тот обнимает его одной рукой, другой проходясь ногтями по чувствительному ушку, выбивая тихий стон сквозь поцелуй. Когда они отстраняются, по подбородку Субина стекает густая слюна, которую он смущённо вытирает тыльной стороной ладони. Но Бомгю, кажется, только в восторге от этого и целует снова, притираясь пахом через одежду. — Бинни-я, — отстраняется с громким чмоком он, — можно тебя трахнуть? — и невинно смотрит снизу вверх. — М-м, — смущённо соглашается Су, покрываясь румянцем. Бомгю радостно притирается носом к его шее, вдыхая нежный аромат жасмина, что уже начинает смешиваться с его собственным — цитруса — и прикусывает клычками, зализывая и снова кусая. Субин прижимает того к себе за талию, дрожа, вцепляется зубами в плечо от наслаждения, но не оставляет никаких следов. В отличии от Гю, после которого вся шея обязательно расцветёт красно-фиолетовым. Уняв свою потребность пометить железы Субина, Бомгю тянет его к кровати, падая сверху и тут же целуя, мучаясь с противной рубашкой на нём, пока Бин не отстраняет его руки, самостоятельно расстёгивая пуговицы на ней и сразу же — на джинсах. Вжикает молния. Су выглядит потрясающе с точки зрения нависшего над ним Гю, но не удовлетворяясь слишком чистой кожей, он приникает к его груди, посасывая и кусая соски и кожу вокруг них. Субин рвано дышит, глаза расфокусированы, а зрачки расширены. Каким-то образом даже без эструса он выглядит гораздо более нуждающимся, высовывая кончик языка. Он зарывается ладонью в волнистые волосы Бомгю, коротко щипая и поглаживая медвежьи ушки, вслед за чем раздаётся что-то между рыком и скулежом. Напоследок мазнув языком по покрасневшей коже, Гю садится на бёдрах Субина, выворачиваясь из пуловера и бряцает пряжкой ремня, вытягивая его из шлевок. — Приподнимись немного, — ласково говорит он, затягивая ремень поверх рукавов белой рубашки на запястьях Су, — умничка, — Бомгю целует его в губы и веки. Субин плачет от невыносимого желания, хныча и тычется ему губами куда-то в ключицу, слепо вылизывая кожу, до которой только может дотянуться, словно молочный щенок. — Хороший мальчик, очень хороший мальчик, — гладит его по голове и прижатым ушам Бомгю. — Войди, — шепчет Су, моргая влажными глазами. И Гю подчиняется, снимая с них обоих последнюю одежду, не считая рубашки на Субине, приникая ртом к истекающему предэякулятом члену, от чего Бин рефлекторно сводит ноги, зажимая его голову меж мягких бёдер, и прижимает голени и ступни к бокам Бомгю. Он быстро кончает, судорожно сжимая своего парня и высовывает язык, пытаясь снова начать дышать. Гю целует его, деля сперму на двоих, и Су стонет, проливая часть жидкости, хочет прижать Бомгю за шею, но только бессильно дёргает запястьями, не в силах их освободить, и обиженно скулит. — Пожалуйста, Бомгю, — хнычет он, сцепляя дрожащие ноги за его спиной, проезжаясь своим членом по его. — Я знаю, малыш, — целует его в шею Гю. Сразу два пальца легко проникают во влажный анус, и Субина подкидывает от столь желанного чувства наполненности. — Я мог бы тебе подрочить хотя бы, если бы не руки, — расстроенно сопит Бин, трясь носом о его щёку. — Ещё успеешь, — ласково поглаживает его поясницу Бомгю, — мой кролик ведь любит подчиняться, верно? — прислоняет их горячие лбы, заглядывая в глаза. Субин издаёт тихий звук согласия и вскрикивает, когда кончики пальцев касаются простаты. — Я не услышал, громче, — приказывает Гю. — Д-да, — смущенно выдавливает из себя порозовевший Су. И новый толчок уже четырьмя пальцами, заставляющий его прикусить нижнюю губу. — Громче, — повторяет Бомгю. Субин жмурится и выпаливает дрожащим голосом: — Да, я люблю, когда Бомгю-я приказывает мне, хочу заслужить ласки и быть достойным твоего члена во мне, — крупные слёзы стекают по его лицу, и Гю слизывает их, выцеловывая щёки. — Умница, — он чмокает его длинное ушко, висящее у лица, заставляя Бина всем весом опереться на себя из-за сверхстимуляции. И входит сразу до конца, выбивая беззвучный стон. Бомгю постепенно начинает двигаться, переходя на быстрый темп, и поддерживает Су за поясницу. Тот хнычет, приникая к его шее: аромат цитрусов, который обычно так успокаивает, сейчас только отзывается тянущим удовольствием внизу живота и пьянит рассудок. Когда изнутри Субина наполняет сперма, — в глазах темнеет и пляшут звёздочки — он кусает Гю в плечо со всей силы, лишь бы не закричать. Кажется, теперь останется след. Они падают на кровать. Бомгю не торопится вынимать член, а Бин не торопится напоминать ему об этом. Он жадно дышит, пытаясь сфокусировать зрение на мокром лице Гю с прилипшими кончиками волос ко лбу и вискам; его карие глаза кажутся особенно тёмными. — Снимешь? — невинно просит Субин. Бомгю улыбается и согласно мурлычет, прижимаясь вплотную, чтобы снять с его рук ремень. Бин переворачивает их, оказываясь сверху Гю, и разминает запястья. Кожа на них немного покраснела даже через ткань. Субин приподнимается, опираясь на пресс Бомгю, и соскальзывает с члена с небольшим усилием; эякулят вытекает, пачкая его бёдра и Гю. Су садится меж его разведённых ног, и наклоняется, слизывая сперму с живота Бомгю, он чувствует напряжение мышц под языком и ухмыляется, поднимая глаза на смущённого и возбуждённого омегу. — Ты не должен… — пытается остановить его Гю, но его тут же прерывают. — Но тебе же нравится, — облизывается Субин, — к тому же нельзя же оставить всё это так, — он проводит длинными пальцами по вставшему члену, а после проходится языком по всей длине, обхватывает губами головку, словно чупа-чупс, вылизывая, и снова отпуская с пошлым звуком. — Вкусно, — слизывает он жидкость с пальцев, щуря глаза в улыбке. — Ну, Субинни, — стонет Бомгю, прикрывая красное лицо ладонями. — Это так мило, что ты смущаешься от такого, — хихикает Су, прикрывая рот ладошкой. — Я люблю и когда ты сверху, и когда ты снизу: это слишком! — плачется тот, раздвигая пальцы. — Ну почему ты такой! — Потому что тебе это нравится, — тянет последнее слово Субин, убирая его руки от лица и целуя в нос. Раз у Бомгю появилось время на смущения, значит, действие гормонов пока отхлынуло. А у Бина, наоборот, из-за высокой выносливости время на подразнить. К тому же для него всегда каждый последующий секс был только лучше. Он снова опускается, только уже закидывая одну ногу себе на плечо, и выцеловывает бедро, всасывая и прикусывая кожу, чтобы после там появились небольшие засосы. — Наверно, ты хочешь кончить? — хитро улыбается Субин, поднимая глаза. Бомгю издаёт серию нечленораздельных звуков, скрещивая ноги у него за шеей. — Просто выеби меня уже! — хнычет он. В отличии от самого Су, для Гю выдать любые пошлости никогда не было проблемой, поэтому Субин лишь хмыкает, недостаточно удовлетворённый. Однако всё равно проникает в него пальцами, на всякий случай растягивая, хотя во время течки и так выделяется достаточно смазки, а стенки максимально расслабляются. И параллельно обхватывает своей большой рукой оба члена, надрачивая оба. Бомгю привстаёт на локтях, тянясь за поцелуем, и они мокро целуются. Не отрываясь от его рта, Субин скидывает с себя одну ногу Гю и заменяет пальцы на член, и Бомгю громко стонет в поцелуй, притягивая того за шею одной рукой и падает обратно на спину. В итоге, не успевает Гю снова сойти с ума, как снова кончает со вскриком. И через пару толчков изливается и Субин, убирая вторую ногу Бомгю и опускаясь на его грудь. — Всё, передышка, — стонет Гю, гладя Су по волосам. — Хорошо, что эструс у меня, а не у тебя, а то я бы уже трупиком тут валялся. — Ну, всё было не так уж плохо в прошлый раз, — смеётся Субин. — Да, только мне пришлось взять больничный на неделю, пять дней из которой я пытался вспомнить как ходить, — беззлобно ворчит Бомгю. — Но было же приятно? — поднимает на него хитрые миндалевидные глаза Бин. — Ну… — отводит Гю глаза в сторону, краснея. И Субин снова смеётся в ладошку.