annoyances and suprises

— Тебе идёт быть послушным, Хёнджин, — хрипло выговаривает на ухо Феликс, делая более грубый толчок. Нежные стенки принимают в себя член ещё глубже, чем до этого, а Хёнджин протяжно скулит, борясь с неумолимым желанием заплакать, — вел бы ты себя так же хорошо на лекциях, цены бы тебе не было, — из груди Феликса вырывается рык, руки перемещаются на поясницу и ниже, впиваясь пальцами в мягкое Хёнджиново место. Черт, задница Хвана была ахуенной и ахуевшей, как и ее обладатель — Феликс с первого взгляда понял, что хотел бы задержать на ней свои руки подольше.       Хёнджин чувствует, как из глаз брызжет при очередном удачном толчке, ему слишком хорошо сейчас. Не каждый может позволить себе трахаться с невероятно горячим и таким же раздражающим парнем. Не всем позволено сидеть на учительском столе с приглашающе раздвинутыми ногами, пока между ними стоит объект твоей фантазии (сексуальной или о том, как хочется его прибить — не суть). Не многие могут чувствовать на своей талии, бедрах, заднице, — везде, — крохотные, но оттого не менее сильные руки; ощущать горячие выдохи в шею и уши, сразу же после чувствуя укус на мочке; видеть перед собой того, кого с первой замененной лекции хотелось придушить от негодования, но так же хотелось и его руки на своей шее ощутить. Совершенно не каждый имел право находиться вот так близко к Ли Феликсу, делить один воздух на двоих. Далеко не все решались дерзить ему — за свою шкуру было страшно. Хван Хёнджин был единственным, кто так нахально отвечал ему и через секунду же начинал бессовестно флиртовать. Он был тем самым не каждый для Феликса. (По крайней мере, глубоко в душе он лелеял эту надежду).       Хёнджин задыхается, открыв глаза, когда горячая ладонь жадно сминает бархатную кожу на внутренней стороне бедра и вынуждает раскрыться шире для более приятного проникновения. Хотя, куда приятнее, Хван и так в своем наслаждении захлёбыва… — Феликс!… — громкий умоляющий стон разносится по всему кабинету, когда Ли берет под коленку ногу студента и поднимает ее выше. Его растяжке стоит только удивиться и восхититься, между тем выпуская довольный стон от увиденного. — Вау, Джинни, ты не перестаешь меня удивлять. Твоя растяжка такая хорошая, неужели любишь пользоваться ей для этого? — Внезапное желание подразнить парня прерывает все мыслительные процессы, так же как и Феликс заданный темп. Быстрые, почти бешеные толчки сменяются лёгким покачиванием и ведением бедрами по кругу. Хёнджин, к своему стыду, хнычет из-за потери такого приятного чувства, запрокидывая голову и притягивая брюнета к себе за шею, — А может, ты как раз для этого и трудился упорно над этим? Сходишь с ума, когда твой партнёр может раскрыть тебя ещё сильнее для себя, м? — Блять, Феликс, — зажмуривается Хёнджин, когда слышит что-то из разряда своих кинков прямо в ухо. Низкий и глубокий голос Ли не спасает ситуацию, а делает ее только хуже (или лучше). — Я угадал, детка? — мурлычат ему, переходя губами к линии челюсти, — Возбуждаешься ещё сильнее, когда тебя грубо трахают и приказывают раздвинуть твои шикарные ножки шире? Ты такой испорченный, котёнок.       Феликс все ещё не спешит возвращать нужный им обоим темп, поддерживая слишком медленный. Он спускается мокрыми поцелуями по шее к ключицам, не боясь, оставляет на них множество своих меток, выслушивает жалостливые и умоляющие стоны сверху, и тянется обратно вверх к челюсти, всасывая там кожу. Смотрит на бордовый засос на нежной коже, любовно оглаживая его. — Завтра у твоей группы нет пары со мной, наверняка будешь скучать, — с напускной озабоченностью и серьезностью проговаривает Феликс, гладя шею Хёнджина, — но не волнуйся, Джинни. Будешь случайно прикасаться к этому чуду здесь и вспоминать кто его тебе поставил и при каких обстоятельствах, — Феликс сладко улыбается, и этой же рукой убирает взмокшие пряди со лба Хвана.       Хёнджин цокает, закатывает глаза и отворачивает голову, за эти пару минут восстановив контроль над собой и ощущениями. — Ага, как же, буду скучать. Я радуюсь каждый божий день, когда в расписании не стоит ваша пара английского, мистер Ли, — со своей обычной язвительностью, которая появляется только на одной определенной паре с одним определенным человеком, шипит Хван. Улыбается довольно, когда видит небольшое, но удивление в чужих глазах, однако в это же мгновение улыбка меняется на широко открытые губы в стоне, а после и закусанные в желании скрыть лишние звуки.       Феликс сделал быстрый толчок впервые за все это время. Зря Хёнджин выбрал себе в жертву этого Ли, ой зря. Из-за одного чёртового, но удачного движения по простате он снова теряет голову и себя в ощущениях. Кажется, Феликс хорош не только в роли секси раздражающего препода по английскому. — Правда? А я почему то был уверен, что ты ждёшь моей лекции и сидишь там так нервно из-за желания как можно скорее получить мое внимание. Разве не так, детка? — «Мм, нет» — А краснеешь ты, когда я наклоняюсь над твоей тетрадью, тоже из-за нежелания видеть меня? Помнится, ты как то ответил мне на мое замечание стараться лучше, что-то наподобие «Мистер Ли, я могу постараться для вас лучше в кое каком другом деле. Я уверен, вы будете впечатлены мной». Ну так что, Хван Хёнджин, будете впечатлять меня? Или на попятную собираетесь уходить?       Феликс резко выходит из Хёнджина, слыша разочарованный хнык от парня. Отходит от стола, опускаясь в мягкое кресло, сразу же улыбаясь не то хищно, не то ласково, и приглашающе похлопывает по коленям. Зависает на секунду, любуясь открывшимся видом парня: из одежды только расстегнутая на все пуговицы рубашка и держащийся на добром слове галстук в клеточку; весь раскрасневшийся, с тяжёлым дыханием и затуманенным взглядом; выглядит настолько жаждущим внимания, раскинув ноги в стороны и оперевшись на руки позади себя. Феликс думает, что мог бы в следующий раз немного поиграть с Хёнджином и, заняв свое место в кресле, ничего не делать, кроме как жадно наблюдать за удовлетворяющим себя парнем на столе. Ли мог бы попросить Хёнджина растянуть себя самостоятельно, прямо напротив него, чтобы тот краснел от смущения, но продолжал всхлипывать от чрезмерной чувствительности, лаская себя внутри. Представление о том, как это чудо будет выгибать соблазнительно и изящно спину, смотреть с надеждой, пока по щекам будет течь влажность, и умолять старшего прикоснуться к нему, буквально за секунду заполняет все мысли Феликса. Его собственное возбуждение ноет ещё сильнее от таких картинок, заставляя Ли закусить до крови губу. Хочется увидеть такого Хёнджина, чертовски хочется. Остаётся только мечтать о таком следующем разе. Хотя, случится ли он вообще? Феликс почему-то уверен, что да.       Хван все ещё сидит на столе, не предпринимая никаких активных действий, так что Феликсу ничего не остаётся, кроме как поманить его к себе. — Давай, Джинни, не стесняйся, — Хёнджин понимает замысел Феликса и его бьёт крупная дрожь. Постараться для него? Хёнджин постарается. Именно поэтому, в секунду оказываясь ногами на полу, чувствует слабость в них и чуть не заваливается всем телом вниз. Благо, удалось зацепиться руками за стол сзади, — ноги не держат? Такой очаровательный, — посмеялся Ли, а Хёнджин метнул в него гневный взгляд, возвращая небольшой контроль над телом. Проходит несколько шагов, возвышаясь над Феликсом, смотрящим на него с хищным оскалом. Черт, Феликс выглядит просто восхитительно, пока расслабленно сидит, широко расставив ноги. И смотрится он сверху вниз тоже прекрасно. Хорошо было бы смотреть на него снизу вверх, стоя на коленях, и Хёнджин даже позволяет себе немного подумать о такой сцене, пока его нагло не прерывают. — Сладкий, я понимаю, что у тебя мозги отключаются, когда ты смотришь на меня — лекции тому пример — но хотя бы сейчас постарайся хорошо для меня, — парень все ещё не прикасается к Хёнджину, руки держит при себе на подлокотниках, только взглядом все больше и больше давит на Хвана, подгоняя его к дальнейшим действиям, — be a good boy, sit down now.       Хёнджин неожиданно, но очень приятно стонет, запрокидывая голову словно мученик. И так же неожиданно оказывается сидящим на чужих бедрах, цепляясь за плечи. — Это нечестно… — жалобно хнычет и смотрит прямо в глаза. — Что нечестно, детка? — Твой английский… и смысл того, что ты сказал, — Хёнджин сильнее выгибается, виляет медовыми бедрами, намекая, чтобы на него наконец-то обратили должное внимание и приласкали. Хочется скорее ощутить руки этого нереального парня на себе. Ему откровенно не хватило тех мгновений, когда Феликс сжимал его талию и бесцеремонно лапал задницу. — Оу, кинк на похвалу и английскую речь? — Феликсовы ладони наконец-то оказываются на боках Хёнджина, ведут по ягодицам вниз и останавливаются под коленками, поглаживая нежную кожу, — учту, Хёнджинни. А теперь вернёмся обратно к твоим стараниям.       Ли вскидывает бедрами вверх, намекая на продолжение. — Как собираешься меня впечатлять, милый? — А что предлагаешь?       Феликс улыбается хищно, проходится языком по нижней губе и тянется к выделяющимся ключицам. Расцеловывает их, ощущая приятные поглаживания по голове. Хёнджин резко двигает бёдрами вверх, имитируя фрикции, повторяет это ещё пару раз, пока его дыхание не возвращается в прежнее состояние, как на столе, а снизу не доносится тихий рык и укус в плечо. — Сможешь сделать все самостоятельно? Я бы посмотрел на тебя, так отчаянно старающегося. — Почему ты спрашиваешь? Мог бы просто сказать. И конечно я смогу. — Намекаешь так на ещё большее твое подчинение? Интересно, — Феликс оглаживает мягкие половинки, чувствует длинные пальцы, путающиеся в его волосах, и прикрывает глаза, утопая в наслаждении, — Но мне не до конца верится, что ты сможешь взять процесс полностью в свои руки и доставить нам обоим удовольствие, — на удивленный и впоследствии негодующий взгляд, Феликс продолжает, — даже сейчас ты выглядишь уже затраханным, хотя даже не кончил. Ты устанешь в середине процесса.       Старший пожимает плечами, как бы говоря, что ничего личного, просто факт, пока Хёнджин уже думает, в какой лес лучше увести труп и кого с собой позвать. Джисона или Сынмина? — Не веришь в меня, значит? — Не то чтобы. Просто говорю, как есть.       Хёнджин взрывается. Этот мудак бесит его до скрежета зубов. Он ведь, глупенький, думал, если потрахается с Ли, то и беситься перестанет, и напряжение — сексуальное — исчезнет между ними. Член старшего он уже успел почувствовать в себе, а злоба никуда не делась. Или это ещё нельзя назвать «потрахались»? — Боже, Ли Феликс, такой ты козел, — он почти рычит, когда приподнимает голову Феликса немного грубо за волосы — но кажется Ли не против совершенно — и наклоняется к его лицу, — не веришь, что я смогу все сам, без тебя великого? Как самонадеянно, — а Феликс улыбается снисходительно, что ещё больше раззадоривает, — а давай так. Заключим спор. — Спор? — Именно. Если я смогу довести нас обоих до разрядки только своими силами, то я выиграл, а значит — ты выполняешь мое желание. — А если не сможешь…? — Тогда я выполняю твое. — Как скажешь, малыш, уже знаю, какое желание запрошу, — он хихикает и откидывает голову на кресло — пальцы Хёнджина уже не сжимают его пряди. — Не будь таким самоуверенным, Ли Феликс, — предупреждает Хван, выпрямляясь в спине. — Не будь недотрогой, Хван Хёнджинни, тебя возбуждает моя уверенность.       Хёнджин рычит, бесится с такого Феликса. Бесится с правды.       Опускает свои руки на грудь Ли, что была в футболке, шипит похожее на «ненавижу тебя», получая в ответ «я знаю, котёнок». — Можешь начинать.       Это было последней каплей.       Парень резко опирается на колени, двигается грудью ближе к Феликсу, пока выгибается в пояснице. Заводит правую руку за себя, находит член, подставляет его к разработанному колечку мышц. Левой рукой опирается на чужое плечо. Ощущает ладони на бедре и под коленкой, — не направляющие, даже не поддерживающие, а просто ласкающие, — пока насаживается задницей на член и впускает его в себя сразу наполовину. — Хорошее начало, Хённи, осталось ещё чуть-чуть. Ты сможешь, я уверен, — и даже непонятно, искренняя ли это похвала или сарказм с намерением поиздеваться. Для Феликса это было и то, и то наполовину. Для Хёнджина — лишь сарказм.       Хёнджин, чувствуя подползающее желание выбить весь дух из парня, ведёт бедрами дальше, закусывает губу от внезапного приятного давление на стенки и наконец ощущает под своими бедрами что-то, на что можно сесть. Он облегчённо вздыхает, прикрыв глаза. — Вот так, детка, ты молодец.       Неожиданные слова похвалы действуют на Хёнджина словно красная ткань для быка. Он удивлённо смотрит на старшего, пропускает вдох и сжимается неосознанно.       Феликс стонет. Хёнджин с ним за компанию. Грех не застонать от низкого с хриплостью голоса. — Блять, Хван, — пальцы, сильно впиваясь в половинки, раздвигают их. Ли слышит сверху тихое надрывное «я случайно», усмехается с этого, не веря в сказанное, — ты сейчас оправдываешься, потому что заставил меня и себя застонать от наслаждения? — Феликс с трудом унимает дрожь в ногах, откидывает голову, ладони уже просто лежат на совсем законном месте. Хёнджин дышит неспокойно, его очаровательная грудь то поднимается, то опускается. Феликс хочет взять в рот горошину соска, что так соблазнительно выглядывает из-под белой рубашки, но отгоняет эту идею, обещая воплотить ее чуть позже, — все прекрасно, милый, но не делай это так внезапно, а то закончим раньше нужного, — он в который раз гладит задницу Хёнджина, похлопывает по ней пару раз мягко, на грани с нежностью, невербально говоря продолжать.       Чему Хёнджин и повинуется, приподнимаясь на коленях и быстро опускаясь обратно. Ноги сталкиваются с бедрами старшего с характерным звуком, в такой позе член входит под другим углом ещё глубже. Хван ёрзает, чуть меняет свое положение, готовясь задействовать все свои силы, и начинает медленно подниматься и опускаться.       С каждой секундой шлепки кожи о кожу становится все более звонкими с минимальной задержкой, Хёнджин переходит на бешеный ритм. Поскуливает при каждом удачном движении по простате, что стимулируется уж очень часто в таком положении, выгибается в пояснице, когда чужие руки давят сильнее, — но все так же не принимая прямого участия в процессе, — руками держится за плечи, иногда царапая, и переходит к затылку, чтобы приятно потянуть пряди. Феликсу нравится — и игры с его волосами, и сами уверенные движения младшего. Хёнджин понимает это по откинутой в наслаждении голове, прикрытым глазам и коротким, но таким прекрасным, стонам, что слетают с его губ. С губ, которые хочется поцеловать, зацеловать, сцеловать эти ахуительные звуки, которые целиком и полностью принадлежат лишь Хёнджину. Ведь именно Хёнджин сейчас прыгает на бедрах Феликса, выкладываясь на все сто процентов, желая, чтобы им обоим было хорошо. От такой мысли огонь внутри него разжигается все сильнее, и Хёнджин не может сдержать всхлипа, за который его, вероятно, подразнили бы, если бы не его быстрое движение головой вниз. Губы соприкасаются с чужими, из-за не рассчитанной силы зубы так же бьются друг об друга, но его это не сильно беспокоит. Беспокоит одно:       Ли Феликс отвечает ему на поцелуй. Черт, это будто бы срывает все внутренние тормоза, и Хёнджин толкается ещё сильнее, стонет совсем уж раскрепощенно в мягкие губы, чувствует ухмылку и пальцы на своем лице. Феликсу отдают главенство в поцелуе, решаясь сосредоточиться на покачиваниях бедрами, — что кстати начинает уже приносить лёгкий дискомфорт в ноги, — и ощущении умелых губ и языка, что врывается в рот младшего. Оглаживает кромку зубов, встречается с чужим языком, ласкает стенки. Рука старшего вместе с этим направляет парня за подбородок, мягко поглаживая. Хёнджин хнычет, чувствуя остро отдающееся в живот наслаждение, руками цепляется за футболку, и Феликс точно бы назвал этот жест отчаянным.       Хёнджин громко выстанывает имя Феликса, когда его кусают за губу, а руки старшего тем временем опускаются на живот в опасной близости от собственного возбуждения. Хочет ли Феликс, чтобы Хёнджин кончил без рук? Неизвестно. Хочет ли сам Хёнджин? Хочется посмотреть, сможет ли он. — Ну какой же ты ахуенный, Джинни, — хрипит Феликс между мокрыми поцелуями в ключицы и шею. Кажется, вскрылся чей-то кинк. Прикусывает кадык, слышит мычание сверху, осыпает место укуса мелкими чмоками, спускается к груди. — Ликс… Ликси, — шепчет Хёнджин в волосы парня, подставляясь под ласку. — Что, котёнок?       Феликс продолжает плавно выцеловывать плечи и грудь младшего, двигаясь к назначенной цели, ощущая слабую хватку на волосах и прижатый нос Хвана к макушке. — Ликс, мои ноги… — Хёнджин стонет надрывно, заламывет брови, ощущая непривычное касание к соскам. Один из них Ли, как и хотел, взял в рот, лаская его теперь языком, слегка оттягивая зубами, а второй получает внимание от пальцев, что умело прокручивают и давят на него. — Неужели устал? — в ответ доносится короткое жалобное мычание, — Так и знал. Ну и что прикажешь делать? — Феликс продолжает обсасывать горошину, проходится по ореалу языком, пока Хёнджин движется на нем вверх вниз, выдавливая из себя последние силы, — Признаёшь, что ты проиграл, и я беру инициативу на себя? — «да, пожалуйста», — Хорошо, милый.       Старший опускает обе ладони на поясницу, с нее двигаясь к заднице и хватаясь за нее. Заставляет Хёнджина прекратить движения и почти слезть с члена. Поддерживая младшего руками, резко давит на поясницу и вскидывает сам бедрами, насаживая нежное нутро на себя. Движение получается намного грубее и сильнее предыдущих, Хван цепляется за старшего, почти крича. Чувствует приближающуюся разрядку с таким быстрым темпом. Подается вперёд к Феликсу, целует шею, что соблазнительно покрылась тонким слоем пота, ведёт языком, чувствуя солоноватый привкус, и втягивает губами кожу. Старший хватается сильнее за тонкую талию, яростнее делая толчки бедрами и насаживая на себя, гонясь за вот вот подступающим удовольствием. — Феликс, я… О боже, — из глаз текут слёзы, тело прогибается до хруста, когда член попадает прямо по комку нервов несколько раз подряд. Замечая это, Феликс старается не менять положение, продолжая делать четкие удары по простате, чтобы Хёнджин ещё больше потерялся в наслаждении, — я скоро, Ликс! — Ох, ты уже близко? — старший убыстряется, заламывая брови, наслаждаясь видом хнычущего парня. Сам уже очень близко. Тянет одной рукой Хёнджина к себе за шею, наклоняется к горячему ушку, быстро прикусывает мочку и продолжает шептать уже в него, — Ты определено заслужил этого. Был таким послушным и отзывчивым. Так хорошо старался для хёна, мой хороший мальчик.       Это слишком для Хёнджина, слишком много Ли Феликса. Слишком горячего и сексуального Ли Феликса. И его фраз, которые с каждым разом всё сильнее выбивают почву из-под ног Хвана, попадая прямо по кинкам. Оказывается, у Хенджина появился он ещё один. — Ф-феликс, я… — шепчет Хёнджин, прислоняясь грудью к нему, не оставляя и миллиметра между ними. — Кончай, Хёнджинни.       Два слова. Один глагол, одно обращение и Хёнджин умирает и воскресает за секунду. С глухим стоном прямо в ухо Феликсу и его именем на губах он кончает, пачкая рубашку. Слышит мат через звон в ушах, чувствует горячие сжимающие ладони на себе и такое неимоверное удовольствие, что кажется, умер и не возродился.       Феликс рычит, ощущая, как нежные стенки все больше сжимаются, заставляя его видеть звёзды перед глазами. Ещё пара глубоких толчков в чувствительное тело под чудесные всхлипывающие звуки и он замирает, с закинутой головой и стоном изливаясь в презерватив. Хёнджин хнычет, почувствовав теплоту внутри, и обессиленно валится на Феликса, чуть скатываясь вниз.       Оба выпускают блаженные выдохи, пока пытаются привести дыхание в норму. Феликс шире расставляет ноги, вытягивая их, ласково гладит взмокшую спину парня, пока тот мурлычет в шею, щекоча ее.       Проходит пара минут, когда они собирают себя по кусочкам, и первым подаёт голос Феликс: — Это было восхитительно, Хёнджин-а. — Соглашусь, — мягко отвечает младший, ластясь к шее, — нам ничего не будет за это? — За хороший секс? — За хороший секс в лекционной, — Хёнджин с трудом выпрямляется, разморенный поглаживаниями, и пытается грозно посмотреть.       Феликс смеётся с наигранной серьезности, взлохмачивая чужие волосы. Хёнджин только спустя пару секунд отмахивается от таких прикосновений, вдруг понимая, что образ надо поддерживать, и вообще он не маленький, чтобы вот так вот его гладить по голове. — Пронесёт, не волнуйся. Если сейчас все уберем, конечно, — откидывается на кресле. — Блять, ещё уборка… — Можем посидеть так пару минуток, уж ладно, сжалюсь над тобой, — «Вот это, конечно, одолжение, спасибо», — старший пресекает на корню чужое цоканье и закатывание глаз, целуя в губы, сразу же лизнув нижнюю. Хёнджин, на удивление, и правда замолкает, ложится головой обратно на плечо Феликса и ведёт плечом, желая и дальше ощущать ласку от парня. Но не проходит и минуты, как Хёнджин снова подаёт голос: — Мы обсудим то, что между нами произошло?       Этот вопрос Феликс почему-то и ждал. Но никаких отрицательных чувств не испытывает. — Обсудим, но давай не сейчас, котёнок? Не знаю, как ты, но я жутко вымотался, сил говорить нет.       Младший угукает, успокаиваясь.       Через пару минут, когда Хёнджин почти задремал, он чувствует копошение под собой, и мягкое напоминание в ухо, что пора вставать. — Ах да, Джинни, чуть не забыл, — говорит Феликс, вытирая с футболки попавшие на нее редкие капли, — то желание, которое ты с благородством мне проиграл.       Хёнджин цокает, не разделяя чужого веселья и злорадного смешка. — Ага, говори уже. — На следующее занятие жду тебя в юбке, — у Хёнджина падают незастегнутые джинсы с бёдер, — можно ещё чулки надеть, но, кажется, это будет уж очень слишком, — челюсть тоже падает, мозг перестает работать.       Надеть юбку в университет? Для Феликса? Безумие. Хёнджин уже большую часть своей жизни перестал верить в стереотипы, и гендера для одежды у него нет, но вот вряд ли так думают преподаватели и многие студенты в корейском университете. Это сродни самоубийству, хотя бы потому что ему могут по серьезке сделать выговор. Блять. — Ты издеваешься…? — Если только чуть чуть, — обворожительная улыбка, а после хитрый взгляд вниз со смешком, — штаны натяни, мы не успеем на второй заход.       Феликс отворачивается и смеётся под пронзительное «Заткнись!» и шуршание одежды.       Хван думает, за что ему такое испытание подготовила судьба? — Я бы хотел посмотреть на тебя в чулках, — его отвлекает задумчивое бормотание сбоку. — Я бы хотел, чтобы ты завалил ебало, — рычит Хёнджин, смотря на полностью испачканную рубашку, — ты уже сказал свое желание, в нем я не заметил ещё одно слово, кроме юбки. — Вообще то, малыш, я сказал сначала про юбку, а после сразу же продолжил про чулки. — Я не буду покупать и юбку, и чулки! Такие вещи дорогие, к твоему сведению!       Старший улыбается, доставая что-то из пакета, идёт к гневно пыхтящему Хёнджину, кладет на стол позади него толстовку, вставая почти впритык. — Я куплю тебе чулки, Хённи. Что? Просто что? — Ну чего ты так смотришь, — смеётся щелочками в глазах Ли на удивлённое лицо младшего, тянет руку к его щекам, поглаживая, — Просто куплю и все, в чем проблема? В чем проблема? Ахуеть. — Ли Феликс, ты ебнутый в край! — почти срывается на крик Хван, отстраняясь от ладони, — Мы друг другу никто, чтобы ты покупал мне что-то такое дорогое, — «И что?» Хёнджин задыхается от возмущения, — Мы ничего ещё не обсудили, — смотрит хмуро на ласковое глупое выражение лица. — Не обсудили, но я же сказал, что обсудим. — Ты не мой шугар-дэдди, — Хёнджин этим планирует поставить жирную точку в этом диалоге, но получает лишь ещё один смешок и ухмылку. — Ты прав, да и стать бы им не смог — я такой же бедный студент, как и ты, — какая-то уж очень бесячая улыбка красуется на его лице, так и хочется стереть ее кулаком, — но, возможно, хотел бы.       Младший внутренне воет от такого. — Окей, fine. Здорово, — складывает руки на груди, шипит. — Аж на английском заговорил? Такой милый. — Ты меня бесишь. — Я знаю, только напиши мне, какой цвет хочешь.       Хёнджину кажется, или этот чёрт специально выделяет голосом последнее слово? — Ага, — но говорит лишь небрежно, одаривая безразличным взглядом.       Этим же вечером уже дома получает сообщение в инсте от непонятного аккаунта. leelexyen_ детка, цвет) я хочу чтобы и тебе нравилось или ты хочешь положиться на мой вкус?))       А нет, аккаунт очень даже понятный, с достаточно красивыми и вайбовыми фоточками, оформлением и таким раздражающим Ли Феликс Ёнбок 21 y.o. в био.

hwanghyunnie

боже блять ты и здесь меня достаешь

бесишь

…

чёрные.

      Хёнджин чуть ли не зубами скрипит, набирая эти сообщения, после каждого второго слова посылая Ли далеко и надолго, не стесняясь говорить вслух.       Не проходит и пары минут после отшвырнутого в подушки телефона, как этот самый телефон подаёт сигнал об уведомлении. Хоть бы не разбить, хоть бы не разбить, денег на новый нету, успокаивает себя Хёнджин, глубоко вздыхая. leelexyen_ как скажешь) уже представляю как эти чулки будут смотреться на твоих ножках

hwanghyunnie

дрочить на своих студентов не очень хорошо, Мистер Ли

leelexyen_ называть своим преподавателям цвет желаемых чулков тоже не очень хорошо, Хван Хёнджин)

hwanghyunnie

мудак.

leelexyen_ кстати милый юз, тебе подходит такой же очаровательный пользователь leelexyen_ добавлен в чёрный список. — Милашка, — смеётся Феликс. — Заебал, блять, козлина, — шипит Хёнджин.