Speed (and) love

      -За то у меня к тебе несколько вопросов. Боишься? - Чимин сщуривает глаза и пытается поднять голову омеги, чтобы посмотреть в глаза, но Юнги только сильнее вжимается, крепче окольцовывая шею рыжего.              -Тебя?              -Об этом я, кстати, не подумал. Но, раз уж ты заговорил, то и меня. И чего больше: меня или первого раза? - блондин не торопится отвечать на вопросы, пытается правильно подобрать слова. А в глазах почему-то летают звёздочки. В голову лезут воспоминания, как мама кричала на него, могла ударить из-за непонравившихся ей слов.              -Что у тебя в голове твориться, котёнок? От тебя пахнет страхом.              -Я просто... я не знаю, хён. Не знаю, что сказать. Только не ругайся. Пожалуйста. - выходи слишком жалобно, а Чимин понимает, откуда идут все страхи. Понимает, что придётся бороться с детскими травмами и не допустить того, чтобы они перебрались во взрослую жизнь.              -И не собирался. Тебе нечего сейчас бояться, слышишь? Здесь безопасно, Юнги.              -Всё, что я знаю о... об этом, - запинается Юнги. Он чувствует в себе изменения рядом с мужчиной, растущую уверенность, но разговаривать на откровенные и личные темы до сих пор до жути неловко. - я когда-то просто слышал от других омег. А они все говорят слишком разные вещи, Чимин, я не знаю, чему могу верить.              -Тебе не надо верить тому, что говорят другие омеги. И знать тоже особо нечего. Надо просто чувствовать партнёра, котёнок. - пальцы альфы невесомо проходятся по ровному позвоночнику и зарываются в копну волос. - А для этого надо доверять своей сущности и сущности пары. Ты боишься свою омегу, не хочешь верить тому, что она всё делает правильно. Рано или поздно это придётся сделать.              -Потому что мне надо будет с тобой...              -Нет. - резко прерывает его Чимин. - "Надо" и "хотеть" разные вещи. Тебе надо учиться, и ты хочешь учиться. Существенная разница. Но то, что касается секса, Юнги, не имеет понятия "надо". Потому что в противном случае это не обоюдное согласие.              Омега наконец выпрямляется и с благодарностью смотрит в чёрные глаза напротив. А в них уверенность и твёрдость слов отражается. Омега здесь и в правду в безопасности.              

      ღМесяц спустяღ

      Чимин выходит из машины и блокирует её. Сегодня в конец можно выдохнуть, экзамены окончательно сданы, диплом защищён, зима началась. Не то чтобы он в  восторге от холодных сезонов, но за месяц проживания с Юнги, выяснилось, что тот легко мёрзнет. Даже ночью, когда одевается в тёплую пижаму, к нему приходится жаться, укутывая своим теплом, или же с головой накрывать одеялом, из которого он, конечно же, выпутывается во время сна. К счастью Чимина, как только начались крепкие заморозки, младший сам перебрался к нему в спальню, исполняя как ритуал одни и те же действия: закрывает дверь в комнату, зашторивает окна, ныряет под одеяло, вскарабкиваясь к подушкам, обвивает руками и ногами мужчину и укладывает голову на плечо. После этого всегда следуют какие-то вопросы о том, чем занимался альфа днём, а Чимин, в свою очередь, прерывает парня на полуслове поцелуями то запретно мягкими и нежными, заставляя Юнги размякать в руках, то запредельно долгими и глубокими.              Такие поцелуи, как правило, создавали в теле мелкую приятную дрожь, ощущение предвкушения чего-то нового. Чего-то большего и серьёзного. Всё чаще омега стал задумываться над тем, чего именно он ждёт, если при малейшем поползновении Пака под пижамную одежду, начинает упираться, толкается в попытках остановить. После очередного такого вечера парень понимает, что бояться ему действительно нечего потому, что старший действительно останавливается и переходит на плавные успокаивающие разбушевавшееся сердце чмоки. Именно по этой причине сейчас Юнги лежит под мужчиной, получая медленные уверенные поцелуи в шею, пока руки старшего переходят от живота к изгибам талии и обратно. При слишком сильном нажиме пальцев омега резко выдыхает, из-за чего образуется полустон, вынуждающий краснеть щёки. А Чимин будто бы прощупывает местонахождение слабых мест, специально проводит и жмёт на одни и те же точки.              -Чимин… - шепчет парень, продолжая откидывать голову под чужим напором. Альфа реагирует лишь лёгким прикусыванием тонкой кожи рядом с запаховой железой, и Юнги дёргается. – Чимин.              -Ммм?              -Перестань…              - Тебе ведь нравится, малыш. Почему я должен останавливаться? – он трётся носом о жилку и переключается на линию челюсти, возобновляя долгие поцелуи со слабыми покусываниями. – Ты с каждым днём всё сильнее пахнешь. Лаванда, верно?              -Можно не сейчас? – Пак замирает и возвышается над подростком, серьёзно вглядываясь в лицо.              -Я не собирался заходить дальше. Что это за мыслишки у нас в голове с утра пораньше, а? И могу обещать, что твой первый раз пройдёт куда романтичнее. Или у тебя есть какие-то особенные пожелания?              -Нет… А можно я с тобой сегодня на слушанье пойду? Там ведь все будут, кроме меня.              -Нет, Юнги. У тебя занятия. А ещё это последнее слушанье в суде, и оно серьёзное.              -Если Намджуна всё-таки признают виновным, то мы больше не увидимся. Чимин, я хочу поддержать Сокджин-хёна.              -Ему и так трудно, если в зале будет много народу, он будет нервничать ещё больше. Нам надо сегодня либо вытащить его из-под обвинений, либо сделать так, чтобы судья назначил ещё одно слушанье.              -Хорошо. – Юнги грустно вздыхает и встаёт, отталкивая тяжёлую навалившуюся на него тушку. – Тогда схожу сегодня на могилу матери. Уже месяц прошёл, надо проведать её.              -Вот и договорились, котёнок. – Чимин разваливается на своей части кровати и устало мычит, потягиваясь. За месяц никто так и не нашёл особо веских доказательств невиновности Джуна. Судьи и следователи оборачивают каждую мелкую деталь против него, что значительно усложняет задачу. – Ты как? Мы даже не разговаривали о произошедшем.              -Нормально. Я не особо… грущу и расстраиваюсь из-за этого. Возможно, это потому, что я и не знал её вовсе.              -Но с отцом так и не разговариваешь. – констатирует факт альфа, открывая глаза.              -Это другое, Чимин. Он… он ведь должен был мне рассказать. Или, может, я чего-то не понимаю, но мне обидно от того, что он так поступил со мной.              -Если захочешь поговорить, я рядом, ладно? Не держи это в себе. – Чимин поднимается и ловит блондина в кольцо рук, прижимаясь к его животу. – Оденься потеплее. Говорят, на улице за ночь похолодало очень.              -И я сегодня с Лухан-хёном встречусь.              -Это ещё зачем? – мышцы моментально напрягаются, а в голову лезут все возможные предположения.              -Просто погуляем. Он вчера звал, я согласился.              -Юнги, ты же понимаешь, что он не лучший человек для статуса «друзья»? Я не хочу напоминать о том, что было в тот вечер.              -Но он хороший. Мы подружились, он иногда забирает меня после учёбы, чтобы я не мёрз и…              -И ты говоришь мне об этом только сейчас? Какого хрена, Юнги? Тебя забирает мужчина, напомню, альфа. Вы проводите с ним время.              -Не ревнуй, пожалуйста. Мы же просто гуляем, даже за руки не держимся.              -Отлично, а что же так? Могли бы под ручку друг с дружкой гулять, обниматься на прощанье. – Чимин встаёт с кровати и идёт на кухню. – Собирайся в колледж, Юнги.              -Чимин!              -Собирайся. – отрезает альфа и скрывается за дверью.              

      ღღღ

             -Подсудимый Ким Намджун признаётся виновным и приговаривается к 8 годам лишения свободы.       Альфа закатывает глаза, боясь открыть их и посмотреть на место, где сейчас сидит его супруг. Ему очень страшно увидеть весь спектр эмоций, которые овладевают Джином после произнесённого приговора. Совершая неимоверное усилие над собой, Намджун поворачивается в сторону зала и смотрит на омегу. Старший глядит на него в ответ, а потом просто встаёт и уходит, не в силах смотреть на то, как охрана уводит мужа.              

      ღღღ

             -Надеюсь, я не испортил тебе настроение тем, что на могилу матери привёл. Извини, стоило потом это сделать одному. – Юнги замахивается и бросает мусорный пакет в бак.              -Я сам тебе эту идею предложил. К тому же, не просто же так пришёл и постоял. Порядок навели, мусор весь убрали. Хорошо ведь? – Лухан проворачивает все те же действия и оттряхивает руки от пыли. – Очень жаль, что так вышло, Юнги. Я сочувствую тебе.              -Спасибо, но всё в порядке. Мы не были с ней… очень близки. Давай просто пойдём погуляем, поговорим о чём-то весёлом. У тебя наверняка много классных историй, ты много путешествуешь.              -Да ты когда на эмоциях, не особо что-то запоминаешь, на самом деле. По крайней мере, так просто я тебе ничего не припомню сейчас, надо подумать.              -Ты не торопись, мы же не спешим никуда. – омега мягко улыбается, идя впереди по узкой тропинке, что ведёт к городской аллее.              -Ну, могу рассказать о поездке в Японию.              -Ты и там был? Удивительно! Ты, случайно, не все страны посетил?              -Нет, не все. – смеётся с реакции блондина мужчина. – Даже в половине всех стран не побывал, но во многих.              -Удивительно!              Повторяет омега и быстро спускается с пригорка, выходя на заасфальтированную ровную дорогу. Мимо проходят люди, оглядываясь на расшумевшегося парня. Лухан неожиданно подбегает к Юнги и снимает с него шапку. Блондин громко охает, принимаясь догонять старшего, огибая идущий навстречу народ.       Юнги останавливается уже через 5 минут, когда лёгкие начинает жечь. Он заваливается на скамейку и пытается вдохнуть, но морозный воздух обжигает ещё сильнее разогретые связки. Альфа окончательно теряется из виду.       -Юнги? Юнги, тебе плохо?