Быть свахой это тоже талант!

      Вот и настал знаменательный день для Чонина — первый день учёбы в университете! Вполне нормально быть взволнованным, но он не один, и от этого становится, хоть и немного, но спокойнее. Новое учебное заведение, новые люди, новая жизнь и, как ни странно, продолжающаяся привязанность. Так уж сложилось, что на протяжении всех школьных лет жизни с ним всегда рядом был Джисон, который остался подле него не только после выпуска, но и поступил с Чонином в один и тот же университет… На тот же самый факультет… Так из одноклассников их давняя дружба приобрела новую стадию — одногруппники. На самом деле Чонин нисколько не против, а если честно, то даже несказанно рад, ведь в последние годы старшей школы Чонин начал задумываться об их с Джисоном дружбе, которая в какой-то момент их жизни стала уж слишком близкой… Чонин, как, наверное, большинство подростков в такой ситуации, счёл бы это за признаки романтического интереса. И ведь в этом действительно что-то было.       За долгое время после знакомства друзья научились не только разделять места в одном классе или автобусе на школьной поездке, но и подарки на значимые праздники, секреты и самые потаённые мысли. Чувства Чонина были чуть ли не единственным секретом, о котором не знал Джисон.       Чонин помнил множество их совместных ночёвок, прогулки и путешествия. Ему сложно было представить себя с кем-то, кроме Джисона. Казалось, имя друга в его жизни было написано красным цветом как нить судьбы, что незримо проходила между ними. Он был уверен, его чувства могли быть взаимными или появиться со стороны Джисона в ближайшем будущем. Вдвоём они проводили вместе всё свободное и не особо время, строили планы. У них были даже парные вещи, которых с каждым годом становилось только больше.       Инициатива к продолжению общения была заметна с обеих сторон. Именно Джисон спросил его, куда он хотел бы поступить, чтобы пойти с ним. Его друг был уверен, заниматься своими хобби он сможет на любой специальности, но поддержку в лице Чонина найти в другом месте будет сложно. А в разговорах о будущем он часто упоминал, что и жить они будут вместе, ведь снимать квартиру так дешевле и веселее. Чонин думал только о втором, но в целом был согласен. Давняя дружба уже позволила узнать все возможные минусы, которые воспринимались уже не просто терпеливо, а как что-то само собой разумеющееся. Оба друга не хотели пропускать и проживать по отдельности лучшие моменты своей жизни.       В около дружеских с Джисоном отношениях Чонина особенно вдохновлял их общий интерес к музыке. Они часто оставались друг у друга в гостях, так как засиживались допоздна, сочиняя очередной трек. Джисон часто трепал Чонина по голове, нахваливая его за идеи или чтобы просто позабавиться, ведь Чонин был младше. У Чонина в такие моменты сердце заходилось, иногда даже появлялся лёгкий румянец. Он думал, что это просто реакция на похвалу или же наоборот недовольство таким фривольным отношением старшего к его причёске. Поэтому частенько не оставался в долгу и при любом удобном случае трепал в ответ Джисона за щёки, называл его ласково Хани и приговаривал, насколько у него милый хён. К большому удивлению Чонина, такие действия совершенно не помогали справиться с, как он думал, недовольством, а всё больше намекали ему на неоднозначность его чувств.       Его, конечно, волновал факт того, что объектом такого рода симпатии стал его лучший друг. Но будучи школьником он решил не особо забивать себе голову лишними волнениями и просто старался наслаждаться маленькими моментами тактильной близости, которых ему пока что вполне хватало.       Чонин был воодушевлён своей по-детстки невинной, первой, но оттого не менее настоящей влюблённостью и на крыльях подростковой романтики летел в новую студенческую жизнь. И эта жизнь начиналась с университетских ворот через пару шагов, которые Хан хотел хотя бы в первый день по-особенному преодолеть. Каким образом, для Чонина было загадкой. Он терпеливо стоял и ждал, пока друг озвучит детали своего необычного пожелания. А он с этим совсем не торопился, уставившись на старшекурсников, которые воплощали перед ним одну из версий его идей — интервью.       — Расскажите о ваших впечатлениях в прямом эфире нашей радиопередачи, специальный гость Мистер Хван.       — Значит так, утро было недобрым. Как и всегда. Проснувшись, я понял, что зря прожил в грёзах два дня и уже знаю будущее, которое никогда не сбудется. Никому не советую. Что до первого учебного дня, я собираюсь прожить его осознанно и сделать лучшие выборы во всём, начиная с этого момента. Дорогу мне и уважаемому ведущему радиопередачи Мистеру Киму. Занавес.       Высокий старшекурсник поклонился, пока его друг убрал телефон, отыгравший свою роль микрофона.       Джисон, внимательно слушавший каждое слово, похлопал. И решил, что этого так-то будет достаточно для утренних впечатлений. В хорошем настроении под аплодисменты старшекурсников самим себе и в благодарность аудитории он провёл Чонина через ворота и устремился к главному зданию, чтобы начать первый учебный день.       К тому моменту, как Чонин с Джисоном не без труда отыскали аудиторию в новом для них здании, там уже успели собраться их будущие одногруппники. Кто-то тихо сидел и настраивался на новый учебный год, кто-то пробовал завязать разговор с кем-нибудь сидящим рядом. Стоило им только переступить порог, перед ними вспышкой возникла светлая слегка взлохмаченная от активных передвижений макушка. Затем их ослепила широкая улыбка на необычном для азиатской внешности веснушчатом лице. После такого появления было просто невозможно что-либо успеть предпринять! Но спустя долю секунды замешательства с самого детства жутко коммуникабельный Джисон уже было приготовился поздороваться, но его опередили:       — Привет, — раздалось басом в их ушах.       Это было то, чего точно невозможно ожидать от человека с таким не по возрасту детским лицом… Чонин с Джисоном явно пытались хоть каким-нибудь словом описать увиденное, но ничего из этого не могло точно передать весь спектр контрастирующих, выбивающих из привычного мировосприятия эмоций. От безысходности они остались молча стоять с танцующими в глазах искрами неподдельного удивления и интереса.       — Как вас зовут? — прозвучало уже совершенно другим, вполне обычным тембром, — Давайте скорее знакомиться! Я — Феликс! А как вас зовут? Ну что же вы стоите в дверях! Проходите скорее, я вам покажу свободные места!       Оставалось только кивнуть и последовать за Феликсом. Феликс? Какое необычное имя…       — Я — Хан Джисон! Можно просто Хан. А это Чонин!       Он решил представиться первым, хотя обычно так всегда и было. За это Чонин был ему очень благодарен. Не сказать, что Чонин боялся или стеснялся общаться, просто порой такие «резкие и напористые» знакомства заставали его врасплох.              Хан хотел продолжить вопросом о необычном имени нового знакомого, но его опередили:       — Ребята, у вас, похоже, глаза не моргают от удивления! — рассмеялся Феликс, похлопывая свободный стол. — Вам, наверное, не даёт покоя моё имя? — ребята, не сговариваясь, кивнули. — Всё просто! Я родился и вырос в Австралии. Ну, сами понимаете, английский язык, все дела, вот мне родители и дали иностранное имя!       Ребята смогли немного расслабиться после такой личной информации о Феликсе. Очевидно, что Феликс хотел наладить контакт, и его стратегия общения работала безотказно.       — Ого! Австра-а-лия! — протянул Хан. — Это же так далеко! Рад знакомству, Ликс! Я же могу тебя так называть?       — Конечно! — просиял Феликс. Ему явно было приятно, что Джисон пошёл на контакт. Однако он с игриво-хитрым прищуром и заговорщической ухмылкой перевёл взгляд на Чонина. — Ты Чонин, верно? Ты за всё время так и не произнёс ни слова.       Чонин сконфуженно глянул сначала на Джисона, который всем своим видом говорил, мол, ты чего, говори уже хоть что-нибудь, затем на Феликса, который не скрывал своей заинтересованности в знакомстве. Улыбка Феликса придала ему немного уверенности. Наконец Чонин внутренне собрался, шумно выдохнул и вполне уверенным тоном, широко улыбаясь, ответил:       — Да, всё верно! Меня ещё иногда называют I.N (Айэн), это мой творческий псевдоним. Приятно познакомиться, Ликси! Кстати, мы с Хани, кхм… Джисоном одноклассники и друзья детства.       — Оооо~, — пока Феликс пытался обработать новую информацию, в его голове эхом пролетало — Ликси ~. Так нежно его звали только в семье, и от того, как его имя произнёс Чонин, ему стало теплее.       Феликс не успел опомниться, как прозвенел звонок на первую пару, и в аудиторию вошёл преподаватель. Пора было занять свои места, так что новоиспечённый друг помахал рукой и ушёл к столу, где уже были раскиданы разноцветные ручки. Чонин с серьёзным выражением лица о чём-то переговаривался с Джисоном. Кажется, волновался о том, как будут проходить занятия. А Феликс тем временем продолжал мечтательно поглядывать на Нинни. Да, теперь именно так он и будет его называть…              Прошли первые ознакомительные пары. Да, теперь это не уроки, а ПАРЫ. Так необычно. И правда, ощущается как новая жизнь!       Во время обеденного перерыва студенты одной большой толпой ринулись в столовую. А как же иначе? Столовая — это место не только для еды, а также место, обеспечивающее новые знакомства, особенно со старшими, что в некоторой мере полезно и выгодно. Ладно, какие там знакомства, Джисон был просто вне себя от голода и готов был всех растолкать у себя на пути, лишь бы быстрее добраться до заветной столовой. Благо, по обе стороны его сдерживали и успокаивали Чонин и Феликс.       Пока Джисон познавал все прелести столовой, Чонин открывал для себя новый мир, вежливо продолжая расспрашивать Феликса о том, чем парень занимался до университета. Хотелось подружиться с новым знакомым, но при этом знать, где у них с Джисоном будет время только для двоих. Если хобби нового друга будут совпадать слишком во многом, придётся придумывать новые занятия. Не то что бы это было проблемой. Чонин собирался провести с Хани всю оставшуюся жизнь. Университет, конечно, не заставит их скучать, но ему нужно было что-то большее. С Феликсом им действительно повезло. Знание английского позволяло парню играть в известные им игры, а также многие другие, которые они уже договорились вместе потестить. Чонин в предвкушении начал обсуждать с Феликсом, как они могли бы устроить выходные с играми после первой учебной недели. За этим никто и не заметил, как пришлось выбирать позиции из меню.       Уже сидя за столом, из мыслей о еде Джисона буквально вытащил уже знакомый по утреннему эпизоду радиопередачи заливистый смех проходящего мимо парня. В перерыв Джисон никуда не торопился и мог рассмотреть его более внимательно. Очевидно, не только смех был его отличительной чертой. Парень выделялся высоким ростом, точёной фигурой и стильной одеждой. А его длинные высветленные волосы были собраны в небрежный хвостик. Ну прямо модель, сошедшая с обложки журнала о моде! Рядом с ним шёл парень, брюнет, чуть пониже, но не менее модельных параметров. Судя по его ухмылке, он и был источником такой бурной реакции блондина и, соответственно, инициативным «ведущим».       Джисон любил положительные эмоции и делал всё для того, чтобы их было много. Ловил каждый момент этой жизни. Поэтому он, закидывая руки на плечи Чонина и Феликса, просто не мог не отметить:       — Кажется, тут будет супер весело! — и рассмеялся так, как только он умел. По крайней мере, так считал Чонин, который не мог оторвать взгляда от своего любимого друга (или всё-таки не друга, а просто любимого?). С этим ему ещё предстояло разобраться, но сейчас было просто необходимо подкрепиться.

***

      После окончания пар преподаватель объявил о мероприятии в честь посвящения первокурсников в полноценные студенты. Конечно, они уже были студентами, раз преодолели целый первый учебный день. Но дань университетским традициям отдать надо было.       Мероприятие было назначено на следующую неделю в пятницу после окончания пар. Так что в назначенный день первокурсники в своём большинстве принарядились, причесались, в общем постарались выглядеть максимально прилично. Зачем, спросите вы. А как же, там соберутся все, на кого необходимо произвести положительное первое впечатление: преподаватели, старшекурсники, и конечно, перваки. Так их пренебрежительно называли старшие, ведь эти маленькие детки, только вышедшие из-за школьной скамьи, не познали все «прелести» студенческой жизни в виде бессонных ночей за подготовкой групповых проектов или написания курсовых, не прочувствовали давление сессии… В общем, птенчики ещё.       Посвящение неизменно подразумевало официальную часть — речь ректора и других важных персон, затем было показано несколько видео о том, насколько их университет замечательный и всё такое. Одним словом, всё то, что должно пробудить у первокурсников чувство гордости в отношении учебного заведения, ну и себя любимых тоже. На выходе из зала каждому первокурснику вручили ободки с торчащими звёздочками на пружинках, чтобы сегодня было проще ориентироваться в толпе.       Помимо стандартных причин, таких как общение, знакомства, привлечение новичков клубы по интересам и тому подобного, истинная причина большого количества студентов с других курсов — это ФУРШЕТ — то, что поистине ждёт каждый студент, ведь это бесплатная еда!       Одним из таких особо заинтересованных в еде был третьекурсник Со Чанбин, парень, не вытянувшийся ввысь, но явно растущий вширь. Вы не подумайте, что это полнота, это чистые мышцы в их рельефном проявлении! А как известно, чтобы нарастить мышечную массу, необходимо хорошо питаться, чем он активно и занимался. Надо отметить, что помимо поедания еды, он особенно любил готовить и делиться с друзьями. Для него это был своего рода акт сближения и проявления наивысшей степени дружбы.       Объектом такой дружбы был его одногруппник Ли Минхо, статный крепкий молодой человек. Он выделялся из толпы не только своим очерченным профилем и яркими запоминающимися чертами лица, но и тем, как он вальяжно на грани грациозности передвигался, излучая сильную энергетику. Всё это тянуло за собой факт — он был танцором. Его профессиональное хобби накладывало определённые предпочтения и ограничения в еде ради фигуры, и это иногда расстраивало Чанбина, но он понимал и принимал позицию друга. Всё же их дружба держалась не на еде.       Минхо был благодарен другу за все его ПП-бенто в самое занятое перед конкурсами время. Именно Чанбин кормил его, когда он игнорировал всё и в особенности своё питание в погоне за результатом. Он был единственным человеком, кому Минхо по-настоящему уделял время. Минхо был популярен и мог пообщаться, если разговор был не бесцельным, но слишком большая социальная активность его перегружала, поэтому часто он фокусировался на своём друге и комфортно проводил с ним время на такого рода мероприятиях. Благо Чанбин был человеком, богатым на таланты, и умело его развлекал. А годами развитый талант, которым Чанбин особенно гордился, имел специфический характер.       — Один день.       Чанбин гордо ухмылялся в ожидании реакции от Минхо, пока тот выбирал себе напиток, чтобы занять руки.       — М?       — Мне понадобился один день, чтобы свести эту парочку, позади тебя. И это не несколько часов, объединённых в сутки, а несколько часов после моего гениального исполнения своих обязанностей. Представляешь, несколько слов незнакомым тебе людям. Слов, которые буквально изменили их жизнь. В тот раз я даже не говорил с объектами по отдельности. Они просто стояли рядом, а я так, мимо проходил. Но глаз намётан, и я сразу понял, что из них выйдет прекрасный союз. И зачем тогда ждать?       — Действительно, зачем?       Вздохнул Минхо, который ждал окончания очередной истории о буднях свахи Чанбина, чтобы попробовать выбранный напиток. Фраза в конце запустила переключатель его мыслей, и теперь он мог пить и слушать Чанбина одновременно. Это небольшое личное достижение его порадовало. Не хотелось превращаться в своего друга, который мог делать только одно дело за один раз, не отвлекаясь. Минхо в танцах нужна была мультизадачность, поэтому он продолжал всячески препятствовать перенятию привычек своих друзей и их друзей. Из этого правила имелось, пожалуй, редкое исключение в виде одного друга, которого он как раз и ожидал встретить на фуршете. Заразительный смех почти всегда оглашал его прибытие, а пока было слишком тихо, поэтому стоило либо подождать ещё, либо искать внимания у Чанбина. Если их уже год как общий друг настолько заинтересовался кем-то в толпе, что ведёт себя тихо, это уже серьезно. Сомнения во взаимной симпатии засыпают, просыпается сваха.       Минхо, весь в своих мыслях, тихо посмеялся.       — Ты меня совсем не слушал, да?       — Просто подумал, что здесь ты найдёшь свой следующий проект. Или может быть несколько. Никого нет на примете?       — В благодарность за такого друга я позволю ему самому выбрать сегодня мою цель. Мои навыки безграничны. И это будет чем-то новым, поэтому давай, оглянись вокруг. А я пока сделаю перерыв на перекус.       — Ясно. Только и делал, что говорил, а сейчас нужна рекламная пауза на поесть. Ты не спрячешь свои потаённые мысли Со Чанбин. Но я не хочу, чтобы кто-то отлынивал от своих обязанностей, поэтому я обновлю себе фреш, дождусь, пока ты доешь, и мы вернёмся к твоему вопросу.       Чанбин хмыкнул и вынужденно согласился. Работать и есть одновременно у него бы точно не вышло. Своих слов, однако, он на ветер не бросал. И в случае, если Минхо никого так и не найдёт, он решил, что его он и сделает своей следующей «целью». Хотя после гениального озарения других целей у него уже не было. Мотивация искренне помочь Минхо была очевидной. Значит, нужно сделать так, чтобы друг ничего не заметил, и внимательно следить за ним весь вечер. Чанбин был в непосредственной близости от Минхо. «Объект» никуда не планировал уходить. К столу продолжали подходить новые люди, которые ещё не успели попасть в немилость объекта. После определения плана действий миссия приступить к еде началась с особым воодушевлением.              Джисон был несомненно рад фуршетному подарку от университета. Вот только он не учёл, что «поесть на фуршете в университете» — это задача, требующая особых навыков. Он был проворным малым, так что быстро приноровился и отхватил свой заветный кусок чизкейка и отошёл к зоне напитков, где людей было немного меньше, чтобы спокойно похомячить без постоянных толканий. Но вот незадача, даже тут его сумели пододвинуть.       Минхо молча одним движением руки переместил Джисона в сторону. Так он смог подобраться к соку. Джисон в свою очередь был слишком занят чизкейком, чтобы хоть как-то отреагировать. Чанбин просто не мог не заметить такую увлечённость едой и соприкосновение с «объектом». Он подошёл и постучал пальцем по плечу Джисона:       — Приветик! Вижу, ты первокурсник.       Хан с лёгким кивком повернулся, и перед Чанбином предстала картина: Хан с распахнутыми глазами и набитыми чизкейком щеками. Он буквально был похож на белку с запасами орехов, а звёздочки на пружинках как раз были вместо кисточек на ушках. Старший еле сдержал смешок и резким движением развернул Минхо к этой картине, но тот лишь закатил глаза в ожидании очередной прихоти своего друга. И тут он решился на весьма провокационную шалость:       — Смотри, первак, это крутой сонбэ Ли Минхо, — на этом моменте Хан перевёл взгляд и встретился глазами с Минхо. Минхо смерил взглядом Хана, ухмыльнулся (видимо, только так у него получилось выразить умиление? хотя больше было похоже на пренебрежение) и вполне злобно зыркнул на Чанбина. А он как ни в чём не бывало продолжил:       — Он, как старший, может дать тебе напутствие… хмм… ну или просто дать! — и засмеялся в кулак.       Минхо ожидал чего угодно, но не такого поворота, от чего поперхнулся соком. Кажется, Чанбин уже нашёл свои «объекты», и ему уже не помешать. Был ли он против? Хан, к счастью, дожевал и оправился от шуточки без потерь, даже решил подыграть:       — О, уважаемый сонбэ, и что же вы можете мне дать? — спросил он с нотками стёба.       Минхо пришлось принять собранный вид, он точно не мог ударить в грязь лицом перед каким-то там перваком. Этим он только укрепит свою позицию жертвы манипуляций Чанбина, но он был готов принять свою судьбу и дать первокурснику один шанс, если тот им воспользуется. С этими мыслями он медленно подошел к столу. Взял вилку и, наколов на неё в кусочек чизкейка, поднёс ко рту округлившего глаза Джисона. Джисон на рефлексах и под влиянием взгляда Минхо принял кусочек и только потом, осознав свою импульсивность, немного покраснел. Совершенно не ожидавший этого Минхо хлопал глазами и продолжал стоять с вилкой, от чего рука начала немного дрожать. Краснеющие уши тоже выдавали, что он растерял всю свою невозмутимость. Он должен был что-то сказать, но его разум был кристально чист, а глаза гипнотизировали крошки, оставшиеся на губах первокурсника.       — Кто-то нашёл себе четвёртого кота?       Чанбин был в восторге. Минхо, мысленно поблагодарив за встряску своего друга, ухмыльнулся ничего не понимающему первокурснику:       — Я могу дать тебе больше, если узнаю твоё имя.       — Хан Джисон или просто Ха…       — Не подходит, — вмешался Чанбин.       — Что прости?       — Имя, говорю, не подходит. Все тебя называют Ханом, верно?       Джисон кивнул, всё ещё не веря, что при нём живом оскорбляют его имя. Что же будет, когда они услышат псевдоним.       — Ну и что?       — Кандидата в коты Минхо должны звать по-другому.       — Что ты творишь? — даже Минхо решил оборвать друга, который зашёл далеко в своих фантазиях. Но Чанбин неумолимо продолжил:       — Будешь Сони.       — Со…? А, это сокращение от Джисона? Ну, я не знаю. — Джисон вроде и не был сильно против, но было непривычно.       — Чёрт, а мне нравится, — Минхо уже оценил идею Чанбина и провёл ассоциативный ряд. Младший не знал о значении котов в его жизни, поэтому такое сравнение на данном этапе знакомства могло его обидеть. Минхо решил не торопить события и получить доверие Джисона:       — Позволишь мне так себя называть? — мягко спросил у него Минхо и улыбнулся.       Джисон всё ещё не был уверен в новом варианте своего имени. Как минимум, сейчас он бы точно на него не отозвался. Но попробовать что-то новое он хотел, особенно когда на него не давили, давали выбор и выразительно смотрели прямо в душу.       — Что ж, ты знаешь, как нужно убеждать, — Джисон вспомнил эпизод с чизкейком, как тогда выглядел Минхо. Его тронула искренность старшего, поэтому он согласился. — Но я буду ждать ответной уступки. Позволь мне придумать тебе ещё одно сокращённое имя.       На кону стоял четвёртый кот (и не важно, что похож он был больше на ручную белку), и Минхо сдался:       — Хорошо, что там у тебя?       — Lee Know (Линоу) для всезнающего сонбэ.       Хлопающие глаза смутившегося Минхо заставили его пояснить:       — Вторая часть от know, это из английского. Так, на всякий случай. Чтобы ты был уверен, это не оскорбление. Просто у меня уже есть творческий псевдоним на английском, и я подумал, что твоё корейское имя можно дополнить.              Минхо тихонько кивнул. Чанбин понял, что не отпустит этого первокурсника так просто:       — Уже придумываете парные имена? Я думал, всё начинается с SNS.       — А это мы оставим на следующий раз, — присоединился к разговору Чонин, заметивший долгое отсутствие друга, и прервал, как он считал вовремя, странные вещи.       Происходящее Чонину явно не нравилось. Он и хотел бы проявить уважение к сонбэ, но интуиция говорила ему покинуть с Джисоном подозрительную компанию как можно быстрее.