Загадки, руины и откровения

Зависимость #1 Боль бьет наотмашь в голову и молниями растекается по телу, сводя его судорогами и чистейшим наслаждением. Тайлер даже не подозревал доселе, что можно получать такое удовольствие от мучения. Даже старые добрые нож и электрошок не могли с этим сравниться. Чужой ужас, бушующий в его голове, пронизывающий эту боль, смешивается с его собственным плавящим душу удовольствием. Идеальная приправа к по-настоящему адскому страданию. Острота ощущений падает и он открывает глаза. В его комнате горит свет, возле кровати отец. – У тебя снова приступ? – в его голосе тревога, хотя обычно ему пофиг на сына, по мнению Тайлера. – Все хорошо, папа, – он пытается улыбнуться, но лицевые мышцы сводит судорогой. Эта боль многократно слабее пережитой в кошмаре, и кажется жалкой. Почти такой же, как когда отец его бил ремнем… пока не понял, что сын намеренно нарывается на наказание, видя в нем родительское внимание. Жаль, что его понимание отняло у Тайлера даже эту малость – Донован Галпин стал просто сбегать от сложных ситуаций, где требовалось его вмешательство. – Черт! Не ври мне, я же просил! – отец хватает его на руки и несет прямо в пижаме в машину. Это было смешно и приятно. Но по дороге Тайлера снова скрутило и он потерял сознание. Он даже не успел додумать мысль, что было бы хорошо сейчас умереть, чтобы этот момент близости с отцом стал последним, что есть в его жизни. *** – Мы пока не можем установить причину этих приступов, но состояние Тайлера явно улучшилось – это первый припадок за последние три месяца, а в начале они были практически еженедельными, – успокаивающий голос доктора Лары Стивенсон сладок и спокоен. Тайлер знает, что она его ненавидит. И стыдится этого. Доктор Стивенсон влюблена в его папу. А он, по ее мнению, препона на пути ее чувств – маленький волчонок, который не дает забыть о покойной жене и не примет никакую другую женщину на место мамы. Она хочет, чтобы он умер и ей очень неловко из-за этого. Однажды она даже едва не отравила его, но испугалась того, что делает и не стала давать ему ту таблетку после приступа. Тень в голове – источник его приступов, всегда видел такие вещи. И никогда не ошибался. Как не ошибся, когда дал понять, что маму убили и папа знает кто это сделал. Приступы начались многим позднее. Тайлер помнил первый случай – Тень Обнулили в его Зазеркалье. Немыслимое страдание, превосходящее по своей силе всю боль, какую раньше испытывал в своей жизни Галпин-младший, как океан превосходит лужу. Невероятное удовольствие, затопляющее разум и тело волнами чистейшего света, такого яркого, что он кажется абсолютной тьмой. Вливающее в подростка потрясающие образы, несущие в себе знание, о котором тот не смел и мечтать. Тень вернулся после приступа, бледный и потрепанный. И был бесконечно удивлен, найдя в мыслях Тайлере память, которую из него выжгло последнее Обнуление. Лара Стивенсон – жалкая тварь. Такая же, как те, что убили маму. Она не способна совершить преступление без поиска самооправданий. Сделать благодеяние, не ожидая благодарности. Мама была другой – Тайлер не слишком хорошо ее помнил, шок от потери выжег память частичной амнезией. Но был уверен, что между ней и всякими Ларами – бесконечная пропасть. Устало закрыв глаза, подросток подумал, что знает как она умрет. И довольно скоро. В глазах папы при ее виде начал вспыхивать пока еще слабый свет интереса, но Тайлеру не нужна такая ничтожная замена матери. Прости, отец, ты можешь ходить к Дори, удовлетворяя с этой проституткой свои мужские потребности, но жениться тебе не получится. Отец – его зависимость. Наркотик, который он не сможет бросить никогда. Отец, которому не нужен сын. Тайлер перепробовал много ролей, чтобы его наркотик стал ближе к нему, но все бесполезно – любое краткое сближение заканчивалось отстраненной холодностью. Плевать. У него все равно не будет никого ближе сына. Потому, что все претендующие на это умирают или калечатся. И начали это делать задолго до того, как Тень в голове невольно поделился с ним своими знаниями.