Speed (and) love

      Дверь в дом медленно открывается, но омега не торопится заходить внутрь.       «Я убил Ками!»       «Я убил Ками!»       «Я убил Ками!»       Слишком много.       Слишком сложно.       Слишком… что?       Слишком глупо было надеяться, уверять себя до последнего, когда всё подтверждают факты, зажигая красные надписи над головой «Убийца!» и «Виновен!».       Спустя пять минут прокручивания в мыслях лица, с которым была произнесена фраза, Джин резко облокачивается на дверь и закрывает, наваливаясь всем телом. Поддаётся подкашивающимся ногам, падает на пол, позволяя себе наконец выплеснуть все эмоции. Сейчас не волнует, что он лежит в грязном коридоре, так и не включив свет, что на телефон приходят какие-то уведомления, заставляющие накрыть эмоциями ещё больше.       Ему предстоит долгая ночь борьбы. Борьбы с самим собой, потому что для всех он с Намджуном поддержка и опора.       Намджун для него тоже. Единственный человек, на которого омега иногда позволял себе сбросить свой груз.       Ему предстоит тяжёлая ночь борьбы. Борьбы за то, чтобы научиться справляться самостоятельно.

ღღღ

      -Вот я и ответил ему, что картина была создана в такой-то период. А он мне «У этой картины есть точная дата написания. Какая?». Хотя на прошлой паре утверждал, что никто не знает, когда это произошло. Он даже акцент на этом сделал! Сказал запомнить! Хрыч старый… — Юнги активно жестикулирует руками, с перерывами отвлекаясь на ужин, что сам приготовил с утра.       -Теперь ясно, как меня будут звать через лет 15 студенты. Может ты картины перепутал?       -Вот я так тоже думал. По началу. А когда в тетрадку посмотрел, убедился, что я правильно отвечал. Я же зарисовки делаю всегда. Это была именно она!       -Ты так и не забрал из дома мольберт и краски, кстати. Не хочешь?       -Я всё не найду время. Да и место надо обустроить.       -Перебирайся в мою комнату, а все вещи поставишь в той комнате, где сейчас спишь. — Чимин убирает пустые тарелки, посматривая в сторону подростка. Замечая нерешительность в глазах, рыжий подходит к Юнги и обнимает со спины.       -Даже не знаю…       -Ну и где твой боевой настрой, котёнок? Так против препода топил только что. Приставать не буду, обещаю.       -А сейчас ты что делаешь?       -Обнимаю своего омегу. Не нравится? — альфа улыбается и оставляет короткие поцелуи за ухом, а затем чуть ниже по линии роста волос. — А так? — Пак хитро щуриться и разворачивает стул так, чтобы младший смотрел на него.       -Это так ты не пристаёшь?       -Это так я тебя люблю.       Тихо произносит Чимин, обхватывает пальцами подбородок, утягивая в поцелуй. Юнги мычит первые пару секунд, несильно толкает в плечи, но, когда с небольшим нажимом начинают массировать макушку, сдаётся, вливаяст в ритм. Пока одна рука старшего продолжает перебирать блондинистые волосы, вторая спускается по узкой грудной клетке к талии, покоится некоторое время там, а, забираясь под домашнюю растянутую футболку, сжимает бок. Чимин не сдерживает порыва, углубляет поцелуй, проводя языком по чужим припухшим губам и сразу же проникая им внутрь, обводит ровный ряд передних зубов.       Омега на такой жест отзывается ни то удивлённым стоном, ни то протестующим мычанием, старается отстранится, и мужчина, понимая это, медленно завершает момент, оставляя мелкие поцелуйчики по контуру губ.       -Скатаешься со мной за мольбертом? — шепчет подросток, не открывая глаз и глубоко дыша.       -Испугался?       -Нет.       -Помнишь, мы говорили об этом? Если я тебя целую, это ещё не значит, что всё дело идёт к сексу.       -Так ты поедешь со мной? — дыхание постепенно налаживается, а щёки, что пунцовеют от очередного откровенного разговора, так и не хотят приобретать нормальный оттенок. Альфа смеётся и коротко кивает, предупреждая, что у омеги есть 20 минут на сборы.

ღღღ

      -Я быстро. Мне только краски с кисточками собрать собрать в сумку и мольберт с бумагой вынести.       -Может помочь? Тяжёло ведь.       -Да я поочерёдно буду, не волнуйся. Если что позову.       Юнги выходит, на ходу достаёт ключи из кармана куртки, по привычке всматривается в окна, пытаясь определить, есть ли кто-то дома.       Забавно, но он поймал себя на подобном занятии и у Чимина. Точно также парень всегда останавливается перед дверью и смотрит, чтобы заранее понимать, вернулся альфа с той же пробежки или ещё нет.       Прокручивая ключи в замке, Юнги внюхивается, улавливает слабый противный запах, но не придаёт сильного значения, потому что последний раз квартира была разгромлена. Скорее всего мать кидала бутылки с алкоголем, а отец просто не убирал того, что попало под горячую руку, как обычно занимаясь работой.       Внутри стоит жуткая вонь, напоминающая протухшее мясо, и тело, по неизвестной причине, двигаться не хочет, заставляя стоять прямо в распахнутом проходе.       -Котёнок, всё нормально?       Раздаётся голос Чимина, и парень лишь качает головой, отмирая. «Холодильник». Проносится мельком в голове, поэтому первым делом Юнги, направляется на кухню, проверять целостность морозильной камеры, которая, в ходе маленькой проверки, работает исправно. Решив, что можно доложить о странном запахе Сангю, омега направляется к лестнице, невольно останавливаясь у самого подножия. Запах отчётливо усилился и, вероятно, шёл снизу. Неожиданно вспоминается одно единственное растение, находящиеся в спальне родителей. Заходя в комнату от силы пару раз за год, блондин и не заметил, как стал её сторониться, поэтому сейчас без разрешения делать это становится страшно. Приходится пересилить своё «не хочу» и открыть дверь.       На просторной кровати лежит синеватое тело матери в усмирительной рубашке. Где-то через порванную ткань на коже показываются язвы и глубокие раны. Открытые глаза смотрят точно на дверь, а приоткрытый рот будто хочет ещё что-то сказать, а Юнги действительно слышит:       «Прости, цветочек, так для всех будет лучше»       «Будь сильным, ты со всем справишься»       «Ты должен меня понять. Я бы всё равно не выжила»       Омега активно трясёт головой, понимая, что фантазия не на шутку разыгралась. Соён никогда бы не сказала подобного, никогда бы не просила прощения, не считала бы его сильным. Осознание происходящего доходит медленно, где-то на выходе из дома слышится шорох или шаги (парень уже не разбирает). Но отчётливо, словно со стороны, свой вопль, отражающийся от стен.